Глава 24
5 июля 2025 г., 12:23
“There's no five years. There's no ten years. Only this queen of, queen of, queen of queens. There's no knife, ‘cause there's no tension. Only this lucid dream, dream.” - James Blake (Are You Even Real)
Гермиона старалась себя чем-то занять, чтобы не сойти с ума, пока то, что выглядело как мертвое тело Драко Малфоя, лежало в постели. Она наложила на него не меньше пяти диагностических заклинаний, которым научила ее Иви Лонгботтом, чтобы отслеживать изменения в его состоянии. Потом она дала интервью «Пророку» и дождалась, пока ей пришлют финальную статью на согласование. Двое членов Визенгамота, которые пытались сместить Эпперли по каким-то своим причинам, попросили о встрече, и Гермиона согласилась. Она поделилась всей имеющейся у нее информацией про медицинские записи из Азкабана и подробно пересказала свой разговор с Эпперли. Они остались довольны. Но хотя у них с Гермионой была общая цель, она им не доверяла. Этим людям не интересны были ничьи жизни — им был интересен только коррумпированный Министр. — У них у всех свои мотивы, — сказала она Парвати, когда они стояли в очереди за мороженым у Фортескью через час после встречи. — Несколько целителей из отделения Януса Тикки заявили, что Эпперли угрожал им, настаивая, чтобы они не помогали семье Малфоев, — ответила Парвати. — Он не уточнял, чем это им грозит. Просто сказал, что состоит в совете больницы, и намекнул, что ничего хорошего их не ждет, если они будут помогать известным преступникам. Гермиона фыркнула от отвращения: — Ужасный человек. Не верю, что его когда‑то выбрали с таким перевесом голосов. Надеюсь, Фадж-младший и Клостерман смогут заручиться поддержкой, чтобы сместить его. Им я тоже не доверяю, но враг моего врага — мой друг. — Пока не окажется, что они такие же мерзавцы, — сказала Парвати, принимая свою вазочку с мороженым. — Все так, — кивнула Гермиона. — Неужели так трудно найти разумного человека с гуманистическими ценностями, который бы хотел занять пост Министра? Парвати рассмеялась: — Знаешь, как говорят: если ты хочешь быть Министром, значит, тебе не стоит им быть. Гермиона взяла свое мороженое и поблагодарила юношу за прилавком: — Кажется, эта должность притягивает исключительно жадных до власти волшебников, которые используют свое положение в личных интересах. — Лови момент и баллотируйся сама, когда Кретиниус и Кора добьются смещения Эпперли специальным голосованием. Гермиона закатила глаза и рассмеялась: — Не знаю, Парвати. Я не из тех, кто годится в Министры. — Именно поэтому ты и подходишь. Госпожа Министр. — Парвати указала на нее ложкой. — Ты ведь без работы. Что еще остается? Захватить правительство! — Так обычно поступают люди, оставшиеся без работы? — Ты бы поступила ты. Не говори, что не думала об этом. Гермиона засмеялась: — Думала. Но не всерьез. Это безумие, Парвати. — А вот и нет. Я бы за тебя проголосовала.***
Всю ночь Гермиона пролежала рядом с Драко, стараясь не думать о том, что в его неподвижном теле нет ни малейших признаков жизни. Сон ее был беспокойным, и она проснулась с темными кругами под глазами. Двадцать четыре часа позади, осталось еще тридцать. С помощью магии она перекрасила стены гостиной и трансфигурировала мебель, заменив мрачный черный ультрасовременный дизайн на коричневую кожаную мебель теплых оттенков. Когда она закончила, гостиная стала похожа на кабинет Драко. «Для начала сойдет», — подумала она. Гермиона почти решилась снять несколько картин со стен в собственной квартире и повесить в его гостиной. Но это, пожалуй, было бы слишком, учитывая, что они еще даже не обсудили ее переезд. Сердце подсказывало, что он бы не возражал, но разум требовал быть осторожнее. Они оба слишком долго жили в одиночестве, и съехаться