Тени внутри нас

Аарон проснулся задолго до того, как зазвонил будильник. В комнате еще царила легкая предрассветная тьма, и лишь сонные вздохи редких машин, скользивших по мокрому асфальту, напоминали о том, что мир за стенами его комнаты живёт своей жизнью, в то время как внутри него самого время словно замерло. Проклятые тренировки, начинающиеся ни свет ни заря. Он лежал на спине, невидящим взглядом устремленный в потолок, и ощущал странную, звенящую пустоту внутри. Не ту благостную тишину, что приходит после принятия и горьких, но необходимых выводов, а настороженную, хрупкую, словно паутину, готовую оборваться от малейшего дуновения. Он не сразу осознал причину этого ощущения, но оно было до боли знакомым. Призрачное эхо затянувшегося разговора с самим собой. Словно и не было этой ночи. К тому же, сегодня день сеанса с Бетси и Эндрю, а это значит, что сразу после тренировки Эндрю заберет его. Их имена прозвучали в голове отстраненно, словно чужие. Кажется, прошла всего неделя с их последней встречи, но по ощущениям — целая вечность. Слишком многое успело улечься на дно его души за это время, слишком много мыслей, на которые раньше не хватало смелости. Эндрю всю неделю кидал свои неоднозначные взгляды с немыми вопросами и, кажется, сегодня у него будет шанс их задать. Блондин сел на кровать, провел ладонью по лицу. Кожа была прохладной, щеки горели от внутреннего напряжения, как после бессонной ночи в кошмарах. Поднявшись, подошел к окну и всмотрелся в сонный пейзаж за стеклом. Серая, густая дымка окутывала дома, словно туман в горах — настолько плотная, что, казалось, можно было ощутить его вкус на языке. Еще и дождь. Замечательно. В памяти всплыл давний спор с Кевином: пахнет ли туман? Аарону показался этот вопрос невероятного тупым. Кевин утверждал, что да – озоном, сыростью, словно город выплакал все слезы. Кевин. Имя снова, словно тихий колокол, отозвалось в темных коридорах памяти, заставив Аарона стиснуть зубы. Не от боли. От мучительной, щемящей знакомости. От ощущения почти родства. А может, оно и правда становилось родным. И это не могло не вызывать страха. В последнее время Миньярд все чаще ловил себя на том, что мысленно возвращается к Кевину. Не к их размолвкам, не к последнему, оборванному дню… Нет, его тянуло в те моменты, что предшествовали буре. Когда смех между ними звучал слишком раскатисто, чтобы быть случайным. Когда они молчали вдвоем, и тишина не требовала оправданий, — редкая, драгоценная тишина, полная не пустоты, но присутствия. Внутри разливалось чувство, сотканное из противоречий. Последний раз подобное блаженство он ощущал лишь рядом с Кейтлин. Но… Дей — не она. Он — не девушка. Тогда от чего этот странный , нарастающий гул в груди, когда тот рядом. Почему этот смех, эти случайные касания будто запечатлеваются под кожей? Он сам себе объяснял это сто раз: дружба. Просто близкий друг? Случается ведь такое — тепло, привязанность, даже близость. Это нормально. Должно быть. У него самого не было никогда близких друзей, поэтому сравнить было не с чем. Но стоило Кевину коснуться его плеча — легко, ненароком — как внутри что-то смещалось. Сначала он списывал всё на одиночество, на нехватку ласки, на воспоминания о Кейтлин. Теперь же истина проступала сквозь туман самообмана : Кевин тут ни при чем… и в то же время — он и есть причина всего. Это пугало до дрожи. Ведь если он обманывается в самом себе, то что тогда реально? Что правда? Он обещал разобраться в этом позже. Скорее всего он просто накручивает себя из-за слов Дея, которые можно двойственно воспринять. Глупые мысли. Да и что в нем особенного? Он поднялся, подошёл к зеркалу. Смотрел в своё отражение. Лицо. Вроде бы то же, что и раньше. Но взгляд… тот, который он видел в глазах других, когда смотрел на себя, был другим. Тот взгляд больше не говорил о том, кто он. Он говорил о том, что он пережил. Или, точнее, чего он пытался не пережить. А внутри всё так же. Как пустой сосуд, который пытался быть целым. Но не мог. Он закрыл глаза, стараясь удержать слезы. Аарон нехотя вспомнил, как когда-то не мог плакать. Слишком много лет его учили скрывать слёзы. И как потом, спустя годы, когда смех вдруг ворвался в его жизнь, он чувствовал этот глоток свежего воздуха. Так, как если бы он снова почувствовал вкус жизни. Но вскоре и этот воздух снова стал тяжёлым. Смех уже не приносил облегчения. Он мог смеяться, а за этим смехом скрывался только шум пустоты. Он чувствовал, что даже радость, если её можно так назвать, всегда была чем-то чуждым. Но не сейчас, благодаря сеансам с Бетси. Его мать… Аарон не мог вспомнить, когда в последний раз до смерти она была рядом с ним. Когда, сидя за столом, он ощущал, что действительно был дома. Он вырос среди людей, которые учили его, что эмоции — это слабость. Если ты чувствуешь, значит, ты уязвим. И если ты уязвим — ты слаб. Когда он был ребёнком, ему запрещали чувствовать, запрещали быть живым. Когда он плакал, она говорила, что это не имеет смысла. Когда он выражал боль, она говорила: «Не нравится? Тогда просто закрой рот». А потом, когда он рос, то