О любимых вечерних шоу

      То памятное во всех смыслах утро встретило меня залпом головной боли от недосыпа и отчётливым осознанием того, что я опаздываю на подработку. Поэтому я вскочила с постели со скоростью Флэша и бросилась в панике чертыхаясь собираться. В итоге я успела более-менее привести себя в порядок, надев первое, что попалось под руку, но не успела положить себе домашней еды в контейнер и выпить дежурную большую кружку кофе. И так, схватив свою сумку, я бросилась к метро, чтобы добраться до своего рабочего места. По счастью, из-за небольшой задержки мне удалось избежать страшной толкучки в утренней Сеульской подземке, однако бежать по улице огибая прохожих и ловя каждый неодобрительный взгляд было очень выматывающе. Как итог — я порывисто распахнула дверь и шагнула на порог тату-салона «Golden Hours», торжественно объявив о своём прибытии на двадцать минут позже положенного осипшим задыхающимся шёпотом:       — Доброе утро.       Из-за стойки ресепшена показалась тёмно-синяя копна волос, а затем раздался издевательский, низкий, будто простуженный голос, чуть гнусавящий на гласных.       — Ну, хоть у кого-то оно было добрым, Ноэль. Сладко спалось?       Я фыркнула, раздражённо закатывая глаза, несмотря на сердце, колотящееся в груди после вынужденного марафона по улице, а затем всё-таки встревоженно огляделась. Никого более в приёмном холле не заметив, я шагнула к ресепшну, чтобы заглянуть за стойку и встретиться взглядом с ехидным прищуром невыспавшегося, но оттого не менее острого на язык Сона Минги.       — Иди ты… — мгновенно рассудив, я решила не уточнять пункт назначения, в который этому засранцу следовало бы отправиться, а сразу перешла к сути своего главного беспокойства. — Хонджун уже здесь?       В этот миг колокольчик на входной двери за моей спиной повторно зазвенел оповещая ещё об одном раннеутреннем вторженце салона. Не успев выслушать ответ Минги, я обернулась, встретившись взглядом с распахнувшим в удивлении глаза Юнхо, который неумело дёрганными нервными движениями пытался замотать на шее шейный платок.       Шейный платок.        При том, что этим летом в Сеуле стояла жара под тридцать градусов. Действия моего коллеги и приятеля могли означать лишь одно — и мне не нужно было смотреть на его несчастно-счастливую расцвеченную засосами, как под роспись, шею, и стремительно алеющие щёки, чтобы понять, что к чему. Кажется, время они ночью с той очаровательной тайкой провели более чем отлично…       И в этот миг, когда мы в немой комичной сцене, точно из старого кино, разглядывали друг друга, дверь кабинета заскрипела и из-за неё показался невысокий, но статный молодой мужчина с тёмно-русыми небрежно-уложенными волосами. Он резко остановился, отвлекаясь от нескольких документов в своих руках, когда вскинул голову и заметил нас. А затем устало, но не зло нахмурился и вместо укора, пожурил нас взглядом, покачав головой.       — Ночные марафоны, Ноэль? Юнхо? — мы оба, точно шкодливые школьники промолчали, виновато улыбаясь и обмениваясь переглядываниями. — Сколько раз говорил вам: вначале дела, а потом ваши игры ниже пояса…       Он устало махнул изящной рукой, пальцы которой были усеяны словно серебряными гроздьями ягод, многочисленными кольцами, тем самым явно желая показать, что мы можем идти в зал и готовиться к приёму клиентов. Несмотря на то, что оплата нашего труда была почасовой, а ближайшие посетители по записи должны были прийти только через полчаса, Хонджун, как наш начальник, всегда настаивал, чтобы мы заблаговременно приходили в салон, дабы успеть подготовить рабочее место и себя в случае форс-мажора, подменить коллегу или даже принять клиента вне записи — такое тоже пусть и редко, но случалось.       Мы не злились на Хонджуна: во всяком случае возмущаться никто из нас смысла не видел — наш начальник славился строгим нравом и... был асексуален. О его леденящем умении "отшивать" ходили легенды. И вряд ли он хотя бы примерно осознавал какую роль сексуальность и всё с ней связанное играли в наших жизнях. В конце концов мир Хонджуна был светел, порождал свои сложности и не имел острых углов в тех плоскостях, которые ежедневно возникали в наших головах.       Юнхо первым юркнул в узкий коридор с лиловыми стенами и яркими люминесцентными лампами, стремясь уйти из-под линии тяжёлого взгляда босса. Я была вынуждена со вздохом, стыдливо кивнуть, и устало прошествовала на своё место, готовясь мыть руки, доставать тату-машинку и нацеплять фартук.       На самом деле я ведь прекрасно понимала, что сама виновата: я действительно вчера страсть как пожадничала — довела себя не меньше пяти раз, наверное. Но справедливости ради — повод у меня был.       После трагического, однако неизбежного расставания с моим последним парнем прошло около пяти месяцев и не проходило ни дня, чтобы мои заботливые друзья не напоминали мне об этом, щедро разъезжая по ушам предложениями познакомить с их приятелями и избавить от душного одиночества. Я на все эти предложения отвечала тактичным отказом: нет, расставание с бывшим не травмировало меня — мы расстались по так называемому "обоюдному согласию", и каждый находился в вящем понимании, что мы просто не подходили друг другу; слишком разные взгляды на жизнь, слишком разные характеры, цели, мечты и страхи... Нам было бы тяжело уживаться вместе в будущем, так что дабы не отравлять существование друг друга, мы пришли к такому благоразумному исходу. Я не торопилась прыгать в новые отношения, желая немного насладиться временем наедине с собой и вместе с друзьями — в первую очередь, чтобы научиться лучше понимать саму себя. Однако в одном мои неугомонные друзья были правы — в их словах об одиночестве имелась доля правды, однако признавать это мне не хотелось — потому что кое по чему я всё-таки за эти месяцы успела соскучиться.       Дело было в том, что мой бывший весьма недурно умудрялся справляться в постели, и после череды предыдущих не самых удачных опытов он казался мне едва ли не божеством. Разумеется, что, привыкнув к качественному сексу, да ещё и в бо́льших объёмах, когда ты неделю за неделей сбрасываешь стресс и буквально паришь над землёй, лишь усилием воли собирая ножки из состояния "желе" в нечто более-менее рабочее, я нынешняя, рухнув на месяцы в невольную "пуритански-благочестивую жизнь", уже практически изнывала от тщательно-подавляемых желаний. И оттого становилось вдвойне тоскливо, что симпатичных горячих мужчин на горизонте для мало-мальски стабильных отношений пока не предвиделось. А тут ещё Хёка — чертовка! — подкинула мне не самое пристойное из развлечений корейской молодёжи: а конкретно посещаемый женской её частью по секрету сайт-сообщество с… очень симпатичными и подчас очень изобретательными молодыми парнями, которые не стеснялись устраивать шоу на камеру по два и более раз в неделю для своей аудитории. И я конкретно подсела на видео одного парня с этого сайта в последний месяц. Его ник в сообществе значился как "Master", что вроде бы можно было счесть той ещё банальностью, но штука была в том, что ник ему не просто подходил — после просмотра всего пары шоу, причём даже не в приватном чате, а в общем, создавалось впечатление, что этот ник/прозвище был придуман именно для него. И этот парень стал моим наваждением — тайной, завесу которой хотелось хоть чуть-чуть приоткрыть. Я сидела на форуме без малого четыре недели и всё ещё очень мало знала о нём. Чёрт! Да, всё, что я знала: что он — немец, судя по идеально-отточенному владению речью, оттеняемому шикарным, приглушённым баритоном; у него явный dirty-talk-фетиш (ну, или он его мастерски изображает); он высокий, стройный, имеет множество отличительных татуировок на подкаченном без преувеличения шикарном торсе, руках и даже ниже (на что он лукаво намекал единожды оттягивая пояс брюк на шоу; он крайне изобретателен в разыгрывании сцен, безупречно ведёт беседы, обладая искромётным порой чуть жутковатым чувством юмора, обожает соблазнять и предпочитает женскую аудиторию и что он обожает театральщину и увлекается косплеем, учитывая количество костюмов, масок и ролевых игр. Отдельный разговор шёл именно о масках — он никогда не показывал своего лица, на видео-трансляциях появляясь исключительно в масках. Так, по записям в сообществе я узнала, что на прошлый Хэллоуин он устраивал небольшое ролевое шоу в костюме Майкла Майерса, к 14-тому февраля наряжался в костюм Развед-Корпуса из аниме "Атака Титанов", а в конце мая чуть не свёл своих поклонников с ума перформансом в стиле Данте из "Devil May Cry", предварительно устроив бой на мечах дуэтом с другим участником сайта (на реальных средневековых мечах!). Короче, я как мелковозрастная фанатка, впервые нашедшая рок-группу, от которой можно визжать ближайшие год-два, с треском провалилась в фантазии о камбое, который щедро чужие фантазии как раз-таки поливал, но вот ягодками позволял насладиться только тем, кто готов был после общего шоу прыгать к нему в приват. За нехилый такой ценник…       — Ноэль, у тебя не найдётся оттенка синей пыли?       Тёплый ласковый голос последнего тату-мастера нашего салона вывел меня из пессимистичных рассуждений о нищей жизни студентов и невозможности позволить себе "роскошности", пусть и весьма специфические.       — У меня краска почти кончилась. — Чонхо, завязывающий в этот момент свой чёрный фартук для предстоящей работы, послал мне очаровательную виноватую улыбку. — Если, конечно, тебе не нужна она для работы…       — Конечно. — я без колебаний кивнула в знак согласия и с лёгкостью отыскав нужный флакончик на своей стойке, бросила его другу. — Лови, Чонхо! Как там кстати продвигаются твои дела на любовном фронте с тем загадочным мистером, который никак не желает окончательно сдаться под твоими чарами?       Мой друг негромко, но достаточно показательно вздохнул.       — Пока он стойко держит оборону и отказывается признавать наши отношения при свете дня. — пробормотал он вполголоса, доставая пачку одноразовых игл в стерильных упаковках и расставляя баночки с краской на палетке. — Однако он не отказывает мне в жарких ночах, и это пока что вполне меня утешает…       Чонхо слабо улыбнулся, бросая в мою сторону тёплый взгляд округлых орехово-карих глаз. Я улыбнулась в ответ, подвязывая волосы, чтобы убрать их от лица.       — Это хорошо. — кивнула я через паузу, а потом подмигнула и в шутливой манере слегка пожурила друга: — Только не позволяй ему помыкать тобой или диктовать тебе, что чувствовать. Пусть знает, как ему повезло с тобой.       Чонхо усмехнулся одним уголком губ и ещё тише произнёс:       — Думаю, он уже понемногу это понимает.       Буквально в этот миг к нам в зал заглянул Хонджун, шустро окидывая всех нас взглядом: Юнхо оторвался от телефона, в котором залипал последние минут десять, вскидывая голову, я и Чонхо замерли у своих рабочих мест.       — Так, всё, дармоеды, я отчаливаю в город. — негромко с ленцой протянул наш начальник, почти скучающим тоном, но потом предупредительно вскинул палец. — Однако не думайте, будто можете сегодня творить что угодно: вы под присмотром Минги до самого вечера… — в этот миг его пристальный взгляд настиг меня. — Ноэль. — вернее, мою рабочую тележку. — Где ещё один флакон?       И раньше, чем я успела подать голос, Чонхо уже отозвался, безоговорочно забирая вину на себя.       — Господин Хонджун, я попросил у Ноэль краску определённого оттенка, потому что на днях моя почти закончилась.       Хонджун перевёл на него внимательный взгляд серых горящих глаз и недобро сощурился.       — Вы заполняли хоз-ку две недели назад. — отчеканил он строгим тоном. — Почему не отметил, что она тебе нужна?       — Тогда у меня её было в достатке. — не моргнув глазом спокойно оправдался Чонхо. — Я обрабатывал два внеплановых заказа на прошлой неделе и истратил почти весь этот оттенок.       — Минги сообщил? — веско потребовал Хонджун вскидывая бровь.       — Собирался. — послушно ответил Чонхо. — Сегодня как раз-таки…       Повисла пауза — нехорошая, почти зловещая: даже мы тушевались от ястребиного всепрожигающего взгляда Хонджуна, который появлялся у него, когда он злился, а уж какого было ранимому покладистому Чонхо…       — Знаешь что? — вдруг тихим серьёзным тоном прошелестел наш начальник, взирая на младшего сотрудника немигающими засверкавшими глазами. — А иди-ка ты писать объяснительную ко мне в кабинет.       — Шеф! — поспешно воскликнула я, на что тут же получила обривающую наголо желание поспорить интонацию в купе с угрозливым взглядом.       — Нет! — Хонджун нахмурился больше прежнего, повысив голос. — Совсем я вас распустил, а это уроком послужит: чтоб больше никаких опозданий и нарушений!       — Ну, шеф! — поддержал моё возмущение рассевшийся на своём месте Юнхо.       — Никаких "Ну, шеф!", — сварливо отозвался Хонджун тут же оборачиваясь уже в сторону второго моего коллеги и смеряя его сверкающим взором. — Впаяю дисциплинарное взыскание! Чонхо — марш ко мне в кабинет строчить объяснительную! Юнхо, Ноэль, — за работу, если вы всё ещё хотите здесь работать...       И стоило Хонджуну вихрем унестись в коридор, а несчастному Чонхо со вздохом снять фартук и отправиться следом под сопровождением наших сочувствующих взглядов, как Юнхо не сдержавшись громко прошептал:       — Вот же… злобный коротышка…       Я кивнула, соглашаясь с коллегой и доставая из шкафчика упаковку одноразовых медицинских перчаток.       — Да, что-то в последние дни он из крайности в крайность прыгает: то играет во вселенского добряка, а то…       Юнхо смерил меня коротким нечитаемым взглядом, а после весело усмехнулся. — … в злобного пискуна. — он с бо́льшим комфортом развалился на стуле, задумчиво пялясь в пустой коридор. — Я понял ход твоей мысли, Ноэль. Просто Чонхо в последние недели достаётся сильно больше, чем раньше. Даже несмотря на его косяки… — Юнхо с театральным драматизмом намекающе постучал ногтем по виску. — Это наводит на дурные мысли…       — Думаешь, Хонджун будет искать ему мастера на замену? — я обеспокоенно вскинула голову, нахмурившись; это нервировало.       Юнхо пожал плечами, точно его это не касалось.       — Вы двое всё равно не работали тут на постоянной основе и вроде как после университета задерживаться не собирались. — буднично протянул он. — У Чонхо будет стажировка в Инчхоне, а ты…       — Я знаю. — грубо оборвала я друга, продирая вмиг пересохшее горло. — Напоминания излишни.       Взгляд Юнхо сделался почти сочувствующим, и я бы непременно расчувствовалась, да только помнила хорошо, что мы на работе, а стало быть уместность этого действия была примерно такой же, как моё желание возвращаться в Цюрих к отцу.       — К слову о Германии… — прервав неуютно-повисшее молчание, Юнхо ловко извлёк из своего рюкзака облепленный разноцветными закладками самоучитель по немецкому и с самым затейливым видом принялся его листать. — Ноэль, эй! — он привлёк моё внимание чуть повысив голос. — Пока клиентов ждём, не поможешь мне, пожалуйста, с упражнением?       Я тяжко вздохнула, но одного взгляда в большие сияющие мольбой глаза приятеля мне хватило, чтобы сдаться: я жестом показала ему, что он может подкатить ко мне на своём стуле на колёсиках, что Юнхо исполнил пусть слегка неуклюже, зато с широченной улыбкой и недюжинным энтузиазмом.       Я собрала свои светло-русые пшеничного цвета волосы в низкий хвост, усаживаясь на стул и готовясь разъяснять Юнхо нюансы.       Вот они минусы, когда хорошо знаешь тот или иной язык — для неговорящих на нём друзей ты становишься переводчиком.       Юнхо учил немецкий — мой родной язык уже около полугода, старательно готовясь к посещению Германии, которое запланировал на весну. Я помогала… потому что почему бы и нет? Когда мы только познакомились, я уже более-менее сносно могла изъясняться на корейском: я пришла на подработку в "Golden Hours" по рекомендации Чонхо, который подрабатывал там летом, ещё не будучи студентом, и был крепко знаком с хозяином салона, Кимом Хонджуном, и его партнёром по бизнесу и одновременно лучшим другом Соном Минги, который иногда посиживал в холле на приёме клиентов.       Сейчас мы оба с Чонхо заканчивали четвёртый курс каждый по своей специальности: мой друг мечтал отправиться на стажировку в Инчхон, дабы отточить навыки корабельного проектирования кранов для сухогрузов, я — мечтала не отправиться домой к отцу в Цюрих, чтобы… ну, чтобы он как минимум не оказался в курсе моих татуировок.       Он же набожный католик — его удар хватит! Да и выслушивать о том, насколько бесполезны мои навыки в программировании, не хотелось…       Иной раз я вообще малодушно думала, что в конце концов просто сбегу из семьи, как это сделал мой старший брат: пять лет назад Вильгельм просто… бросил Йельский университет на последнем курсе обучения на биоинженера и бесследно исчез. Ну, последнее касалось только того, что знали наши родители, потому как я всё это время прекрасно знала, где мой брат обретался и верно хранила его тайну. Возможно, потому что где-то в глубине души я белой завистью завидовала Вильгельму — не его красоте, обаянию, острому уму и заразительному чувству юмора, которых у меня не было, а его смелости. Смелости и воли жить так, как хочет он, без оглядки на других: иной бы повертел пальцем у виска, если бы услышал, как красивый, харизматичный юноша с незаурядным интеллектом, из богатой уважаемой семьи, вначале своими силами поступает в один из лучших и самых известных университетов мира, а затем… отчисляется, пускается в бега по стране, переезжает из штатов вначале в Мексику, где учит язык и работает попеременно то переводчиком, то бариста; затем перебирается в Бразилию, вновь учит язык, но надолго там не задерживается, в итоге отправляясь в Японию, где окончательно (ну, пока что) оседает в уютном домике в префектуре Окаяма, где работает художником под псевдонимом для японских визуальных новелл и переводчиком, и живёт в браке на троих. А для Вильгельма — это был единственный приемлемый вариант жить, и на меньшее он был не согласен…       — А как вот эту фразу произнести? — вырвал меня из размышлений Юнхо, бездумно тыкая карандашом куда-то в очередную строчку учебника.       Я моргнула, вдыхая и приходя в себя: голова всё ещё немного гудела от недосыпа.       — Юнхо, попробуй для начал сам, а я поправлю если что. — проговорила я наконец, малодовольная сегодня успехами моего "ученика".       Юнхо начал с выражением, старательно, пытаться читать текст, а я на автомате слушая его речь, поправила две ошибки, и отвлечённо подумала о том, как хотела бы вернуться в прошлую ночь.       В преддверии моего двадцать третьего дня рождения, который должен был случиться на следующей неделе, Хёка и ещё три мои подруги, уже работавшие по своим специальностям, решили сделать мне подарок: учитывая, что в этом году я ещё и закончила бакалавриат, кое-как сдав диплом, они на это двойное празднование таки уломали меня согласиться… на приват-шоу с тем загадочным камбоем с ником "Master" и оплатили моё "онлайн-свидание" с ним. И оно случилось как раз-таки вчера.       