Глава 23
5 июля 2025 г., 12:22
“Love is not an easy thing to admit, but I'm not ashamed of it. Love is not a weakening. If you feel it rushing in, don't be ashamed of it.” - Paramore (Liar)
Диагностическое заклинание, которое Драко наложил на тело отца, показывало, что под действием Напитка Живой Смерти тот находится на грани жизни и смерти. Если бы Гермиона не знала наверняка, то поклялась бы, что волшебник мертв. Его грудь не вздымалась, тело было холодным на ощупь, конечности — тяжелыми и застывшими. Он пробыл под действием зелья уже пятьдесят три часа. Не шестьдесят, конечно, но лучше, чем сорок. Они знали, что Метка исчезала не раньше, чем спустя сорок часов. — Решать тебе, — сказала Гермиона Драко. — Я не целитель. Если думаешь, что он сможет продержаться еще час-два, то лучше подождать. Если есть риск, что мы потеряем его прежде, чем сможем умертвить его контролируемо, тогда давай надеяться на лучшее и действовать сейчас. Драко через всю комнату посмотрел на мать, которая сидела на краешке бархатного кресла. — Мама? — Я доверяю твоему решению, Драко. Из нас троих именно ты наиболее компетентен, чтобы сделать выбор. Я никогда не стану винить тебя, что бы ни случилось, — ответила Нарцисса, стиснув руки так крепко, что побелели костяшки пальцев. Зелье смерти и зелье воскрешения стояли рядом на прикроватном столике. Одно было такого темно-коричневого цвета, что казалось почти черным, и пахло серой. Другое — мерцающее ярко-золотое — клубилось и переливалось во флаконе, словно живое. Гермиона никогда не видела ничего подобного. Оба зелья были в низких бутылочках, ровно по одной дозе каждого. Она предусмотрительно поставила запасные флаконы на столик рядом с креслом Нарциссы, на случай если что-то пойдет не так. Они вернулись из Хогвартса с готовыми зельями прямо перед ужином. Нарцисса уверенно следовала инструкциям из древнего шотландского манускрипта Слизнорта, хотя Гермиона видела, что ведьма нервничала, — рука, которой она помешивала содержимое котла, заметно дрожала. Аппетита ни у кого из них не было, поэтому они сидели в спальне Люциуса. Каждый был так поглощен своими мыслями, что поддерживать беседу не получалось. Тишину нарушали только тихие замечания Драко о состоянии Люциуса. Драко подошел к Гермионе, встав рядом с ней у окна. Когда она подняла глаза, то увидела, что на лице Драко отразились тревога и сомнения. Ей хотелось снять этот груз с его плеч, но она не имела права принимать решение за него. — Думаю, пора действовать, — прошептал он, поворачиваясь спиной к матери и понижая голос. — Он может умереть в любой момент, и тогда все будет напрасно. — Согласна, — ответила Гермиона, положив ладонь Драко на грудь. — Спасибо, — прошептал Драко и, склонившись, мягко поцеловал ее в губы. Гермиона на мгновение сжала его свитер в кулак, а потом отпустила, вспомнив, что Нарцисса наверняка все видит. Гермиона смотрела Драко в спину, пока он подходил к прикроватному столику. Но, прежде чем он успел коснуться одной из бутылочек, Нарцисса встала с кресла. — Я сделаю это. — Мама, тебе не обязательно… — — Я сделаю это, Драко. — Она шагнула между ним и кроватью и взяла бутылочку с темной жидкостью. Нарцисса села на край кровати рядом с мужем и нежно убрала волосы с его лица. В этом жесте было столько тепла и любви, что Гермиона отвернулась к окну, давая им немного уединения. За последние пару месяцев они с Нарциссой сблизились, но Гермиона все же не считала, что имеет право быть свидетелем такого интимного момента. Вместо этого она уставилась на свое отражение в темном окне. Была уже почти полночь, окрестности поместья тонули во мраке новолуния. Послышался шорох и тихий всхлип Нарциссы. Гермиона закрыла глаза, и по ее щекам скатились две слезинки. — Подожди немного, мама, — мягко сказал Драко. Еще совсем недавно Гермиона бы не поверила, что он способен проявлять такую чуткость. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — звучало в ее сознании снова и снова. Гермиона не хотела, чтобы Драко потерял отца. Она не хотела, чтобы Нарцисса осталась без мужа. И не была уверена, переживет ли сама, если их план не сработает и однажды ей придется наблюдать, как умирает Драко. Как так вышло, что он стал настолько важен для нее? Будто жизнь медленно отшлифовала их, превратив в два кусочка паззла, которые идеально подошли друг другу. Секунды ожидания растянулись на минуты. Гермиона открыла глаза и посмотрела на свое отражение в окне. Сколько уже прошло? Две минуты? Пять? Пятнадцать? Она снова зажмурилась и начала считать. Предполагалось, что зелье воскрешения нужно дать в течение часа после смерти. Нарцисса решила, что не станет возвращать мужа к жизни, если к концу часа на его руке все еще будет видна Темная метка. Сказала, что больше не может смотреть, как он мучается. Так что этой ночью Люциус в любом случае либо выживет, либо умрет. Гермиона снова прокрутила в голове арифмантические расчеты, чтобы отвлечься. Она слышала, как мать и сын тихо шепчутся, но не разбирала слов и старалась дать им хотя бы иллюзию уединения. Она была так поглощена переживаниями и подсчетами, что вздрогнула от неожиданности, когда рука Драко вдруг скользнула ей на талию, — прикосновение было твердым, но бережным. Гермиона ахнула и схватилась за его предплечье. — Идем, посмотришь, — прошептал он ей на ухо. Страх скрутился внутри узлом, когда Гермиона повернулась и шагнула в сторону. Нарцисса молча сидела на краю кровати, склонив голову. Гермиона ощущала себя так, будто находилась под водой, — звуки стали тише, каждое движение давалось с трудом. Люциус выглядел так же, как несколько минут назад. Кожа бледная и болезненная, лицо — застывшая маска смерти. Нарцисса крепко сжимала его левую кисть в своих руках. Гермиона взглянула на обнаженное предплечье Люциуса и почувствовала, что рука Драко снова обвивает ее талию. Темная метка, когда-то четко выделявшаяся на бледной коже Люциуса, поблекла до мягкого серого — как татуировка десятилетней давности. И тут Гермиона поняла, что Нарцисса вовсе не закрывала глаза, — она внимательно следила за Меткой. Гермиона распахнула глаза, наблюдая, как Метка продолжает тускнеть. Спустя минуту та стала настолько бледной, что невозможно было разобрать, какой формы она когда-то была. Гермиона поняла, что задержала дыхание, и наконец выдохнула, когда Драко положил подбородок ей на плечо и мягко поцеловал за ухом. Она крепко сжала предплечье, обвивавшее ее талию. Еще через минуту кожа Люциуса стала чистой. Метка, которую они считали вечной, просто исчезла, и все кровоподтеки тоже исчезли. Не выпуская руки мужа, Нарцисса повернула голову и посмотрела на Гермиону. Ее глаза блестели от еле сдерживаемых слез. Муж лежал прямо перед ней — мертвый. Люциус, конечно, не был святым и совершил за свою жизнь немало ужасных поступков, но Гермиона успела узнать мать Драко достаточно хорошо, чтобы почувствовать крупицу боли Нарциссы от осознания, что ее вторая половина умерла. — Сколько? — спросила Нарцисса. Гермиона сразу поняла, что та имеет в виду. Сколько ждать, прежде чем дать воскрешающее зелье? Они не обсудили это заранее. Нужно было удостовериться, что Метка действительно исчезла, но воскресить его следовало в течение часа. Ждать целый час казалось безумием и даже жестокостью — сидеть рядом с телом, не зная, сработает ли план до конца. — Я не знаю, Нарцисса, — прошептала Гермиона. Драко прижался носом к ее волосам, медленно вдыхая и выдыхая. Тепло его дыхания одновременно отвлекало и успокаивало. — Может быть, стоит подождать еще немного. Не час, но хотя бы пять или десять минут. Чтобы не осталось сомнений. Ведьма кивнула: — Да, конечно. — Она ни на мгновение не выпускала руки Люциуса. Гермиона подняла руку и погладила затылок Драко, когда он снова положил подбородок ей на плечо. — Спасибо, — прошептал он ей на ухо. — Пока рано благодарить. Мы не знаем, подействует ли зелье воскрешения. — В любом случае, спасибо, — его голос звучал еле слышно. Все трое оставались на месте долгие десять минут. Гермиона следила за стрелками на часах, отсчитывая каждую