Mercy Show to Me | Милосердие прояви ко мне

“Isn't it lovely? All alone. Heart made of glass, my mind of stone. Tear me to pieces, skin to bone. Hello, welcome home.” - Bleedingxheart (Lovely)

Она заметила, что две верхние пуговицы его белой рубашки расстегнуты, прежде чем осознала, кто стоит перед ней. Он словно сошел со страниц модного журнала. Высокий и подтянутый, но в то же время мускулистый, облаченный в черный костюм и ослепительно белую рубашку. Небрежный V-образный вырез рубашки — естественно, без галстука — открывал бледную кожу его шеи и груди. Преступно полные губы идеально розового оттенка. Золотые запонки блеснули, прежде чем он сунул обе руки в карманы брюк. Черные туфли, начищенные до безупречного блеска. Он стоял, прислонившись спиной к стене. Небрежно прислонившись, разумеется. Только когда ее мозг зафиксировал платиновые волосы — модно подстриженные и уложенные с нарочитой небрежностью — она наконец связала образ с именем. В тот же самый момент он открыл глаза и встретился с ней взглядом. Гермиона плотно сжала губы и изобразила, должно быть, ужасно натянутую улыбку. Одну из тех, что бросаешь случайному прохожему, когда молчаливо признаешь ваше обоюдное одиночество в толпе. Она могла сосчитать по пальцам, сколько раз оказывалась с Драко Малфоем в одном помещении с тех пор, как почти двадцать лет назад он и его родители предстали перед Визенгамотом. Он все еще был богат, но его семья больше не вращалась в светском обществе так, как в те времена, когда она впервые встретила его в нежном возрасте двенадцати лет. И в ее планы на этот год определенно не входила встреча с ним на благотворительном вечере в пользу Святого Мунго. Впрочем, ей ли жаловаться? Она сама не раз находила отговорки, чтобы избежать подобных мероприятий. С тех пор как два года назад она стала Невыразимцем, уклоняться от вечеринок стало куда проще. «О, работа, вы понимаете», — извиняясь, пожимала она плечами. Подробностей никто не выспрашивал. Прежде чем она успела отвести взгляд от этих пронзительных серых глаз, он чуть заметно приподнял подбородок, как бы признавая ее присутствие. Прежде чем она смогла себя остановить, она кивнула ему в ответ и развернулась, выходя на улицу через вращающуюся дверь. Холодный воздух резко ударил ей в лицо. Вместо того чтобы сразу аппарировать, она задержалась у двери, плотнее запахивая воротник пальто. Что-то в Малфое было не так, но Гермиона не могла понять, что именно. Он выглядел немного худее, чем в последний раз, когда она его видела? Хотя, наверное, это было не самое удачное сравнение. Прошло уже, кажется, лет пять с той встречи во «Флориш и Блоттс», когда она заметила его у кассы, оплачивающего выбранную книгу. Она хорошо запомнила тот день, потому что тогда они с Джинни были на шоппинге, и Джинни заметила, какой привлекательный мужчина стоит у прилавка. Только спустя секунду они поняли, что это Драко Малфой. Когда он полностью развернулся, они обменялись испуганными взглядами, а как только покинул магазин — обе расхохотались от осознания, что все это время глазели на широкую спину и весьма аппетитную задницу Малфоя. Может, он действительно немного похудел, но это еще ничего не значило. Почему он прятался в нише в холле отеля? Он выглядел уставшим. Изможденным, поняла она, вспоминая, как он открыл глаза и посмотрел на нее на какую-то долю секунды, прежде чем слегка кивнуть. Она вдохнула, будто собиралась что-то сказать холодному январскому ветру, который постарался тут же вырвать у нее этот вздох. Когда она обернулась и посмотрела сквозь двери, ведущие в холл, Драко там уже не было. Ну и