было большим шагом. После позднего обеда она проверила Драко, установила охранные чары и аппарировала в Хогвартс. Минерва пригласила ее на чай, зная, что этим же вечером Гермионе нужно воспользоваться лабораторией, чтобы сварить зелье для Драко. Гермиона понимала, что бывшая наставница хочет расспросить ее об отношениях с Драко, но при этом старается не переступать личные границы. — Зелье неэффективно, если тот, кто его варит, не вкладывает в него свою любовь к человеку, которого воскрешают, — объяснила Гермиона. — Зелье не может сварить близкий кровный родственник, но может партнер или друг. Это, честно говоря, невероятно интересно, — сказала она. — Я бы с удовольствием поехала в Канаду, чтобы провести более тщательное исследование. — Очень интересно, — согласилась Минерва. — Вчера я говорила с Фаджем-младшим и Корой Клостерман. Я передала им все документы и позволила взять интервью про мою встречу с Эпперли. Взамен они подадут прошение о размещении объявления во всех волшебных изданиях с призывом ко всем, чьи близкие были Пожирателями и находятся в Азкабане. Думаю, будет справедливо дать людям возможность прекратить их мучения. Минерва поджала губы. — Не думаю, что вы добьетесь большого успеха, дорогая. — Согласна, — ответила Гермиона. — Но мне пообещали, что мое условие будет выполнено. Честно говоря, думаю, они согласились только потому, что уверены — никто не откликнется. — Этих людей нелегко любить, Гермиона. Они были жестокими и искалеченными, и многие из них не испытывали раскаяния за причиненную боль. Мы не можем спасти всех. — Знаю. Но я не могла не попытаться. Минерва одарила ее доброжелательной улыбкой. — Вы добрая, достойная восхищения молодая ведьма, мисс Грейнджер. Гермиона сделала глоток чая, отмахиваясь от комплимента. — Итак, вы здесь, чтобы сварить зелье для мистера Малфоя, как я понимаю? — Минерва едва заметно улыбнулась. — Да, — подтвердила Гермиона. — Никогда бы не подумала, что доживу до дня, когда вы двое будете влюблены друг в друга. Гермиона вздохнула: — Половина людей считает, что я какая‑то падкая на плохих парней развратница, а другая половина думает, что все это фарс ради привлечения внимания. Минерва фыркнула: — Если вы судите по тому вороху писем, что вам прислали, то это очень плохая выборка. Лично я рада, что вы оба стали достойными людьми, сумевшими разглядеть родственную душу. Твоя способность прощать достойна уважения, Гермиона. Я невероятно горжусь вами обоими. Опустив голову, Гермиона тихо поблагодарила наставницу и, извинившись, ушла. Ей нужно было подготовить ингредиенты и сварить зелье до того, как станет слишком поздно. Вечером ее ждал ужин и разговор с Нарциссой в доме Драко.***
— Очень уж современно, — сказала Нарцисса, обходя обеденный стол и выглядывая в крошечный дворик с безжизненной травой, пробивающейся между каменными плитами. — Да, — подтвердила Гермиона. — Думаю, ему и самому не нравится, но, возможно, у него не было ни сил, ни желания что‑то менять. Он говорил, что нанимал дизайнера. Мне не нравилась гостиная, поэтому вчера я ее перекрасила. Еще нужны картины, что‑то на стены. И настоящая мебель — самый чудовищный диван, который только можно представить, я пока трансфигурировала во что‑то сносное. Нарцисса обхватила себя руками и вздохнула, глядя на бесспорно унылый дворик с пустыми цветочными горшками. — Я знаю, он выбрал это место, потому что ему нужно было что‑то свое. Но это место наводит на меня грусть. Здесь чувствуется пустота, какая‑то безжизненность. — Кабинет и спальня вполне в стиле Драко, — сказала Гермиона. — Может быть, когда он поправится, он вдохнет жизнь и в остальной дом. Повернувшись к ней, Нарцисса произнесла: — Может быть, ты сможешь убедить его отказаться от глупой идеи жить в