Береги меня

Колорадо, 1885 год Ноябрьский ветер безжалостно хлестал по деревянным стенам фермерского дома, заставляя старые доски скрипеть и стонать, словно живое существо. Эндрю Корен стоял у окна, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают горизонт в кроваво-красный цвет. Его мозолистые руки, огрубевшие от ежедневного труда, крепко сжимали подоконник. Восемнадцатилетний юноша с короткими светлыми волосами и глазами цвета весенней листвы смотрел вдаль, туда, где небо встречалось с землей, и думал о том, что лежит за пределами их фермы. — Опять мечтаешь о звездах? — тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть. Эндрю не обернулся. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, кто стоит позади. Ноа, его брат-близнец, всегда двигался бесшумно, словно призрак. — Скоро стемнеет, — ответил Эндрю, наконец повернувшись. — Сегодня должно быть ясное небо. Может, удастся увидеть Венеру. Ноа улыбнулся, и эта улыбка отозвалась болью в груди Эндрю. Они были идентичны внешне — те же светлые волосы, те же зеленые глаза, унаследованные от матери, — но такие разные во всем остальном. Волосы Ноа были длиннее, кудрявились у висков и падали на лоб непослушными прядями. Его руки, в отличие от рук брата, были созданы не для тяжелой работы, а для того, чтобы держать перо и выводить на бумаге истории, которые рождались в его голове. — Отец вернется с рынка через час, — сказал Ноа, подходя ближе. — Я приготовил ужин. Эндрю кивнул, стараясь не смотреть на брата слишком долго. Каждый взгляд был опасен, каждое прикосновение — запретно. — Я закончу с сараем и приду, — ответил он, направляясь к двери. — Эндрю, — голос Ноа остановил его. — Ты избегаешь меня. Эндрю замер, не оборачиваясь. Его плечи напряглись, а сердце забилось чаще. — У меня много работы, Ноа. Кто-то должен заботиться о ферме. — Я знаю, что ты делаешь больше, чем должен, — Ноа подошел ближе, и Эндрю почувствовал его присутствие за спиной, тепло его тела. — Ты всегда защищаешь меня. От отца, от тяжелой работы... от всего. — Ты мой брат, — ответил Эндрю, и эти слова обожгли его горло, как глоток виски. — Конечно, я защищаю тебя. Ноа положил руку на плечо брата, и Эндрю вздрогнул от этого прикосновения. — Посмотри на меня, — попросил Ноа. Эндрю медленно повернулся, встречаясь взглядом с братом. В глазах Ноа отражалась та же боль, то же запретное чувство, которое разъедало душу Эндрю изнутри. — Мы не можем, — прошептал Эндрю. — Ты знаешь, что мы не можем. — Я знаю, — ответил Ноа, и его голос дрогнул. — Но это не делает чувства менее реальными. Эндрю закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Три года. Три долгих года они жили с этим грехом, с этой запретной любовью, которая противоречила всему, чему их учили, всему, что считалось правильным в этом мире. — Иди в дом, Ноа, — сказал он наконец. — Я скоро вернусь. Ноа опустил руку, и Эндрю почувствовал, как холод заполняет пространство между ними. — Не задерживайся, — сказал Ноа, направляясь к двери. — Сегодня холодно. Эндрю смотрел, как брат уходит, и чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он вышел на крыльцо, вдыхая холодный воздух, который обжигал легкие. Вдалеке виднелись горы, величественные и неприступные, как стена между ними и остальным миром. Ферма Коренов располагалась в нескольких милях от ближайшего городка, окруженная полями и лесами. Эдвард Корен, их отец, предпочитал уединение. После смерти жены, которая умерла при родах, он стал еще более замкнутым и суровым. Он редко говорил с сыновьями, кроме как чтобы отдать приказания или выразить недовольство. Эндрю направился к сараю, где нужно было закончить ремонт крыши перед приходом зимы. Работа помогала ему не думать, не чувствовать. Когда его руки были заняты, когда мышцы горели от усталости, ему было легче игнорировать боль в сердце. Сарай встретил его запахом сена и дерева. Эндрю взял молоток и поднялся по лестнице на крышу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и ему приходилось работать быстро, чтобы успеть до наступления темноты. Забивая гвозди в деревянные доски, Эндрю думал о Ноа. О том, как его брат сидит за столом в их маленьком доме, склонившись над тетрадью, записывая свои мысли и истории. О том, как свет от керосиновой лампы отражается в его глазах. О том, как его пальцы, испачканные чернилами, перелистывают страницы. Эндрю