Тени внутри нас

Уперевшись на клюшку в центре поля, Миньярд прожигал взглядом Кевина. Его голос, гремевший, как раскатам грома, сотрясал тренировочную площадку, срываясь на ядовитые, колкие слова. Он обрушивал проклятия на Мэтта, требуя , чтобы тот «проснулся» и «перестал быть бесполезным мешком с костями». В пропитанном потом и злостью воздухе разносились обрывки фраз, но Миньярд не особо вслушивался в содержание. Он смотрел прямо на лицо Кевина, изучая и проводя параллели. В голове сами собой возникали призраки прошлых сезонов. Тогда Кевин был другим. Напряженным, собранным, но не таким… голодным, не таким одержимым. Сейчас он не просто играл в экси – он жил им, дышал им, будто ничего, кроме этой проклятой игры, больше не существовало. Но Ваймак позволил ему вернуться на тренировки. Значит ли это, что всё стало нормально? Эбби действительно дала своё согласие? Блондин прищурился, словно пытаясь сфокусировать зрение. Что изменилось? Когда именно произошел этот сдвиг в поведение Дея? Одержимость Экси была свойственна Кевину всегда, но раньше она имела иной привкус. Тогда ею правил страх, а теперь… Что это? Жажда доказать своё превосходство? Стремление вырваться на свободу, сорвавшись с цепи, на которую его посадил Рико? Или… просто отчаянная попытка хоть что-то контролировать в своей жизни, где не осталось ничего, кроме игры ? Сегодня Дей был неузнаваем. Его игра приобрела какую-то новую остроту, уверенность, которой раньше не было. После смерти Рико и того, как он наконец принял это, что-то в нём изменилось. Но перемены касались не только игры. Миньярд замечал, что Кевин иначе ведет себя с ним. Не то чтобы раньше между ними существовала душевная связь, но в последнее время это стало еще более… странным, неестественным. Прежде Кевин относился к нему как к неизбежному злу – вынужденному напарнику, родственнику по несчастью. Теперь же в его поведении проскальзывало что-то новое, неловкое. Словно он пытался быть мягче, но не знал, как это сделать. Иногда он смотрел на Аарона с какой-то обреченной надеждой, словно ожидая удара, который так и не последует. Аарон, разумеется, ничего не замечал. Или мастерски притворялся. — Какого хуя ты так играешь?! Мысли Миньярда рассыпались в прах. Кевин уже смотрел на него. Ярость плескалась в глазах, губы – плотная, белая полоса, руки стискивали клюшку до побелевших костяшек. Аарон встретил его взгляд с ленивым безразличием, едва заметно склонив голову. — Что? — Ты вообще что-то делаешь на поле, кроме того, что глазеешь? — Кевин шагнул ближе, сжимая клюшку так, словно собирался размозжить ею череп Миньярд закатил глаза, видимо все-таки спалился. — Ах, прости, отец Экси, что не оправдал святое предназначение, — процедил он с издевкой — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я встал на колени и поклялся в вечной преданности этому убогому спорту? Кевин прищурился, его скулы заметно напряглись. — Хватит язвить, Миньярд. Ты можешь играть нормально? Или только языком чесать горазд? Уголок губ Миньярда дрогнул в усмешке. — О, а ты знаешь, что я умею делать языком? Какой ты наблюдательный. Позади кто-то фыркнул. — Ебать, — протянул Никки, присвистнув. — Аарон сейчас пошутил гейскую шутку? Мне не послышалось? Кто-нибудь еще это слышал? Аарон сам не понял, что вылетело из его рта, но, как только осознал, что сказал, не сдержался и с лёгкостью показал Никки средний палец. Он не это имел ввиду. Совсем не это. Кевин выдохнул сквозь зубы и разжал сведенные судорогой пальцы, делая над собой видимое усилие. — Просто играй, — бросил он, разворачиваясь и уходя обратно к Мэтту, который выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю, но не находится на корте. Миньярд перевел взгляд на тренера. Тот молча наблюдал за разворачивающейся драмой, оставаясь в стороне. Он знал, что с Кевином спорить – все равно, что метать бисер перед свиньями. Впрочем, это знали все. Миньярд неохотно втянулся в игру. Не из-за прихоти Кевина, а от всепоглощающей скуки – стоять истуканом, пока остальные, словно угорелые, мечутся по полю. Да и проще было занять себя делом, чем утонуть в потоке истерик Дея. Кевин всё еще надрывался, теперь уже терзая Нила. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — его голос сорвался в истеричный визг, режущий слух. Нил, как всегда, являл собой оазис невозмутимости. — Играю, — отозвался он с лукавой улыбкой, изящно обводя Мэта и устремляясь к воротам. — Ты должен был идти ВПРАВО, А НЕ ВЛЕВО! — Кевин взбешенно махал руками, словно втолковывал азбуку неразумному младенцу. — Ты же сам твердишь о моей феноменальной реакции, — парировал Нил, ничуть не смутившись. — Вот она и сработала. Кевин отчаянно схватился за голову, сдерживая первобытное желание кого-нибудь придушить. — Господи, за какие грехи? — проскулил он, взывая скорее к равнодушным небесам, чем к кому-то из присутствующих. — Может, пора смириться с тем, что у людей бывают инстинкты? — не унимался Нил, подливая масла в и без того пылающий огонь. Аарон, не отрываясь от игры, поймал цепкий взгляд Эндрю. Тот, разумеется, оставался безучастным