маггловском мире и уговоришь подыскать хороший дом в волшебном районе. Чтобы там мог жить домовой эльф, чтобы была подключена каминная сеть и чтобы я могла вас навещать. Я не прошу Драко возвращаться в поместье. Просто не хочу потерять его окончательно. В последние годы мне казалось, что наши отношения держатся на волоске. Он совсем замкнулся. — Думаю, ему было непросто, — сказала Гермиона. — Ему пришлось искать способы справиться со всем происходящим, а один из них — спрятаться от мира, который причинял ему боль. Нарцисса натянуто улыбнулась. — Да, пожалуй, ты права. — Нарцисса отодвинула стул и села за стол. Она принесла корзину, которую Зиппи наполнил деликатесами. Гермиона помогла накрыть на стол и расставить подогретые магией блюда. После краткой экскурсии по дому, во время которой Нарцисса ненадолго осталась одна с Драко, все еще лежавшим без сознания наверху, они вернулись в столовую. Гермиона следом за Нарциссой села за стол и наложила себе еды. — Выглядит очень аппетитно, — сказала она. — Он сказал, что любит тебя? Прямой вопрос прозвучал совершенно неожиданно и повис в неловкой тишине. Гермиона открыла рот, но слова нашлись не сразу. Наконец она ответила: — Да, мы поговорили об этом перед… перед тем, как он принял Напиток Живой Смерти. Нарцисса только кивнула и сказала: — Я рада это слышать. Гермиона поерзала на стуле, вдруг почувствовав себя неуютно. Нарцисса Малфой происходила из семьи, входящей в список Священных Двадцати Восьми, и вышла замуж за равного себе. Бесчисленные поколения ее предков были чистокровными, и ее муж в свое время охотно поверил чепухе о превосходстве чистой крови, которую проповедовал Волдеморт. Трудно было поверить, что сама Нарцисса не разделяла этих взглядов. Вдруг она недовольна тем, что ее сын завел отношения с маглорожденной ведьмой, которая еще и не хочет детей? Теперь все изменится? При мысли о том, что Нарцисса ей больше не рада, у Гермионы в животе завязался тяжелый узел. — Вы… против того, чтобы мы с Драко были вместе? — спросила она, внимательно глядя на Нарциссу. Ведьма посмотрела на нее с удивлением: — Нет, ни в коем случае. Как ты могла подумать такое, Гермиона? — Кажется, что вы… недовольны его выбором. — Да, я недовольна его выбором жить за пределами нашего мира. Но не тем, что он выбрал тебя, дорогая. — Нарцисса отложила вилку. — Я хотела поговорить с тобой в ту ночь, когда Люциус очнулся. Все произошло так быстро, и Драко буквально утащил тебя, как только ты сказала, что поможешь ему с зельем. Я всегда буду у тебя в долгу, Гермиона. Ты вырвала моего мужа и моего сына из лап смерти. Я никогда не смогу вернуть тебе этот долг. — Не стоит. Я делала это не для того, чтобы вы мне были должны. — Я знаю, — сказала Нарцисса с мягкой улыбкой, и в ее глазах заблестели слезы. — Именно это делает тебя еще более удивительной. Гермиона засмеялась — наполовину от смущения, наполовину от облегчения: — Я не святая. Я действительно влюблена в вашего сына и не хотела его потерять. — Но ты начала расследование еще до того, как он попросил тебя о помощи. — Когда Гермиона вопросительно посмотрела на нее, Нарцисса улыбнулась. — Драко рассказал, что ты еще до вашей первой встречи понимала, что происходит, даже если не знала всех деталей. — Ведьма откинулась на спинку стула. — Но я очень рада узнать, что ты его любишь. Может, я и предвзята, но я считаю, что он заслуживает той любви, которую ты можешь ему дать. Гермиона с трудом сглотнула комок в горле. — Я сделаю все, что в моих силах. Нарцисса прочистила горло, подняла подбородок и моргнула, прогоняя слезы. — И даже если однажды вы решите, что у вас ничего не выйдет, я все равно буду считать тебя дочерью, которой у меня никогда не было. Я отношусь к тебе с величайшим уважением, Гермиона. Это