было уже неважно. Первые наркотики, первый трип и первая затяжка — вот что давало свободу. Аарон никак не мог понять, почему именно сейчас прошлое опять рвется наружу. Он думал, что захлопнул эту дверь на засов, что достаточно глубоко похоронил свои воспоминания. Но, видимо, даже самая крепкая крышка не выдержит напора, если в глубине бьется живое сердце. Скрип половиц проводил его из комнаты. Первое, что он увидел — сонный Кевин, раскинувшийся на диване морской звездой. Левая рука была закинута на спинку, а правая нога свисала на полу. Вряд ли Дей заметил бы и слона, не то, что осторожные маневры Аарона. Он двигался бесшумно, тенью скользя по стенам, ведомый единственной целью – кухней, этим оазисом надежды, где его ждал спасительный кофе, обещавший хоть немного развеять пелену бессонной ночи и плохих мыслей. Машинально налив себе кофе, он так и не отпил. Чашка стояла на столе, а он сам — в дверном проеме, повернув голову в сторону гостиной. Что-то неуловимо менялось. Нечто вибрировало в воздухе, ощущалось почти кожей, как предвестие грозы, когда ветер меняет направление. Не страх, а скорее странное, щемящее предчувствие. Словно пелена спала с глаз, и он начал видеть вещи, прежде скрытые в полумраке. Сеанс с Бетси и Эндрю значился как групповой. Формально – обсуждение сложной вязи динамики, хрупких личных границ, тлеющих конфликтов и невидимых связей. Неформально – исповедь перед самим собой, шанс приблизиться к истине хотя бы на расстояние выдоха.Он не знал, хватит ли ему сил на это откровение. Снова. Бетси всегда буравила его взгляд своим, пронзительным. Не осуждающим – нет, скорее, с какой-то непостижимой верой, будто ей заранее известно, что он способен на всё. Что он выдержит любое испытание. Это одновременно бесило и вызывало щемящую нежность. А Эндрю… с Эндрю все было окутано туманом недосказанности. Он был мягким, почти бесплотным, но в этой эфемерности таилась невыносимая точность. Эндрю умел задавать вопросы, от которых Аарона пробирала дрожь, вопросы, на которые он боялся искать ответы. Потому что каждый ответ – это погружение в пучину. А там, в глубине, царил ледяной мрак. Может быть, вся эта работа над собой на «семейной терапии», все эти откровенные разговоры и болезненные самокопания – не попытка "починить" сломанное. А долгожданное позволение себе остановиться, перестать бежать от себя самого. Хватит вечно играть роль сильного, прячась за маской непробиваемости. Перестать бояться быть увиденным – настоящим, без прикрас. Слишком сложно. Ноги не хотели держать сонное тело. Он прошел вглубь гостиной и опустился в кресло напротив Кевина. Безмятежное лицо, четкие скулы, непокорные пряди, выбившиеся из прически. Аарон изучал спящее лицо, пытаясь отыскать в нем разгадку. Красивый? Возможно. Но эта красота была лишена объективности, скорее – глубоко личная оценка. Взгляд скользнул ниже, к выглядывающим из-под одеяла плечам и ключицам. Родинки. Маленькие, едва заметные отметины, притягивающие взгляд, словно магниты. Тогда, в тот мимолетный раз, Аарон без видимой причины задержал взгляд. Лишь на мгновение. И тут же отвернулся, испугавшись собственной реакции. В голове всплыли слова Дея: «Я не ищу идеального. Я ищу настоящего». Легкий румянец предательски коснулся щек, возвращая в реальность. Но этот миг врезался в память, будто клеймо, выжженное раскаленным железом. Почему? Что заставило сердце болезненно сжаться, а дыхание стать прерывистым? Аарон сделал глоток уже остывшего кофе. Вкус был честным, без слащавой лжи сахара, без приторных украшений. Таким, каким он любил его больше всего. Таким, каким он, возможно, мечтал стать сам. Стрелки часов замерли на отметке семи утра. В комнате Никки истошно взвизгнул будильник, предвещая скорое пробуждение и Дея, заставляя сердце Аарона болезненно сжаться от страха быть застигнутым врасплох в своих тайных наблюдениях. Через час – тренировка, тягучая рутина, словно старая, заезженная пластинка. Он поднялся, плеснул остатки кофе в раковину, потянулся, ощущая, как приятная дрожь пробегает по уставшим мышцам, и направился в комнату, к шкафу. По пути Аарон ощутимо пнул сонную ногу Кевина, свесившуюся с дивана, и, не обращая внимания на его вялое, невнятное ворчание из-под полуприкрытого глаза, двинулся дальше. Резко распахнув дверцы шкафа, он выхватил чёрные шорты и тёмно-синюю футболку. Переодевался медленно, почти лениво, словно само тело противилось спешке, выторговывая у судьбы лишнюю секунду на раздумья. Казалось, он вел тайные переговоры с каждой клеткой своего существа. Но стоило Эндрю прокричать, что ждет ровно пять минут и уедет, как Аарон уже летел вниз по лестнице, словно сорвавшийся с цепи. Молниеносно завязывая кроссовки, он вырвался на улицу, отбрасывая мокрые пряди с лица. Дождь хлестал, словно небеса разверзлись, но это уже не имело значения. Единственной путеводной звездой в этом потоке была мысль — не навлечь на себя гнев Эндрю. Пешком до корта? Нет, спасибо. Эндрю уже сидел за рулем, заведя двигатель и не обращая внимания на дождь, что барабанил по крыше машины. Дворники скрипели с механическим