к словесной перепалке – просто маячил у ворот, вальяжно опираясь на клюшку, и наблюдал за разгорающимся представлением с легкой, хищной усмешкой. Казалось, Кевин балансировал на грани нервного срыва. — Нил, если ты сейчас же не начнешь играть по схеме, я… — Что ты? — лениво поинтересовался Эндрю, чуть склонив голову набок, словно оценивая редкий экспонат. Кевин осекся, словно прикусив язык. Аарон едва заметно ухмыльнулся. Дэн, доселе хранившая молчание, наконец-то не выдержала этой балаганной сцены: — Хватит, Кевин. Тренировка – не место для вымещения желчи на окружающих. — Он игнорирует схему! — Кевин ткнул пальцем в Нила, как в провинившегося школьника. — А может, он видит ситуацию под другим углом? — Дэн скрестила руки на груди, являя собой воплощение решимости. — Нельзя требовать от всех слепого копирования, если это не приводит к желаемому результату. — Это работает! — Кевин упрямо гнул свою линию. — Да, конечно, именно поэтому ты вопишь уже полчаса, а результата ? Ноль., — Эндрю картинно закатил глаза, демонстрируя предел своего терпения. Кевин раздраженно выдохнул,по его нескромному мнению — Эндрю не играл сегодня даже в пол силы. — Да ты и сам играешь как… — Достаточно, — громоподобный голос Ваймака пронесся над полем, заставляя всех разом замолкнуть. Он возвышался у кромки площадки, скрестив руки на груди и одаривая всех испепеляющим взглядом. — Вы все играете. Не идеально, но вполне сносно, — он задержал взгляд на Ниле и Миньярде, словно взвешивая их на невидимых весах. — И единственный, кто сейчас мешает тренировке – это ты, Кевин. Кевин открыл рот, намереваясь что-то возразить, но Ваймак не дал ему и шанса. — Хочешь орать – иди в раздевалку. А если хочешь играть – заткнись и докажи делом, чего именно ты ждешь от команды. Кевин стиснул челюсти до боли, но промолчал, подавив бурю протеста. Аарон скользнул взглядом по Нилу. Тот выглядел довольным неожиданным поворотом событий. Эндрю тихо прошептал что-то у ворот, словно одобряя исход конфликта : — Ну вот, теперь можно и поиграть, — протянул он лениво, возвращаясь в привычное состояние апатичного наблюдателя. Остаток тренировки прошел без эксцессов. Кевин, хоть и недовольный, замолчал. Мэт пару раз что-то выкрикнул, но в целом на поле воцарилось долгожданное спокойствие. После первой изматывающей тренировки команда, понурившись, ввалилась в кабинет Ваймака, словно стадо загнанных зверей. В воздухе висело предчувствие неминуемой кары: кто осмелится пропустить хоть слово, тому Ваймак лично устроит допрос с пристрастием. — Итак, — начал он, обводя игроков тяжелым взглядом, — весь август тренировки начинаются в восемь утра, и так до самого начала занятий. — О, Господи, за какие грехи? — простонал Никки, обреченно запрокинув голову. — За то, чтобы к началу сезона вы были в форме, пригодной для игры — Но это же чистой воды садизм! — не унимался Никки. — Восемь утра каждый день — это верный путь к депрессии! Как ты можешь быть таким бесчеловечным? — Никки, еще одно слово, и тренировки начнутся в семь, — устало процедил Ваймак. Никки мгновенно замолчал, словно проглотил язык. — Вот и славно, — кивнул Ваймак. — Вечерние тренировки остаются в семь вечера. И забудьте о передышке между ними. Вас ждет работа в зале, теоретические занятия и разбор записей прошлых сезонов. — Просто чудесно, — проворчал Эндрю — Я слышал, Миньярд. — Я и не скрывал, тренер. Ваймак испепелил его взглядом, но промолчал. — Вопросы? — бросил он в зал, словно кость голодным псам. Никки вновь открыл рот, но, встретившись взглядом с Ваймаком, тут же передумал. — Отлично. Свободны. После этой "радостной" вести команда поплелась в раздевалку, где привычно царил гул голосов и стонов. Аарон, словно подкошенный, рухнул на свою скамейку, сбрасывая форму. Никки все еще бормотал что-то о "нечеловеческих условиях" и "нарушении прав", Мэт тщетно пытался его урезонить, а Дэн лишь закатила глаза. В тот момент Нил опустился рядом с Эндрю, потирая ноющее плечо. Тот молча смотрел в никуда, словно выключился из реальности. — Ты бы убил Кевина, если бы он не заткнулся? — шепотом спросил Нил. — Возможно, — спокойно ответил Эндрю. Нил усмехнулся. — Жаль, что он замолчал. — Еще не вечер, — лениво заметил Эндрю, извлекая лезвия из повязки на руке. Аарона наблюдал за ними и от этой приторной сладости чуть не стошнило. Он решил , что лучше не обращать на них внимание и спокойно переодеться. Кевин, уже переодевшись, сидел в углу, погруженный в свои мысли, устремив взгляд в одну точку, будто выискивая там ответ на мучительный вопрос. Обычно он либо начинал нудеть о тактике, либо первым покидал раздевалку, но сегодня он был явно чем-то озадачен. И взгляд его вновь и вновь возвращался к Аарону. Не специально — просто… сам по себе. Глаза скользнули по обнажённой спине, усеянной россыпью веснушек – их оказалось гораздо больше, чем он ожидал. Тонкая кожа, едва намеченные лопатки, и под кожей – тугое напряжение мышц, словно Аарон даже в покое не мог расслабиться, постоянно настороже. Взгляд Кевина, будто повинуясь невидимой нити, снова коснулся спины