признание заставило глаза Гермионы наполниться слезами. Когда она моргнула, по щекам скатились две тяжелые капли. — Это так много значит для меня, — сказала Гермиона. Она судорожно вдохнула и продолжила: — Не знаю, говорил ли вам Драко, но во время войны я наложила заклятие забвения на своих родителей. Отправила их в Австралию и заставила забыть про меня, чтобы защитить их. А потом пыталась снять заклятие, но не смогла. Чары были наложены слишком грубо и небрежно, чтобы можно было их обратить без серьезного вреда для разума. Нарцисса опустила подбородок к груди и закрыла глаза. — Я не знала. Мне очень жаль, дорогая. — Они все еще живут в Австралии, но не помнят про меня. Старшая ведьма наконец подняла взгляд и протянула руку через стол, касаясь ладони Гермионы. Нарцисса крепко сжала ее кисть и сказала: — Я бы хотела как‑то облегчить твою боль. Знай, если бы в моих силах было это изменить, я бы сделала все, что могла. Очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с таким выбором. Гермиона кивнула, по ее щекам снова катились слезы. До этого момента она не осознавала, как сильно ей нужно было услышать эти слова от кого-то, кто был на противоположной стороне. — Спасибо. Нарцисса еще раз сжала ее руку, а потом отпустила и изящно промокнула уголки глаз салфеткой. Между тем Гермиона торопливо вытерла слезы ладонями. — Что ж, ничего не поделаешь, — добавила Нарцисса. — Придется тебе выйти за моего сына и войти в семью в качестве моей дочери. Гермиона рассмеялась от этого абсурдного заявления, озвученного так, словно это был самый разумный и практичный выход: — Может, спросим вашего сына? — Глупости! Так будет лучше для него, и он это знает. Он не станет возражать. — Нарцисса улыбалась так похоже на Драко в моменты, когда он хотел подразнить Гермиону. — Я пришла сюда не только чтобы поговорить о нем. Я хотела спросить о твоих планах на будущее. — Будущее? Вы, кажется, уже обручили нас с Драко, так что… — Твое будущее, — уточнила Нарцисса. — Я знаю, что из-за поисков лекарства для моей семьи ты лишилась карьеры. Мне бы хотелось знать, куда ты собираешься двигаться дальше. Гермиона покачала головой: — Честно? Не знаю. У меня есть сбережения, которых хватит на пару месяцев. Но возвращаться в Министерство Магии я не хочу. — Она хмыкнула. — Хотя Парвати Патил уверена, что я должна баллотироваться в Министры. — Ты должна, — согласилась Нарцисса. У Гермионы вырвался смешок: — Я пошутила, если что. — А я нет. — Я не уверена, что подхожу для такой работы. — Не могу представить никого более подходящего. Зато, если быть честной, могу назвать множество менее подходящих кандидатов. Если ты все же решишь заняться политикой, Гермиона, мне бы очень хотелось сделать щедрое пожертвование в твой избирательный фонд, — улыбнулась Нарцисса. — Очень щедрое. Гермиона отмахнулась: — Да бросьте, не смешите меня. — А если ты решишь направить свои усилия куда‑то еще, то, надеюсь, позволишь мне вложить средства в твой проект, каким бы он ни был. Гермиона открыла и закрыла рот. — Я… я, эм… вы же не серьезно? — Более чем серьезно, дорогая. Уверена, что любое дело, за которое бы ты ни взялась, будет успешным. На самом деле ты бы сделала мне одолжение. Так что, пока раздумываешь над вариантами, имей в виду мое предложение. Гермиона хотела возразить, но, встретившись с упрямым взглядом ведьмы, передумала и кивнула в знак согласия. После ужина они поднялись наверх, чтобы Нарцисса могла немного посидеть рядом с сыном. Гермиона наблюдала, как та приглаживает его волосы и поправляет одеяло на его неподвижном теле. — Когда ты дашь ему зелье? — Утром. Сразу после десяти, — вздохнула Гермиона. — Я знаю, не прошло и двух дней, с тех пор как он выпил Напиток Живой Смерти, но кажется, будто прошла целая вечность. Нарцисса поднялась, подошла к Гермионе и взяла ее за руку. — Ты сообщишь мне, когда он проснется? — Конечно. — Ты веришь, что это сработает? — Да. У меня нет причин сомневаться. Старшая ведьма кивнула и крепко сжала ее руку. — Может быть, через несколько дней, когда Драко и Люциус будут чувствовать себя лучше, мы могли бы поужинать вместе. Зиппи был бы счастлив. — С удовольствием, — ответила Гермиона.***