упрямством, рассекая воду перед лобовым стеклом. Рядом с ним на пассажирском сиденье уже устроился Нил — привычный порядок, нарушать который было сродни кощунству. Сзади дело обстояло чуть напряжённее. Аарон, подбежав к машине, застыл на мгновение, увидев, как Кевин распахнул заднюю дверь справа и бросил косой, выжидающий взгляд, предлагая место рядом. Но Аарон остался недвижим. Он сделал полушаг в сторону, пропуская вперед Никки. — Ты в центр, — сказал он коротко, будто это был не вопрос, а приказ. Никки усмехнулся и, пожав плечами, юркнул на среднее место. — Оооо, мне предстоит обниматься с Кевином, – протянул он лениво, но радостно, натягивая капюшон. Аарон запрыгнул следом, с силой захлопнув дверь. Кевин метнул на него взгляд, полный раздражения. Он не любил, когда его игнорировали. Особенно Аарон. Челюсть его слегка сжалась. — Прямо как в старые добрые, – протянул Никки с натянутой усмешкой, явно довольный своим положением. Машина тронулась, поглощая остатки дождя и шепот шин, скользящих по мокрому асфальту. Салон наполнился отрывистыми звуками дождя, хриплыми вздохами радио и тиканьем времени, ощутимым между каждым из пассажиров. Никки что-то тихо напевал под нос – вероятно, какую-то привязчивую поп-мелодию, от которой невозможно отделаться. Эндрю вел машину спокойно, с холодной сосредоточенностью. Он хранил молчание, и тишина вокруг него казалась неприступной. — Эндрю, убавь радио, ладно? – попросил Нил, приглушая звук. — Тогда тебе придется слушать Никки, – последовал сухой ответ. — Эй, между прочим, я пою классно, – усмехнулся тот. — Для своей ванной – возможно, – отрезал Аарон. Кевин молчал. Его взгляд был прикован к окну, но плечи оставались напряженными. Машина неслась сквозь серое утро, обгоняя гулкие капли и упущенное время, словно его еще можно было вернуть. Подъехав к корту, Эндрю заглушил мотор, но не спешил выходить. Он слегка повернулся, не отрывая спину от сиденья, и посмотрел на Аарона через плечо. — После тренировки – не задерживайся. Едем к Бетси. Не заставляй повторять, – его голос прозвучал ровно, но твердо. Аарон закатил глаза. — Я помню. Никки первым выскочил из машины, переползая через Кевина, с грохотом захлопнув дверью. — Кто последний вылезет – тот несет сумки, – крикнул он, убегая к залу. Следом, помедлив секунду, вышел Нил. Он даже не обернулся – лишь натянул капюшон и побежал за Никки. Кевин задержался на долю секунды, прежде чем открыть дверь. Его взгляд вновь скользнул по Аарону, почти с укором. — Удобно устроился, да? – тихо бросил он. Аарон лишь приподнял бровь, оставив вопрос без ответа. Что это вообще значило? Что за беспричинная предъява? Дей вышел, оставив за собой глухой хлопок двери, и молча забрал сумки товарищей, чтобы никто из Миньярдов не нес. В салоне остались только Эндрю и Аарон, и между ними повисла тишина, натянутая, как струна, готовая лопнуть от напряжения. — Надеюсь, у тебя найдется настроение для разговора, – произнес Эндрю наконец. — Оно у меня всегда есть, когда ты молчишь, – раздраженно буркнул Аарон. — Вот и прекрасно, но удача сегодня не на твоей стороне – отрезал Эндрю, открывая дверь. Спортзал встретил его знакомым, почти обволакивающим запахом — смесь пота, резины и старой, взмокшей древесины пола. Здесь каждый звук – скрип половиц под ногами, глухой удар мяча, эхом разлетающийся по углам – дышал рутиной, впечатанной в стены. Свисток Ваймака, короткий и резкий, пронзил воздух, словно выстрел, отсекая любые лишние мысли. Сегодня был дождь, и вместо корта тренировка проходила внутри. Ваймак коротко пояснил это ещё утром в смс, не давая повода для обсуждений. Для кого-то это было облегчением, для кого-то разочарованием. А для Аарона... Это было просто ещё одно место, где нужно выключить голову и двигаться. Хоть где-нибудь, только не в собственной голове. Он прошёл внутрь и сразу заметил Кевина. Тот уже переоделся: чёрный лонгслив, серые спортивные штаны. И — как всегда — центр внимания. Кевин смеялся громко, театрально, размахивая руками, будто играл на сцене, а не стоял на деревянном полу спортивного зала. Его голос – знакомый до боли – резал тишину. Не сегодня. Аарон прошёл мимо, не сбавляя шаг. Но – чёрт возьми! – Кевин всё равно поймал его взгляд. Мимолётно, на долю секунды. И этого хватило. Сердце споткнулось, пропустив удар. Предательски дрогнуло. Аарон отвернулся первым. В раздевалке он с силой швырнул сумку к шкафчику и захлопнул дверцу с грохотом, чуть громче, чем следовало. Громкость – единственный способ заглушить внутренний шторм. Он торопливо переоделся в чёрную футболку и шорты, не давая себе времени на раздумья. Двигайся. Дыши. Молчи. Тренировка началась по заученному сценарию. Разминка, рывки, силовая. Работа с мячом. Затем — снова бег. — Где бегать-то? — едко поинтересовался кто-то, когда Ваймак объявил, что корт заменят лестницей. — Вверх-вниз. Пока ноги не отвалятся, — был единственный ответ тренера. Аарон устало выдохнул. После лета, проведённого бок о бок с Кевином и его изнурительными тренировками ему хотелось чего угодно, только не бега. Но не жаловался. Он уже не жаловался. Зал наполнился топотом, грохотом шагов, короткими выкриками. Казалось, что все они превратились в безвольные тела, выполняющие чужие команды. Ни эмоций, ни смысла. Только движение. И, конечно, Кевин. Он не замолкал ни на секунду. Кричал, указывал, давал советы. Полезные? Иногда. Но чаще – просто шум, способ утвердиться.