хорошо, подумала она. Что она вообще собиралась сказать? Последний раз она слышала его голос почти десять лет назад, на том матче по квиддичу. Рону тогда предложили двухлетний контракт с «Нетопырями Ньюкасла», и Гермиона пришла на игру, чтобы сохранить лицо после их некрасивого развода, случившегося за два месяца до этого. Оглядываясь назад, она понимала, что должна была предвидеть такое развитие событий еще тогда, когда Рон разозлился и ушел в середине разговора о его карьере профессионального игрока в квиддич и о том, насколько это совместимо с созданием семьи. Последним гвоздем в крышку гроба их отношений стало ее признание, что она на самом деле не хочет детей. Рону потребовалось меньше трех месяцев, чтобы закрутить роман с новой сотрудницей Джорджа – Мартиной из Аргентины. У Мартины были темные шелковистые волосы, идеальный цвет лица, и, похоже, она была действительно без ума от квиддича и брата Джорджа — Рональда. Когда Гермиона обо всем узнала, она швырнула в кирпичную стену их квартиры две тарелки и свою любимую кружку. А потом тихо пробормотала Репаро, прежде чем собрать вещи и уйти. Сейчас, вспоминая тот момент, она могла признать, что злилась скорее на себя, чем на Рона. Десять лет — слишком долгий срок для отношений, которые давно пора было закончить. Иногда важно вовремя отпустить. Разрыв разобщил их небольшую компанию друзей, поставив всех перед выбором, на чью сторону встать. Гарри казался особенно растерянным, так что ее присутствие на матче Рона в составе «Нетопырей» было своего рода попыткой поступить как взрослый человек и наладить отношения. В тот день дело было даже не в ревности. Скорее, она чувствовала себя никчемной и жалкой – бумажная работа в Министерстве и отсутствие личной жизни – в то время как ее бывший муж одной рукой подписал шикарный контракт его мечты, а другой обнимал обожающую его подружку. Она ощущала на себе взгляды. Джинни говорила, что не стоит принимать все близко к сердцу, но это было сложно, учитывая что «Ежедневный Пророк» опубликовал фотографию, на которой она стояла за пределами круга друзей, потерянная и встревоженная. Малфой прошел мимо сразу после того, как было сделано то фото. Она видела, как он приближается и быстро оценивает обстановку, как его разум работает, фиксируя и интерпретируя происходящее. Они не разговаривали с того момента, как сразу после суда он натянуто поблагодарил ее за показания в его пользу. Она ожидала услышать ехидный комментарий о том, что Уизли выбросил ее за борт, но вместо этого он лишь коротко кивнул и негромко произнес: «Грейнджер», проходя мимо ее друзей, столпившихся на боковой линии поля. Прошло десять лет, но тот день по-прежнему стоял перед ее глазами. И больше всего запомнился взгляд Малфоя, когда он оценивал представшую перед ним картину. Рон в форме «Нетопырей Ньюкасла», его рука небрежно лежит на плечах Мартины, все улыбаются человеку дня – кроме Гермионы, стоящей в стороне. Холодный взгляд Малфоя скользнул по их компании, но, когда их глаза встретились, он вдруг смягчился. Ее имя, произнесенное тихим голосом, прозвучало как спасательный круг, когда он проскользнул мимо, почти касаясь грудью ее плеча. Она снова заглянула в холл отеля, но Драко Малфоя там по-прежнему не было. Гермиона резко выдохнула, недоверчиво усмехнувшись. Определенно к лучшему, что он уже ушел. В противном случае она бы только выставила себя дурой, пытаясь придумать повод заговорить с ним. Хотя это не помешало ей той же ночью, лежа в постели в полном одиночестве, размышлять о том, почему он так вжимался в стену и почему его глаза выглядели такими уставшими.