Гермиона провела ночь рядом с Драко, желая, чтобы их разговор не был таким односторонним. Ее сон был прерывистым и беспокойным, особенно ближе к рассвету. Засыпая, она каждый раз погружалась в какой‑то туманный тревожный кошмар. А когда просыпалась, то не могла вспомнить подробностей, но казалось, что тревога подстерегает ее, стоит только закрыть глаза. В начале восьмого Гермиона спустилась вниз и заварила себе чашку чая, которую выпила на кухне, то и дело принимаясь ходить из угла в угол. Каждые пять минут она сверялась с часами, подгоняя время идти быстрее. Пыталась почитать книги из библиотеки Драко, но не могла сосредоточиться. Зато обнаружила, что у Драко слабость к маггловским научно‑фантастическим романам. Она нашла книги Филипа К. Дика, Октавии Батлер, Роберта Хайнлайна, Иэна Бэнкса, Марты Уэллс, Лю Цысиня и Блейка Крауча. Ее также удивило, что у него была вся серия «Канопус в Аргосе» Дорис Лессинг. Судя по потертым обложкам, самыми любимыми и часто читаемыми были четыре тома «Книги Нового Солнца» Джина Вулфа. Она сама читала их, когда ей было лет 20, и помнила, что главным героем был изгнанный палач, который бродил по умирающей Земле далекого будущего. Гермиона провела большим пальцем по обложке первого тома, раздумывая, почему именно эта книга привлекла Драко больше других. Это была увлекательная история, основанная на сюжетах из ранней научной фантастики, которые автор использовал, чтобы создать что‑то новое, чем позже вдохновлялись будущие авторы. Гермиона горько улыбнулась, думая о главном герое. Человек, рожденный в жестоком, ужасном мире, который пытался научиться быть лучше. Она открыла книгу, придерживая страницы большим пальцем, и стала бегло просматривать текст. В нескольких местах Драко выделил желтым маркером целые отрывки. Она остановилась на одном из них в первой половине книги, интересуясь, что именно отметил Драко. Вот мы полагаем, будто символы созданы нами. На самом же деле это символы создают нас, определяя наши формы своими жесткими рамками. Солдату, принимающему присягу, вручают монету – серебряный азими с чеканным профилем Автарха. Принять монету – значит принять на себя все обязанности, связанные с бременем военной службы; с этого момента ты – солдат, хоть, может быть, ни аза не смыслишь в обращении с оружием. Тогда я еще не знал, насколько глубоко заблуждение, будто подобные вещи оказывают влияние, лишь будучи осмысленными. Фактически такая точка зрения есть суеверие – самое темное и безосновательное. Считающий так верует в действенность чистого знания; люди же рациональные отлично понимают, что символы действуют сами по себе либо не действуют вовсе. Гермиона осторожно закрыла роман и бережно вернула книгу на полку. Поднимаясь наверх, она подумала о том, как жаль, что их с Драко орбиты не пересеклись много лет назад. Когда Гермиона вошла в его спальню, ей пришло в голову, что к моменту их встречи жизнь отточила Драко до идеального клинка, способного прорезать ее сердце, чтобы узнать ее глубже. Возможно, ей и самой требовалось время, чтобы суметь взглянуть на Драко под нужным углом и отказаться от вещей, которые когда‑то казались важными — вроде бесперспективной работы в Отделе Тайн. Драко, конечно, лежал там же, где она его оставила. Мертвый внешне, лишь слабый призрак жизни теплился где-то внутри. Гермиона