И это было похоже… нет, не на сказку, а на самый яркий и горячий эротический сон, случившийся наяву. У меня до сих пор горели щёки, сводило низ живота и на лицо лезла неуместная широкая улыбка от испытанного… приключения.       Вначале, когда привычная трансляция на канале началась, я очень нервничала и стеснялась писать что-либо в общий чат, но постепенно, Master раскрепостил всех нас, собравшихся вместе на шоу.       Всё началось довольно невинно — с обсуждения любимых фильмов с эротическими сценами: кто-то упоминал "Основной инстинкт" с Шэрон Стоун и её непристойную выходку — потаённый фетиш обнажиться публично; кто-то вспомнил "Секретаршу" с её мазохистскими наклонностями и её начальника — выраженного доминанта; обсуждение "Горькой Луны" Романа Полански довольно быстро пришлось свести на "нет" из-за мрачной концовки; и в итоге всё пришло к "С широко закрытыми глазами" и… "Доктору Джекиллу и мистеру Хайду".       — Всем нам иногда нравится пощекотать себе нервишки, верно? — зазывающим томным голосом пробормотал Master и у меня даже сквозь экран создалось впечатление, что он в этот миг лукаво улыбается. — Придаться сладкой фантазии об опасности, которая находится под вашим контролем…       От низкого тона и отчётливо различимого под маской смешка, захотелось чуть плотнее свести ноги, что я и сделала.       — Но задумывались ли вы, как много о вас могут рассказать ваши фетиши? Откуда берутся эти сокровенные фантазии, которыми мы в шутку можем поделиться только с самыми близкими друзьями, а партнёру порой и вовсе не можем раскрыть?       Молодой мужчина в маске на экране тем временем ловко доставал из лежащего перед ним ящичка самые разнообразные предметы: наручники и пластиковый пистолет, моток красной верёвки, медицинский расширитель…       Когда стол перед ним оказался заполнен, Master выпрямился и посмотрел в камеру.       — Сегодня я хочу поговорить о самых разнообразных фантазиях. И возможно исполнить некоторые из них… — от намекающей интонации у меня, лежащей перед экраном ноутбука, свело живот, а взгляд метнулся к чату в поисках ответов.       Однако большая часть поклонников, пришедшая на трансляцию также, как и я, изнывали от неизвестности и мучительного любопытства: что там ещё особенного приготовил для нас этим вечером Master? Они строчили сообщения, наперебой твердя, что такое происходит впервые, слали донаты и сердечки.       — Как насчёт фантазии о полицейском? — внезапно заговорил Master, поднимая со стола пистолет и звякнувшие недвусмысленно наручники. — Мы говорили сегодня про "Основной инстинкт", но слишком сильно сосредоточились на соблазнении Шерон Стоун… Но её партнёр? — длинные с обрезанными ухоженными ногтями пальцы изящным движением крутанули опасное оружие, прежде чем мужчина перехватил его, укладывая в ладонь и шутливо прицеливаясь в кого-то несуществующего в другой части комнаты. — Полицейский, детектив в поисках разгадки и поимки коварной преступницы… — Master отложил пистолет, поигрываясь теперь с замком наручников; белая непроницаемая маска уставилась в экран, а копна чёрных даже на вид шелковистых волос упала на её лоб. — Ему придётся применить силу, чтобы узнать правду. Возможно, ему даже придётся превысить свои служебные полномочия.       Я подумала об этом, наверное, как и все, кто пришёл на трансляцию: Master был в белоснежной рубашке и чёрных классических брюках. Свободные рукава формы колокол он перехватил на запястьях чёрными кожаными наручами, а на ремне брюк висели две металлические цепи, чьи звенья чарующе мерцали в блёклом желтоватом свете. Легко можно было представить поверх его плеч твидовое пальто, шляпу и револьвер какого-нибудь бесконечно далёкого дремучего года: он бы курил сигареты, прожигал бы всех внимательным взглядом и пил янтарный виски безо льда — как какой-нибудь персонаж нуарного кино 30-х годов. А потом выходил бы на след преступника, чтобы спасти таинственную и коварную леди в красном и страстно целовать её за портьерой шикарного театра…       — А что, если мы возьмём угрозу побольше и декорации помрачнее? — ворвался вновь в мои фантазии Master, перехватывая со стола тонкий нож, лезвие которого на миг показало камере синий опасный блик. — Спец-агент, преследующий опасную шпионку… или даже два конкурирующих киллера?! — он усмехнулся, точно будучи довольным развитию собственным воображением притягательной мысли. — Да, мне нравится такая фантазия…       Представить себе этого стройного мужчину в строгом костюме с пиджаком и бейджиком с надписью "Interpol" было даже слишком просто. Я подумала про чёрный облегающий костюм с ремнями, винтовкой и… почему-то неизменным чёрным пальто. И почему на нём мне так хотелось видеть именно этот элемент одежды?..       — С другой стороны, можно ведь сыграть не только на гражданском долге человека. — продолжал распалять восторженных зрителей Master, нарочито неспешно расстёгивая кожаные наручи и сбрасывая их на столик. — Как насчёт долга духовного? — длинные пальцы зацепили со стола тонкую поблёскивающую золотую цепочку, на которой закачалось крохотное распятие. — Соблазнили бы священника? — я прикрыла рот ладонью, ощущая, как неуместная улыбка вылезла у меня на лице, а щёки загорелись. — Здесь роли меняются, ведь как такого закрытого во всех смыслах святошу можно склонить к греху? — насмешливая интонация делала его низкий голос ещё более притягательным и сумасводящим. — Однако, у кого хотя бы раз распятие в красивых руках или сутана под горло на симпатичном священнике не вызывали внутри поскрёбывания чего-то… дикого? — Master с уже откровенным бархатистым смешком лениво щёлкнул по пуговичкам у собственного горла, ослабляя ткань и чуть приопуская ворот рубашки. — "Простите мне, святой отец, я согрешила. И сейчас ещё согрешу"… — его голос внезапно взлетел до мелодичных высоких нот, когда он изобразил воображаемую соблазнительницу, и я вздрогнула, ощущая, что не могу оторвать от него глаз. — Какое кощунство!       В ответ на эту реплику в чате буквально начали спамить просьбами прочитать исповедь в сутане священника, но чтобы исповедь эта… Я резко отвела взгляд, едва ли не порицая себя за такие неприличные мысли. И да, я была согласна с большинством зрителей.       Боже, я ведь росла в католической семье!.. С другой стороны, будь у нас в церкви такой проповедник… я бы гораздо охотнее таскалась бы туда каждое воскресенье.       Master тем временем отложил распятие в сторону, выпрямившись и посмотрев в камеру. Он упёрся одним коленом на сидение стула, а ягодицами в его спинку и лукаво склонил голову набок.       — Но что-то я заболтался, да? — с лёгким налётом иронии в глубоком чарующем голосе спросил он. — Здесь становится жарковато…       Длинные изящные пальцы притворно лениво очертили подушечками шею, скользнули по внушительному кадыку, тут же сбегая на грудь: я затаив дыхание наблюдала, как Master с перерывами прочертил ровную линию вниз по пуговицам от своей груди, всё ещё обтянутой рубашкой, к животу, а после медленно прихватил ремень на брюках, чуть оттягивая его в сторону.       Точно хотел показать — покрасоваться высоким жилистым телом.       Видимо отметив в паузу летящие в чат сердечки и донаты, Master и сумел так быстро принять решение: пальцы отпустили ремень с тем лишь, чтобы взметнуться обратно к полурасстёгнутому вороту рубашки.       — Так что там по другую сторону веры? — с притворным равнодушием спросил он, демонстрируя профиль точёной белой маски и принявшись одну за другой расстёгивать пуговицы рубашки на своей груди. — Ждали бы ночного гостя, соблазнённого алой жидкостью в ваших венах? — длинные пальцы закончили с пуговицами, с театральной небрежностью одёргивая полы разошедшейся ткани; под ней в пленительной палитре теней и сиреневатой подсветки виднелась гладкая кожа на стройном гибком торсе. — Неумолимого и холодного, но пламенеющего в своей низменной страсти? — продолжил Master, деловито принимаясь за манжеты, чтобы позволить ткани отпустить его запястья. Покончив с пуговицами, мужчина небрежным, чуть грубоватым, но таким притягательным жестом закатал рукава до локтя, обнажая красивые руки с выраженным мышечным рельефом. Внезапно он остановился, точно вспомнил, что через камеру за ним наблюдают сотни людей, и потянулся за лежавшими на столешнице… белыми фальшивыми вампирскими клыками.       — Такого, который мог бы согнуть металлические решётки, чтобы добраться до вас, разрушить горы, повернуть реки вспять…       Master будто бы одёрнул себя, уже более спокойно вздыхая: смешная челюсть клацнула острыми зубами, прямо намекая на скрытую угрозу в столь невинном предмете, который был лишь пародией на нечто по-настоящему пугающее.       — Даже не знаю, хотя мысль о богатой красавице-графине, готовой утянуть меня в водоворот страсти, подкупает… — протянул молодой мужчина с игривым смешком. — Возможно я даже позволил бы ей осушить меня до дна, измучить и довести до крайнего изнеможения… — длинные пальцы прижались к основанию шеи, и я невольно обратила внимание на абрис тату, которое пока что большей частью всё ещё было скрыто под тканью; скорее всего это был какой-то цветок — быть может пион?..       Голос Master врывался в мысли соблазнительным баритоном, почти переходящем в бас — у меня очередной раз мурашки побежали от того, как же шикарно он обходился с моим родным языком…       — Если бы она заставила меня умолять, как бы я звучал? — из-за прямого взгляда белой маски в камеру, я на миг подумала, что вопрос был адресован мне. — Слабо и осипши из-за невозможности сделать хотя бы глоток воды? Или я бы мог сохранить хоть что-то твёрдое в срывающемся голосе? Но это если одна вампирша… — я усмехнулась, облизывая и прикусывая губу, и с любопытством наблюдала за его обнажением: полы рубашки раскрылись сильнее, показывая пышный цвет орхидеи на боку и кончик чешуйчатого хвоста, уходящий куда-то выше к плечу и видимо за спину мужчины. — А если бы их было сразу три? Насколько бы меня хватило? — Master отложил наконец клыки в сторону и под кучу сердечек в чате с низким зазывающим смешком всё-таки стянул раздражающую всех нас ткань со своего стройного поджарого тела. — Не уверен: пришлось бы им меня связывать или всё прошло бы добровольно…       Он повернулся перед камерой, откидывая небрежным жестом рубашку куда-то в сторону и я не сумела сдержать порыва придвинуться ближе к экрану ноутбука, чтобы жадным взглядом охватить открывшееся зрелище во всех подробностях — а смотреть там было на что: Master был высоким и подтянутым, и выглядел как человек, который не пренебрегает походами в фитнес, но и не злоупотребляет. Не мускулистый громоздкий бульдог — нет, здесь многое скорее было взято от большой кошки, навроде той же пантеры: ленивые плавные движения, неумолимые в своём изяществе, спящая сила, сильные мышцы, обозначавшиеся под полотном кожи, когда он напрягал живот или руки, когда вёл плечом, крепкая широкая грудь, но едва заметные костяные хребты рёбер. А ещё Master весь был изрисован татуировками — не то воин якудза, не то древний дух какого-нибудь дикого племени: от предплечья левой руки до плеча у него были вразброс набиты буквы латинского алфавита шрифта Times New Roman — точно кто-то высыпал их из мешка на него невпопад, хвост китайского дракона, начинался почти от пупка и мимо орхидей на рёбрах взлетал по его правому плечу назад за спину... Я ахнула в восхищении, оценивая ревниво и шустро работу другого татуировщика.       Мало того, что Master сам по себе был красавцем, так ещё и такое совершенство кто-то уже успел нанести на его тело.       А ещё я заметила тонкий чёрный след — будто бы мазок тушью — внизу живота, над самым ремнём, невольно подогревая своё и без того поющее любопытство тем, что мужчина мог набить в таком… деликатном месте?..       — Ммм… — кажется, оставшись довольным произведённым эффектом, Master решил продолжить свою игру и раздувать и без того горящие угли. — А сколько всего можно сделать с помощью обычной верёвки, если уметь пользоваться своими пальцами?       Длинные пальцы подхватили моток верёвки, лениво потирая кончиком ногтя выбившийся краешек. Я с затаённым интересом, почти не дыша наблюдала через экран за тем, как Master разматывал петлю за петлёй, не переставая говорить:       — Многие считают шибари чем-то простецким и не заслуживающим внимания, но это не так. — он два заметно покачал головой, ловким филигранно отточенным движением укладывая алые узлы на запястье своей руки; ярко-красные тонкие линии смотрелись на коже с чёрными узорами почти пугающе, но до одури волшебно. — При должном умении, эти узлы могут не только сковать тело, но и раскрепостить вас. Тому, кто связывает, они подарят власть и контроль, а связанному — тончайшее удовольствие и ощущение полной беспомощности перед этим удовольствием. — таким же на грани видимого привычным движением Master сбросил путы с руки и, словно примериваясь, для удара стиснул верёвку на манер плётки. — А некоторые виды обвязок можно даже носить под одеждой: в рабочий день, в офисе, среди сотен сотрудников, которые даже не будут догадываться, в какой сладкий плен вы попали…       Красная верёвка была медленно сложена вновь в пучок и отправилась на стол к остальным уже "обсуждённым" предметам: замечая, к чему на этот раз потянулся Master, я невольно вздохнула, плотнее сжимая бёдра и острее ощущая, что следующие его слова точно заведут меня ещё больше…       — И в эту фантазию можно добавить ещё пикантности. — обещающим тоном заговорил Master, не разочаровывая, кажется, никого из зрителей. — Что если по рукам и ногам вас свяжет добрый доктор, к которому вы пришли на приём? — под маской нельзя было увидеть выражение его лица, но я могла поклясться — по голосу слышала — как он ухмылялся. — Врачу лучше знать, врача надо слушаться.       Длинные тонкие пальцы на сей раз сжали пластиковый прозрачный… я почти была уверена, что этот предмет нельзя было использовать для удовольствия: медицинский расширитель в целом не кажется чем-то приятным, но глядя на то, как плавно, необъяснимо порочно сдвигаются и раздвигаются створки инструмента в мужских руках я захотела поверить в то, что говорил Master. И возможно даже проверить.       — Как много секретов может скрываться в карманах кипельно-белоснежного халата? — пальцы второй его руки нырнули в карман джинс, очерчивая приличного размера продолговатую выпуклость, но затем, как ни в чём не бывало, извлекая из него… пару чёрных латексных перчаток. — А под ним? Какие эксперименты он решит провести на сговорчивой пациентке?       Master нарочито медлительно с показательным щелчком натянул перчатки и раскинул руки, потягиваясь — точно мышцы хотел размять после длинного дня в офисе — и несколько раз согнул и разогнул пальцы. А затем неожиданно выпрямился и весь как-то подобрался, уставившись в камеру.       Он неспешно, будто бы неуверенно, поднял руку к своему лицу, и сердце у меня в груди застучало чаще: самыми кончиками пальцев мужчина коснулся своей белой маски.       Той, что делала его безликим для нас всех.       Той, что неукоснительно хранила его тайну.       — Но бывают и не сговорчивые. — наверное, такой мрачной интонации следовало бы испугаться, но я ощутила лишь больше волнительного предвкушения из-за слов мужчины. — Иначе не было бы всех этих фильмов про людей в масках, а вы бы сегодня не сидели на этом шоу. И это горячая фантазия очень многих.       Я вздрогнула, услышав стрекотание, и едва не отпрянула от экрана, когда Master словно бы из ниоткуда извлёк электрошокер. Мужчина повторно, явно провоцируя нажал на кнопку — искра сверкнула, и электричество вновь запело на тонких металлических зубчиках.       — Самый тёмный вариант развития событий… — тихо забормотал он, нарочно понижая голос, и речь его зазмеилась из динамиков одновременно завлекая и растревоживая мои непослушные мысли. — Что, если под масками всех этих полицейских, докторов и хороших парней скрывается вторая личность? Более дерзкая, наглая, возможно одержимая. — темнота в голосе мужчины приглашала довериться, но в тоже время угрожающе шипела. — И вы можете дать ей волю. Это знакомый незнакомец. Доппельгангер. Тот, кто мог бы исполнить даже то, о чём вы стесняетесь попросить…       — Добрый день, — учтиво поздоровался мой первый на сегодня клиент, который уже подходил к кушетке.       Я, как ни в чём не бывало, улыбнулась ему радушно, старательно выкидывая из головы события прошедшей ночи. Я всё равно больше не пойду на приват- шоу к этому любителю расшевелить чужие нервы — пора было сосредоточиться на работе.       Однако вплоть до трёх часов меня преследовали неустанно мысли о вчерашнем: и факт того, что у меня было назначено по небольшой татуировке только у двух клиентов ситуацию эту никак не улучшал. Потому что едва выдавалась спокойная минутка затишья и Чонхо с Юнхо не отвлекали меня, как я невольно погружалась в воспоминания, будоражащие кровь. И что скрывать — я делала это с превеликим удовольствием.       Раз за разом я тонула в том моменте, когда общая трансляция внезапно завершилась, и меня встретила чернота экрана, и сердечки, и слезливые смайлики в общем чате, где не менее заведённые зрители не хотели просто так расходиться. Однако моё внимание от довольных и расстроенных людей в чате, быстро отвлёк звук уведомления — крохотная единичка в красном кружочке загорелась на вкладке личной переписки, и я, с тяжело забившимся в груди сердцем, поглубже вдохнула, щёлкая курсором по ней.       На какие-то мгновения после окончания трансляции я успела подумать, что мои подруги, включая хохотушку Хёку, просто… пошутили надо мной и приват с сумасводящим камбоем был розыгрышем. Но вот, я зашла в переписку и в личных сообщениях увидела лаконичное:       "Надеюсь, тебе понравилось сегодняшнее шоу и ты готова к его продолжению. Проведём этот вечер с удовольствием?~~~       Приходи ко мне, ты не пожалеешь - …"       Ссылка в сообщении была замаскирована под одинокую шутовскую маску вместо наверняка обыденных сердечек, и я, погипнотизировав её ещё несколько секунд взглядом, набрала в лёгкие побольше воздуха, прежде чем щёлкнуть по маске (заранее, я убедилась, что камера и микрофон у меня отключены, потому что знала, что умру от смущения, если скажу хоть что-нибудь).       И экран трансляции в следующую же секунду вспыхнул, вновь показывая мне комнату и полуобнажённого мужчину в маске.       — Итак, icequeen, добро пожаловать ко мне. — предельно любезно поприветствовал меня низким зазывающим голосом Master, едва только секунды побежали на таймере нашего приват-свидания. — Прежде, чем мы пойдём дальше, позволь я уточню: ты помнишь правила?       Из-за белоснежной маски, скрывавшей его лицо я не могла видеть ни выражение его лица, ни направление взгляда, однако я отчего-то совершенно точно знала, что он смотрит прямо в камеру. Будто сквозь её окуляр прямо на меня.       Я поспешно поднесла пальчики к клавиатуре ноутбука и прошелестела по клавишам:

"Ты не снимаешь маску, не будешь причинять себе вред, и не будешь вставлять в себя никаких игрушек"

      Видимо скользнув взглядом в наш теперь одиночный чат и прочитав моё всплывшее там сообщение, Master остался удовлетворён — потому что я могла поклясться, что вновь услышала улыбку в его голосе.       — Всё верно. — подтвердил он, слегка качнув головой, и зачем-то добавил: — А ты, оказывается, умница.       Если бы его голос был напитком — благородный горьковатый экспрессо, — то эта убийственная интонация определённо была бы каплей расплавленной карамели на дне чашки. У меня по плечам заскреблись мурашки, однако точно нашкодившая смущённая школьница, я почему-то вместо комплимента или сердечка, отправила ему совсем другое.

"У меня нет кинка на похвалу"

      — Вот как... — протянул Master задумчиво, и голос его звучал по-прежнему мягко; точно я его совсем не расстроила. — Хорошо, давай поговорим о том, какие кинки у тебя есть?

"Не спеши. Я не доплачиваю за простые разговоры. Ты красивый. Хочу полюбоваться"

      — Какое совпадение: а я не продлеваю шоу за комплименты. — спокойно проговорил он, однако затем, спустя секунд двадцать вновь принялся расспрашивать меня.       — Ты сказала, что я красивый? Большинство девушек находят меня привлекательным, но не все. — я чудом заставила себя не напечатать на клавиатуре что-то вроде: "Ты самый сексуальный парень из тех, что я видела".       — Тебе нравятся худощавые парни? — закончил тем временем Master.       Я незамедлительно подтвердила.

"Да. Не люблю качков"

      — И показывать голосок свой не любишь. — усмехнулся бархатисто Master, и я сжала бёдра плотнее, гадая какой у него голос, когда он…       — Что бы ты хотела, что бы я с тобой сделал? — низкий будто вибрирующий где-то в горле тон с хрипловатыми нотками. Кажется, не меня одну заводила эта игра.       Он будет показывать? Или описывать то, что сделает?       Я почувствовала себя почти что опьянённой дерзостью, когда заносила пальцы над клавиатурой для следующего выпада.

"Так уверен, что это не Я бы с тобой сделала?"

      — О, конечно, мне нравится и такой расклад с девушками. — тут же покладисто согласился Master, но затем в его голосе проскользнуло тёмное веселье: — Но ты только притворяешься неприступной Снежной королевой. Нет, внутри ты... — камбой будто бы закусил губу, нарочно провоцируя и позволяя паузе падать меж нами каплями расплавленного воска. — … маленькая девочка, которая жаждет приключений. Плохая девочка.       Диссонанс между сознанием и телом захлестнул меня почти моментально: я готова была доказывать в суде, что мне не понравился его тон, и то, что он сказал обо мне было ложью, однако волна жара, окатившая будто ставшее ватным тело, разволновала меня не на шутку. Ещё где-то на задворках сознания вспыхнула тревожная мысль: "Откуда он знает?"       Едва попадая по клавишам, я быстро набрала подозревающее:

"Какой-то дешёвый трюк?"