минуту. Все это время Драко не выпускал ее из объятий. В 00:27 Гермиона кивнула Нарциссе — и та откупорила флакон с ярко-золотой жидкостью и осторожно наклонила его над синими губами Люциуса. Ведьма лила все больше и больше зелья, и оно тонкими струйками стекало из уголков рта ее мужа — ей пришлось взять себя в руки и действовать аккуратнее. Все трое затаили дыхание. Это не сработает. У Гермионы в животе словно свернулся тяжелый свинцовый клубок. Она ошиблась. Что-то не учла. Опять провалилась. Приняла поспешное решение, и теперь ей снова придется расплачиваться за собственную глупость. Только на этот раз по ее вине лишился отца другой человек , а не она сама. Рука Драко все еще крепко обнимала ее. Она спиной чувствовала, как ровно вздымается его грудь, его легкое дыхание щекотало ее ухо. Она закрыла глаза и позволила себе насладиться этим чувством, пока может. А если Драко больше не взглянет на нее, зная, что именно она сварила зелье, убившее его отца? Когда Гермиона открыла глаза, то сначала подумала, что ей кажется. Но она могла поклясться, что увидела, как гортань Люциуса дернулась. Прежде чем озвучить сомнения, она вгляделась внимательнее, высматривая хоть какие-то признаки жизни. И снова заметила легкое движение мышц. Нарцисса подняла глаза и встретилась взглядом с Драко. Флакон был пуст, на подушке виднелись два маленьких золотисто-желтых пятна от пролитого зелья. Ведьма выглядела измученной, отчаявшейся и смирившейся. — Так будет лучше для него, мама, — сказал Драко, его голос звучал совсем рядом с ухом Гермионы, а его рука не отпускала ее. Нарцисса кивнула, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Гермиона подалась вперед, когда заметила чуть более явное движение, — словно Люциус пытался сглотнуть. — Что? — спросил Драко. Прежде чем она успела ответить, Люциус распахнул рот и с хриплым, рваным вдохом судорожно втянул в себя воздух, как человек, вынырнувший после долгого пребывания под водой. Нарцисса резко развернулась, хватая его за руки, его тело дернулось в конвульсиях, а потом снова обмякло. Драко отпустил Гермиону и бросился к кровати, чтобы помочь матери удерживать отца. Конвульсии быстро сменились дрожью и стали едва заметны. Все, на чем была сосредоточена Гермиона, — это грудь Люциуса, которая теперь поднималась и опускалась с каждым вдохом. Он дышал. Гермиона отступила назад и опустилась в кресло, где до этого сидела Нарцисса. Жена и сын тихо уговаривали Люциуса очнуться, умоляли услышать их. Он не отвечал, но постепенно перестал дрожать и лежал спокойно, дыша глубоко и ровно как во сне. Драко выхватил палочку и начал накладывать одно диагностическое заклинание за другим, проверяя жизненные показатели, ища признаки болезни. — Ничего, — сказал он матери. — С ним все в порядке. Он просто спит. Я не знаю, почему мы не можем его разбудить. Гермиона покачала головой, когда Драко посмотрел на нее. Она знала не больше остальных. Ей прежде не доводилось возвращать кого-то с того света. — Я… я не знаю. Нарцисса прижалась лбом ко лбу Люциуса, что-то шепча ему. Гермиона не могла разобрать слов, но ей и не нужно было их слышать, чтобы понять. Это были слова любви, прощения, надежды и отчаяния. Они предназначались только ему, потому что никто и никогда не сможет до конца понять всю сложность и тонкость отношений между двумя людьми. Но Гермиона знала, что хотела бы сказать Драко те же самые слова. Она обхватила себя руками и наклонилась вперед, глядя в пол между своими ботинками. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — думала она, пока Драко разговаривал с матерью и устраивал отца поудобнее. — Думаю, нужно дать ему отдохнуть. Я не вижу причин, по которым он не должен очнуться, как только его тело оправится от пережитого стресса. — Конечно, — сказала Нарцисса. — Я останусь здесь с ним. Отдохни, дорогой. Ты сможешь навестить его через пару часов. Гермиона закрыла глаза, мечтая сжаться в тугой комок и просто исчезнуть. Когда чья‑то рука легла ей на плечо, она вздрогнула и распрямилась. Перед ней стояла Нарцисса — с размазанной тушью и чуть растрепанными волосами. — Дорогая, — сказала она, побуждая Гермиону подняться. Когда та встала, Нарцисса заключила ее в объятия. — Спасибо. Я никогда не смогу вернуть тебе долг. — Мы еще не уверены… — начала Гермиона. — С ним все будет хорошо, — перебила ее ведьма. — Я знаю. Драко положил руку матери на спину: — Давай дадим Гермионе отдохнуть, мама. — И тебе тоже, Драко, — продолжила настаивать Нарцисса. Гермиона не вполне осознавала, что происходит, пока Драко вел ее по коридорам держа за руку. Когда они свернули за угол, Драко завел ее в темную комнату и включил лампу в дальнем углу. — Моя старая спальня, — сказал он, когда Гермиона огляделась с широко раскрытыми глазами. Комната была почти целиком занята роскошной кроватью с балдахином и тонкой резьбой на деревянных столбиках по углам. Тяжелые шторы закрывали высокие окна. В изножье кровати стоял сундук, похожий на те, в которых ученики хранили вещи в Хогвартсе. У стены располагались шкаф и комод, а перед окном — стол и два стула. У дверного проема, ведущего, по‑видимому, в ванную, виднелся секретер. В отличие от его спальни и кабинета в Лондоне, эта комната выглядела пустой и безликой. — Не похоже на тебя, — сказала она. Драко обошел Гермиону и обернулся, окидывая комнату взглядом. — Знаю. Это и не я. Может быть, это тот, кем я был или кем они хотели меня видеть. — Ты думаешь, он выживет? Драко несколько секунд смотрел на Гермиону, потом сделал шаг вперед, взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее лбу. Она обхватила его запястья, и он поцеловал ее в щеки, а затем — дурачась — в кончик носа. — Да, — прошептал он и наконец поцеловал ее в губы. Гермиона растаяла в его объятиях, когда Драко углубил поцелуй, обхватив рукой ее затылок. За последние несколько дней она успела изучить его тело. Этот украденный момент близости вернул ей почву под ногами. — Надеюсь, — прошептала она в его губы. — Давай, полежи со мной, — так же тихо ответил он, увлекая ее к кровати и позволяя улечься первой. Она даже не стала залезать под одеяло, просто упала сверху. Драко лег рядом, так что они делили одну подушку лежа лицом к лицу. За спиной Гермионы было полно места, но ей хватало того края кровати, на котором они устроились вдвоем. — Я переживаю, — призналась Гермиона. Драко протянул руку и пригладил ее волосы, убирая локоны с ее лица. — Ты совершаешь невозможное и все равно переживаешь? Грейнджер, перестань быть такой перфекционисткой. Ты ведь не ожидала, что он вскочит с кровати и побежит кругами по дому, правда? Она улыбнулась: — Не дразни меня, Малфой. — Могу я одну минуту побыть серьезным, Грейнджер? — Серьезным? Ты? — Да, я. Справишься? — О, не знаю. Могу отключиться в любой момент. Драко осторожно вытянул ее ладони из‑под щеки и положил их себе на грудь, придвинувшись еще ближе. — Ты уникальная, — пробормотал он, глядя ей в глаза. — Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, и никогда не встречу. Ты смущаешь меня. Я недостоин даже дышать одним воздухом с тобой, но все равно это делаю, потому что не в силах оставить тебя в покое. Сердце Гермионы колотилось, горло сдавило. Она рассмеялась: — Я еще не вылечила тебя, Малфой. — Я не сомневаюсь, что вылечишь. Я этого не заслуживаю, но все равно приму, потому что я ужасный человек, который хочет получить от тебя все, что сможет. Она ущипнула его через ткань свитера: — Ты выставляешь меня какой‑то святой. — Ты и есть святая. Святая Грейнджер, известная своим острым умом и ослепительной красотой. И еще кружевным бельем, которое сводит с ума волшебников по имени Драко. — Ммм, у меня очень узкая аудитория. Как удачно, что мне попался-таки один Драко, который ценит мое белье. Он притянул ее ближе и просунул колено между ее ног. — Чем планируешь заняться, когда все закончится? — Не знаю. У меня есть сбережения, которых хватит на первое время. Моя жажда мести требует сосредоточиться на том, чтобы убрать Эпперли с должности. А дальше — не уверена. Он нервно облизнул губы: — Мы все еще будем видеться? — А ты бы хотел? — спросила она. Драко нервно и хрипло рассмеялся: — Не задавай глупых вопросов. Я тут душу изливаю. — Ты пытаешься спросить… встречаемся ли мы? Он застонал: — Грейнджер, умоляю, избавь меня от мучений. Она хихикнула и прижалась к нему: — Я хочу читать вместе с тобой в твоем кабинете. Хочу провести еще одни выходные в Париже, но на этот раз не просто спать в одной кровати. Хочу пообедать в Эдинбурге, и чтобы ты флиртовал со мной до тех пор, пока у меня не начнут порхать бабочки в животе. Хочу пить чай с твоей матерью и не обсуждать при этом вопросы жизни и смерти. Хочу, чтобы ты ходил со мной к Гарри и Джин на воскресные ужины. — Она наклонилась и поцеловала его. — Хочу засыпать в твоей постели каждую ночь. — Договорились, — прошептал он. — Так просто? Все сразу? — Все сразу, Грейнджер. Самое легкое решение в моей жизни. — Он накрутил ее локон на палец. — Как думаешь, когда ты наконец поймешь, что ты слишком хороша для меня? — Шшш. Не глупи. Я это поняла уже давно. И, как ни странно, все равно хочу тебя. Он улыбнулся и чуть прикусил ее нижнюю губу: — Все дело в моем поразительном умении доводить тебя до оргазма, да? Такой уровень сексуального мастерства — серьезная ответственность. Я могу свести ведьму с ума, знаешь ли. Она снова ущипнула его и рассмеялась: — Ты несешь это бремя весьма достойно, Малфой. Он поцеловал ее в лоб: — Все ради тебя. А теперь отдохни. Я разбужу тебя, если что‑то изменится. — Не думаю, что смогу сейчас уснуть. — Попробуй. Я побуду здесь с тобой. Гермиона закрыла глаза и улыбнулась, вдыхая его запах. Может быть, им обоим не хватало одного и того же — друг друга. Спустя несколько минут она уже спала. Гермиона не знала, сколько прошло времени, но ее разбудил тихий стук в дверь. Она вздрогнула и посмотрела на Драко, который, похоже, тоже задремал. Дверь приоткрылась, и они отстранились друг от друга, Драко сел вертикально. — Надеюсь, я не помешала, — раздался из коридора голос Нарциссы. — Мама, можешь войти. Ради Мерлина, не трахаемся же мы с Грейнджер в моей детской спальне, когда ты буквально в другом конце коридора. Нарцисса заглянула в комнату и прищурилась, когда увидела их вместе в постели. Гермиона покраснела под ее взглядом. — Он проснулся, — сказала Нарцисса. — Идемте. Они поспешили к двери и последовали за Нарциссой по коридору. Когда они вошли в спальню Люциуса, атмосфера в комнате была уже другой. Люциус все еще выглядел измученным и намного старше своих лет, но сидел прямо, облокотившись на гору подушек за спиной. — Отец, — сказал Драко, подходя к кровати и сжимая ладонь Люциуса. — Драко, — ответил Люциус хриплым от долгого молчания голосом. Драко обернулся и протянул руку к Гермионе, приглашая ее подойти ближе. Ее голова все еще была тяжелой от сна и усталости. — Гермиона — та, кто… — Твоя мать уже рассказала мне, кто ответственен за это чудо, Драко, — перебил Люциус и торжественно кивнул, поднимая глаза на Гермиону. — Мисс Грейнджер, мое почтение. Боюсь, я в таком долгу перед вами, что мне его никогда не отдать. Гермиона подошла и встала рядом с Драко. — Никаких долгов, сэр. Я просто сделала то, что должно. — Пожалуйста, зовите меня Люциус. Похоже, Нарцисса думает, что наш сын к вам неравнодушен. Она улыбнулась: — Не знаю, надо спросить у него. Как вы себя чувствуете? — Как будто проспал несколько лет, но все еще не отдохнул, — ответил он. Драко наложил на отца диагностическое заклинание. — Симптомы? — Только усталость и слабость, — ответил Люциус и снова посмотрел на Гермиону. — Спасибо вам, мисс Грейнджер. От всей души. Она улыбнулась: — Гермиона, пожалуйста. И не за что. — Она вдруг спохватилась. — О! Чуть не забыла. — Вытащив из кармана ручку Montblanc со змеей, она протянула ее Люциусу. — Я украла ее из вашего стола в тот день, когда пришла сюда первый раз. Пообещала Драко, что верну, когда вы поправитесь. Так что вот, как и договаривались. — Мы все еще спорим, эксклюзивная она или безвкусная, — вставил Драко. Люциус улыбнулся: — Оставьте ее себе. Более того, можете взять все, что пожелаете, Гермиона. Только покажите пальцем — и это ваше. Гермиона перевела глаза на Драко. Он поймал ее взгляд и мягко улыбнулся в ответ. Прокашлявшись, Люциус добавил: — Что ж, не знаю, можно ли сказать, что Драко принадлежит мне, но если хотите, Гермиона, забирайте его. Она убрала ручку обратно в карман и попыталась справиться с заливающим щеки жаром. Нарцисса стояла по другую сторону кровати, с довольным видом наблюдая за стремительно развивающимися отношениями своего сына. Происходящее выглядело совершенно сюрреалистично. Гермиона и представить не могла, что окажется в ситуации, когда Люциус и Нарцисса Малфой будут искренне рады, что их сын встречается с маглорожденной — тем более с ней. — Я не могу присвоить себе все заслуги. Драко помогал. Мои друзья тоже помогали. Нарцисса — тот самый умелый зельевар, чье зелье вас воскресило. — Она посмотрела на ведьму. — Я же говорила вам, что вы все сделали правильно. — Что? — спросил Драко, с озадаченной улыбкой переводя взгляд с Гермионы на мать. Гермиона поняла свою ошибку в ту же секунду. Она так тщательно избегала разговоров о зелье не потому, что хотела что‑то скрыть от Драко, а потому что не хотела признаваться в своих чувствах, пока сама не будет к этому готова. Нарцисса внимательно наблюдала за ней, приподняв брови. Гермиона не могла больше скрывать от Драко правду — это было бы нечестно, потому что на кону стояла его жизнь. — Один из компонентов зелья воскрешения — это чувство человека, который его варит. Оно подействует только в том случае, если зельевар любит того, для кого варит зелье. Драко медленно кивнул: — Понимаю. Очевидно, что варить зелье должна была мама. — Верно, — согласилась Гермиона. — Тогда те флаконы для меня? — Он бросил взгляд на неиспользованные бутылочки с мерцающей золотистой жидкостью на столике. Нарцисса опустила глаза и прочистила горло. — Боюсь, я не могу сварить зелье для тебя, Драко. Зельевар не может состоять в кровном родстве с пациентом. Гермиона наблюдала, как на лице Драко сменяются эмоции — сначала появилось осознание, за ним промелькнули отчаяние и страх. Драко смирился, стойко приняв обстоятельства. — Понятно, — тихо сказал он. Сердце Гермионы сжалось от того, как легко он решил, что она не сможет сварить для него зелье. Ей казалось, она достаточно открыто выражала свои чувства, особенно перед тем, как они уснули сегодня. Пока Нарцисса смотрела на сына, Люциус смотрел на Гермиону. — Зелье нельзя сварить заранее, его готовят в день, когда собираются использовать. Срок хранения — не больше двадцати четырех часов, так что мне придется варить его после того, как ты выпьешь Напиток Живой Смерти, — сказала Гермиона, внимательно следя за Драко, пока он наконец не посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Она не выдержала и отвела взгляд, переключившись на покрывало и пустые флаконы на прикроватном столике. — Что? — спросил он, повернувшись к Гермионе всем телом. — Ты хочешь выпить Напиток Живой Смерти прямо сейчас или подождешь, пока… — Извините нас, — Драко кивнул родителям, прежде чем схватить Гермиону за руку и вывести в коридор. Они снова оказались в той самой ванной. Гермиона встала у раковины, сцепив руки у груди. Драко закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной, словно ему было трудно устоять на ногах. — Так ты хочешь… — начала она. — Ты уверена? — перебил он. Гермиона неуверенно улыбнулась: — Да, я уверена. Драко покачал головой, рассеянно проводя рукой по волосам: — Я не понимаю, как это возможно. — Что именно? Что я уверена? — Как это возможно, что ты можешь сварить это зелье? Для меня. — Малфой, — прошептала она. — Конечно, я могу. Я собиралась сделать это, не рассказывая тебе, при каких условиях готовится зелье. Потому что… потому что я хотела признаться в своих чувствах… не так. Он прижался затылком к двери и глубоко, прерывисто вдохнул, а потом медленно выдохнул. — Мне очень трудно в это поверить, — сказал он. Потом рассмеялся. — Мне кажется, я