***

— Это ужасно, Невилл! — воскликнула она, глядя на ожог, который тот показал, отогнув ворот свитера. — Ты ходил к целителю? Он отмахнулся от ее беспокойства и принялся за обед. — Сказали, что полностью заживет примерно за неделю. Мазь помогает от боли. У них была традиция обедать в «Трех метлах» раз в месяц, но в половине случаев кто-то из них вынужден был отменять встречу. Они не виделись уже два месяца, и Гермионе не терпелось узнать, как дела у него и его жены Иви, которая работала целительницей в Мунго. Разглядывая сомнительную рыбу с картошкой на своей тарелке, она сказала: — И все же. Я никогда не слышала о растении, которое может плеваться кислотой на такое расстояние. Невилл с энтузиазмом кивнул. — Это действительно невероятно! Проект по каталогизации растительного и животного мира Запретного леса оказался удивительно успешным. А мы еще даже не начали изучать возможные применения некоторых видов! Я вчера говорил Иви, что попросил совет одобрить участие в проекте представителя Святого Мунго. Иви сказала, что обсуждала это с Парвати, и Парвати заинтересовалась. Я не говорю, что мы решим все проблемы мира, но, думаю, не стоит упускать потенциальные возможности использования некоторых растений. Пока в бюджете нет средств на мастера зелий, но, может, когда-нибудь. Она улыбнулась ему, пытаясь игнорировать размокшую рыбу на своей тарелке. Возможно, в следующий раз стоит выбрать другое место для обеда. — Это потрясающе. Я была на благотворительном вечере в пользу Святого Мунго на прошлой неделе и слышала, что Робберс упоминал, как далеко продвинулся ваш проект. Если вам когда-нибудь понадобятся волонтеры, я в деле. Только… может, не отправляйте меня в зону плюющихся кислотой плотоядных растений. Он пожал плечами, закидывая в рот несколько ломтиков картофеля фри. — Мне стоило быть осторожнее. Эти характерные красные цветки напомнили мне клыкастую герань. — Невилл махнул рукой в сторону пугающего красного ожога на ключице. — Моя вина, а не растения, правда. Гермиона улыбнулась — он все такой же, добрый и заботливый Невилл. Ставит всех выше себя, даже растения. — Как прошел вечер? Иви сказала, что было весело и что Лаванда Браун так напилась, что чуть не свалилась на колени Кингсли. Я был даже рад, что остался дома с детьми. Теперь пожала плечами она. — Бал как бал. Все эти благотворительные вечера кажутся мне одинаковыми. Лаванда действительно наслаждалась бесплатным баром, но, кажется, я ушла до того, как все случилось. Интересно, сколько пользы могли бы принести галеоны, потраченные только на напитки и закуски. Она замолчала и снова попробовала рыбу. На вкус она была жирной, но не в хорошем смысле. — Я видела Драко Малфоя, когда уходила. — Она задержала дыхание, ожидая, попадется ли Невилл на удочку. — Да, точно. Иви сказала, что он был там, чтобы вручить крупное пожертвование отделению Януса Тикки. Она была в восторге, потому что теперь средств хватит на ремонт всего крыла. Больше никаких огромных палат и спящих на раскладушках пациентов. Они даже добавят игровую комнату для детей, которые могут передвигаться самостоятельно. Ничего роскошного, конечно. Но это уже значительные улучшения. — Почему Малфои поддерживают именно это направление? Я думала, они вкладывают деньги в Общество исторического наследия при Министерстве, чтобы остановить снос нескольких старых поместий. — Не знаю. Честно говоря, не особо следил за этим. Парвати сказала Иви, что Малфой отказался от приглашения, но его родители надавили на него, чтобы он все-таки пришел. Похоже, он появился с опозданием и ушел сразу после своей речи. Может, они решили, что это возвысит их в глазах общественности, как думаешь? — Точно, — согласилась Гермиона. Она прочистила горло. — Я увидела его в холле, и он выглядел немного изможденным. — Вы поговорили? Я и не знал, что вы с ним в дружеских отношениях, учитывая все, что было… — О, нет. Мы не разговаривали. Я просто… увидела его. Невилл медленно кивнул, и Гермиона сразу поняла, что он хочет что-то сказать, но не уверен, стоит ли. Обычно, если она хранила молчание, Невилл в итоге сдавался. Так и случилось — спустя несколько секунд он не удержался: — Парвати говорила, что Люциус Малфой не покидал поместье уже несколько месяцев. Каждую неделю к ним приезжает личный целитель из Болгарии. — Думаешь, он болен? Невилл покачал головой. — Кто знает. Нарциссу Малфой тоже давно никто не видел. Иви не говорила об этом прямо, но у меня сложилось впечатление, что кто-то из ее отделения лечил Люциуса Малфоя несколько месяцев назад, прежде чем они начали приглашать болгарского целителя. — У тебя сложилось впечатление? — Она сказала что-то про его поведение. Она училась на пару лет позже нас, так что, думаю, никогда с ним не сталкивалась. Сказала, что он был на удивление вежлив с персоналом, хотя из-за того, что мы рассказывали ей про Малфоев и про то, что происходило во время войны, она ожидала увидеть чуть ли не монстра. — Но она не говорила, от чего его лечили? — Нет. Конфиденциальность и все такое, понимаешь? — Да, — согласилась Гермиона. — Да. Но ее мысли все равно возвращались к тому, каким уставшим выглядел Драко Малфой, стоящий в холле отеля перед тем, как произнести свою речь. Речь, которую она пропустила. И теперь жалела, что ушла так рано.