      — Что ты!.. — поспешно вскинул руки Master, явно быстро смекая, что перестарался с напором. — Никаких трюков. Просто пытаюсь понять, как мне тебя развлечь, раз уж ты молчишь. — и мужчина тут же перевёл тему: — Ты впервые на таком шоу?       И отчего-то мне не захотелось выглядеть неопытной простачкой в его глазах.

"Или тебе хочется так думать"

      — Ты не сама его заказала? — ни капли не смутившись моей колкостью продолжил гнуть свою детективную линию Master. — Подруги?       Я хмыкнула, ожесточённо выводя в ответ, раздражаясь из-за его проницательности:

"Кажется, ты отвлекаешься не на то"

      — Да, прости. — снова поспешил сыграть в послушного мальчика Master, с лёгкостью извиняясь. — Просто мне любопытно, какая ты, маленькая госпожа?       Обращение и смутило, и раззадорило, — я невольно примерила на себя предложенную роль, представив цепи, сковывающие чужое совершенное тело, темноту и лёгкий неоновый свет, и, конечно же, себя, возвышающуюся над ним. Я могла бы очертить пальцами каждый изгиб его тела, каждый рисунок на коже, могла бы осыпать укусами длинную шею и острый кадык, могла бы дразнить его пока он не взмолится о снисхождении…       Я быстро оборвала эти фантазии, сосредоточившись на реальности и в пленительном волнении написала в чат:

"Общее шоу было горячим, но что я могу увидеть в привате?"

      — А что ты хочешь увидеть? — ответил вопросом на вопрос Master, прочитав моё сообщение. — Ты сказала, что любишь худых красавчиков, но что по размерам, темпу, позам? — я вспыхнула, ощущая как стремительно пересыхает у меня в горле от засыпавшихся сверху предложений. — Первый раз взяла приват — не боишься разочароваться увиденному?..       Я не дала себе ни секунды раздумий, чтобы не передумать, не смутиться и не…