занялась тем, что привела в порядок спальню и ванную. Это заняло совсем немного времени, и последний час она провела, сидя на кровати со скрещенными ногами и размышляя о будущем. Надеясь, что в нем будет Драко. Надеясь, что он сможет поладить с ее друзьями. Надеясь, что сама она найдет новое направление в карьере. Гермиона и подумать не могла, что на четвертом десятке лет будет сидеть и спрашивать себя, кем же она хочет стать, когда вырастет. Она вспомнила разговор с Парвати. Пост Министра Магии никогда не привлекал ее, и она не считала, что могла бы справиться с такой работой. Но, может, Парвати была права. Любой, кто хочет получить эту должность, не годится для нее. Эпперли точно не годился, Гермиона подозревала, что Кретиниус Фадж и Кора Клостерман тоже не лучший выбор. Гермиона попыталась представить себя на месте Министра. Устаревшие законы и бюрократия волшебного мира были огромной проблемой. Столько всего можно было бы улучшить. Вместо того чтобы чувствовать усталость и отчаяние, идея побороться за справедливые законы и равноправие окрыляла ее. Что-то похожее она испытывала, когда боролась за права домовиков в Хогвартсе. — Я сошла с ума, — пробормотала она, осознав, что всерьез раздумывает о том, чтобы сосредоточиться на политике. Это было бы нелегко, учитывая, что она собиралась идти по жизни рука об руку с Драко Малфоем. Но Гермиона знала — если бы люди познакомились с ним поближе, они бы не пожалели. Эту мысль она отложила на потом. Хотела сперва поговорить с ним, услышать его мнение, прежде чем решиться. Последние пять минут тянулись как вечность. Гермиона смотрела на часы, следя за тем, как ритмично дергается секундная стрелка. — Пожалуйста, пусть все получится, — прошептала она в тишине комнаты. — Пожалуйста. Гермиона пересела к Драко и, приложив немало усилий, устроила его так, чтобы он сидел, опершись на нее спиной. Она обхватила его ногами по бокам и уложила его голову на свое плечо. Осторожно она взяла с тумбочки зелье смерти и вынула пробку. У Гермионы свело желудок от осознания, что она собирается дать Драко субстанцию, которая его убьет. Тыльной стороной свободной руки она смахнула слезы, катившиеся по щекам. — Пожалуйста… — взмолилась она, прежде чем осторожно приложить флакончик с зельем к приоткрытым губам Драко. Ничего не произошло. Наощупь она схватила палочку и произнесла диагностическое заклинание, которому Драко научил ее, когда они проверяли состояние его отца. Ничего. Мертв. Теперь он действительно ощущался мертвым грузом. Тихий всхлип невольно вырвался из ее горла, пока она отсчитывала время. Сколько потребовалось, чтобы исчезла Метка Люциуса? Пять минут? Десять? Она помнила, что они подождали еще несколько минут, после того как Метка пропала, прежде чем оживить его. Было бы разумно поступить так же с Драко, но сердце требовало схватиться за второе зелье уже сейчас. Боясь взглянуть на его руку, Гермиона раскачивала их тела взад и вперед. Через пять минут она задержала дыхание и подняла его левое предплечье. Со страхом ожидая увидеть покрытую рубцами уродливую Метку, Гермиона облегченно рассмеялась, когда увидела, что та почти исчезла. Еще через пару минут на его руке были только шрамы, которые он оставил сам в минуты отчаяния и ненависти к самому себе. Гермиона выждала еще десять минут, чувствуя холод его тела, прежде чем дрожащей рукой потянуться за золотистым зельем. Если бы у нее оставались хоть малейшие сомнения в том, действительно ли она любит Драко, их развеял бы сверкающий золотой эликсир, который она накануне вечером перелила из котла в низкую стеклянную бутылочку. Казалось, зелье само излучало свет. Гермиона осторожно поднесла флакон к синим губам Драко и начала медленно вливать зелье ему в рот. Когда жидкость