сейчас упаду в обморок. Мне нечем дышать. Он дышал, но с трудом. Гермиона подошла ближе и закатала рукав его свитера, чтобы проверить Метку и нащупать пульс. Порезов на предплечье не было. Она понадеялась, что те дни позади. — Что случилось? — спросила она, боясь, что его вот-вот накроет приступом. — У тебя судороги? Драко рассмеялся, обхватил ее руками и притянул к себе. Его рука зарылась в ее кудри, прижимая голову к его груди. Другая рука легла ей на поясницу, чуть выше округлости ягодиц. — Нет. На этот раз я просто не в себе. То, что ты сейчас озвучила, я считал невозможным. Боюсь, мне трудно пересобрать свою картину мира. Гермиона еще крепче обняла его за талию. — Не такой уж это и сюрприз. Учитывая последние несколько дней. Особенно после сегодняшнего разговора. — Я думал, что ты просто мной увлечена. — Я и правда увлечена. Но это больше, чем увлечение, Малфой. Мы не подростки на первом свидании. Я тобой восхищаюсь. Я доверяю тебе. Когда тебя нет рядом — я думаю о тебе. Когда узнаю что‑то новое — я хочу знать, что ты об этом думаешь. Я сказала тебе, что хочу спать в твоей постели каждую ночь. Каждую ночь. Если тебе нужно, чтобы я сказала прямо, тогда я скажу. Я лю… Она бы договорила, если бы он ее не перебил: — Я приму Напиток Живой Смерти сегодня ночью. — Его голос прозвучал глухо. — Пойдем.***
Пока они прощались с его родителями, Гермиона чувствовала себя так, словно все происходящее — туманный сон. Казалось, Нарцисса хотела поговорить с Гермионой наедине, но Драко не дал ей такой возможности. Гермиона не возражала, ей самой хотелось остаться с Драко вдвоем ровно так же, как и ему. Он аппарировал их к своему дому и положил руки ей на бедра, как только они оказались внутри. Его ладони уверенно направили ее к лестнице, а не в гостиную, куда она собиралась пройти. — Я без сил. Уже половина пятого утра. Мы идем в кровать, Грейнджер. — Но мы собираемся спать? — спросила она, когда он шлепнул ее по заднице поднимаясь по лестнице. Он задумчиво хмыкнул, потом сказал: — В итоге — да. Гермиона ожидала, что он набросится на нее, как только они войдут в спальню, но он этого не сделал. Вместо этого Драко пропустил ее первой в ванную. Гермиона почистила зубы и переоделась в его старую квиддичную футболку. Она решила не надевать трусики, надеясь, что они займутся чем‑нибудь интересным, перед тем как поить его Напитком Живой Смерти. Его голодный взгляд, которым он окинул ее, когда она вышла из ванной, казался многообещающим. Он провел костяшками пальцев по ее бедру, проходя мимо в сторону ванной, чтобы самому подготовиться ко сну. Гермиона забралась в его постель и закрыла глаза. Она улыбнулась, когда почувствовала, как матрас прогнулся под весом Драко, а его руки раздвинули ее бедра. Теплое прикосновение его губ заставило ее ахнуть и прошептать: — Драко. — Ты такая вкусная, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее коже. Гермиона открыла глаза и смотрела на его блондинистую голову, пока он лизал, посасывал и целовал. — Я хочу тебя, — потребовала она, вцепившись рукой в его волосы и вынуждая его передвинуться. — Пожалуйста. Драко охотно подчинился, устраиваясь между ее ног. Он потянул ее футболку вверх и Гермиона приподнялась, чтобы помочь ему раздеть ее. Драко нависал над ней, опираясь на одну руку, а другой ласково скользил по ее коже, начиная с шеи и груди, а затем ниже — к талии и бедрам. Его взгляд следовал за рукой, пока он наконец не обхватил свой член и не направил внутрь нее, заставив Гермиону резко вдохнуть от переполнившего ее ощущения. Драко двигался осторожно, едва ощутимо покачивая бедрами. Он опустился на локти, одной рукой зарывшись в волосы Гермионы, а другой обхватив ее лицо, оттягивая большим пальцем ее нижнюю губу. Гермиона прикусила его палец, а затем втянула его в рот и начала посасывать. — Дерзкая девчонка, — подразнил он, двинув бедрами сильнее, но не достаточно, чтобы движение стало по‑настоящему удовлетворяющим. Похоже, он нарочно сводил ее с ума. Прежде чем Гермиона успела что‑то