"Судя по тому, что ты обхватывал в штанах раньше, я точно не разочаруюсь"…

      Преисполненный отчаянием плач Юнхо оторвал меня разом и от уборки, которую я делала, и от жарких, неуместных в рабочее время мыслей.       — Ноэль, молю! — едва ли не на коленях зарыдал мою друг, складывая ладони в молитвенном жесте и простирая руки ко мне. — Взываю ко всему милосердию, что есть внутри тебя! Прошу подмени, у меня один клиент на вечер остался, а мне... — смирение в его дрожащем голосе утонуло в горечи целой трагедии, разве что без шекспировских декораций. — … я очень сильно накосячил вчера и мне нужно непременно искупить свою вину сегодня… — он повторил свою просьбу нарочно придавая своему голосу ещё более жалобный тон. — Умоляю! А я потом тебя готов два дня подменять!.. — тут же запальчиво пообещал он следом.       Ещё бы, — Юнхо надо было, чтобы я согласилась, ведь Чонхо убежал домой минут сорок назад, разобравшись со всеми клиентами.       Я, снимая испачканные перчатки, деликатным щипком отправила их в мусорное ведро и всё-таки перевела ехидный взгляд на моего друга, изображавшего "великого страдальца".       — Джалия… кажется? — со скабрёзной ухмылкой, как ни в чём не бывало, невинно поинтересовалась я.       Однако, Юнхо, кажется, было не до смеха: он так и замер с вящей мукой, плещущейся на лице пополам с отчаянием.       — Да. — наконец, выдохнул он, точно самое страшное из своих признаний. — Я страшно облажался.       Я покачала головой, усмехаясь, и отвернулась, чтобы навести порядок на своей передвижной тележке.       — Боги, Юнхо, ну, и где ты накосячил?       Вопрос был риторическим, однако, конечно, Юнхо этого и не заподозрил, и раньше, чем я успела остановить его, без задней мысли вывалил своё признание.       — Мы занимались сексом — как обычно, не подумай ничего дурного, ну и я… — затараторил он без капли стеснения, набирая обороты в и без того скоростном монологе. — … в общем финишировал первым в эстафете, где было бы хорошо прийти вторым. Но ты бы меня поняла, Ноэль! — тут же принялся блистательно ораторствовать Юнхо, совершенно игнорируя ошалелое выражение моего лица. — Как она меня обхаживала вечером, как обхаживала! И массаж, и поцелуи, и ещё её руки, и…       — Стоп-стоп! — я отчаянно замахала руками в попытках заткнуть словоохотливого приятеля. — Хватит! Всё-всё! Она сильно расстроилась? — я своим тоном буквально захотела показать, что это всё, что я хочу знать о его ситуации.       Юнхо скорбно кивнул, едва ли голову не повесив, что при его внушительно росте смотрелось комично: нет, ну точно щеночек, которого обидели.       — Была в гневе тысячи квисинов. — пробормотал он, вздыхая.       Я подошла к другу, поднимая его лицо за подбородок и ободряюще улыбнулась ему.       — Тогда ты обязан извиниться. — я произнесла это мягко, точно это был пустяк, а затем легонько хлопнула товарища по крепкому плечу. — Иди!       Поначалу точно не поверив, что я его подменю и прикрою, Юнхо через несколько мгновений тут же сгрёб меня в удушающе искренние и крепкие объятия своими ручищами, и со сверкающими глазами принялся благодарить. Едва мне удалось выбраться из опасного для жизни захвата приятеля, как я тут же принялась выпроваживать его за дверь, напоминая о важности, возложенной на него миссии: по счастью, Юнхо быстро сообразил, что ему лучше выметаться, пока я не передумала, и, ещё раз вынудив меня отбиваться от его беспредельно счастливых объятий, оставил мне краткий имейл с информацией по заказу клиента и побежал на выход, на бегу надевая ветровку и крича что-то о том, что я — его лучший друг, настоящий бро и всё в таком духе…       Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку — чего-чего, а вот этого вечно-жизнерадостного балбеса мне точно будет не хватать… Ну, если я, конечно, не придумаю способа остаться в Корее.       Перспектива Цюриха и маячащие на горизонте переговоры с отцом угнетали, и дабы отвлечься от тяжких раздумий о них, я решила… нет, не вернуться к фантазиям о прошедшей ночи, а воззвать к той рациональной части себя, что любила читать и продолжить чтение одного из начатых ранее романов.       Остановив свой выбор на детективной драме-триллер, в котором главная героиня, потеряв брата из-за мафиозного картеля, отправляется на поиски истинного убийцы и мести, а в итоге оказывается втянута в куда более крупные интриги преступного мира, я с усердием погрузилась в чтение.       И прошло не меньше двух часов прежде, чем мне позвонил Минги, попросив подойти к нему в холл, дабы встретить клиента и объяснить должным образом замену. Я тут же поторопилась отложить книгу и, бросив короткий оценивающий взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что выгляжу опрятно, направилась в приёмную. Уже ныряя в проход с фиолетовыми стенами, где слабо пахло орехами, я невольно затаила дыхание.       У стойки Минги в закатных бенгальски-оранжевых лучах заходящего солнца замерла долговязая фигура молодого привлекательного мужчины: я даже шаг замедлила, не спеша сразу выходить из коридора, чтобы на мгновения дольше иметь возможность им полюбоваться.       Высокий, под сто восемьдесят сантиметров: длинные худощавые ноги в облегающих, чёрных, рваных джинсах придавали ему вид не то рокера, не то мотогонщика… что косвенно тут же подтвердила байкерская косуха на широких ладных плечах. Даже сокрытое одеждой его тело выглядело произведением искусства — ну, и какого дьявола мне в единые сутки везёт наткнуться разом на двух шикарных мужчин в "ближнем бою"? Я сглотнула слюну, которой не было, мысленно присвистывая — всё-таки с такими красавчиками мне редко доводилось работать. Шагнув в холл, в свет закатного солнца из тени, я остановилась за плечом Минги и поклонилась.       — Добрый вечер, — поздоровалась я. — Вы — Пак Сонхва, верно?       Молодой мужчина сверкнул круглыми линзами солнцезащитных очков, переводя взгляд с Минги на меня.       — Да. — произнёс он спокойно, однако у меня по позвоночнику табун мурашек сбежал вниз.       Его голос — протяжный, глубокий, низкий, слегка томный. Не каждый нашёл бы его притягательным, но мне всегда нравились такие голоса: они напоминали мне голоса актёров из старых немецких фильмов, которые я смотрела, будучи ребёнком. Таким голосом сложно было не плениться. Опять же какого дьявола..?       Однако фантазировать о клиенте — было последним, что я могла себе позволить, так что я, как ни в чём не бывало, продолжила.       — Я понимаю ваше замешательство: вы записывались к Чону Юнхо, другому мастеру нашего салона, однако утром произошло небольшое неприятное событие и он не сможет принять вас. Так сложилось, что сейчас я — единственный принимающий специалист "Golden Hours"…       В этот миг молодой мужчина удосужился снять солнцезащитные очки, обращая ко мне взгляд, не сокрытый тёмными линзами. И у меня дыхание перехватило от этого бездонного, но такого непроницаемого пристального взгляда: казалось он смотрел мне в глаза, но видел всю разом — всё от блеска на губах и небрежно собранных в хвост волос до самых потаённых мыслей. А ещё он был дьявольски красив.       Чёрная копна пушистых небрежно-уложенных волос, почти в ноль выбритый затылок, изящный нос, пухлые будто бы обескровленные губы и острый взгляд, как у коршуна. Или, скорее, как у ворона…       — Меня зовут Ноэль Кёллер. — с трудом сохранив отрешённое выражение лица, с псевдоспокойствием проговорила я и мне стоило огромных усилий не запнуться, когда мне на миг почудилось, что немигающий чёрный взор притягательных глаз хищно скользнул к моим губам. — Если вас это не смущает и не задевает, я бы хотела принести извинения за сложившуюся ситуацию, и от имени нашего заведения предложить вам свои услуги, дабы не отменять назначенный сеанс. — с одеревеневшей спиной я всё же чудом учтиво поклонилась. — Пусть вас не вводит в заблуждение что я девушка — заверяю вас: моя квалификация не уступает навыкам Юнхо — вы можете посмотреть фото на стенах холла или взять моё портфолио из клиентской зоны, если пожелаете в этом убедиться. — я приподняла руку указывая в нужном направлении, и мужчина чуть наклонил голову вбок, будто осматривая фото на стенах, но по ощущениям взгляда от меня он так и не отвёл. — Также, вы, разумеется, получите специальные скидки от нашего салона в качестве дополнительного извинения и благодарности.       Сонхва искренне улыбнулся, и на секунды выражение его лица смягчилось, а в уголках губ возникли совершенно очаровательные ямочки: я невольно подумала, что такими улыбками он растапливает сердца самых хладнокровных девушек.       — Вижу, вы подкованы в вопросах дипломатии лучше некуда. — он чуть сощурил свои сверкающие глаза, пытливее прежнего рассматривая меня, а затем вежливо закончил: — Надеюсь, ваши навыки владения иглой и краской не менее впечатляющи, чем ваше красноречие.       И хотя в его тоне невозможно было расслышать ни какого-то скрытого подтекста, ни насмешки, я всё равно ощутила, что он будто бы позабавился моему усердию.       — Я буду признательна за возможность доказать вам это, если это не доставит вам неудобства. — поспешно, едва ли не скороговоркой проговорила я, тут же прикусывая язык.       За четыре года жизни в Сеуле немецкий акцент, делающий мой корейский слишком обрывистым и резким, сошёл на "нет", возвращаясь только если я спешила и волновалась. Однако я надеялась, что Сонхва не посчитал моё изъяснение грубым — он в любом случае не определил бы акцент, но…       Обворожительная вежливая улыбка, залёгшая в уголках его сочных губ, мигом изгнала все панические мысли из моей головы, однако это ровно до того момента, пока Сонхва не заговорил вновь этим своим низким, пробирающим нутро глубоким голосом, и я не расслышала эту лёгкую насмешку.       — Боюсь, фрау Ноэль, — в тот миг проконтролировать свою взлетевшую от удивления бровь я не успела; даже если он не понял, он попал точно в цель с обращением. — Здесь дело может касаться совсем не моего удобства: вы мне исключительно нравитесь своим профессионализмом в подходе к своей работе, уверен я отдал бы должное и вашим навыкам. — он кивнул в знак учтивости мне, а затем степенно продолжил: — И, разумеется, я не злюсь на господина Юнхо — у каждого может случиться форс-мажор; это жизнь.       После этих слов Сонхва выдержал практически театральную паузу, вскинув взгляд своих красивых непроглядно-чёрных глаз и впившись им в меня, прежде чем с неизменной ровной интонацией продолжил.       — Однако, я склонен полагать, что ваш коллега видимо не предупредил вас о роде работы, которую вам придётся проделать: обновить тату на плече и грудине — это лишь одна половина дела. — в тот миг моё сердце от охватившего меня волнения уже начало биться быстрее. — Вторая половина — это освежить тату в более деликатном месте. — Сонхва смотрел беспристрастно, но внимательно и безотрывно, точно желал прочитать эмоции на моём лице, и с колоссальным безразличием заключил: — Будете ли вы столь же отзывчивы и любезны, если мне придётся обнажиться больше?       У меня сердце в грудной клетке зашлось в чечётке, точно желая довести меня до приступа, а кровь моментально отхлынула от шеи вниз.       "Твою мать, Юнхо. Твою мать! Чтоб тебя черти…"       На лице замолчавшего и видимо всё ещё ждущего моего вердикта Сонхва не отразилось ни единой эмоции: он взирал на меня непроницаемым взглядом, с неподвижностью айсберга, и, хотя он не казался мне холодным, мне хотелось повести плечами, чтобы сбросить с себя побежавшие по коже мурашки.       "Поверить не могу, что он с таким флегматичным спокойствием говорит о том, что у него тату в…" пронеслось у меня в голове, "Вот тебе и чопорные корейцы, Ноэль..."       Сонхва, видимо заметив мои судорожные мысленные метания, — за каким, интересно, чёртом, если внешне я постаралась не дёрнуть ни одним мускулом на лице? — протяжно вздохнул и сделал свои выводы, с тщательно выверенной мягкостью, обращаясь ко мне.       — Вот об этом и речь, фрау Ноэль. — сказал он просто. — Будет ли вам комфортно и могу ли я…       Однако я не дала ему договорить, ужасно неучтиво перебив его железным тоном; и какая муха меня укусила? Это что нелепые обиды из-за того, что он якобы поставил мои навыки ниже? Что за желание попасться на обыкновенное "слабо/не слабо"?       — Я — профессионал, прежде всего, господин Сонхва. — с железной уверенностью, которой у меня не было, отчеканила я. — Вы можете рассчитывать на тот же уровень исполнения.       "Чёрт бы побрал Юнхо с его забывчивостью! Чёрт бы побрал этого Пака Сонхва с его манерой речи и обращениями, точно он — сам Мефистофель, пришедший по мою душу! И чёрт бы побрал меня, если я на всё это согласилась!"       — Чудесно. — незамедлительно отозвался Сонхва, будто только этого и ждал, и кивнул мне, элегантно снимая с широких острых плеч кожаную куртку. — Тогда я принимаю ваше предложение и воспользуюсь вашими услугами.       Всё это время как воды в рот набравший Минги, который наблюдал за нашими переговорами, наконец высунулся из-за стойки с елейной улыбочкой заключая:       — Позвольте мне — я оформлю всё в минуту.       — Будьте столь любезны. — не одарив его взглядом отозвался Сонхва.       Я неловко отступила в сторону, указывая на узкий коридор с тёмными фиолетовыми стенами, освещённый неоновыми лампами.       — Куртку вы можете оставить на вешалке или взять с собой — как вам будет угодно. — Сонхва повесил косуху ка крючок, спокойно поворачиваясь; движения его были изящными и плавными. — А пока Минги оформляет вас, вы не хотели бы пройти внутрь, чтобы подготовиться к сеансу? — предлагать это входило в мои обязанности по уходу за клиентом, но отчего-то на сей раз в горле у меня пересохло, когда я произносила эти слова.       — Пожалуй.       Сонхва выдержал ровно такую паузу, чтобы создалось впечатление, что он обдумывал моё предложение, а затем он без колебаний направился внутрь салона. И когда он проходил мимо меня, чуть наклонив корпус тела в сторону, чтобы не задеть меня плечом, его лёгкий, но в тоже время освежающе терпкий еловый парфюм окутал меня на мгновения. И мне пришлось стиснуть руки в кулаки и всадить ногти в мякоть ладоней, чтобы привести себя в чувство и, как ни в чём не бывало, последовать за ним.       Я проводила мужчину до душевых, выдав одноразовые полотенца, шапочку и тапочки, а также предложив халат, от которого Сонхва, впрочем, отказался, аргументируя это тем, что он всё равно мой последний посетитель на сегодня. Быстро просмотрев масштаб работы в файле о клиенте, оставленном Юнхо, и взяв необходимые кальку, иглы и чернила для первого тату, я запустила принтер, чтобы распечатать необходимые мне рисунки, и принялась в ожидании мужчины из душа раскладывать свои принадлежности на тележке у рабочего места. Едва заслышав его шаги, я, как можно равнодушнее прочистив горло, аккуратно проинформировала, не поднимая глаз:       — Итак, исходя из объёма работы, сеанс продлиться примерно шесть часов. Мы закончим к 23 часам. — и надев перчатки спросила: — Приемлемо ли это для вас?       — Да. — в этот момент я-таки удосужилась вскинуть голову в ответ на низкий завораживающий голос, да так чуть и не села прямо там, где стояла. — А для вас?       Конечно, Сонхва остался невозмутим и вежлив, даже в одном вафельном белом полотенце поверх бёдер, однако обескуражил меня не его невероятно-соблазнительный вид — стройный торс с ещё чуть влажноватой кожей, сильные руки, на внутренних предплечьях которых проступали едва заметно вены, длинные ловкие пальцы, небрежно прихватившие края полотенца на бёдрах, и взъерошенные чёрные волосы, которые после купания он видимо попытался привести в порядок, но только больше растрепал причёску, — моё сердце безумно часто забилось при виде его тату. Потому что — дьявол! — они были мне досконально знакомы…       Чёрт. Нет-нет-нет... Не может этого быть! Неееет, просто у этого парня такие же тату, как у... того чувака из вебкам-шоу?! Китайский дракон вдоль бока и на спине, орхидеи на рёбрах, латинские буквы шрифта Times New Roman на предплечье и плече, и стилизованное "freedom is a cost" с бисерно-крохотной клеткой и птичкой за ухом — уж это точно не могло быть совпадением! — и... Чёрт. Нет. Не может быть — потому что он же кореец, а там судя по речи немец! Но… блять, да нет! Это точно тот чувак из вебкам-шоу, которое я смотрела только вчера! Ведь кому бы ещё пришло в голову набить осьминога в своём паху, чьи щупальца я сейчас вижу на его лобке?!!..       