Его голос был громким, как и всегда, и казался таким же неотъемлемым от тренировки, как пот и гравитация. Кто-то подыгрывал, кто-то огрызался. Большинство игнорировало. Аарон — тем более. Он сосредоточился на себе: правильная техника, чёткие повторения. Каждое движение – ритуал. Он знал, что спасение – только здесь, в механике тела. Пока тело движется – разум молчит. Когда пришло время парных упражнений, Аарон заметил, что Кевин уже стоит рядом. Мяч скользнул по полу и остановился у его ног. — Твоя очередь, — сказал Кевин, протягивая мяч с ухмылкой, будто между ними не было никакого напряжения. У Кевина раздвоение личности? Сначала язвит в машине, теперь ведёт себя, как ни в чём не бывало. Аарон молча взял мяч. Встал в позицию. Рядом чувствовалось тепло Кевина, его присутствие – слишком близкое, слишком ощутимое. — Ты сегодня подозрительно молчаливый, — проговорил Кевин спустя несколько секунд. — Всё как обычно, — коротко бросил Аарон, не отрывая взгляда от стены. — Да ну? Обычно ты хотя бы качаешь головой, когда я несу гениальные фразы. — Вот и решил — хватит поощрять бездарность, — сказал Аарон чуть резче, чем собирался, но не жалел. Кевин усмехнулся, тихо, беззлобно. — И всё же я не могу без твоего неодобрения. Пауза. В ней звенела тишина. Аарон чувствовал взгляд Кевина. Не просто боковым зрением – всем телом. Обжигающий, как луч прожектора, направленный прямо в лицо. Невозможно игнорировать, даже если закрыть глаза. Не думай. Не чувствуй. Просто двигайся. Он бросал мяч. Ритмично. Жестко. Словно каждый бросок выжигал внутри всё лишнее. Кевин больше не произнёс ни слова. Просто стоял рядом, ровно дыша. Тренировка закончилась внезапно, как оборванная кинопленка на самом интересном месте. Кто-то рухнул на скамейку, кто-то потянулся за водой. Аарон остался стоять, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по спине и впитывается в одежду. Но даже здесь — в этой выжженной тишине после — покоя не было. Ваймак хлопнул в ладони, не давая команде расслабиться. — Живые есть? — рявкнул он. — Тогда быстро в зал собраний, в конце коридора. Объявлю составы и сроки. Кто не придёт – вычеркну. Простая арифметика. Толпа зашевелилась и поплелась в небольшую комнату, служившую и для тактических разборов, и для душных собраний в начале сезона. Места там всегда не хватало. В буквальном смысле. Лучше бы использовали ту, что ближе к корту. Аарон задержался – направился в уборную, чтобы хотя бы умыться. Лицо горело, глаза резало солью от пота. Он не хотел идти туда с остальными – не сейчас, не с этим пульсом и бешеной дрожью в пальцах. Холодная вода обожгла кожу. Он задержал дыхание, прижался лбом к зеркалу и на секунду закрыл глаза. Соберись. Когда он вошёл в комнату, все уже были на местах. Конечно, места нет. Пара стульев, пара старых кресел – и всё. Остальные стояли вдоль стен или сидели на полу. Но четыре кресла – мягкие, обшарпанные, как будто пережившие сотню сезонов – были заняты. Ну, почти. Кевин, разумеется, занимал одно из них. Развалился, словно хозяин этого зала, положив руку на спинку. Нога на ногу, спина прямая, взгляд устремлен на Ваймака, но боковым зрением он прекрасно видел, как приоткрывается дверь и в проёме появляется Аарон. Поздно, как он и думал. Все места заняты, даже подоконники. И это было… идеально. Он не стал звать его. Не обернулся специально. Просто чуть отодвинул ногу, оставив место на бедре, и похлопал по нему, будто невзначай. — Хочешь — садись, — сказал он спокойно, вкрадчиво. Почти лениво. Как будто это не значило ничего. Будто речь шла о каком-нибудь рюкзаке, а не о собственном теле. Но это значило. Чёрт возьми, как значило. Он видел, как Аарон замер на секунду. Как напряглись его плечи. Как мелькнуло сомнение в глазах. Кевин знал: в голове у Аарона тысяча "почему нет", но взгляд Эндрю в углу делал своё дело. Эндрю всегда давил изучающим взглядом. Словно видел больше, чем нужно. Аарон ненавидел это. Тот сидел в углу, в тени, но глаза сверкали, как два лезвия. Словно наблюдал за полевым экспериментом. Как будто спрашивал: Что ты выберешь? Гордость? Дискомфорт? Или слабость? Аарон сжал челюсть. Кевин делал ставку на это раздражение. И выиграл. Когда тот подошёл и опустился, Кевин едва заметно затаил дыхание. Чёрт. Да. Аарон закатил глаза. — Ты это заранее продумал, да? — спросил он с оттенком скепсиса. Аарон сидел прямо, напряжённо. Почти не касался его, но вес чувствовался. Дей ощущал его бедра на своих — горячие, твёрдые, удивительно тяжёлое для такого утонченного тела. Его дыхание ударяло в шею Миньярда, пусть и на расстоянии. Кевин чувствовал даже, как тот двигает пальцами, вцепившись в собственное колено, чтобы не шелохнуться лишний раз. Его взгляд скользнул по линии позвоночника Аарона, по обнажённым участкам кожи