***

Она продержалась меньше недели, прежде чем взялась за активные дела, назначенные другим Невыразимцам, в поисках какого-либо упоминания о Малфоях и загадочной болезни. Ничего. До этого она уже попросила Гарри проверить файлы Аврората. Единственное, что они нашли — расследование возможного налогового мошенничества, связанного с сомнительными пожертвованиями Люциуса Малфоя шестилетней давности. Но дело передали в финансовый отдел Министерства, который определил, что пожертвования частному благотворительному фонду, покрывавшему медицинские счета семей бывших Пожирателей смерти, были законными. Выглядело это, конечно, не очень хорошо, но мошенничеством не считалось. Также было подано несколько жалоб на Малфоев от разных волшебников и ведьм, но они ни к чему не привели. Из текстов жалоб было понятно, что их подавали люди, пострадавшие от Волдеморта и его последователей, и, скорее всего, они просто пытались свести счеты с Малфоями. Гермиона не знала, как к этому относиться. У нее самой было много тяжелых воспоминаний, связанных с Драко Малфоем: оскорбления, бесконечные насмешки в подростковые годы, а затем война… Она помнила, как лежала на полу в гостиной его поместья, когда ее пытали, а он и его семья просто наблюдали. Но ей никогда не приходило в голову сфабриковать историю, чтобы просто усложнить жизнь ему или его семье. В конце концов, в каком-то смысле именно действия Нарциссы и Драко внесли вклад в окончательную победу над Волдемортом. Спустя два дня она оказалась в Комнате Разума, наблюдая, как мясисто-розовые мозги плавают в зеленой жидкости. Рядом с Гермионой стояла Зола Коуллис, Глава Невыразимцев. Статная пожилая женщина в мантии цвета королевский синий, с очками в стиле «кошачий глаз» на переносице. Ее седые волосы были собраны в тугой пучок на макушке. Гермиона наблюдала, как Зола задумчиво поджала тонкие губы. Вопрос, который она обдумывала, заключался в том, ведет ли кто-то в их отделе расследование таинственных визитов болгарского целителя в поместье Малфоев. Гермиона и хотела бы пойти другим путем, но не могла выбросить из головы все, что услышала от Невилла и что увидела в глазах Малфоя три недели назад на благотворительном вечере. — Это скорее задача для Аврората, не так ли? — спросила Зола, наблюдая за плавающим мозгом. Она записала что-то в небольшой блокнот, который парил рядом с ней. — Ну, да. Наверное, так, — признала Гермиона. Она все еще была новичком в Отделе Тайн, и рисковать своей репутацией ради какой-то навязчивой идеи о Драко Малфое явно не стоило. Зола нахмурилась и наконец полностью сосредоточила свое внимание на Гермионе. — Ты говоришь, целитель? — Болгарский. Имени у меня нет. — Две недели назад в Азкабане случилась смерть, — сказала Зола. — Торин Серфант вел дело. Умер Корбан Яксли. Никакой очевидной причины. Серфант передал дело в ДМП, потому что нас оно не касалось. Гермиона прикусила нижнюю губу, обдумывая услышанное. — Он был Пожирателем смерти. — Может быть просто совпадение, — признала Зола. — Торин не нашел ничего подозрительного, но ты упомянула, что Малфои пригласили целителя, и я вспомнила об этом случае. — Могу я заняться этим? — спросила Гермиона у начальницы. Пожилая женщина некоторое время обдумывала ее вопрос, наблюдая, как два мозга столкнулись, а затем резко отплыли в разные стороны в вязкой зеленой жидкости. — Действуй осторожно, — наконец сказала она. — Если найдешь что-то стоящее внимания, передай в Аврорат. — Конечно, — тут же согласилась Гермиона.