Чёрт. Да, сомнений быть не могло. Мой клиент, Пак Сонхва…       И хорошо, что он не в курсе, что вчера мы кончали из-за друг друга по разные стороны веб-камеры. Пока мои мысли судорожно метались по черепной коробке, а я силилась не выдать своего замешательства и не начать краснеть, Сонхва шагнул ближе и, неверно трактовав мой взгляд и долгую паузу, повисшую в разговоре, сдержанным тоном спокойно пояснил:       — Я лишь хотел убедиться, что не доставлю вам неудобств задержкой допоздна: мало ли нужно выгулять собаку или дома ждёт бойфренд…       — Нет. — слишком быстро выпалила я, и уже стараясь не отводить взгляда, как можно ровнее произнесла: — Нет… у меня дел на вечер всё равно никаких. Однако если это вас беспокоит, я назначу дополнительную сумму за два последних часа сеанса.       — Три. — с нажимом твёрдо настоял Сонхва, подойдя ещё ближе и на мой изумлённый взгляд вдруг снова обескураживающе мягко улыбнулся своими пухлыми, точно для поцелуев созданными губами. — Вы и так задерживаетесь из-за меня, Ноэль. Возьмите деньги по тарифу, которые вы заслужили.       — Спасибо… — неуместно прошептала я, с окончательно зашедшимся сердцем, и тут же нахмурилась, стараясь избавиться от сумбура мыслей. — Присаживайтесь, пожалуйста. — я поспешила сразу окунуться в рабочую стезю, пока не успела повести себя ещё более непрофессионально.       Сонхва послушно опустился на кожаную кушетку, поверх которой я предусмотрительно уложила тонкую одноразовую простыню. Стараясь игнорировать полотенце, накрывающее его бёдра, — по крайней мере, пока мне не придётся работать с тем, что под ним, — я дежурно осведомилась об аллергических реакциях, недавних травмах и чувствительности к боли моего клиента. Мужчина честно отвечал на все вопросы, следуя внимательно за каждым моим движением беспросветными безднами своих глаз. И если вначале меня слегка отвлекал этот проницательный взгляд, то после местной анестезии, которую я плавно нанесла на его лопатку и после того, как в моих руках оказались эскиз и калька с ручкой, волнения во мне значительно поубавилось. А уж стоило мне взяться наконец за машинку…       Работа всегда захватывала меня с головой: кому-то могли не нравится татуировки, кого-то даже пугать, но отрицать, что филигранно-выполненный рисунок на таком непостоянном и сложном полотне, как человеческая кожа — это своего рода искусство, мне казалось глупым. Линия за линией, смена цветов, тяжёлая выплавка нужной смены оттенков во имя идеального градиента, терпение и… боль. Последнее мне, положим, не нравилось, однако я не понаслышке знала, что находились приверженцы росписи, которым и это колючее пылающее чувство доставляло удовольствие.       Всего лишь раз, уже заканчивая осторожно промакивать чужую кожу от лишних чернил, я невольно застыла взглядом на коротко выстриженном затылке и на изящной минималистичной птичке с клеткой за его ухом, точно намётаной бисером на самой ранимой и нежной коже, в опасной близости от…       Нравилось ли Сонхва чувствовать боль?       Такой красивый мужчина, но приходит он один и остаётся в салоне допоздна, чтобы обновить тату, а потом… показывает себя незнакомцам? Возбуждает чужую страсть и самые низменные из пороков?       Ещё вчера, я могла поклясться, что Master наслаждался нашим обоюдным шальным приключением на вечер не меньше моего, что каждый оргазм был выстлан наслаждением того, что делаешь, и искренним желанием продолжать. Сегодня же, когда тайна растаяла, когда безликая маска стала человеком, я успела подумать: зачем ему это? почему он занимается этим?       Знакомый незнакомец. Со своим прошлым, своим настоящим, своими тайнами, наверняка утратами и мечтами. Со своим одиночеством.       Кто такой Пак Сонхва? И что заставляет его продавать себя под чужие взгляды? Что вынуждает его искать одну за другой встречи под покровом темноты?       Я излишне резко оторвала кусок пищевой плёнки, встретившись с удивлённым взглядом мужчины.       — Всё… хорошо? — аккуратно уточнил он, а я, выбросив всё лишнее из головы, прочистила горло и кивнула.       — Да, извините за это. — я постаралась смягчить выражение своего лица. — Рисунок хорошо вышел.       Сонхва метнул взгляд в широкое зеркало за своей спиной, дабы убедиться в качестве работы, а после убеждённо подтвердил мою правоту.       Когда я уже заканчивала работать с недокрашенными буквами на его предплечье и оборачивала руку мужчины в плёнку, на Сеул за окном обрушились шумные городские сумерки — синие-синие, горячие и усеянные неоном тысяч билбордов и ситилайтов, а ещё гулом нескончаемых толп и визгом машин. Минги прислал короткое сообщение в нашем чате, попрощавшись и попросив закрыть салон: я отправила смайлик с колечком из пальцев и отложила телефон, слишком увлечённая своей работой.       Мне оставалось докрасить странного неведомого монстра, похожего на чёрную дыру у Сонхва на лодыжке, и обновить красные оттенки осьминога, раскинувшего свои щупальца в самом деликатном месте мужчины. Благоразумно глянув на часы и решив, что возню с головоногим я отложу напоследок, я принесла жёсткий валик заместо подушки и попросила Сонхва вытянуться на кушетке: так как лежать на спине ему было нельзя из-за свежего рисунка на лопатках, я предложила ему валик под поясницу и указала держать осанку. И стоило мне только собрать оттенки фиолетового, чёрного и синего, обеззаразить кожу и нанести анестезию, а затем плавно приступить к работе, как в этот же момент зазвонил телефон, и на весь небольшой зал салона заиграла "Sonne" группы "Rammstein".       Я на миг отвлеклась от своего занятия, отводя машинку в сторону от кожи и вскинула голову, встречаясь глазами с Сонхва: он облизнул губы, беззвучно одним взглядом спрашивая разрешение. Я кивнула, возвращаясь к своей работе, а Сонхва, аккуратно взял телефон свободной рукой, махнув пальцем по экрану.       — Ja? — на чистом немецком небрежно спросил он, и это всё равно стало для меня неожиданностью, пусть я и знала, как он звучал.       В трубке тут же зарокотал чей-то бодрый голос, однако громкость была ровно такая, чтобы я не разобрала ни слова. Зато Сонхва разобрал и внезапно посмурнел.       — Чёрт! — выругался он отрывисто, и у меня ровно как и вчера от его низкого голоса мурашки побежали по плечам. — Sie wissen, dass mein Shooting am 12. Ich kann den Termin nicht verschieben, da ich zwei Kunden persönlich betreue.       Из динамика раздалось что-то невнятное и явно жалобное, что однако Сонхва не тронуло ни капли.       — das Nein. — жёстко отрезал он, и я на миг прикрыла глаза, в попытках совладать с неуместной волной возбуждения от категоричности в его едва ли не зарычавшем тоне. — Спроси Саманту может ли она подъехать в студию 13-го. Если да — тогда отлично, а если нет — не мои проблемы. Я не виноват в том, что она не посмотрела расписание и не забронировала себе заранее нужную локацию.       Голос собеседника приобрёл увещевательные нотки: он всё ещё пытался торговаться, но очевидно в успех не верил.       — То есть как мне съёмку срывать — то ничего, а как ей — так это скандал? — Сонхва язвительно вскинул бровь, скривившись и едва ли не прошипев эти слова. — Ничего, покричит и успокоится. Сервис специально предоставляет нам бронь, подразумевая обоюдное соглашение, согласно которому они сохраняют за пользователем выбранное помещение при внесении своевременной платы. Ещё раз: не моя проблема, если она не может грамотно выполнить свою работу…       Я стёрла лишние чернила, внимательно оценивая рисунок и пытаясь не подслушивать чужой разговор. Что с каждой секундой становилось всё сложнее.       — Okay, das war's, lenk mich nicht ab. — Сонхва метафорически попытался отмахнуться от собеседника и горестно-устало вздохнул, на миг сжимая переносицу красивыми пальцами.       — Im Tattoostudio. — через паузу лениво отозвался он, очевидно отвечая на чужое любопытство.       Из динамика донеслось ещё более увеселительное бормотание.       — Обновляю старое и доделываю монарха. И со мной тут очаровательный мастер... — на этих словах не вслушиваться для меня стало решительно невозможно, и я изо всех сил принялась делать вид, что в машинке, кажется, заклинило иглу.       Голос Сонхва сделался ниже, будто бы ещё горячее, и интонация приобрела окрас не вселенской скуки, а…       — Скорее миловидная. — боги, на моих щеках сейчас можно было бы испечь пирог! — Klein und flink. — хорошо, что я в бумажной полумаске, но от этого голоса хочется попросить нагнуть меня прямо здесь, на этой чёртовой кушетке.       Я сменила иглу, взглядом пытаясь найти оттенок синей пыли — чёртов пузырёк точно должен был быть на каталке. И пока я вновь склонялась над ногами мужчины, Сонхва, кажется, не замечая ничего странного за мной, продолжал спор по телефону.       — Это твоя постыдная слабость! — в шутку обвинил он своего собеседника ехидным тоном. — Но у неё… блядь, какая у неё грудь — я не против был бы зарыться в неё лицом прямо сейчас.       У меня кажется покраснели даже уши. Сердце в груди намеревалось сделать кульбит.       — Она ещё надела облегающую майку с этим вырезом…       Да, где, чёрт возьми, этот сраный оттенок синей пыли?!       — Это просто сладкая пытка, Уён.       Хрип и дрожь. Для не носителя языка, такую тонкую границу, наверное, невозможно определить, ведь язык моей страны и без того всегда будто хрипит, лает и чеканит свои слова… Но я точно могла сказать, что знаю разницу. Что же наше влечение было обоюдным — теперь секрета в этом не было. Но вот Сонхва это знать не обязательно.       — Und sie ist ein böses Mädchen...       Взгляд, судорожно ищущий за что бы зацепиться, наконец-таки упал на каталку Чонхо, замечая предмет моих отчаянных поисков.       Чёртов флакон с оттенком синей пыли, издевательски подмигивал мне бликом на своём боку.       Я резко разогнулась, едва ли не подбежав к своей цели, и вцепилась пальцами в прохладный пузырёк, силясь как можно незаметнее выровнять дыхание и успокоить не к месту разыгравшееся возбуждение.       Мне казалось моё замешательство длилось не больше секунды, однако очевидно я ошиблась, потому что…       — Du verstehst Deutsch, oder?       Притворяться было поздно — мои дрогнувшие плечи всё ему сказали.       Сонхва даже не слушая, что ему там дальше тараторит собеседник, сбросил звонок, небрежным жестом откладывая телефон. Я была вынуждена обернуться, в шоке приоткрыв рот от такой дерзости и встречаясь с ехидным взглядом двух тёмных красивых глаз. На лице Сонхва не читалось и тени сожаления, и я неожиданно ощутила ответный азарт. Всё в его позе — напряжённые руки, упирающиеся в кушетку, с едва заметно обрисованным абрисом сильных мышц, длинные пальцы, стискивающие кожу сидения, скабрёзная ухмылка на пухлых идеальных губах и хищный взгляд — говорило об абсолютной увлечённости мной. И, чёрт возьми, это было взаимно.       Развернувшись, я упёрлась бедром в столешницу и намеренно скрестила руки под грудью; и с удовольствием заметила, как Сонхва резко вдохнул, точно успел потерять воздух ранее.       — Und Sie haben diese Vulgaritäten mit Absicht gesagt, Oder? — также вызывающе спросила я, переходя на родной язык.       Взгляд Сонхва вдруг наполнился толикой восхищения, и сексуальная усмешка сменилась мягкой улыбкой.       — Я не против был бы получить пощёчину от такой красавицы, если бы она сочла меня излишне… — он прикусил губу, игриво мне подмигнув. — …наглым.       — Ist es wahr? — иронически вскинула я бровь, прожигая мужчину хищным взглядом. — Мне казалось тебе нравится фантазии о доппельгангерах.       На лице Сонхва отразились поочерёдно изумление, неверие, а затем осознание.       — Du hast mich erkannt... — едва слышно пробормотал он, а затем будто бы окинул новым, более внимательным взглядом. — Нет, подожди, только не говори мне… — его пухлые губы, раздражающие мои фантазии, изогнулись в пленительной усмешке, в чёрных глазах заплясали чертята. — Значит, тебе понравилось то приват-шоу, icequeen?       — Оно и вправду было неплохим. — я произнесла это как можно более небрежно, чтобы Сонхва не понял, насколько он на самом деле хорош. И насколько ему удалось меня завести. — Ты был довольно горячим…       — … но в жизни всё ещё лучше.       Кто вообще допустил, чтобы мужчины обладали такими голосами?       — Я горячее.       Наверное, даже дьяволу пришлось бы уступить пьедестал победителя в искушении, если бы он соревновался с Сонхва. Точно прочитав мои неприличные мысли, он добавил, понижая голос, словно хотел секретом поделиться:       — Wenn Sie es mir erlauben, kann ich es Ihnen zeigen. — кончик наверняка длинного языка скользнул по пухлой нижней губе, а следом на ней тут же подначивающе сжались зубы. — Лучшие части моего тела ты в деле ещё не видела…       Я знала, что то, на что я собираюсь пойти — сумасшествие по всем мыслимым и немыслимым категориям, однако в тот момент голос моего разума и подсознательное тёмное желание слились в единогласном оглушительном согласии в моей бедовой голове: внизу живота зародилось тёплое томное шевеление — предвкушение чего-то истинно-восхитительного. Я сглотнула, позволяя себе отпустить контроль и утонуть в чёрных сверкающих в хищном разрезе глазах напротив.       — Das ist purer Wahnsinn, aber... — я сделала небольшой шаг к нему, а затем ещё один и ещё, под немигающим ослепительным взглядом…       Я видела, как синхронно начали тяжелее и быстрее вздыматься и опадать наши грудные клетки, как голод и страсть разгорались всё сильнее, и мне не хотелось обрывать этот пожар — мне хотелось стать его частью. Я остановилась лишь, когда едва ли не уткнулась носом в крепкую широкую грудь, расписанную под произведение искусства.       — Ja.       Стоило этому звуку едва слышно сорваться с моих губ, как тишина меж нами словно взорвалась кипящим потоком огненной лавы — растекаясь, затапливая, притягивая наши тела друг к другу.       Вопреки моим ожиданиям Сонхва удивительно бережно коснулся моего подбородка пальцами, вынуждая запрокинуть голову, и полуприкрыл свои кошачьи глаза, внимательно меня разглядывая. В ответ на моё удивление, Сонхва вдруг ласково улыбнулся, поглаживая покрывающуюся мурашками кожу, и склонился ближе.       Осознание затопило мои щёки румянцем, а сердце в груди забилось отчаянно-быстро.       Он не просто смотрел. Он любовался мной. Смаковал то, что сейчас произойдёт.       Ожидание его поцелуя порхало и жалило мои губы — одновременно неимоверно сладостное предвкушение и в тоже время мука ожидания. Наконец Сонхва начал медленно склоняться ко мне — слишком медленно! — и я, не выдержав, чуть встала на носочки, подаваясь навстречу мужчине.       Наши губы соприкоснулись практически на полпути друг к другу, но Сонхва тут же незамедлительно склонился ко мне, чтобы разница в росте не испортила первый поцелуй — хаотичный, неловкий, чуть смазанный.       Следом случились короткие переглядывания, и второй поцелуй с его стороны оказался нежным и трепетный: мягкое касание действительно пухлых губ с привкусом арбузной жвачки к моим, превращающееся в сладкое перебирание ритмов со стороны друг друга. Мне практически сразу же — до головокружения — захотелось больше и глубже. Захотелось, чтобы поцелуй отражал ту голодную страсть и обоюдную потребность, что пробудились в нас.       Захотелось с первобытной дикостью вгрызться в чужой податливый рот, чтобы Сонхва застонал, чтобы действительно показал, что он умеет вытворять каждой частью своего тела, чтобы я…       Будто уловив мою мысль, Сонхва обескураживающе быстро прикусил мою нижнюю губу — слегка, будто показывая, как надо играть — и до того, как успела отодвинуться, чтобы возмутиться, я ощутила твёрдую хватку ладони и длинных растопыренных пальцев на своём затылке. Давление не позволило отстраниться: поцелуй приобрёл ровно те интенсивность и глубину, которые я хотела почувствовать.       