между шортами и футболкой. Он держал спину прямо, как будто участвовал в военном параде, а не сидел в опасной близости от Кевина, которого хотел бы игнорировать. Мне нравятся твои бёдра, Аарон. — сказал бы Дей, если бы ему было нечего терять. Кевин даже не позволял себе двигаться — не из-за страха, а потому что хотел удержать эту хрупкую, выстраданную близость. Не спугнуть. Не разрушить. Где-то в углу Нил что-то тихо шепнул Эндрю. Эндрю ничего не ответил — только продолжал смотреть. Кевин чуть склонился ближе и пробормотал: — Всё нормально? И, ожидаемо, получил в ответ холодное: — Еще слово и я врежу. Кевин усмехнулся. Тихо. Почти с теплом. — Врежешь. Но ты всё равно сел. После ваймаковского разноса — как всегда : душевые, как горный ручей после ливня. Запахи шампуня, мыла, пота и пара смешивались в плотную завесу, от которой немного кружилась голова. Чей-то хохот, наверняка Никки, резал воздух. Кто-то на бегу бросал обрывки фраз о грядущих матчах. Аарон, торопливо вытерев волосы, накинул одежду. Задерживаться здесь не хотелось. Не сегодня. Этот липкий осадок чужих взглядов, колючее ощущение в груди, терзающее воспоминание. Не с тем, как сидел. Как ощущал. Он выскользнул в коридор, волосы еще влажные, слипшиеся у висков. Сумка грузно повисла на плече, шаг – стремительный, почти озлобленный. Он уже тянулся к выходу, когда его настиг голос: — Эй, Аарон! Он обернулся. Да чтоб тебя, опять Кевин. Мокрые, небрежно взъерошенные волосы, обнаженный торс, футболка в руке, бутылка воды – в другой. На лице – теплота, тронутая смущением, словно и сам не ожидал, что окликнет. — У тебя сегодня терапия с Эндрю? – бросил он небрежно. Легко, как бы между прочим. Но в голосе проскользнула еле уловимая тишина. Аарон сдержанно кивнул. — Удачи, – выдохнул Кевин. На удивление искренне. И даже застенчиво, будто не знал, зачем сказал это. Аарон открыл рот, чтобы что-то ответить — может, саркастично, может, мягко — но не успел. — Аарон. Поехали. Голос, как выстрел. Холодный, ровный, обволакивающий. Они оба обернулись. Эндрю стоял у стены, руки скрещены, взгляд ледяной. Он посмотрел не на Аарона. Он смотрел на Кевина. Быстро. Молниеносно. Но достаточно, чтобы воздух между ними будто задрожал. Никаких слов. Но это был не просто взгляд. Это был приговор. Кевин отвёл глаза, пожал плечами — слишком быстро, слишком небрежно — и пошёл в другую сторону, не оборачиваясь. Аарон остался на месте на секунду дольше, чем стоило. В груди жгло. Он подошёл к Эндрю. Тот даже не шелохнулся. Только повернулся и пошёл вперёд, не сказав ни слова. Аарон двинулся за ним, чувствуя себя... пойманным. — Я не опоздал, — бросил он через минуту, когда они почти вышли из здания. — Почти, — коротко отрезал Эндрю. Не взглянув. — Ты отвлекся. Аарон напрягся. Он знал, к чему это идет. Знал этот тон. — Все в порядке, — отрезал он, стараясь сохранить ровность голоса. — Разумеется, — процедил Эндрю с ядовитой усмешкой. — У тебя же всегда все в порядке. Особенно когда ты рассаживаешься по чужим коленям, а потом делаешь вид, что ничего не было. Словно молния ударила в бетон. Аарон остановился. — Ты… — начал он, не зная, что именно скажет. — Я — наблюдательный, — перебил Эндрю, не глядя. Аарон стиснул зубы. В груди все сжалось. В памяти всплыло – бедро под ним, чужая рука рядом, слишком близко, шепот Кевина у самого уха. Он ненавидел эту четкость воспоминаний. Он снова двинулся, торопясь догнать Эндрю. Они вышли на улицу – теплый летний воздух обволок кожу. Свежо, хоть дождь продолжал идти. Ветер принес запах сырой земли и листвы. Эндрю кивнул в сторону своей машины. Они шли молча. Только стук шагов. Только напряжение, натянутое между ними, словно оголенный провод. Усевшись в машину, Аарон уставился в окно. Пальцы судорожно сжали ремень сумки, словно это могло удержать его в рамках контроля. Он ощущал взгляд Эндрю, прожигающий сбоку, но не оборачивался. — У нас будет час, — спокойно произнес Эндрю, поворачивая ключ зажигания. — Начнем с того, о чем ты меньше всего хочешь говорить. Мотор взревел, машина тронулась. Аарон продолжал молчать, глядя на мелькающие за окном улицы, на размытые огни, на мокрый асфальт. Он сглотнул. Черт, Эндрю. Может, он и правда отвлекся. Но не так, как тот думает. Или… может, именно так? Машина притормозила у здания клиники. Свет из окон разливался тёплым пятном на мокрый асфальт, отражаясь в лужах. Было тихо — почти слишком. Дождь стих, оставив ощущение недосказанности, повисшей в воздухе. Аарон рванулся к ремню, словно хотел бежать, не оглядываясь, не произнося ни слова, не дыша одним воздухом с Эндрю. Но тот опередил его, выскользнув из машины первым — бесшумно, без единого взгляда, будто Аарона и вовсе не существовало. Аарон выбрался следом. Эндрю уже стоял у входа, распахнув дверь, но не обернулся. Поднимаясь по ступеням, Аарон ощущал, как каждый глухой удар его ботинок о бетон отзывается нарастающим раздражением.. Зачем тебе это? С чего вдруг такое внимание? Какое тебе дело, где и с кем я провожу время? Это же ты – ты ведь не выносишь прикосновений. Почему теперь я должен терпеть твои испепеляющие