The Call of Ktulu

Пахло солью, гниющей верёвкой и дешёвым ромом. Этот аромат напоминал о бесконечных морских путешествиях, о том, как порой жизнь на воде отнимает все силы. На горизонте, под тяжёлыми облаками, медленно ползли чёрные паруса. Ветер, шевеливший их, словно вызывал к жизни духи старых моряков, когда-то покорявших эти же воды. Торговое судно "Санта Вирджиния", с раздутыми ветром снастями, входило в порт как старая хищная птица. На её обшарпанной палубе — новые лица, молодые, ещё не познавшие ни вкуса крови, ни предательства. Их глаза светились живым интересом, полным надежды и мечтаний. Они смотрели на город, словно на мифическую землю, где сбываются все желания. Но за этой иллюзией скрывалась другая реальность. Каждый из них вскоре столкнётся с жестокими законами моря. Они будут вынуждены учиться выживать в условиях, где дружба и предательство идут рука об руку.

***

День был душный, и корабль лениво покачивался на привязи у порта, как зверь на цепи. Матросы суетились по палубе, разгружая бочки и провиант. Воздух пропах солью, смолой и потной морской одеждой. Дэйв как раз тащил на плечах мешок с сухарями, когда кто-то неловко толкнул его в бок. Он споткнулся, едва не уронив всё. — Эй! Осторожнее, чёрт тебя побери! — Прости, я... — отозвался незнакомый голос. Молодой, слегка хрипловатый. Дэйв обернулся. Перед ним стоял парень его возраста, может, чуть старше. Золотые волосы, непослушные и лоснящиеся от жары, лицо — немного нахальное, но с той особой мягкостью, что выдаёт человека, привыкшего смеяться больше, чем драться. Он держал в руках бухту верёвки и выглядел почти виновато. — Первый день, — добавил парень. — Джеймс. Только что записался в команду. Дэйв смягчился. Он сам неделю назад был «первый день». — Дэйв, — сказал он, выпрямляясь. — Я тоже не так давно. — А, ну тогда, — Джеймс усмехнулся, — значит, не ты один знаешь, каково это, когда на тебя орёт боцман, а ты ещё даже не понял, куда бежать. — Он на всех орёт, — хмыкнул Дэйв. — Главное — не обращать внимания. Или делать вид, что понял. — Звучит как жизненный совет, — ответил Джеймс, и вдруг оба засмеялись. Мгновение между ними было лёгким, как солнечный блик на воде. Никакой напряжённости. Просто два парня, которых море выкинуло на один и тот же корабль. — Держи, — сказал Дэйв и кинул Джеймсу второй мешок с провизией. — Раз уж ты всё равно без дела — поможешь. — Вот и началось, — Джеймс покачал головой, но ухмыльнулся. — Сначала мешки, а потом ты заставишь меня оттирать трюм. — Это уже завтра, — ответил Дэйв. — Сегодня я тебя жалею. Они пошли бок о бок, каждый с мешком на плече, переговариваясь и хохоча над нелепыми прозвищами матросов, над перекошенным старым якорем и тем, как капитан спотыкается, когда не замечает кошку, живущую на нижней палубе. Ветер тёплый, чужой берег сливается с горизонтом, и впервые с момента, как каждый из них ступил на борт, в сердце закрадывается что-то, похожее на спокойствие.