Сонхва вылизывал мой распахнутый рот с жадностью, языком раззадоривал мой язык на дикие, скользкие, взывающие к похоти танцы, щекотал нёбо и ряды зубов, — ни на секунду не давал мне перехватить инициативу. В тот же миг, я едва осознала задурманенным сознанием, как вторая сильная рука ловко меняет нас местами и подцепляет низ моей спортивной майки, ныряя под ткань и медленным, но неумолимым движением задирая её. Я тут же подняла, руки, снимая передник и позволяя стянуть с себя раздражающую в тот миг майку: Сонхва на удивление бережно и ловко, сложил её парой взмахов длинных пальцев и бросил на ближайший к нам столик.       Стоило нам оторваться друг от друга хотя бы ненадолго, как Сонхва опустил взгляд полный восторга на мою пышную грудь в чёрном кружевном лифе. Я тяжело дышала, облизывая натруженные губы, и движения резко вздымающихся и опускающихся округлостей не могло не впечатлить его. Я завела руку за спину, безошибочно нащупывая застёжку и лифчик плавно скользя лямками сполз вниз, отправляясь на стол к своим предшественникам. Сонхва облизнулся, испустив благоговейный вдох — изящные тонкие пальцы прошлись в воздухе прямо над моими затвердевшими торчащими сосками.       — Wunderschön. — прошептал он едва слышно. — Du bist makellos.       Сонхва вдруг замер, отрывая взгляд от моей груди, и, чуть сощурившись, хриплым голосом вопросил:       — Вчера по видео ты… — он облизнул губы, сглатывая, одновременно подбирая слова и прочищая горло. — Когда мы говорили о фетишах, ты сказала, что тебе не нравится, когда трогают твою грудь… — он судорожно вдохнул, вновь окидывая взглядом пленившее его зрелище, но пока что, не притрагиваясь. — У тебя низкий болевой порог, да?       Не зная, могу ли я сознаться вслух — конечно, это было стыдно, — но отчего-то глядя в чёрные, внимательные, и ни капли не требовательные глаза, я решила, что могу хотя бы кивнуть. Пальцы Сонхва — самые кончики проскользили невесомо по коже над грудью, и я сразу же задышала чаще: его прямой неожиданно серьёзный взгляд остался на моём лице.       — Я могу..? — чуть склонив голову набок спокойно спросил он, глазами ища ответ в моей мимике и её изменениях.       Я хотела сказать: "Да" вопреки собственному удобству, но Сонхва уже качнул головой, дёргая уголком губ — и глаза его продолжили смотреть на меня мягко, без намёка на раздражение от немого отказа.             — Ничего не говори. — Сонхва тут же с озорством улыбнулся, а после вновь опустил полный восхищения взгляд на мою грудь, но пальцами мягко огладил лишь ключицу над ней. — Ты можешь не разрешать мне трогать. Мне достаточно смотреть — она создана сводить с ума…       Мужчина одним ловким неуловимым движением усадил меня на кушетку, резко опускаясь на колени.       — Сонхва, что ты..? — растерявшись спросила было я, однако хитрая полная игривого сытого довольства ухмылка была мне ответом.       — Планирую оставить тебе незабываемое впечатление от моих ораторских способностей, — негромко усмехнувшись, словно бы секретом поделился он, расстёгивая кнопку и молнию на моих джинсах. — Позволишь, фрау Ноэль?       Я кивнула, приподнимая таз и позволяя ему стянуть с себя джинсы с трусами, и оставаясь перед мужчиной в одних кедах, которые я, впрочем, тут же скинула. Сонхва деликатно раздвинул мои ноги, вначале оставляя по поцелую на каждой коленной чашечке, затем на внутренней стороне бёдер и только потом, придвинувшись ближе, бросил хищный взгляд мне в промежность.       Я судорожно вдохнула, замерев и наблюдая за тем, как он приблизился к половым губам: Сонхва метнул взгляд вверх, мне в лицо, точно желал удостовериться, что я смотрю за его шоу, а затем высунул длинный широкий язык безжалостно проводя снизу вверх долгим мазком. Кончик языка нырнул меж половых губ, легко разлепляя их, играя с судорожно сжавшимся входом во влагалище и слизывая охотно первые капли смазки: взамен Сонхва не пожалел собственной слюны, сплёвывая и тут же размазывая ту вокруг пока небольшой дырочки и несильно набухшего клитора. Я ахнула, когда мужчина опустил голову, более не рисуясь и приступая к задуманному им.       Влажные пухлые губы восхитительно припечатались к моим половым губам в мокром извращённом поцелуе, а затем тут же обхватили клитор, пока лишь ласково перебирая и слегка оттягивая его, намекая на будущие более изощрённые ласки. Я закусила было палец, чтобы не начать стонать слишком громко, однако недовольный взгляд Сонхва исподлобья мне в лицо вынудил тут же убрать руку в сторону. К мягким губам добавился ловкий широкий язык, круговым движениями начавший давить на клитор: Сонхва прервался лишь, чтобы повторно несколько раз лизнуть вход во влагалище, а затем внезапно запустить язык внутрь — прямо сквозь непроизвольно сжавшееся колечко мышц. Я всхлипнула громче, издавая шелестящий стон, когда губы и язык вновь переместились к клитору, а в тугое нутро скользнул пока что один гибкий костлявый палец. Мужчина достаточно быстро решился добавить второй, чуть загибая их, и я невольно сжала мышцы живота, желая ощутить его острее.       — Ноэль… — позвал меня Сонхва, на краткий миг отрываясь от своего занятия. — Могу попросить тебя? — я кивнула раньше, чем успела отдать себе отчёт в своих действиях. — Ты можешь сама потрогать её? — он взглядом указал на мою грудь. — Мне кажется, эти крошки ужасно скучают без ласки — им необходимо внимание…       Я повторно кивнула и предельно аккуратно провела пальцами линию от низа живота до груди: осторожно взяла одно полушарие в ладонь, плавно перекатывая, под жадным взглядом коленопреклонённого Сонхва, затем решилась едва-едва играючи сжать сосок — от ловкого движения вёрткого языка меня в тот же миг выгнуло дугой.       Сонхва протянул свободную руку и сжал мою шею не сильно, но ощутимо. Так, словно заигрывал, заманивал в свою безобидную на вид ловушку, мол: "Смотри, здесь совсем не страшно и не больно, тут очень хорошо — скорей ныряй в мой тихий омут, ты нравишься моим чертям".       Напористые движения гибкого языка на клиторе ускорились, как и плавное надавливание пальцами изнутри: Сонхва добавил третий палец, уже двигаясь свободнее и быстрее, обхватил чувствительную горошинку губами, всасывая, создавая вакуумное столь приятное давление, затем чуть задел её зубами — точно ненароком, вызывая крупное содрогание, — и продолжил посасывать. Я застонала, ощущая, как великолепно оказывается способны выбивать искры из тела слаженно работающие пальцы, губы и язык. Хотелось зарыться пальцами в его волосы, или впиться ногтями в идеально напряжённые острые плечи: я не знала куда деть руки, потому что сосредоточиться на ласках груди уже не могла. Бесстыжий наслаждающийся взгляд Сонхва снизу, увлечённого моим удовольствием, лишь добавлял угольев в полыхающий пожар возбуждения. Мне хотелось, чтобы он не заканчивал свою пытку или чтобы закончил уже.       Не имея сил сопротивляться, я поставила пятки на его плечи, пытаясь найти опору и ощущая, как медленно таю под чувственными умелыми ласками: про свои "ораторские способности" Сонхва определённо не лгал.       Наконец я ощутила накрывающую меня волну, и в ответ на хищный немигающий взгляд мужчины, тут же отчаянно закивала головой закусывая губу. Сонхва безукоризненно считал мою реакцию, тут же сгибая пальцы, двигая ими резче и быстрее внутри моего чрева, его язык круговыми принялся всё быстрее наглаживать мой набухший клитор, а губы на этот раз сильно и настойчиво втянули кожу…       Я громко простонала от интенсивности эмоций, сметаемая и сокрушаемая первой мощной волной оргазма, отголоски которой разлились по всему телу, однако ощутив, что Сонхва лишь на миг сбавил темп, но затем вновь напористо задвигал челюстью и пальцами, я уже вскрикнула, наклоняясь и пытаясь за волосы оттащить от себя мужчину. Он не позволил — безжалостная техничность движений колким разрядом пронеслась по моему телу, и я выгнулась на столе от второго не менее мощного оргазма, точно содрогаясь в приступе экзорцизма и безотчётно стискивая голову Сонхва меж своих бёдер, против чего он, кажется, не возражал.       Когда вторая волна наконец отпустила меня, оставляя расслабленное негой тело, я тихонько всхлипнула, мутным взором наблюдая за ехидно-ухмыляющимся Сонхва — тот вальяжно утерев рот ладонью, игриво лизнул всё ещё слишком чувствительный клитор, вынуждая меня дёрнуться в сторону.       — Also, wie geht es die, Schöne? — негромко усмехнулся Сонхва, нарочито медленно, кончиками пальцев скользя вверх-вниз от коленей к подвздошным косточкам, по внутренней стороне моих бёдер, покрытых мурашками. — Ich wusste nicht, dass du so empfindlich bist... Was für eine angenehme Überraschung...       В ответ на его наглый взгляд и усмешку мне захотелось немедленно отплатить ему такой же монетой, и стереть это выражение превосходства с его лица. Благо, я довольно быстро пришла в себя и поспешно поднялась, прогоняя тёплый морок из мышц: в эту игру можно играть вдвоём.       — Мой черёд, — возмущённо прошипела я, толкнув рассмеявшегося мужчину на кушетку.       Сонхва беззастенчиво развёл бёдра, позволяя мне самой разоблачить его, и если вчера через экран ноутбука мне не удалось подробно рассмотреть его — освещение всё же искажало восприятие — то сейчас, когда полотенце оказалось отброшено в сторону…       Я не смогла сдержать долгого полуизумлённого-полушокированного: "Ах!.."       Осьминог в его паху вблизи оказался бисерной россыпью приятного, но тусклого цвета более всего напоминавшего аппетитный арбуз: длинные щупальца с присосками филигранно обвивали внутреннюю сторону бёдер Сонхва, витиевато изгибаясь в полукольца. Однако больше его тату меня поразило другое: не смутившись ухмылки на лице мужчины и его скабрёзного смешка, явно вызванных моей реакцией, я осторожно обхватила крупный длинный член, перебирая горячую плоть дрожащими пальцами — из-за прилившей крови создавалась иллюзия, что это просто ещё одно щупальце тентаклевидной твари, на котором я сейчас собираюсь…       Обжигающий шёпот полился мне прямиком в распалённый разум, когда Сонхва наклонился, прикусывая мочку уха и оттягивая ту зубами:       — Я мог бы быть на сантиметров пятнадцать выше, но, увы, они пошли не в рост.       Я вспыхнула, злясь на мужчину за эти едкие остроты и одновременно ещё больше возбуждаясь.       — Боги! — процедила я раздражённо, тут же плотнее прижимая ладонь и скользя влажным кольцом пальцев вдоль всей длины члена. — Заткнись!       Сонхва хрипло-бархатно рассмеялся, кажется, нисколько не впечатлённый моей угрозой: лукавый взгляд из-под ресниц убедил меня в этом — мой напарник в этом пороке отлично умел контролировать себя.       Что же. Пора было сменить тактику. И заставить Пака Сонхва утонуть в желании, потерять себя, сбросить все маски и умолять меня о продолжении.       Не скрывая коварной ухмылки, я небрежным жестом свободной руки слегка толкнула мужчину в грудь, вынуждая упасть назад на благоразумно подставленные локти — вместо опасения взгляд Сонхва искрился чистым страстным любопытством: он безропотно подчинился, освобождая мне место для действия и ожидая того, что я выкину следующим.       Я вскинула ногу, перекидывая через его бедро и забираясь на кушетку: мимолётная потеря равновесия никак не сказалась на моей решимости, потому что Сонхва тут же перехватил меня удобней, помогая воплотить задумку — длинные пальцы твёрдой, но бережной хваткой придержали талию. Я уселась на его бёдра, придвигаясь вплотную влажными створками к его члену, и вцепилась в острое плечо свободной рукой.       Взмокший и тяжёлый, крупный в обхвате, едва умещающийся в моей ладони, жилистый... Мне уже очень нравился его член, как минимум потому, что стоило мне плотнее сжать кольцо пальцев и увеличить амплитуду скольжений, как я сразу ощутила пульсацию: на лице Сонхва осталась ухмылка — но притворная, ненастоящая, — а вот пальцы вцепились в кушетку так, что на предплечьях вздулись вены, и грудь мужчины начала вздыматься чаще.       О, да, Сонхва внизу, оказывается, был не менее отзывчивым, чем я.       Мне пришлось иногда наклоняться и целовать его, чтобы хоть так заглушить некоторые чересчур громкие, хриплые, слишком красноречивые вздохи: Сонхва пристально-загипнотизированно смотрел из-под ресниц на движения моей руки, на то, как я прижималась половыми губами к основанию его члена. Я ухмыльнулась, ощущая, как влага из меня потекла обильнее, поёрзала, вызывая моментальное как судорога, напряжение мышц под собой, а затем сжала пальцы на его члене чуть крепче, потеснее, сменяя томительную медлительность на быстроватый темп и ритмично задвигав рукой вверх-вниз.       Теперь настала очередь Сонхва не знать, куда девать руки, и он просто запустил свои длинные пальцы мне в волосы на затылке, придвинулся близко, прислонился лоб к лбу, смеживая веки и сдавленно выстанывая мне что-то прямиком в приоткрытые губы. Я напротив раскрыла глаза шире, то опуская взгляд вниз, то впериваясь им в искажённое страстью лицо: боги, как же он был красив, когда самоуверенно вёл, и также он был восхитителен сейчас, будучи ведомым, полностью в моей власти. Теперь я дразнила Сонхва аккуратно, но уверенно, перебирая и надавливая на выступающие вены, а кончиками пальцев чуть нажала на влажную головку, размазывая проступившую каплю предэякулята. Вначале мягкие размеренные движения вверх-вниз, не дарившие ничего, кроме дополнительной порции возбуждения, я чередовала с рваными, ускоряющимися толчками, постепенно сжимая кольцо пальцев: Сонхва чуть приоткрыл осоловевшие глаза, и я с жадностью всмотрелась в собственное отражение в орехово-шоколадной пелене сводящего его с ума желания — в его взгляде не было никакого протеста, лишь молчаливое полностью покорное и жаждущее: "Сильнее, да, пожалуйста…"       Я придвинулась ещё ближе, ощущая, как мои половые губы словно бы облепляют член Сонхва — зрелище за гранью порока. Очередное движение руки сверху- вниз, легко надавив ногтями под головкой, чтобы в награду я могла получить упоительно-прекрасный приз — судорожный свистящий полувздох-полустон, горловой, низкий, умоляющий.       Внезапно всё закончилось — длинные пальцы резко обхватили моё запястье кольцом, сжимая и останавливая, вынуждая убрать руку.       — Nun, das ist es. — от низкого с хрипотцой неузнаваемого голоса я едва не застонала в голос. — Die Spiele sind vorbei, Schöne...       Взгляд Сонхва из-под ресниц, поплывший, маслянисто-чёрный, с диким многообещающим огнём, заводил — у меня мигом подкосились ноги, а дыхание перехватило.       В два стремительных неуловимых движения я переместилась с бёдер Сонхва на пол, тут же упираясь локтями в кушетку и расставляя ноги пошире, дабы мужчина не медлил. Сонхва тут же навис надо мною, огладив руками изогнутую спину, помял ягодицы тонкими изящными, но на удивление сильными пальцам, а затем под мой недовольный тон, всё же обхватил свою член, направляя его внутрь: я в предвкушении ощутила, как крупная головка скользит меж влажных половых губ, собирая смазку и медленно проникает, под давлением чужих крепких бёдер — вначале совсем немного, но затем уже на четверть длины, на треть, на половину…       Сонхва постепенно увеличивал частоту вхождения, в конце концов перестав полностью извлекать член и начиная двигаться активнее, пусть всё с той же осторожностью. Изящные вездесущие пальцы погладили низ моего живота, а потом всё-таки нырнули в промежность. Я тщетно попыталась избежать прикосновений, ёрзая на месте, но тяжёлое тело Сонхва буквально погребло меня под ним: круговые движения на клиторе и неспешный темп неглубоких толчков внутри влагалища грозили довести меня до предела, но это была не та разрядка, которой я желала. Я содрогнулась от особенного приятного импульса, разлетевшегося мурашками по липкой от испарины коже, ощутила, как щекочутся мокрые пряди Сонхва, упершегося лбом в мою лопатку и обжигающего меня дыханием. Он потёрся об меня бёдрами, медленно набирая ритм, но не глубину, очевидно боясь мне навредить, сам хрипло что-то прошелестел, вначале кусая кожу на спине, а затем мягко зализывая место укуса.       