взгляды? Он вошёл, и сразу же ощутил: Бетси уже чувствует. Она стояла у стеллажа с папками, но взгляд её метнулся к ним — в самую гущу той невидимой силы, что натянулась между двумя молчаливыми фигурами, как тугой канат. — Добрый день, — прозвучало её осторожное приветствие, взгляд скользнул от Эндрю к Аарону. — День, — буркнул Аарон, плюхнувшись на стул, скинув сумку к ногам, будто сбрасывал груз в прямом смысле. Руки скрестил на груди, усевшись небрежно, на самый краешек, будто сам стул был в чём-то виноват. Эндрю бесшумно опустился в кресло напротив. Спина прямая, руки покоятся на подлокотниках. Спокойный. До безумия спокойный. Бетси заняла место между ними, опершись о стол, сплела пальцы в замок. — Что-то случилось? — начала она мягко. — Нет, — выпалил Аарон. — Да, — сказал Эндрю одновременно с ним. Аарон скосил на него взгляд, почти бросил: — У нас разные версии реальности, — процедил он сквозь зубы. Аарон шумно выдохнул. Усталость и раздражение плескались внутри. — Он злится из-за чего? Понятия не имею, — бросил он торопливо, словно отряхивая прилипшую грязь. — Видите ли, теперь это его личное дело. Бетси удивлённо вскинула брови, но промолчала, обратившись к Эндрю: — Так? — Я не злюсь, — отозвался тот ровно. — Мне всё равно. Меня раздражает другое. Он врёт себе. Постоянно. А потом приходит сюда и молчит. Аарон метнул на него гневный взгляд: — Тебе не приходило в голову, что я не обязан отчитываться перед тобой за каждый свой вздох? — Мы связаны, — тихо произнёс Эндрю, но в его голосе прозвучало что-то, от чего захотелось замереть. — Это работает только тогда, когда мы оба честны. Даже если эта честность причиняет боль. — И что? — Аарон подался вперёд, прожигая его взглядом. — Это не твоё чёртово дело. Пауза. В комнате стало слышно, как тикают старые часы на стене. Аарон молчал, грудь тяжело вздымалась. Он сжал кулаки на коленях, ногти врезались в кожу. Эндрю опустил взгляд, впервые за всё время не глядя прямо. Бетси молча кивнула, отходя к своему месту, и откинулась на спинку кресла. — Я хочу отдельные сеансы, — выпалил Аарон, его голос был глухим, но отчётливым. Он смотрел в пол, словно слова рождались где-то глубоко в напряжённом позвоночнике. — Только с тобой. Без него. Бетси слегка наклонилась вперёд. — Можешь объяснить, почему? Аарон поднял на неё взгляд. В этот момент он казался моложе – почти мальчишкой, упрямым, растерянным и невероятно уставшим. — Потому что… мне есть что обсудить. Личное. А на совместных, — он небрежно махнул головой в сторону Эндрю, — мы должны говорить только о нас. О том, как мы взаимодействуем. Как… как семья. Слово "семья" далось тяжело, прозвучало сухо и колко, как заноза. Она кивнула. — Это разумно. Я одобряю. — Разумеется, — вдруг произнёс Эндрю. В его голосе появилась ледяная отстранённость. — Мы ведь здесь исключительно ради пользы. Он поднял взгляд и теперь смотрел прямо на Аарона. — Но раз уж речь зашла о взаимодействии и честности, — продолжил он, — я не могу игнорировать то, как на тебя смотрит Кевин. Аарон зажмурился. — Только не начинай. — Я не слепой, — голос Эндрю стал ниже, почти угрожающе ровным. — Он тебя пожирает глазами. Не просто смотрит. Он изучает. — Хватит, — отрезал Аарон, и в его голосе проскользнула дрожь. — Это бред. Эндрю подался вперёд, упёр локти в колени и сложил пальцы в замок перед собой. — А я думаю, нет. Он выдержал паузу. В комнате повисло напряжение, будто натянутая верёвка между ними готова была лопнуть. — Я могу врезать ему, — сказал Эндрю буднично, почти лениво. — Ты знаешь, я умею. Одного удара хватит, чтобы он понял. Чтобы больше не смотрел так. Аарон замер. Потом медленно выпрямился. — Не надо, — твёрдо сказал он. — Это между мной и им. Я сам разберусь. Эндрю молчал. — Серьёзно, — добавил Аарон, уже злее. — Не всё в этом мире должно проходить через тебя. Это — моя жизнь. И хотя бы раз, чёрт возьми, услышь меня. Бетси переводила взгляд с одного на другого. Ни один из них больше не смотрел на неё — всё внимание было направлено друг на друга, как в дуэли. Эндрю откинулся на спинку кресла, сцепил руки за головой и устремил долгий взгляд в потолок. — Ладно, — тихо произнёс он. — Один шанс. — Спасибо за разрешение на личное пространство, — с сарказмом отозвался Аарон. Бетси тихонько покашляла, пытаясь вернуть их к реальности. — Я вижу, вы оба многое держите в себе. И это… нормально. Но если мы хотим, чтобы это работало – хоть в какой-то форме – нам нужна здесь правда. Без угроз, без обвинений. Они не ответили. Но она знала — эта сессия оставила след в каждом из них. Неглубокий, но достаточный, чтобы чуть сдвинуть внутренние границы. А иногда именно с этого всё и начинается. Она посмотрела на них обоих, выжидая. Эндрю снова сидел, слегка наклонившись вперёд, его взгляд был почти пустым, но губы плотно сжаты. Аарон, напротив, расслабленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, словно воздвигая барьер не только между собой и Эндрю, но и между собой и всей этой тягостной беседой. Молчание длилось долго. И вдруг: — Я допускаю, что у меня что-то есть и я не против, чтобы