***

Азкабан оказался пустой тратой времени. Тело Яксли кремировали в течение двух дней после его смерти. Осмотрев камеру и порывшись в его скудных личных вещах, Гермиона опросила охранника, который нашел тело, и другого охранника, который последним видел Яксли живым. Оба рассказали ей, что тот был болен уже долгое время. Тюремный целитель подтвердил их слова, сообщив, что Яксли медленно угасал на протяжении десяти лет. Последние шесть месяцев перед смертью он не мог двигаться и находился в состоянии, похожем на кому. Целитель заверил ее, что за последний год дважды консультировался по поводу Яксли со специалистами из Св. Мунго, но ни один из них не смог найти причину болезни. Когда Гермиона разыскала этих целителей в больнице, они подтвердили все сказанное и, казалось, были так же равнодушны, как и все остальные. Пожиратель смерти десять лет умирал медленной и, по-видимому, мучительной смертью. Он ведь не был героем войны, он был плохим парнем, сражавшимся на стороне зла. — Иногда они получают то, что заслужили, не так ли? — пожал плечами целитель Портикью. Гермиона запросила копии медицинских карт у Портикью, а также у тюремного целителя из Азкабана. Все документы отправились в ее кожаный портфель до момента, когда у нее появится свободный вечер, чтобы посмотреть, не бросится ли что-то в глаза. А сама она зашла в аптекарскую лавку за «Бодроперцовым» и Сонным зельями. После прогулки в Азкабан ей совсем не улыбалось ворочаться всю ночь, мучаясь от бессонницы. Как раз в тот момент, когда она потянулась за бутылочкой «Простоблеска», зазвенел дверной колокольчик, и Гермиона автоматически подняла взгляд. Она резко втянула воздух, увидев небрежно взъерошенные волосы Драко Малфоя. Он был одет в стильное черное пальто, черную рубашку и черные брюки. Некоторые вещи никогда не меняются, подумала она. Его взгляд быстро скользнул по магазину. Гермиона подавила желание спрятаться за полкой. Возможно, стоило это сделать, потому что заметив ее около полки с косметикой с голубой бутылочкой «Простоблеска» в руках, он словно не поверил своим глазам. Не отводя взгляд, он коротко кивнул в знак приветствия и направился к полке с обезболивающими зельями. Она наблюдала, как он взял жестяную баночку с мазью из горечавки со второй полки, затем сдвинулся вправо и схватил еще маленькую зеленую бутылочку. Не в силах подавить любопытство, Гермиона подошла ближе, как только он направился к кассе. Укрепляющее зелье. Значит, он все-таки был измотан. Или кто-то еще. Вопреки здравому смыслу, Гермиона осторожно обошла витрину с «Экстрасильным Бодроперцовым» и встала в очередь позади Драко. Когда он мельком взглянул через плечо, она сдержанно улыбнулась ему. — Малфой. — Грейнджер, — пробормотал он, вновь повернувшись к прилавку и двинувшись вперед. — Я слышала, что именно тебя стоит благодарить за щедрое пожертвование отделению Януса Тикки, — сказала она. — Жаль, что я пропустила твою речь на гала-вечере. Он не обернулся. Его плечи были напряжены. — Ничего особенного. Просто трачу семейное состояние. Попытка исправить репутацию и все такое. — Все равно, это было весьма щедро. Он издал неопределенный звук, который она приняла за согласие. Хотя это с таким же успехом могло быть и несогласием. — Как твои родители? — спросила она, задержав дыхание. Он бросил на нее взгляд через плечо. В его холодных глазах читалась настороженность и подозрительность. — Вполне неплохо. Все как обычно. А твои? Гермиона открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Она не ожидала, что он спросит, и была не готова поделиться честным ответом. Когда он слегка повернулся к ней и приподнял бровь, она осознала, что просто беззвучно открывает и закрывает рот. Очередь снова двигалась вперед. — Я… ну, я… у них все хорошо. Тоже. Я имею в виду… — Да..? — спросил он, прищурившись. То, что он выглядел уставшим, не значило, что его проницательность куда-то исчезла. — У них все в порядке, — сказала она твердо. — Даже отлично. — Да ну? Теперь уже она издала неопределенный