Пальцы сами метнулись назад, но я успела лишь хныкнув мазнуть по косточке его таза, когда сильная рука ловко и молниеносно перехватила обе мои руки за запястья, скрещивая их и вдавливая в мою собственную поясницу: Сонхва не "заломил" мне руки болезненно и грубо — он сделал это с обескураживающей лёгкостью и скоростью, почти бережно прижимая их к моей спине. Однако я уже была чересчур заведена, и мне захотелось раззадорить его чуть больше: прикусив нижнюю губу, я своевольно вскинула таз навстречу ему и на пробу дёрнула руками — только чтобы посмотреть сколько свободы мне он даст. Сонхва не разочаровал — сильная рука с длинными пальцами стиснула моё бедро, фиксируя на месте, а вторая рука стиснула запястья, почти перекрывая кровоток и не позволяя даже помыслить о сопротивлении.       Вдовесок мужчина навис надо мной, прижимаясь горячей крепкой грудиной к моей спине — вжимая меня между кушеткой и своим телом — и хриплым голосом без акцента не то попросил, не то предупредил:       — Sei ein braves Mädchen, Noel...       Небеса, этот роковой шёпот низким зазывающим голосом у Сонхва явно был создан, чтобы сопроводить меня в ад: мне хотелось возмутиться в ответ на его слова — на моём родном языке эта просьба выглядела почти издевательством, но я догадывалась, что он не просто так выбрал именно такую формулировку.       Я отрицательно помотала головой, упрямо отказываясь успокоиться и в отместку напрягла мышцы влагалища, когда Сонхва очередной раз погрузил член внутрь. Кажется, только теперь осознав, что ему со мной так просто не совладать, он всё же чуть ослабил хватку, останавливаясь.       — Хочешь по-плохому? — в бархатистом смехе Сонхва послышались натужность и напряжение; даже он уже был на пределе, слишком возбуждённый из-за меня. — Серьёзно, Ноэль? Не сможешь продержаться дольше?       — Как будто бы тебе это не нравится… — процедила я надтреснутым голосом, едва удерживая последние порции воздуха и ощущая, как восхитительно колет онемевшие запястья в чужой непоколебимой хватке.       — Ты уверена? — длинные тонкие пальцы свободной руки поочерёдно приятно сжали мои ягодицы, сминая кожу до белых следов, когда мужчина очередной раз плавно толкнулся, на сей раз с трудом, но полностью погружая свой член в моё влагалище. — Мы едва знакомы и… — я оборвала его короткой попыткой, двинуть бёдрами и резче насадиться на влажный ствол.       — Не думаешь, что обсуждение вопросов доверия в такой ситуации слегка… неуместно? — прошипела я, вновь на пробу дёрнув сцепленными удерживаемыми руками, и ничего не добившись рыкнула: — Не умеешь — не берись.       Я почувствовала, что хожу по краю — что нужно было ещё совсем немного, чтобы разорвать сомнения Сонхва в клочья. Я раздвинула ноги шире, плавно двинувшись назад и ощущая, как его член всё же протиснулся ещё глубже, до лёгкой боли растягивая, упираясь кончиком в основание шейки матки. И когда мужчина не двинул бёдрами мне навстречу, я всё-таки взорвалась.       — Мать твою, Сонхва! — оскалилась я, заизвивашись, и попыталась обернуться, что мне не позволила стальная хватка, придавливавшая лопатки. — Я знаю о чём прошу. Просто возьми… — я захлебнулась вдохом, когда длинные пальцы всё же обхватили моё горло и стиснули уже по-настоящему.       — Ты такая по-блядски открытая, Ноэль. — пророкотал надо мной в край обозлённый и оттого ещё более сексуальный Сонхва. — Хорошо. Я сделаю тебе больно — и ты, мать твою, попросишь это повторить.       Последняя адекватная хоть сколько-то моя мысль была сожалением о том, что в эту секунду, я не могла увидеть выражение его лица, а уже следом Сонхва, резво потянул меня на себя, прижимая спиной к своей груди, и задвигался глубокими и жадными рывками: и по мере того, как пальцы стискивали моё горло всё сильнее, его темп становился быстрее, а толчки —ненасытными и неистовыми. И удовольствие, смешанное с горячей натирающей изнутри болью, до этого плавно текущее, вдруг начало сгущаться, с неумолимой скоростью скручиваясь готовой выстрелить пружиной чуть пониже моего живота. Длинные изящные пальцы резко отпустили мои запястья, тут же метнувшись к клитору, надавливая на него круговыми безжалостными движениями…       Эйфория — чистая и обжигающая — будто ты только что окунулся в море солнечного света, вспыхнула в моём теле сотней крохотных наэлектризованных импульсов, побежала по венам ближе-ближе в самый низ живота, туда, где Сонхва врывался в меня всё глубже и рьянее.       Коротко ахнув, я стиснула зубы, выгнувшись ему навстречу: Сонхва хрипло простонал какое-то ругательство, ненадолго замирая внутри меня. Он плавно толкнулся ещё несколько раз, прежде чем покинуть моё тело и едва успел подставить локти, чтобы не придавить меня, рухнув сверху. Тёплые капли брызнули, растекаясь на моей пояснице, горячая влажная грудина прижалась к моей спине, и я тихо пробормотала что-то, отдалённо напоминавшее протест.       — Дай мне пару минут, Ноэль, — его дыхание обожгло мне часть шеи и ухо, а губы мягко поцеловали в затылок. — Я соберу мозг обратно, и он начнёт функционировать…       Я издала вымученный смешок, сонно смеживая веки с мокрыми ресницами: в целом, в тепле его тела, после настолько отличного секса, я чувствовала себя слишком сытой и разморенной, чтобы сразу что-то делать и вообще… двигаться. Однако, мне следовало встать, привести себя в порядок, закончить с Сонхва и вообще-то закрыть салон и написать Минги.       — Нам нужно в душ, — пробурчала я, надеясь, что Сонхва поймёт намёк.       — Ты безжалостна, фрау Ноэль, — ответил мне мужчина, столь своевольно развалившийся на мне и теперь целующий изгиб между моими плечом и шеей. — Дай мне хотя бы две минуты до второго раунда.       Не этот намёк.       Я невольно ещё раз усмехнулась, наугад тыкая локтем куда-то назад и слыша полный притворной муки стон Сонхва. Наконец, мне удалось заставить мужчину подняться. Поочерёдно мы сходили в душ, оделись и кое-как в четыре руки привели помещение в приемлемое состояние: завтра утром всё равно должна была зайти уборщица, так что и с рабочим местом, и с клиентами, всё будет в порядке. Уже покидая зал салона в холле, я обернулась, с удивлением наблюдая, как Сонхва по-хозяйски отодвигает стул за рецепшеном и садится за компьютер.       — Что ты делаешь?       Сонхва клацнул пару раз мышкой, и лицо его озарил тусклый свет монитора, подчёркивая раскрасневшиеся красивые губы и ещё влажные чёрные пряди чёлки, упавшие ему на лоб. Я закусила губу, усиленно прогоняя из головы мысль, какой же он всё-таки…       — Собираюсь зайти в аккаунт вашего Минги и оставить наше прелестное маленькое шоу в тайне от остальных. — будничным тоном оповестил меня Сонхва, выискивая взглядом что-то на экране. — Или ты с каких-то пор горишь желанием ехать в участок и объяснять полицейским, как добропорядочная девушка согласилась на акт эксгибиционизма и прелюбодеяния за один вечер разом в общественном месте?       В ответ на его насмешливый тон и вскинутую саркастически бровь, я лишь процедила сквозь зубы:       — Пожалуй, к такому я не готова.       — Какое сегодня число? — не оборачиваясь задал он вопрос.       Я на миг задумалась, в шоке понимая, что эта информация совсем вылетела из моей головы.       — Ээ… Шестое? — неуверенно, больше предполагая произнесла я.       Повисла тишина: я терпеливо ждала у входной двери, перекатываясь с носков на пятки и обратно, а Сонхва шерстил видеозапись, видимо перематывая её до нужного момента. Я, если честно, даже не сильно задумывалась зачем, пока его лицо не вытянулось, и Сонхва не присвистнул, что-то рассматривая на экране. Подождав ещё с пару десятков секунд зардевшись я всё же шагнула к нему, чтобы не вполне уверенно возмутиться.       — Сонхва, я уже поняла, что мы там выглядим как кролики, но ты можешь… — я запнулась, не зная какое слово подобрать, чтобы оттянуть уже мужчину от видеозаписей. — … ну, перестать это просматривать и…       Сонхва покачал головой в ответ, уверенно меня обрывая, но взгляд от экрана не оторвал.       — Нет, ты не поняла: я не то смотрел, Ноэль. — он вдруг ухмыльнулся, игриво качнув головой, и посмотрел на меня как-то по-особенному. — И, кстати, сегодня седьмое.       — Да… действительно. — я в недоумении глянула на экран собственного телефона, а затем нахмурившись шагнула к нему, заходя за спину и поворачиваясь. — Но почему ты… О! — я потеряла дар речи, едва заглянула на происходящее на мониторе.       — Это другие два сотрудника? — с всё той же доброй усмешкой уточнил Сонхва.       — Это Чонхо и… начальник Хонджун?! Но… как? Он же асексуал?.. — шокированно вскрикнула я, широко распахнутыми глазами наблюдая запись вчерашнего вечера после закрытия и то, как мой друг…       На особенно-ярком моменте, Сонхва повторно присвистнул с нарочитой пошлостью и не поскупился на комментарий, хохотнув:       — А начальник-то у вас без комплексов… и задницей двигает отлично, судя по лицу этого, как его там? Чонхо?       Я прикрыла глаза рукой, с тяжким вздохом отодвигаясь от экрана и мечтая о мгновенном приступе скорой амнезии — только чтобы забыть навсегда зрелище того, как мой друг "натягивает" моего босса на нашем рабочем месте на свой…       — Боги, выключи, пожалуйста, — взмолилась я, обращаясь к Сонхва и более не рискуя приближаться к компьютеру. — И пойдём уже отсюда.       Сонхва заметив выражение моего лица, всё же милосердно согласился, быстро стирая сегодняшнюю запись и копируя "чистую" с другого дня недели.       — Да, потрясений на один вечер хватит. — подтвердил он, выключая компьютер и направляясь за мной к выходу.       Осмотрев помещение в последний раз, чтобы убедиться, что всё в порядке, я погасила свет, поставила салон на сигнализацию, и, юркнув следом за Сонхва, в удивительную для Сеула прохладу августовской ночи, закрыла двери "Golden Hours" на ключ. Ключик я спрятала у придверной жабки и отправила об этом короткое смс Минги, практически незамедлительно получив в ответ смайлик с "кошачьей лапкой".       Обернувшись, я с удивлением обнаружила, что моя сегодняшняя случайная "интрижка" замерла в двух шагах от меня, никуда не поспешив исчезнуть: Сонхва запрокинул голову, сощурив красивые глаза и глядя куда-то вверх.       — Я, кажется, закончила, а ты чего ещё не… — заговорила я, шагнув к нему и на автомате тоже запрокинув голову, ахнула от восторга.       Небо над Сеулом в эту ночь было чистым, и в тёмно-синюю глазурь ночного купола будто бы кто-то рассыпал белого сверкающего сахара: далёкие крохотные звёздочки слабо мерцали, равнодушно взирая из неизмеримого пространства далёкого космоса.       — Как думаешь, они видели смерть динозавров? — тёплым низким тоном спросили сбоку от меня.       Я в удивлении резко обернулась к Сонхва, всё ещё пялящемуся в чернеющий небосвод.       — Вполне возможно. — почему-то шёпотом ответила я ему.       Его чёрные волосы завились крупными полукольцами из-за влаги, бледный профиль очертили золотые огни, подсвечивая плавный изгиб носа, пухлые зацелованные губы, дрожащие чёрные ресницы. Он казался таким прекрасным в свете вечерних огней города, но ещё его долговязая фигура, облачённая в чёрное, неожиданно показалась мне очень… одинокой.       Будто ощутив, что я его разглядываю, Сонхва повернул голову ко мне, смеряя меня своим сверкающим кошачьим взглядом сверху вниз. И вдруг мягко улыбнулся.       — Я на мотоцикле. — просто сказал он. — Подвезти?       — Мне здесь совсем недалеко, — я пожала плечами, ступив на тротуар. — Сама дойду.       Сонхва мой вежливый отказ никак не прокомментировал, спокойно нырнув на дорожку, и в два шага поравнялся со мной, слегка касаясь тёплым плечом моего плеча.       — В просьбе проводить хотя бы до станции не откажешь? — произнёс он без тени лукавства.       Я лишь кивнула, ступая бок о бок с ним, и огибая спешащих по своим делам прохожих. Так в молчании мы преодолели весь путь до станции. Уже у самого спуска в метро, я кратко распрощалась с Сонхва, вежливо поблагодарив его за всё, и зашагала дальше в одиночестве, когда…       — Постой… — я оглянулась не столько из-за порывистого оклика, сколько из-за длинных прохладных пальцев практически невесомо окольцевавших моё запястье. — Ноэль! — осознав, что я уже остановилась, Сонхва отдёрнул руку, будто бы обжёгся, и прикусил нижнюю губу, нервно её облизнув и рассматривая меня своими гагатовыми мерцающими глазами. — Знаю, что звучу должно быть нелепо, но… мне правда понравилось сегодня, и нет — раньше я своих тату-мастеров не соблазнял. — он качнул головой, неловко поджимая уголки губ, точно старался придать этому признанию шутливую интонацию. — Я в реальной жизни вообще подобным не занимаюсь.       Я молчала, терпеливо слушая и втайне любуясь им. Сонхва сглотнул, опуская взгляд на мои руки, а потом всё же вскинул голову, вновь находя своим взглядом мои глаза.       — Просто… я расстался с девушкой. — через паузу признался он глухим невыразительным тоном. — Не так давно — около полугода назад. И если секса у меня с моей "работой" хватает, то вот живого общения и… какой-то эмоциональной близости…       Я не перебивала его, не двигаясь с места. Налетевший порыв лёгкого ветерка игриво забрался в чёрные шелковистые волосы Сонхва, перебирая пряди, в которых только полчаса назад гуляли мои пальцы. Он на миг нахмурился — точно собирался с силами для чего-то, — а затем с запалом начал.       — В общем, я тут хотел спросить: ты не против была бы… — и тут же предательски запнулся, закусывая губу, и в чёрных бездонных глазах отразилась какая-то эмоция, которую я так и не поняла. — … встретиться ещё раз? Разумеется, на обычной прогулке или где-нибудь в располагающей обстановке?.. Если у тебя не вызывает дискомфорта, конечно, то, что я…       Видимо заметив наконец на моём лице предельно удивлённое выражение и распахнутые от шока глаза, Сонхва заранее осознал бессмысленность высказываемого им и осёкся, неловко оставив рот приоткрытым. И в те жалкие мгновения, когда в моей голове мучительно кипела бурная мыслительная деятельность, со взвешиванием всех "за" и "против", и утверждениями в пользу того, как сомнительно вообще встречаться с вебкам-моделью, в этой немой тишине у Сонхва в глазах будто погас тот крохотный тёплый огонёк, что блестел на протяжении всего нашего общения.       — О. — кратко охнул он, но затем уже более спокойно протянул: — О… — Сонхва отступил от меня на крохотный шаг в сторону, более не позволяя нашим плечам соприкасаться и не нарушая моих личных границ. — Я понял.       Заметив отсутствующее, опустошённое выражение его лица, я разомкнула было пересохшие губы, чтобы объяснить, однако Сонхва успел остановить мой порыв поспешно-любезно, практически мгновенно нацепляя на себя дружелюбную, но чуть натянутую улыбку:       — Нет-нет! Не нужно, ты меня не оскорбила, всё в порядке… — он сделал нерешительную паузу, но затем посмотрел мне прямо в глаза, спокойно и уверенно, совершенно равнодушным взглядом. — Я понимаю. — на его лице расцвела нежная, но слегка сожалеющая улыбка, а в глазах на мгновение мне почудилось прежнее тепло, но возможно то был лишь янтарный блик от вспыхнувших вечерних фонарей.       Сонхва замолчал ненадолго, замерев на месте неподвижным долговязым фантомом, — молчала и я, не ведая, что нужно сказать и нужно ли вообще что-то говорить, а Сеул, в который шла ночь, вспыхивал ярче прежнего во мраке, шумел множеством машин, людей, клубками их жизней, переплетающимися и разрывающимися нитями, как большой неугомонный кот…       — Ну, что ж, всё равно было очень приятно, Ноэль. — через паузу всё-таки обратился ко мне Сонхва, и, в последний раз окинул меня пристальным взором, добавляя вполне искренне: — Ты — чудесная девушка и отличный мастер, спасибо за всё и… — он запнулся, но всё же попрощался, прежде чем развернуться и отправиться прочь, вниз по улице туда, где его уже ждал мотоцикл. — … удачи тебе тогда.       — Да, спасибо… — растерянно протянула я и тихо выдохнула ему вслед, заторможенно махнув рукой: — И тебе, Сонхва, всего хорошего.