помнил, когда все началось. Им было по пятнадцать, и они, как обычно, отправились к реке в жаркий летний день. Они плавали, брызгались водой, смеялись, как дети. А потом Ноа поскользнулся на камне и упал. Эндрю бросился к нему, помог подняться, и их лица оказались так близко... Он до сих пор помнил вкус речной воды на губах брата, помнил шок и страх, которые сменились чем-то более глубоким, более запретным. С тех пор они жили с этим грехом, с этой тайной, которая могла разрушить их жизни, если бы кто-то узнал. Особенно отец. Эндрю вбил последний гвоздь и спустился с крыши. Небо уже потемнело, и первые звезды начали появляться на горизонте. Он посмотрел вверх, ища Венеру, но не смог найти ее среди множества других звезд. Когда он вернулся в дом, Ноа уже накрыл на стол. Простая еда — тушеные овощи, хлеб, немного мяса — но запах был восхитительным. — Отец еще не вернулся? — спросил Эндрю, снимая куртку. Ноа покачал головой. — Нет. Может быть, задержался в городе. Эндрю кивнул, садясь за стол. Они ели в тишине, изредка обмениваясь взглядами. Каждый раз, когда их глаза встречались, Эндрю чувствовал, как его сердце сжимается. — Я закончил новую историю, — сказал Ноа, нарушая молчание. — Хочешь послушать? Эндрю улыбнулся. Истории Ноа были единственным, что приносило радость в их суровую жизнь. — Конечно, — ответил он. — О чем она? Ноа отложил вилку и посмотрел на брата с той особой искрой в глазах, которая появлялась, когда он говорил о своих историях. — О двух братьях, которые нашли портал в другой мир, — сказал он. — Мир, где нет правил и законов нашего мира. Где они могут быть свободными. Эндрю почувствовал, как его горло сжимается. Он знал, о чем на самом деле эта история. — Звучит интересно, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал нормально. — Ты покажешь мне? Ноа кивнул, и на его лице появилась та редкая, искренняя улыбка, которую Эндрю так любил. — После ужина, — ответил он. Они закончили есть, и Ноа пошел за своей тетрадью, когда дверь распахнулась, и в дом вошел Эдвард Корен. Высокий, широкоплечий мужчина с седеющей бородой и холодными серыми глазами. От него пахло виски и табаком. — Отец, — Эндрю поднялся из-за стола. — Мы не ждали тебя так поздно. Эдвард бросил свою шляпу на стол и посмотрел на сыновей тяжелым взглядом. — Цены на пшеницу упали, — сказал он. — Еле продал половину урожая. Эндрю кивнул. Он знал, что это означает — еще один трудный год, еще больше работы, еще меньше денег. — Мы справимся, отец, — сказал он. — У нас еще есть запасы на зиму. Эдвард хмыкнул, снимая пальто. — Ты закончил с крышей сарая? — спросил он, игнорируя слова сына. — Да, сэр, — ответил Эндрю. — Все готово. Эдвард кивнул, затем перевел взгляд на Ноа, который стоял в дверях с тетрадью в руках. — А ты? Что ты делал сегодня, кроме как марал бумагу? Ноа опустил глаза, крепче сжимая тетрадь. — Я приготовил ужин, отец, — ответил он тихо. — И починил забор у курятника. Эдвард фыркнул. — Забор у курятника, — повторил он с презрением. — Настоящая мужская работа. Эндрю видел, как плечи брата напряглись, как боль отразилась на его лице. — Ноа хорошо поработал сегодня, отец, — сказал Эндрю, делая шаг вперед. — Он делает все, что может. Эдвард посмотрел на старшего сына (старше на несколько минут, но для отца это имело значение) с раздражением. — Ты слишком его защищаешь, — сказал он. — Он должен научиться быть мужчиной, а не прятаться за твоей спиной. Эндрю сжал кулаки, но промолчал. Спорить с отцом было бесполезно, особенно когда тот выпил. — Есть ужин на столе, — сказал он вместо этого. — Ноа приготовил тушеное мясо. Эдвард сел за стол, и Ноа поспешил подать ему тарелку. Эндрю наблюдал за братом, видя, как тот старается не встречаться взглядом с отцом, как его руки слегка дрожат. — Я пойду проверю лошадей, — сказал Эндрю, направляясь к двери. — Эндрю, — голос отца остановил его. — Завтра поедешь в город. Нужно купить гвозди и инструменты для ремонта амбара. Эндрю кивнул. — Да, отец. Он вышел на крыльцо, вдыхая холодный ночной воздух. Звезды уже полностью заполнили небо, и Эндрю нашел Венеру — яркую точку на западе. Он смотрел на нее, думая о том, как далеко она находится, как недостижима. Как и его мечты о другой жизни, о мире, где они с Ноа могли бы быть вместе, не боясь осуждения и наказания. Эндрю знал, что такого мира не существует. Не для них. Не в этой жизни.