Аарона, задержавшись не на лопатках и не на шее, а чуть ниже. Он, кажется, сам не заметил, как замер, ошеломлённый увиденным. Бёдра Аарона были… проклято выразительными. Узкая талия, словно бросая вызов, переходила в крепкие, точёные бёдра – не грузные, а упругие, с идеальным балансом силы и грации, от которого перехватывало дыхание. Штаны соскользнули вниз по его ногам, и Кевин мог бы поклясться, что время замедлилось. Всё было неявно — не вульгарно, не демонстративно. Но тело Аарона двигалось с уверенностью, которую он вряд ли сам осознавал, и именно в этом было что-то гипнотическое. Резкое, плотное, манящие. Эти бёдра словно бросали вызов. Неразрешённое уравнение, над которым Кевин слишком долго отказывался задумываться. Резко отвернувшись, он уставился в противоположную стену, словно ища там спасение от самого себя. Он никогда не причислял себя к тем, кто проводит чёткие границы между влечениями. Не против парней, не против девушек. Всё зависело от человека, от момента. Были связи, были истории – неважно, с кем. Всё всегда вращалось вокруг игры, целей, движения вперёд. Никаких привязанностей, никакой ненужной драмы. Но Аарон… Он не укладывался ни в одну из привычных категорий. Резкий, раздражительный, словно оголённый провод. Почти всегда сжат в пружину, отталкивающий – и в этом было что-то… что цепляло. Возможно, потому что в нём не было ни грамма фальши. Потому что он никогда не пытался понравиться, не искал внимания. Он просто был. Упрямый, закрытый, словно весь мир должен был доказать, что достоин хотя бы его взгляда. И именно это вызывало интерес. Не страсть, не вожделение – хотя, возможно, и оно тоже. Но прежде всего – чистый, бескомпромиссный интерес. Он притворился, что занят шнуровкой кроссовок, хотя они уже были идеально затянуты. Спина Аарона исчезла из поля зрения, когда тот сел, натягивая толстовку. Внутри у Кевина всё спуталось в тугой клубок – раздражение на себя, на свои реакции, и какая-то тревожная, назойливая мысль, которую он упорно гнал прочь. Аарон больше ничего не сказал. Просто бросил взгляд – сухой, оценивающий. Возможно, он всё понял. Возможно, просто проверял, наблюдает ли за ним кто-то ещё. Кевин не знал. Не хотел знать. Когда все начали расходиться, Дей наконец подошёл к Аарону. — Эй, — коротко бросил он. Аарон, уже собиравшийся уходить, слегка нахмурился и посмотрел на него. — Чего? Блять, давай только не про тренировки Кевин на секунду замялся, но потом выпалил: — Не хочешь прогуляться? Эндрю с Нилом, выходившие из душевых последними, услышали это, и близнец едва заметно приподнял бровь. Аарон посмотрел на Кевина так, словно не был уверен, правильно ли он понял. — Ты серьёзно? — Да. Аарон бросил короткий взгляд на Эндрю, который, конечно же, с нескрываемым интересом наблюдал за этой сценой. Кевин направился к выходу, не дожидаясь ответа. Аарон помедлил лишь мгновение, прежде чем устремиться вслед за ним. Когда те скрылись за поворотом, Эндрю присвистнул. — Ну-ну, — пробормотал он, поворачиваясь к Нилу с хищной усмешкой. — Это становится интересным. Они вышли из раздевалки в тишине, оставив Эндрю и Нила переглядываться. Кевин чувствовал их взгляды на своей спине, но старался не обращать внимания. Важнее было понять, что он сам пытается сделать. Эта прогулка – глупость, импульсивный шаг, который может привести к непредсказуемым последствиям. Но отказаться от нее сейчас он уже не мог. Они шли по коридору до выхода, не говоря ни слова. Аарон засунул руки в карманы толстовки, и Кевин видел, как напряжены его плечи. — О чем ты думал? — вдруг спросил Аарон, нарушив молчание. Его голос был ровным, без намека на насмешку или упрек. Кевин остановился и посмотрел ему в глаза. Они были ясными и настороженными, словно готовыми к любой опасности. — Я не знаю, — честно ответил он. — Просто… хотел поговорить. Солнце, выплеснулось за пределы стадиона, омывая асфальт патокой золотого света и вытягивая тени в длинные, причудливые фигуры. В сухом, настоянном на резине и скошенной траве воздухе чувствовалась едва уловимая пыль. Аарон, плечом к плечу с Кевином, ощущал под кожей лёгкий зуд неловкости. До сих пор не мог взять в толк, что им здесь понадобилось. Кевин редко кого-то приглашал. Обычно он просто присоединялся — тенью, без предупреждений, без слов. В общагу ли, за добавкой к тренировочному рациону, в магазин ли — он просто оказывался рядом, бурчал что-то под нос, спорил о калориях… Но чтобы вот так, нарочно, позвать… Это было нелепо, странно. Аарон скользнул взглядом вбок. Кевин, руки в карманах, плечи чуть вздернуты, словно сам не до конца осознавал цель их прогулки, хранил молчание. А вот это уже было из ряда вон. Кевин, молчащий в компании после тренировки, — нонсенс. Он всегда был готов разразиться тирадой о стратегии, статистике, правильном угле наклона тела при броске. — Эм, — не выдержал Аарон, разрывая тишину. — Ты вообще говорить собираешься? Или решил проверить, как у меня с ногами? Кевин едва заметно вздрогнул и слегка повернул голову. — Я… — слова, казалось, застряли у него в горле, превратившись в невнятное