начала стекать по его подбородку, Гермиона остановилась и позволила зелью и гравитации сделать свое дело. Она затаила дыхание, положив руку ему на горло, умоляя мышцы сжаться. Когда она снова начала вливать зелье в его рот, то наконец почувствовала, как его горло едва заметно дрогнуло. — Давай же, Малфой, — прошептала она, ощутив, что он сглотнул, и выливая остаток зелья. — Я чертовски устала разговаривать сама с собой. Ты нужен мне. Пустая бутылочка упала на пол, когда Драко вдруг громко вдохнул и рванулся вперед. Гермиона была готова к этому, после того как видела конвульсии Люциуса, поэтому вцепилась в плечи Драко и обхватила его талию со спины ногами. Его трясло, но она держала крепко. Этот ужас длился всего несколько секунд, затем Драко снова обмяк, дрожь начала спадать. Через пять минут он уже лежал в ее объятиях, глубоко и ровно дыша. Его кожа начала теплеть. Гермиона позволила себе тихо заплакать от облегчения, прижавшись лицом к его волосам. Она была готова ждать часы, как Нарцисса ждала пробуждения Люциуса, но Драко пришел в себя через полчаса. Она почувствовала, как изменилось его дыхание, и поняла, что он пришел в сознание. Его руки скользнули вверх по ее голым ногам, все еще обвивающим его талию. — Привет, — прошептала она. Его голос сорвался, когда он попытался ответить. Драко откашлялся и прочистил горло: — Мерлин, надеюсь, ты там сзади голая. Приятный способ вернуться из мертвых. Она рассмеялась громче, чем обычно, просто потому что была счастлива от того, что он жив и здоров. — На мне твоя футболка и трусики, которые я выбирала с мыслью о тебе. — С мыслью обо мне? Я не ношу твои трусики, Грейнджер. Гермиона ущипнула его за грудь. — Ты прекрасно понял, о чем я. Они должны тебе понравиться. — Я бы предпочел, чтобы ты была совсем без них, — ответил Драко, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Гермиону. — Учту, — ответила она. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать его, он отвернулся: — Утреннее дыхание. Дай сначала почистить зубы. Он осторожно поднялся и шаркая направился в ванную — мышцы затекли от долгой неподвижности. Гермиона перекатилась на свою сторону кровати и свернулась калачиком — ее начали одолевать сомнения и тревожные мысли. Что если это все, чего Драко от нее хотел? Что если того совместного будущего, которое она себе вообразила, никогда не случится? Он вернулся в спальню, забрался обратно на кровать, лег рядом и притянул Гермиону к себе. — Так, на чем мы остановились? — прошептал он, прижимая ее к себе и просовывая колено между ее бедер. Когда она вздохнула, он прижался к ее губам глубоким поцелуем. Не было ни осторожных, ни пробных движений — он скользнул языком в ее рот и пососал кончик языка, слегка прикусывая ее нижнюю губу. — Драко… — простонала она, выгибаясь навстречу. — Ты скучала по мне? — спросил он, нежно убирая волосы с ее лица. — Да, — едва успела выдохнуть она, прежде чем он снова ее поцеловал. — Знаешь, — добавила Гермиона, — в какой-то момент я испугалась, что теперь, когда я тебя спасла, я тебе больше не нужна. — Не глупи, — ответил он, переворачивая ее на спину, снова целуя и пробираясь рукой под квиддичную футболку, которую Гермиона стащила из его комода. — Я собираюсь провести остаток своей жизни, благодаря тебя и восхищаясь твоим блестящим умом и соблазнительным нижним бельем. — Полегче, мальчик на побегушках. Ты только что вернулся к жизни. Не думаю, что тебе стоит перенапрягаться. Он провел пальцами по одному из ее сосков и застонал. — Ты не можешь всерьез ожидать, что я буду держать себя в руках, когда ты лежишь в моей постели, одетая в мою футболку. После очередного поцелуя он заглянул ей в глаза: — Ты знала, что я боялся того, что ты бросишь меня, как только все закончится? Она