***

Дэйв с самого утра работал слаженно, уже зная порядок и ритм: где найти нужную снасть, как правильно затянуть канат, в какой момент пригнуться, когда боцман кидает медный ключ. Джеймс же был новым, и это читалось по всему — по тому, как он путался в такелажах, неуверенно ходил по узким бимсам, по тому, как старался всё схватывать на лету, но всё равно периодически делал не то. — Эй, эй, подожди! Не туда тянешь! — Дэйв подбежал и встал рядом с ним. — Видишь блок? Потяни вот сюда, и только когда я скажу "давай". Не спеши. — Да я просто хотел помочь... — пробормотал Джеймс, вцепившись в канат. — Я вижу. И молодец. Но сначала — смотри, потом — делай. А то нас с тобой вместе за борт отправят. Джеймс вздохнул, но кивнул. Он был не из обидчивых. Дэйв показал ему пару приёмов: как правильно обматывать канат на кнехте, как экономить силы, поднимая ящики. И в какой-то момент Джеймс засмеялся, когда Дэйв по-театральному изобразил боцмана с его "Эй, вы, морские сопляки!". — А ты весёлый, — вытер пот Джеймс. — Я думал, ты зануда. — Подожди до ночи, когда узнаешь, как я храплю, — фыркнул Дэйв. Они работали рядом весь день. Меняли друг друга, когда один уставал. Иногда молчали, сосредоточенные, иногда обменивались короткими шутками. — А если якорь упадёт на ногу? — спросил Джеймс в какой-то момент, когда они тащили бочку с водой. — Тогда ты больше не матрос. А часть палубы, — отозвался Дэйв невозмутимо. К вечеру они уже действовали как слаженная пара — один поднимает, другой закрепляет; один ловит конец каната, другой мгновенно его тянет. Бывает, достаточно было взгляда. И оба это чувствовали — какая-то простая, почти детская радость в том, как быстро всё стало своим, понятным. Когда всё наконец затихло и работа на день подошла к концу, они сидели у борта с кружками воды, глядя на закат, обдуваемые вечерним бризом. — Спасибо, что не бросил меня сегодня одного вариться, — сказал Джеймс. — Я к чертям собачим утонул бы в этом корабле. — Никто тут не тонет в одиночку, — пожал плечами Дэйв. — Мы же теперь в одной лодке. Или, ну, в одном галеоне. Джеймс улыбнулся. — Ладно. Тогда я тебе должен. Когда я стану капитаном — ты будешь моим первым помощником. Дэйв скривился, прикидывая, шутит тот или всерьёз. — Тогда хотя бы не забывай, кто научил тебя завязывать правильные узлы. — Никогда, Дэйв. Никогда.

***

Ночь окутала Санта Вирджинию бархатной темнотой, наполненной солёной прохладой. Они лежали на тёплых досках палубы, а над ними раскинулось звёздное небо — огромное, беззвучное, бескрайнее. Морской воздух был влажным и солёным, пропитанный запахом канатов, дерева и далёких стран. Санта Вирджиния тихо покачивалась на волнах. Команда уже спала, корабль дышал мерно, как живое существо. А Джеймс и Дэйв лежали бок о бок, молча, почти не касаясь друг друга, но словно связанные невидимой нитью. Они лежали на тёплых досках палубы, а над ними раскинулось звёздное небо — огромное, беззвучное, бескрайнее. Морской воздух был влажным и солёным, пропитанный запахом канатов, дерева и далёких стран. — Смотри, — сказал Джеймс, — вот та, что похожа на рог. — Это Скорпион, — лениво откликнулся Дэйв. — А рядом будет Антарес. Красная, как кровь. — Ты разбираешься в звёздах? — Немного. Когда не спишь по ночам — поневоле выучишь. Долгая пауза. Волны били в борт с мягким плеском, будто кто-то шептал из глубины. — Дэйв, — сказал Джеймс, глядя в небо, — если бы у тебя был шанс… ты бы стал пиратом? Тот повернул голову, посмотрел на него, глаза с прищуром. — Ты что, совсем рехнулся? — Может. — Джеймс улыбнулся. — А может, просто думаю о свободе. — Свобода, — повторил Дэйв. — Это когда небо над головой твоё, а ветер не ведёт туда, куда говорят другие. Когда ты решаешь сам. — Именно, — шепнул Джеймс. — Мы ведь могли бы. Представь: свой корабль. Своё имя. Своё проклятое море. — Своё золото, — усмехнулся Дэйв. — И своё небо, — добавил Джеймс. Они снова замолчали. Где-то вдалеке каркнула чайка. Звёзды дрожали в воде. — Эй, — сказал Дэйв, — может, когда-нибудь… Он не договорил. Джеймс уже спал — дыхание ровное, лицо спокойное, волосы раскинулись по доскам, как выжженные солнцем водоросли. Дэйв ещё долго смотрел на него, а потом перевёл взгляд в небо. Где-то там, за горизонтом, ждал их весь остальной мир. И, быть может, в том мире уже медленно просыпалась судьба, имя которой никто не знал. Но однажды оно всплывёт со дна — и станет их последним испытанием. Пока же были только звёзды. И ночь. И двое мальчишек, влюблённых в мечту о свободе.