бормотание, замешанное на сомнении. — Просто захотел прогуляться. Твоя компания показалась мне не таким плохим вариантом. — Просто? — Аарон фыркнул, скептически изогнув бровь. — Ты ничего не делаешь "просто". Ты даже дышишь по секундомеру. Уголки губ Кевина дрогнули в кривой усмешке. — Иногда я делаю исключения. И снова тишина, тяжёлая, как предгрозовая туча. Они шли по вымощенной дорожке, тянущейся от стадиона к пульсирующей жизнью улице. Лишь стрекот цикад и приглушенные голоса, доносившиеся с тренировочных полей, нарушали её безмолвие. Аарон вновь украдкой посмотрел на Кевина. В его напряжении не было злости — той ярости, что вырывалась наружу во время тренировок, когда его доводили чужие ошибки. Это было что-то иное. Более… личное. — Ладно, — вдруг сказал Кевин, слегка ускоряя шаг, — хочешь перекусить? Аарон моргнул, сбитый с толку. — А? — Я знаю одно место. Никаких гамбургеров, никакой пиццы, никакой отравы. Просто… нормальная еда. И там тихо. — То есть это свидание? — сухо обронил Аарон, не успев обдумать свои слова. Опять. Кевин запнулся, едва не споткнувшись. — Что? Нет! — голос его предательски сорвался. — Конечно, нет. Просто ты выглядишь измученным. И ты голоден. Мне показалось, это логично. — Ага, — Аарон не смог сдержать усмешки. — Логика — твой родной язык. — А сарказм — твой. Но в его голосе не было злости. Лишь тихая, почти нежная ирония. Еще пара кварталов в молчании, прежде чем Кевин свернул к небольшому кафе, манившему тусклым светом неоновой вывески. Там действительно было тихо: несколько студентов, склонившихся над ноутбуками, одинокий читатель, почти пустые столики. Они выбрали столик у окна. Аарон, положив локти на столешницу, изучающе посмотрел на Кевина. — И всё-таки. Зачем? Кевин не ответил сразу. Уставился в меню, но взгляд его был рассеянным. Пальцы нервно барабанили по краю заламинированного листа. — Потому что ты никогда ничего о себе не рассказываешь, — наконец выдавил он. — А я… хочу понять. Аарон нахмурился. — Что именно понять? Кевин поднял глаза. В них плескалась усталость, но и решимость. — Почему ты всегда держишь дистанцию. Почему смотришь на всех, будто оцениваешь. Почему ты ни с кем не сближаешься. Аарон приподнял бровь, изобразив удивление. — Забавно слышать это от тебя. Кевин промолчал, устремив взгляд в окно. И в этот миг Аарона словно окатило волной осознания: он не чувствует раздражения. Не чувствует, что на него давят. Не чувствует, что его куда-то подталкивают. Только странное спокойствие и тепло, медленно расползающееся в груди. Он не видел будущего. Не понимал, чего ждёт от него Кевин — дружбы ли, понимания или чего-то, что лежало за гранью привычного. И сам не находил в себе смелости задать эти вопросы. Но он знал одно: сегодня, здесь, в этой обволакивающей тишине и полумраке кафе, он не против задержаться чуть дольше. Просто… позволить событиям развиваться своим чередом. Он наблюдал, как Кевин изучал меню — с сосредоточенностью, внимательностью — а сам не мог стряхнуть с себя наваждение. Всё происходящее казалось сном. Прогулка, разговор, эта звенящая тишина между ними… Перед ним будто стоял незнакомец. Кевин, которого он знал, был одержим, властен, громок, а этот… чересчур спокоен. Слишком жив. И это обезоруживало. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и на мгновение закрыл глаза. В памяти, словно болезненная вспышка, возникла Кейтлин. Улыбка, светлые волосы, тепло её руки в его ладони — и то, как всё это рассыпалось в прах. Он так и не понял, на кого злился больше: на неё или на себя. На то, что позволил ей так близко подойти, а потом… оттолкнул. Всё разрушил. «Ты просто не умеешь быть с людьми», — бросила она напоследок. И, наверное, была права. Чёрт, им ведь ещё предстоит столкнуться. С началом учебного года. Они не разговаривали уже несколько месяцев, но университет — не безграничная территория. Эта неизбежность царапала нервы. Аарон даже не представлял, как себя вести при встрече. Кивнуть? Сделать вид, что её не существует? Или просто сбежать, словно она — пустое место? Нет, точно не последнее. Он стиснул зубы, пытаясь отогнать навязчивые мысли, когда Кевин поднял взгляд: — Что будешь заказывать? — Что-нибудь с мясом, — буркнул Аарон. — Здесь нет бургеров. — Прекрасно. Кевин выдержал паузу. — Есть куриная грудка на пару. Аарон медленно повернул к нему голову: — Хочешь, чтобы я умер от скуки? Кевин усмехнулся. — Там ещё рис и овощи. — О, шикарно. Прямо пир. Тем не менее, он согласился. Не потому, что горел желанием — потому, что проголодался. И, возможно, потому, что не хотел подниматься и уходить. Что-то в этой атмосфере удерживало его. Они ели молча. Еда, на удивление, оказалась вполне сносной, хотя и безвкусной. Кевин поглощал её быстро, механически, словно перемалывал не рис, а статистические данные. Аарон же ел медленнее. Нехотя, размеренно, но ел. — Ты часто здесь бываешь? — спросил он, чтобы разорвать гнетущую тишину. — Иногда, — кивнул Кевин. — Когда нужно… отключиться. Здесь никто не мешает. Аарон усмехнулся: — То есть, ты привёл меня в своё личное убежище тишины? Неожиданная