ты знал, — глухо произнес Аарон, избегая взгляда. — Но не вторгайся, пока я не позову. Это все, чего я хочу. Бетси медленно кивнула, а Эндрю повернул к нему голову. — Хорошо, — коротко ответил он. Не сказал «обещаю», не дал никаких гарантий, но сказал, и в этом было что-то новое. Что-то человеческое. — И ещё, — Аарон всё-таки посмотрел ему в глаза, — если ты решишь кому-то врезать — пусть это будет потому, что он тебе действительно мешает, а не потому, что тебе неприятно, как на меня смотрят. Я не твоя собственность. — Я никогда так не думал, — сказал Эндрю, ровно, но взгляд у него стал чуть мягче. — Но, похоже, иногда веду себя иначе. Это было похоже на извинение. Или на его версию. Бетси улыбнулась, едва заметно. — Это уже похоже на прогресс, — мягко проговорила она. — Маленький. Но важный. — Ура, — буркнул Аарон. — У меня, оказывается, еще есть чувства, а у него – зачатки самоконтроля. Празднуем. Уголок губ Эндрю дрогнул в подобии ухмылки. Почти ухмылка. После сессии она протянула Аарону лист с расписанием, предложив выбрать удобные дни. Он подошел к столу и размашистым почерком вписал вторник и пятницу, утро. Ощущение, что это его личная территория, его выбор, его неприкосновенное место, немного успокоило его. Но стоило его взгляду скользнуть по графе "регулярные клиенты", как он зацепился за знакомое имя. Кевин Дэй. Он все еще ходит сюда. До сих пор. Конечно. Этот упрямый идиот не знает другого способа разобраться в своих тараканах, кроме как выворачивать душу наизнанку, ковыряясь в кровоточащих воспоминаниях. Почему-то знание этого резануло. То ли от зависти, то ли от странной близости, которую это создаёт между ними. Аарон закончил заполнять расписание, вернул лист Бетси и коротко кивнул. — Спасибо. Увидимся. — Я буду ждать, — ответила она с теплой улыбкой. Снаружи сияло яркое солнце, словно и не было дождя. Воздух был свежим, влажным. Аарон вышел на парковку, натягивая капюшон. У машины, облокотившись на капот, стоял Эндрю. Двери были уже отперты. — Все? — спросил он, не глядя на Аарона. — Все, — ответил тот и подошел ближе. Эндрю бросил короткий взгляд в сторону дороги. — Заеду за Нилом. Он задержался в зале. Могу подбросить тебя до общаги, если хочешь. Аарон кивнул. — Неважно. Лишь бы не пешком. Они сели в машину. Эндрю включил фары и не спеша завел двигатель. Пару секунд они сидели в тишине, нарушаемой лишь размеренным скрипом дворников по стеклу и тихим гулом мотора. — Она сказала, что это прогресс, — внезапно произнес Аарон, глядя вперед. — Она говорит это каждый раз, когда мы не начинаем драку, — отозвался Эндрю. — Ну, значит, мы почти идеальны. Эндрю скосил на него взгляд. Не улыбнулся. Но уголок его губ едва заметно дрогнул. — Не переоценивай. Аарон закатил глаза. — Я сказал "почти". В машине было тепло, и впервые за весь день не возникало желания выскочить из нее как можно скорее. Эндрю свернул к общежитию, не заезжая на парковку и, не глуша мотор, бросил взгляд в сторону Аарона. — Дальше пешком. — Добросердечен, как всегда, — буркнул Аарон, расстегивая ремень. Он выскользнул из машины и захлопнул за собой дверь, но прежде, чем отойти, на секунду задержался. Глянул на водителя. — Спасибо, что не выкинул в кювет. — Подумал, ты заслужил поблажку, — ответил Эндрю и, не дожидаясь прощаний, уехал. Аарон, пару секунд неподвижно глядя вслед удаляющейся машине, поднял глаза к окнам. Его комната — третье слева, второе сверху. Свет горит. Значит, кто-то есть В затхлых коридорах общежития, как всегда, витал тошнотворный коктейль из дешёвого порошка, доширака и пота. Поднимаясь по лестнице, Аарон слышал, как с верхнего этажа доносятся отборные ругательства и звук швыряемого тапка. Он вставил ключ, щёлкнул замок, толкнул дверь. Внутри бил в глаза яркий свет. Телевизор извергал калейдоскоп битв: драки, взрывы, языки пламени. Комната утопала в мягком хаосе — подушки валялись на полу, одеяло небрежно наброшено на спинку дивана, на столике стояла недопитая банка колы. Бойкий саундтрек из приставки смешивался с приглушенным гулом вентиляции и пронзительным смехом Никки. — Аарон! — радостно завопил он, не отрывая взгляда от игры. — Ты как раз вовремя. Я почти уничтожил его. Почти! Кевин сидел рядом, расслабленный, но с цепкой хваткой на геймпаде. Не произнес ни слова. Только смотрел. Тяжело и выжидающе. Словно гадал, подойдёт Аарон или сбежит в свою комнату. Его глаза, как всегда, прожигали насквозь. Но он молчал. — Привет, — коротко бросил Аарон, скинул сумку у двери и направился прямиком на кухню, избегая любого контакта. На кухне царил запах вчерашней лапши и зачерствевшего хлеба. Молча открыл шкафчик, отодвинул пачку макарон, потом банку специй — и извлёк свою маленькую тайну: энергетик. Спрятал мимоходом, импульсивно, а теперь — спасение. Потянув крышку, он сделал жадный глоток и почувствовал, как сердце подпрыгнуло. Вернулся в комнату и рухнул на край дивана, зажав холодную банку между ладонями. — Никки, ты опять играешь своим заикающимся магом? — спросил он, глядя на экран. — Я думал, ты уже понял, что у него шансов выжить столько же, сколько у банана