звук, который мог означать как «да», так и «нет». Своим решением изменить родителям память она поделилась лишь с избранными. Наложенное ею заклятие, несмотря на непрофессионализм, было исполнено достаточно хорошо, чтобы добиться цели, но не настолько тонко, чтобы впоследствии отменить его даже с помощью специалиста. Гермиона не думала, что Малфою вообще есть дело до ее родителей, и она достаточно себя грызла на протяжении всех этих лет, чтобы его мнение имело хоть какое-то значение. Однако он мог рассказать «Пророку» или любому другому бульварному изданию. Ей не хотелось читать о своих детских ошибках или столкнуться с неизбежным осуждением, если правда вырвется наружу. — Да, — сказала она с улыбкой, надеясь, что та выглядит искренней. — Чем ты сейчас занимаешься, помимо благотворительности? Малфой повернулся к прилавку, снова двигаясь вперед. — Не знал, что мы ведем светскую беседу, Грейнджер. Она вздохнула. Конечно, он не собирался облегчать ей задачу. Она даже не была уверена, зачем пыталась. Она ему не нравилась, и даже если что-то действительно происходило, вряд ли он бы принял ее помощь. Да и нравился ли он ей самой? Наверное, нет. — Ты прав, — согласилась она. — Мы не ведем. Моя ошибка. Она встала прямо за ним и приготовилась молча ждать своей очереди. А заодно решила отказаться от своей идеи расследовать, связана ли смерть Яксли с замечанием Невилла о болгарском целителе Малфоя. После нескольких секунд неловкого молчания Малфой сказал: — У меня контракт с ККМКМ. — О, — сказала она, не сумев скрыть удивление в голосе. — Я... я не знала, что ты выбрал профессию игрока в квиддич. Впрочем, я за этим особо не слежу. Что ж, это... поздравляю. — Не следишь за квиддичем? — спросил Малфой, все еще стоя к ней спиной. — Разве ты не была на матче Уизли? — Это было десять лет назад, Малфой. Сейчас он снова работает с Джорджем. Он замолчал еще на несколько секунд, прежде чем сказать: — Я не играю. Я целитель. Драко Малфой мог бы сказать, что устроился ведущим маггловского телешоу, и это удивило бы Гермиону меньше. У нее вырвался смешок: — Целитель? Он повернул голову и взглянул на нее через плечо. Его профиль был довольно выразительным. Может быть, даже красивым, если бы Малфой не был таким заносчивым. — Удивлена, Грейнджер? — Немного, да. Никогда бы не подумала, что ты выберешь целительство. Он отвернулся и шагнул вперед, чтобы расплатиться за покупки. Пока продавец подсчитывал сумму, Малфой снова взглянул на Гермиону. — Практически святой теперь. Филантроп. Целитель. Спаситель нюхлеров и котят. И все такое. Она усмехнулась. — Нюхлеров и котят, говоришь? — Ну, возможно, насчет этого я немного приврал. Все остальное — чистая правда. Пока Малфой расплачивался, Гермиона шагнула ближе, чтобы видеть его лицо. — На самом деле, я не особенно в курсе. Все эти годы ты держался в тени. Он взял пакет у Тома, молодого человека за прилавком аптеки. — Инстинкт самосохранения. Никто не хочет слышать о Малфоях, Грейнджер. — Прошло двадцать лет, Малфой. — А ты готова все простить? — спросил он, впервые полностью поворачиваясь к ней. Она открыла рот, но не нашлась, что ответить. Простила ли она Малфоя за все, что он делал в Хогвартсе? Смогла ли смириться с тем, что он принял Темную метку и в конце концов встал на сторону Волдеморта? Знала ли она о нем и его жизни достаточно, чтобы решить, искупил ли он свои ошибки? И вообще, имела ли она право это решать? Разве кто-то имел такое право? Малфой, видимо, воспринял ее молчание как ответ, потому что коротко кивнул и сказал: — Именно. Затем развернулся и пошел к выходу из магазина. Гермиона подалась за ним, уже открыв рот, чтобы позвать его по имени. — Мадам? — окликнул ее продавец. — Ваши покупки? К тому моменту, как она расплатилась и выбежала из лавки, Малфой уже давно ушел. Она решила отложить свое расследование насчет... ну, она даже не знала, что именно расследовала. Она просто была глупой и любопытной. Что говорили ей родители, когда она лезла не в свое дело? Не буди лихо пока оно тихо.