щедрость. — Я привёл тебя туда, где ты не будешь закатывать истерики из-за музыки или посетителей, — уточнил Кевин с ироничной усмешкой. — И где нас никто не прервёт. — Прервёт от чего? Мы даже не разговариваем. Кевин отложил вилку и пристально посмотрел на него. В его взгляде промелькнуло что-то странное: почти нежность, почти тревога. — Мы не разговариваем, потому что ты выстроил между собой и миром неприступную стену, — тихо произнёс он. — Я просто пытаюсь понять, почему. Аарон застыл. Слова Кевина вонзились острее, чем он готов был признать. Он сглотнул, отводя взгляд. — Может, потому что так проще. Без людей — меньше проблем. — Неправда, — возразил Кевин. — Без людей — меньше шансов увидеть себя настоящего. Аарон испепелил его взглядом исподлобья. — А ты себя узрел, пророк? — Нет, — без обиняков ответил Кевин. — Но хотя бы задался вопросом. Аарон скривил губы в подобии усмешки, которая больше походила на нервный тик. Внутри что-то медленно, но верно трогалось с мертвой точки. Как лед под весенним солнцем, давая трещины, оттаивало. И это до жути пугало. Потому что такие вот откровенности обычно ничем хорошим не заканчивались. Одно резкое движение — оттолкнуть — и все вернется на круги своя. Холод. Безопасность. Но он не оттолкнул. — Ты… странный, — вымолвил он. Уголок губ Кевина дернулся в легкой улыбке: — Ты ничуть не лучше. — Ты меня не знаешь. — Повторюсь — я хочу узнать. Аарон снова отвел взгляд, устремив его в окно. Солнце почти утонуло за крышами, окропив все вокруг мягким, приглушенным светом. Кафе медленно погружалось в уютные объятия сумерек. И вдруг его пронзила мысль: а ведь ему совсем не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Они вышли на улицу, когда солнце почти окончательно сдало свои позиции, оставив лишь теплое воспоминание о свете, догорающее на асфальте. Воздух наполнился вечерней прохладой, а город начал неспешно пробуждаться в предвкушении ночи: где-то вдалеке слышались шаги, обрывки смеха, заливистый лай собаки, шуршание шин по влажной дороге. Аарон шел рядом с Кевином, спрятав руки в карманы толстовки. Слова застревали в горле, он не знал, что сказать. Обычно он прекрасно умел отгораживаться от людей, возводить неприступные стены, ставить на место одним колким словом. Но сейчас… Ему хотелось тишины. Не той неловкой, натянутой тишины, что повисает во время неудачного свидания. А совсем другой – выверенной, спокойной, в которой можно просто дышать. Такая часто наступала с Кевином. Кевин не торопился, его шаг был размеренным и неторопливым. И в этом было что-то новое, что-то необычное. Будто он намеренно позволял себе сбавить темп. Или – что казалось еще более странным – позволял замедлиться рядом с Аароном. — Ты, правда, не шутишь, когда говоришь, что хочешь понять меня ? — произнес Аарон спустя пару минут, нарушив молчание. Кевин издал негромкий смешок. — Это тебя пугает? — Нет, — отрезал Аарон. Пауза. — Может, слегка. — Почему? Аарон пожал плечами. — Потому что когда кто-то хочет понять, он обычно начинает копать. А потом обязательно находит что-нибудь… что лучше бы не видеть. Кевин медленно повернул к нему голову, внимательно рассматривая его лицо. — А если я не боюсь? — Ты просто не представляешь, во что ввязываешься. — А ты не даешь мне шанса увидеть. В голосе Кевина не было ни упрека, ни вызова. Лишь простая констатация факта. Аарон почувствовал, как в груди что-то болезненно отзывается – уязвимость, тревога, но без привычного желания оттолкнуть. Сегодня Дей вызывал слишком много эмоций. Даже через чур. Они свернули на тихую дорожку между двумя корпусами университета, где было еще безлюднее. Вдоль дорожки стояли скамейки, и Кевин кивнул в сторону одной из них. Аарон остановился, вопросительно глядя на него. — Вечер не закончен ? Ты что, допрос мне тут решил устроить? — Нет, — ответил Кевин, садясь на скамейку и скрещивая руки на груди. — Просто сижу. Если хочешь — ты можешь уйти. Но нам все равно идти в одну сторону на вечернюю тренировку. Аарон закусил губу. Чёрт. Да, мог. Но почему-то не ушёл. Почему? Он опустился рядом, не глядя. Не касаясь плечом, но достаточно близко, чтобы ощущать его тепло, словно от раскалённого угля. — Я помню, как ты смотрел на меня, — сорвалось с его губ, и он сам удивился этой внезапной смелости. Голос прозвучал тише обычного, с хрипотцой. — В раздевалке. Сегодня. Кевин замер, словно споткнулся о невидимую преграду. Тишина сгустилась вокруг них, как ночной туман. Аарон повернулся к нему, ища ответа в его глазах. — Ты думал, я не замечу? Кевин не отвёл взгляда. Лицо его оставалось непроницаемым, но Аарон заметил едва уловимое напряжение в уголках губ. — И что ты подумал? — спокойно спросил Кевин.. Аарон пожал плечами, пытаясь скрыть бурю, бушующую внутри. — Что ты не умеешь прятаться. И что ты странный. — Я и не пытаюсь. Слова прозвучали тихо, почти ласково, как шёпот ветра в ночи. — Ебануться… — выдохнул Аарон, словно тонул. — Я не понимаю тебя. Кевин посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, словно вызывая на дуэль. — Потому что ты не врёшь. Ты просто