ответить, Драко поцеловал ее, стирая все связные мысли. В этот момент существовал только он и то, как его член двигался внутри нее. Драко не отрывал от нее взгляда, наблюдая за ее реакцией на каждое его прикосновение, на каждое движение его бедер. — Мне так хорошо, — призналась она, проводя ногтями по его плечам и спине. — Мне лучше, — возразил он. — Намного лучше, чем я мог представить. Лучше всего, что у меня когда‑либо было. — Он прижался лицом к ее шее, целуя чуть ниже уха, его горячее дыхание жгло кожу. — Блять, Гермиона… — его голос надломился, бедра резко врезались в нее снова и снова, двигаясь вперед и назад. Она поднимала бедра навстречу, вторя его движениям и позволяя ему снова и снова вжимать ее в матрас. Драко еще раз поцеловал ее в губы, прежде чем переключиться на другую сторону ее шеи. — Ммм, Драко… — Я так хочу тебя, что не знаю, что делать, — прошептал он ей в шею. — Я люблю тебя. — На одном дыхании признался он. Гермиона обвила его бедра ногами, чувствуя себя одновременно и заведенной, и растроганной. Ей хотелось прижаться к нему настолько близко, насколько это вообще возможно. — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — твердил Драко ей на ухо. Будто первые слова о любви прорвали плотину, и теперь он не мог остановиться. Схватив Драко за волосы, Гермиона заставила его поднять лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. Он выглядел одновременно испуганным, опьяненным и потерянным в наслаждении. — И я тебя люблю, — ответила она ему. Он закрыл глаза, его брови сошлись на переносице, словно он испытывал боль. — Я не заслуживаю тебя, — пробормотал он. Прежде чем Гермиона успела возразить, он поцеловал ее. Затем он немного отстранился и начал двигаться в ней медленно, не отводя взгляда, намеренно сводя ее с ума. Драко чуть сдвинулся, чтобы скользнуть рукой между их телами и коснуться ее клитора, наблюдая, как его прикосновения отражаются на ее лице. Он был удивительно чуток, интуитивно понимая, какие именно движения его пальца заставляют ее тело гореть огнем. Оргазм накрыл ее резко и мощно. Она старалась не закрывать глаза, чтобы видеть, как Драко впитывает ее удовольствие взглядом. — Кончи для меня, Драко. Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя внутри. Его глаза, полные желания и любви, закрылись, пока он погружался в нее, в конце концов сбившись с ритма и содрогаясь в разрядке. — Блять, Гермиона, — пробормотал он, прижимаясь к ее лбу своим. — Я серьезно, — прошептала она. — Я люблю тебя. Он приподнял подбородок и крепко поцеловал ее в губы, прежде чем сказать: — У меня голова кружится, когда ты так говоришь. Она хихикнула и уже собиралась повторить еще раз, но он прервал ее новым поцелуем. — Я люблю тебя, — пробормотал он, словно пробуя слова на вкус, когда страсть немного улеглась. — Мерлин, ты превратила меня в какого‑то слащавого, влюбленного по уши волшебника, который будет ходить за тобой следом как щенок. — А что, по‑твоему, ты делал последние пару недель? — поддразнила она. — По‑моему, выглядело очень слащаво и по‑щенячьи. — Лучше не испытывай мое терпение, пока мой член все еще внутри тебя, Грейнджер. Она сжала внутренние мышцы вокруг его члена. — Твоя решимость выпить зелье — просто способ отвертеться от воскресного ужина у Гарри? Он хмыкнул и прижал ее к матрасу. — Веди себя прилично, ведьма. И да, определенно. Они решили принять душ вместе, а потом Драко устроился в постели в свежем белье и с умиротворенным видом человека, которого как следует оттрахали. Рука Гермионы дрожала, когда она достала флакон с Напитком Живой Смерти. Драко приподнялся на локтях и обхватил ладонью ее затылок. — Я пойму, если тебе вдруг захочется потрогать себя, думая обо мне, пока я буду без сознания. Я не возражаю. Гермиона рассмеялась и протянула ему флакон. Вместо того чтобы взять зелье, он притянул ее за затылок и поцеловал, а потом сказал: — Я люблю тебя, Грейнджер. И тут же выхватил у нее флакон и залпом осушил его в два глотка. Драко отключился раньше, чем она успела ответить.