тихо рассмеялась: — Не глупи, — передразнила она. — Не думаю, что я когда-нибудь смогу тебя бросить. Драко опустил руку ниже и обхватил ее промежность. Гермиона ахнула и улыбнулась, когда у него отвисла челюсть. — Что это, мисс Грейнджер? — спросил он, хищно глядя на нее. — Трусики с прорезью. Нравятся? Проведя средним пальцем по разрезу на ткани, он ввел его внутрь. Следующим движением добавил безымянный. — Блять, Гермиона. Ты не можешь надеть такое белье и ожидать, что я не трахну тебя, даже с риском умереть во второй раз. Гермиона застонала и закрыла глаза, пока Драко продолжал ласкать ее рукой. — Давай обойдемся одной смертью в день, пожалуйста. — Как тебе идея надеть эти трусики, юбку и пойти куда-то в публичное место? Мы могли бы дать Рите Скитер подходящий материал для статьи. Драко поцеловал ее прежде, чем она успела ответить. К тому моменту, когда он отстранился, чтобы перевести дух, Гермиона уже забыла, что собиралась сказать, кроме того, ей неожиданно понравилась его идея. Гермиона вцепилась в бицепсы Драко, пока он доводил ее до оргазма рукой — в чем он стал мастером с поразительной скоростью. Она подозревала, что дело в его способности внимательно наблюдать и не пропускать ни одного стона или вздоха. — Хочу, чтобы ты кончила для меня, потому что, когда я войду в тебя, я уже не смогу себя сдерживать. Мой член сейчас взорвется. Двадцать секунд — и я наполню тебя, Грейнджер. Ты такая тугая, что я не смогу остановиться. Не могу дождаться, когда снова почувствую, как туго ты сжимаешься вокруг моего члена, и мне даже не придется снимать твои трусики. Какая же ты у меня дерзкая девчонка. Он прекрасно знал, что творит. Гермиона выгнулась и закричала, кончая. Она все еще шептала его его имя и ощущала, как сжимаются ее внутренние стенки, когда почувствовала, что он вошел в нее. — О, блять… — простонал он. Гермиона не была уверена, угадал ли он насчет двадцати секунд, но если и было больше — то ненамного. Драко обессиленно рухнул на нее, и она наслаждалась тем, что гладила его по спине и плечам, пока он приходил в себя. — Так тебе понравились мои трусики? Драко рассмеялся и обнял ее, переворачивая их обоих на бок, чтобы они лежали лицом друг к другу. — Десять из десяти. Никогда бы не подумал, что у тебя такие есть. — Я купила их много лет назад, когда снова начала ходить на свидания, но ни разу не надевала. Подумала, будет забавно проверить, работают ли они. Он поцеловал ее в лоб, а потом в губы: — Они работают. Драко закинул на нее ногу, притягивая еще ближе к себе, и Гермиона прижалась к нему. — Ты, наверно, устал, — прошептала Гермиона. — Не против поспать, но все равно давно не чувствовал себя так хорошо. — Ты видел свою руку? — М-мм, — подтвердил он, обнимая ладонью ее подбородок. — Когда чистил зубы. Не могу поверить, что ты это сделала. Ты настоящее чудо, Грейнджер. Я серьезно, я проведу остаток своей жизни, благодаря тебя. — Ой, брось. Не нужно меня благодарить. — А я хочу, — ответил он, усыпая ее лицо нежными поцелуями. Гермиона удовлетворенно вздохнула, уткнувшись носом ему в грудь, вдыхая его запах и ощущая тепло его живого тела. — Эй, — прошептал он, мягко поднимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Что? — улыбнулась Гермиона. Вокруг его глаз появились морщинки, когда он улыбнулся ей в ответ. Его голос был тихим и интимным: — Женщина, мне страшно. Почему весь дом дрожит? Гермиона открыла рот, но ничего не смогла сказать. Она сразу узнала строчку из книги — окончание стихотворения Риты Энн Хиггинс о поиске мужчины, который по-настоящему любит тебя и достоин твоего времени и усилий. Недоверчиво выдохнув и рассмеявшись, она наклонилась и поцеловала его в губы. Отстранившись после долгого поцелуя, она сказала: — Я тоже тебя люблю.