прячешься за маской, но внутри тебя — настоящий. А настоящие — редкость, знаешь ли. Аарон молчал, чувствуя, как между ними нарастает напряжение — не угрожающее, а какое-то странно притягательное, как магнит. Словно они оба знали, что сейчас — переломный момент, граница, которую страшно переступать, но и отступать невозможно. — Я не знаю, кем я должен быть, чтобы ты потом не пожалел о том, что захотел меня понять, — прошептал он, словно боясь спугнуть что-то важное. — Будь собой, — просто ответил Кевин. — Я не ищу идеал. Я ищу настоящего. Аарон опустил взгляд. Ноги, асфальт, дрожащая тень от фонаря. Всё казалось нереальным, словно декорации в странном сне. Слишком тихо. Слишком близко. — С ума ты сошёл, Миньярд, — пробормотал Аарон, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. Кевин усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то безумное, но завораживающее. — Уже давно. Просто теперь ты в хорошей компании. И Аарон впервые — впервые за долгое, мучительное время — позволил себе улыбнуться. Настоящей улыбкой. Небольшой, едва заметный изгиб губ, но он был. И вечер не закончился. Он только начинался. Они не заметили, как день прошел. Сначала — прогулка по улицам, залитым закатным светом. Потом — ужин в маленьком кафе, где пахло кофе и корицей. Затем — короткое молчание на скамейке в парке, которое каким-то чудом не стало неловким. А после — разговоры. Медленные, неспешные, словно река, плавно несущая свои воды. Не о чём-то серьёзном, а о пустяках: о погоде, о будущем сезоне, о старом тренере Кевина, который, по его словам, был «одновременно гением и садистом». Аарон слушал и вдруг поймал себя на том, что улыбается. И это больше не казалось чужим, нелепым. Посмотрев, который час, они поднялись и пошли обратно. Времени оставалось совсем немного до вечерней тренировки, но ни один из них не жалел об упущенных минутах. Было спокойно, даже слишком. Словно все тревоги внутри наконец-то затихли — те привычные страхи, отголоски недоверия, острые края слов. Все приглушилось, словно звук выключили. Остался только Кевин рядом и ощущение, что, возможно, не все в этом мире так безнадежно, как казалось раньше. Когда они подошли к залу, солнце уже нырнуло за горизонт, оставив лишь бледные отблески заката, хранящиеся в бетоне и стенах. Они вошли в раздевалку молча, почти крадучись, словно стараясь не разбудить спящего зверя. Как дети, вернувшиеся домой позже положенного часа. Видимо они пришли не первые, Эндрю уже был здесь. Он сидел на скамейке возле своего шкафчика, сгорбившись, локти на коленях, взгляд — устремлен вниз, на переплетенные пальцы. Когда Аарон вошёл, он медленно поднял голову и посмотрел на них. На них. Долго. Внимательно. С вопросом в глазах. Аарон почувствовал, как внутри всё холодеет. Эндрю ничего не сказал, лишь приподнял бровь и чуть склонил голову вбок. Словно оценивал. Словно уже все знал. Кевин не отреагировал. Просто двинулся к своему шкафчику. Аарон помедлил, но секундой позже шагнул следом, отчаянно стараясь не думать о том, что Эндрю наверняка уже увидел его насквозь. — Так, ну что это у нас за влюблённые голубки? — протянул вдруг елейный, до боли знакомый голос. Ники. Он стоял у зеркала, небрежно поправляя волосы, и обернулся с широкой, самодовольной ухмылкой. — Аарон, ты даже не представляешь, как трогательно это смотрится со стороны.. Ты и Кевин, вдвоём, вечерняя прогулка, тихие шаги, украдкой брошенные взгляды… прямо как в кино. Мне делать ставку? Зависшая, звенящая тишина. А потом — взрыв. Ярость, вспыхнувшая мгновенно, выжигающая всё внутри. Аарон рванулся вперёд, почти ослеплённый гневом. Его кулак сжался до побелевших костяшек, и лишь Кевин, возникший между ними стеной, спас Ники от неминуемой встречи с полом и рассечённой губой. — Убери, блядь, руки! — прорычал он, яростно пытаясь оттолкнуть Кевина. — Пропусти! Я сказал — пропусти! — Не стоит, — спокойно отозвался Кевин. — Он просто идиот — Он не имеет права. — А ты не обязан реагировать. Аарон зарычал, стиснув зубы так, что заболели скулы. Он отступил, но не потому, что успокоился, а потому что понял: если сейчас ударит, то остановиться уже не сможет. В комнате повисла давящая тишина. Даже Эндрю замер на мгновение, словно зачарованный. Ники вскинул руки в примирительном жесте, но на лице по-прежнему играла дерзкая, вызывающая усмешка. — Да ладно, Миньярд, я просто пошутил. Немного гейского флера — это же не преступление. Вы и правда были… ну… милыми. — Заткнись, — прошипел Аарон, сквозь зубы. Он отвернулся, чувствуя, как бешено пульсирует кровь в висках, в шее, в кончиках пальцев. Кевин осторожно коснулся его плеча. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение — успокаивающее, сдерживающее. — Иди переодевайся, — тихо сказал он. — Тренировка через десять минут. Аарон глубоко вдохнул. Потом ещё раз. Он не ответил, просто распахнул дверцу шкафчика и начал переодеваться, избегая чужих взглядов. Но внутри по-прежнему бушевала ярость. И он знал, что это не только из-за Ники. Это потому, что впервые за долгое время кто-то позволил ему быть другим. А теперь весь мир словно напоминал, насколько это опасно. Зал был залит безжалостным, ярким светом, под которым всё казалось резким и оглушительно громким. Мячи с глухим стуком ударялись о стены, клюшки царапали газон, кто-то смеялся, кто-то переговаривался, но все эти звуки доносились до Аарона словно сквозь толстое стекло. Он вышел на площадку последним. В голове эхом отдавались слова Ники — не сами фразы, а их ядовитый тон. Привычная, хищная насмешка, которая обычно скатывалась с него, не задевая. Но не сегодня. Потому что сегодня эта насмешка была о нём. О них. О чём-то едва зародившемся. Кевин уже был на поле, в непрерывном движении, в самой гуще игры. Он отдавал пасы, выкрикивал команды, орал на неуклюжего Никки, который двигался так, словно и не собирался включаться в игру. Всё выглядело как обычно. Привычно. Но только для всех остальных. Для Аарона — нет. Он старался держаться ближе к центру площадки, избегая столкновений, позволяя телу двигаться на автомате. Он чувствовал каждое напряжение мышц, каждый поворот корпуса, каждый толчок ноги. Это было его спасением — движение, скорость, отточенность. На какое-то время это даже помогло. Но затем голос Кевина, резанувший воздух, словно хлыст, вернул его к реальности: — Миньярд! Быстрее! Ты спишь? Думай, куда пасуешь! Аарон стиснул зубы, разворачиваясь. Пасс был действительно неудачный. Мяч предательски подпрыгнул, едва не выскользнув за боковую линию. Кевин возник стремительно, клюшка — продолжение руки, взгляд — опалённый огнём. — Ты всегда включаешь дебила, когда на тебя смотрят, или сегодня особенный случай? — бросил он в полголоса, но громко достаточно, чтобы слышали те, кто рядом. Аарон шагнул вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. Напряжение пульсировало в каждом мускуле, пальцы побелели, сжимая рукоять клюшки. Шум зала отступил, оставив лишь тяжёлое дыхание и ядовитый шёпот Кевина. — А ты всегда играешь роль надзирателя, или решил, что командовать мной – твоё право не только на площадке? Кевин не дрогнул, не отступил. Смотрел в упор. Глубоко. Вызывающе. — Если ты намерен возвести стену – не строй её во время игры. Здесь ты либо со мной, либо против меня. Выбирай. Зависшая пауза в несколько ударов сердца. Аарон смотрел в его глаза. Дыхание сбивалось, рвалось наружу судорожными клочками. Всё внутри кричало: ударить, отвернуться, проигнорировать, сдаться. И вдруг… он сделал шаг назад. — Просто играй, – прорычал Аарон. – Я не твоя проблема. Кевин лишь кивнул, возвращаясь в игру. Но что-то между ними изменилось. Стало тоньше. Острее. Тренировка возобновилась, набирая обороты. Команда, казалось, не заметила бури, разразившейся между двумя игроками. Шутки летали по залу, горячие споры о тактике вспыхивали то тут, то там. Дэн что-то выкрикивала Нилу насчёт смены позиции, тот кивал, не оборачиваясь. Внешне всё шло своим чередом. Но только не для Аарона. Он двигался с одержимой яростью. Удары стали беспощадными. Пасы — выверенными до миллиметра. Он словно доказывал что-то – себе, Кевину, Никки, Эндрю, всему миру. Ему не нужны были чужие взгляды. Не нужна была чужая защита. Жёсткий контакт – плечо в плечо с Элисон, глухой удар, и Аарон едва удержался на ногах.Краем глаза он заметил, как Ваймак на трибуне привстал, но Кевин заорал: — Всё в порядке, игра продолжается! Миньярд — молодец! В этом была… странная нота. Поддержка? Одобрение? Или просто приказ не останавливаться. Тренировка закончилась позже обычного. Все были измотаны, но напряжение никуда не делось. Оно осело в воздухе, тяжёлое, липкое. Ваймак, появившись в раздевалке, бросил пару слов о расписании, напомнил о завтрашней тактической отработке и испарился. Аарон, не говоря ни слова, схватил полотенце, огрубевшими движениями вытер лицо и направился в душ. Он кожей чувствовал взгляд Кевина, прожигающий спину. Он знал, что тот смотрит. Но в этот раз он не обернулся. Обратно ехали в машине с Эндрю. Всё те же пятеро: Эндрю за рулём, Нил на пассажирском сиденье, Аарон, Кевин и Никки – сзади. В тесном салоне воздух быстро нагрелся, стёкла запотели. Вонь пота смешивалась с резким запахом мятной жвачки и едва уловимым ароматом раздражения. Каждый переваривал тренировку в своей голове. Кто-то молчал, кто-то нервно постукивал ногой, кто-то ёрзал на сиденье. — Нет, я так не могу. Да ты просто вскипел! – Никки повернулся к Аарону, и в его голосе сквозило не насмешка, а искреннее удивление. – Я каждый день так шучу, а ты вдруг решил мне челюсть сломать? Аарон сидел, откинувшись на спинку сиденья, рука небрежно лежала на подлокотнике, взгляд устремлён в окно. В темноте мелькали огни, но ни один не отражался в его холодных глазах. — В следующий раз могу не передумать, – отрезал он. — Ладно-ладно, – Никки поднял руки в примирительном жесте, но в его голосе больше не было дурашливости. – Просто… ты обычно не взрываешься. Как будто… чёрт, как будто на кнопку нажали. Эндрю, не вмешиваясь в разговор, молча свернул на просёлочную дорогу. Но Аарон заметил, как его пальцы сильнее сжали руль. Он слушал. Несомненно, слушал. — Может, хватит? – вставил