в микроволновке. — Он не заикается, он… загадочный, — с достоинством протараторил Никки. — И вообще, он проклят. Это другое дело. Кевин по-прежнему хранил молчание, но Аарон чувствовал его пристальный взгляд. — Присоединишься? Кевин молча выдал ему один из контроллеров, даже не глядя. — Посмотрим, — ответил Аарон, отпив из банки. — Хочу сначала посмотреть, как ты или Никки проигрываете — Да твою ж…! —Никки швырнул геймпад, словно тот обжёг пальцы. — Этот маг — ходячее недоразумение! С меня хватит. Я больше не могу. У нас завтра ваймаковская пытка бегом, а мне ещё Эрику звонить, чтобы тот тоже морально готовился к олимпийским играм на выживание. Вы вдвоём доиграете? Аарон на секунду замер. Хотел кивнуть, сказать "да", чтобы всё было проще и яснее. Но взгляд Кевина коснулся — не обычный. Глубже. — Справимся, — прозвучало тише, чем он планировал. Никки, заразительно зевая, махнул рукой и исчез за дверью своей комнаты, оставив после себя печенья и приторный аромат мангового геля для душа. Аарон остался сидеть на диване, ссутулившись, уперев локти в колени, словно держал на них весь мир. В руке — смятая банка энергетика. Кевин рядом, экран приставки мерцал, зазывая в новый раунд. — Не знал, что у тебя такой вкус, — тихо произнёс Кевин, кивнув на малиновую банку. Аарон не повернулся. — Иногда — Нетипично. Раньше ты не брал такое. — Кевин чуть повернулся к нему. — У тебя что, есть досье на мои привычки? — Возможно, — в голосе промелькнула едва уловимая улыбка. Аарон усмехнулся — сухо, без тепла. — Перепиши его. Кевин не ответил сразу. В комнате опять повисла та самая плотная тишина. Но не уютная. Скорее — гнетущая, как перед штормом. Он смотрел на Аарона чуть дольше обычного. Без навязчивости, но с тем пристальным вниманием, которое ощущается кожей. — Сегодня ты не сбежал, — констатировал он. Аарон резко выдохнул. — Не каждый вечер мне хочется прятаться в своей комнате, если ты об этом. — Не об этом. — Тогда о чём? — Ты знаешь. Он сказал это просто. Почти без эмоций. Но это "знаешь" ударило сильнее, чем надо. Аарон почувствовал, как в животе сжалось что-то в тугой ком. Он не посмотрел на Кевина — наоборот, крепче сжал банку. — Я не хочу об этом говорить, — сказал он резко. — И… мне не нравится, как ты на меня смотришь. — Как? — Как будто… — он запнулся, словно пересохло в горле. — Как будто ты что-то себе напридумывал. — Я ничего не придумываю. Я просто смотрю. Аарон откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди. Он чувствовал, как в нём поднимается раздражение — злое, защитное, до боли знакомое. Оно всегда приходило на помощь, отсекая лишнее, давая иллюзию контроля. — Ты путаешь дружелюбие с чем-то другим, Кевин. — А ты слишком стараешься убедить себя, что всё в порядке, — спокойно ответил тот. — Потому что всё в порядке. Кевин не стал спорить. Лишь медленно кивнул, словно запечатлевая момент в памяти. — Ладно. Дей снова взял геймпад, включил игру, словно разговора и не было. Но пальцы на кнопках двигались как-то неуверенно, медленнее обычного. Аарон смотрел на экран. Сердце билось глухо, тяжело. Он знал, что не прав. Но иначе не мог. Не сейчас. Кевин замер. Геймпад в его руках был просто предметом, не инструментом. Пальцы машинально нажимали кнопки, но он не следил за происходящим на экране. Всё его внимание было сосредоточено на Миньярде. Аарон сидел рядом, словно ничего не произошло. Опершись локтями на колени, уставился в экран. Ни взгляда, ни жеста в его сторону. Но Кевин знал: этот холод — не равнодушие. Дей уже научился отличать одно от другого. Аарон не был равнодушен. Он боялся. Закрывался. Ломался. И каждая его реакция — отторжение, сухая фраза, взгляд мимо — лишь подтверждала: там, внутри, что-то происходит. И это злило Кевина больше всего. Он опустил взгляд на свои руки, сжал пальцы в кулак. В груди нарастала привычная тяжесть — смесь обиды и бессилия. Он не был из тех, кто молчит. Не был из тех, кто принимает "нет" без боя. Но с Аароном… всё было иначе. Он не мог сломать его. Не мог давить. Чувствовал, что один неверный шаг — и он потеряет всё. Аарон был как стекло: красивый, прозрачный, с острыми гранями. Одно неловкое движение — и он разобьётся на осколки. "Ты путаешь дружелюбие с чем-то другим…" Фраза кольнула, как заноза. Глупая, обидная. Ложь. Нет, Аарон. Я не путаю. Это ты путаешь. Ты заперт в этой чёртовой клетке, обмотанной колючей проволокой, и боишься, что, открыв дверь, ты рассыплешься в прах, — пронеслось у него в голове. Кевин глубоко вздохнул. Не сейчас. Не давить. Не толкать. Но он не собирался и сдаваться. Он просто будет рядом. Играть в игры. Бросать ничего не значащие фразы. Наблюдать. И ждать. Потому что, если кто и мог разобраться с этим упрямым, закрытым, колючим мальчишкой, — так это он. В этот момент Аарон резко встал, словно что-то вспомнил. Схватил пустую банку и направился на кухню. Шуршание пластика. Щелчок крышки мусорного ведра. Кевин смотрел ему вслед. И снова почувствовал это странное, почти болезненное желание. Не трогать. Просто быть рядом. Без масок. Без бравады. Просто… чтобы Аарон позволил ему остаться.