Кевин. Его голос был ровным, почти усталым. — Да, – поддержал Нил, впервые обернувшись к ним. – Никки, заткнись. Миньярд, остынь. Все живы, никто никого не убил. Это уже успех. — Ха, мило. Прямо команда, – проворчал Никки, но замолчал. До кампуса доехали в тишине. Каждый был погружён в свои мысли. Аарон выскочил из машины первым, захлопнув дверью с излишней силой. Спина ныла. Плечо горело. Но больнее всего было где-то глубоко внутри — под рёбрами, где пряталась неуверенность, которую он тщательно скрывал от всего мира. Он поднялся в свою комнату, переоделся в полумраке, потом сел на кровать. Комнату заполнила давящая тишина. За стеной шумела вода в душе. В коридоре кто-то смеялся. Но внутри него было слишком тихо. Он не понимал, что с ним происходит. Кевин. Его взгляды. Его голос. Его прикосновения. Прогулка, разговор, «ужин», это проклятое касание плеча в раздевалке. Всё это оставило след. Слишком личный. Слишком ощутимый. Аарон всегда считал, что держит всё под контролем. Эмоции. Реакции. Привязанности. Он выстроил стены, кирпич за кирпичом, и плевать, что кто-то знал, как они выглядят. Главное, что никто не знал, что скрывается внутри. А теперь — трещины. Их нельзя было увидеть. Это раздражало. Пугало. Притягивало. Что он от меня хочет? – спрашивал себя Аарон. – Дружбы? Понимания? Или просто быть рядом, чтобы наблюдать, как я ломаюсь? Но хуже всего было то, что он отчаянно хотел знать ответ. Он лёг на кровать, не выключая свет. Смотрел в потолок. Пытался унять дрожь в груди. — Мне это не нужно, – прошептал он. – Я сам по себе. Я никому… ничего не должен. Но в груди зияла пустота. Не та, что оставалась после злости или поражения. А та, что предвещала наступление чего-то нового. Словно мир незаметно сдвинулся с привычной оси. «Что со мной?» — Это был первый отчётливый вопрос, прозвучавший в его голове. Он закрыл глаза. Прислушался к себе. Обычно всё было просто. Злость – и ты даёшь ей волю. Раздражение – игнорируешь или срываешься. Страх – прячешься, хоронишь всё глубоко под замок. Но сейчас… всё смешалось в один клубок. Тревога, возбуждение, растерянность, напряжение, и какая-то незнакомая, обжигающая грудь острота. Он не знал, как это назвать. И не был уверен, что хочет знать. Кевин смотрел на него. Не раз. Смотрел не просто как игрок на партнёра. Не как на раздражающего знакомого. Не как старший на младшего. Как тогда, в раздевалке. Этот взгляд. Тот самый момент. И ведь Аарон заметил. И не отвернулся сразу. Он вздохнул и провёл ладонями по лицу. Влажные волосы прилипли ко лбу. Плечи ныли от напряжения. В памяти всплыла их короткая беседа на скамейке. Как легко было. Неожиданно легко. Почти непривычно. Он вспомнил, как едва не сорвался в ответ на колкость Никки. Почему так остро? Почему это задело его так сильно? Это ведь просто Никки. Он всегда был не в меру громким, не в меру смешным. Но сегодня… Он понял: впервые услышал от кого-то вслух то, что сам боялся признать. И не знал, как с этим жить. Аарону не нравилось, как он сближался с Кевином. Это происходило слишком быстро, слишком тихо — как будто кто-то подменил их, и теперь они могли разговаривать без открытой вражды, могли находиться рядом дольше пяти минут без желания врезать друг другу. Это раздражало. Злило. Делало уязвимым. Не то чтобы он был гомофобом. Просто... мама. С её взглядами, её словами, въевшимися под кожу, как яд. Он слишком хорошо знал, как выглядит любовь, когда она превращается в контроль, и как легко можно перепутать тепло с ловушкой. Так что Аарон держал дистанцию. Или, по крайней мере, пытался. Он встал и начал ходить по комнате. Ладони дрожали. Он не мог заставить себя лечь или сесть. Он не мог просто выключиться, как раньше – когда всё плохо, просто проваливался в пустоту, и мир переставал существовать. Теперь — нет. Он был здесь. Полностью. Со всеми этими чувствами. — Чёрт, — пробормотал он в темноте. Он подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Где-то там, на улице, между деревьями и парковкой, стоял Кевин, разговаривая с Эндрю. Интересно.. Может, вспоминает эту тренировку ? Или их разговор? Или… нет. Не думает. У него нет на это времени. У него – экси. Цели. Планы. Но почему тогда он смотрел на Аарона так, словно тот – тоже цель? Он сжал кулаки. — Я не хочу этого. Я не просил. Я не готов. Я… Он остановился. Потому что знал: уже давно готов. Он просто не осознавал, что кто-то тоже готов к нему. Внутри всё гудело – не от боли, не от усталости. От странного ощущения, будто он стоит на краю чего-то огромного, чужого, неизведанного. И не знает – сделать шаг вперёд или отступить. — Я не понимаю, чего он хочет. И чего хочу я – тоже не понимаю. Мир, к которому он привык, в котором всё было чётко разделено на «можно» и «опасно», начал рушиться. И Кевин, чёрт бы его побрал, будто сам двигал этот мир, подталкивая Аарона в спину. Аарон отстранился от окна, провёл ладонью по лицу и тяжело опустился на кровать, не раздеваясь. Лёг на спину. Уставился в потолок. Он не знал, что принесёт завтрашний день. И впервые за долгое время – это его по-настоящему пугало.