жизнь - это кабаре

      Эдди Риттерман не помнил, как оказался курящимся за клубом. Перед глазами не переставала крутиться сцена обезглавленного тела. Он видел, как из шеи, сочилась чёрная жижа, немного напоминающая кровь. Слышал, как она хлюпала внутри, когда голову Джейн Доу вставили обратно в шею с едва слышным щелчком. Его тогда чуть не стошнило. Джейн при всём этом даже не издала ни звука. Видать, привыкла. Настолько часто такое случается? И почему никого это не смутило, когда это произошло впервые? Эдди глубоко затянулся — так сильно, насколько ему это позволяли и без того угробленные лёгкие. Серый дым клубился во рту, вышел через ноздри. Он стоял, прислонившись спиной к облезлой кирпичной стене — у того же места, где был на прошлой неделе, когда впервые посетил кабаре. Те же постеры и объявления всё ещё висели на столбах. Даже новых не прибавилось. Эдди отвернул голову от стены и уставился вниз, теребя сигарету между двумя пальцами. Сколько дыма ни вдыхай, а из памяти всё никак не хочет уходить голова Джейн Доу. Она смотрела прямо на него своими глазами — с зияющей в них чернотой и пустым выражением. Не то чтобы это произвело на него сильное впечатление… Просто не каждый день приходится сталкиваться с обезглавленными людьми. Или не совсем людьми. Он давно это подозревал. Сегодня — убедился. Рассказать ли об этом Лейту? — Mein Herr? Неожиданно услышал Эдди и вздрогнул. Повернув голову, он увидел двух девочек, осторожно крадущихся в его направлении. Лола шла впереди, сложив руки. Джейн — сзади, за спиной Лолы, так что было видно только её пышные золотые кудри и поломанный нимб. Эдди выдохнул дым в последний раз и выбросил окурок на землю. Как только девочки подошли поближе, он сунул руки в карманы. — А ты что, обиделся на нас? — осторожно спросила Лола, теребя край юбки. Она невинно глядела на него снизу вверх, надув губы и хлопая чёрными ресницами. Странные спирали в её сиреневых глазах, кажется, начинали двигаться. Опять пытается загипнотизировать? — Злишься на нас, да? — спросила Джейн Доу, выглядывая из-за спины подруги. Снова эти глаза. Глаза. Глаза. Глаза! Ему нужно перестать обращать на них внимание. Эдди прикрыл глаза и тихо вздохнул. — Нет. Я не злюсь. — Правда?! Ну хорошо, хорошо, — просияла Лола и перестала терзать край юбки, довольно покачав головой. — А почему ты тогда смеяться начал, а потом и вовсе ушёл? — Мы за тебя испугались, — добавила Джейн Доу. Лола согласно закивала и сложила руки за спиной. — Я не знаю. От нервов. Или потому, что осознал, как легко меня обмануть… Вы, девочки, не перестаёте меня удивлять, — задумчиво пробормотал Эдди, смущённо пряча лицо. — Ну, это мы умеем! — повеселела Лола и с самодовольным выражением взмахнула волосами. — Давай, пойдём уже обратно в клуб. Лола схватила Эдди за рукав и потащила за собой обратно ко входу. Джейн поторапливала его, толкая сзади. А тот особо и не сопротивлялся — послушно последовал за Лолой. Над небом постепенно начали скапливаться тучи, заслоняя собой солнце. На улице стало прохладнее. А в кабаре всегда тепло и уютно. За те пять минут, что его не было в клубе, там ничего, как ни странно, не изменилось. Сев вместе с девочками за барную стойку, он заметил, что там по-прежнему стояла молодая барменша, которая теперь скучающе листала какой-то журнал, облокотившись о стойку. Но её нагло отвлекли от этого важного занятия и заставили работать. Эдди снова заказал себе выпить — тёмное пиво, так как от виски его уже тошнило. Лола с Джейн уселись на высокие стулья. — О, и мне то же самое! — выкрикнула Лола, упираясь грудью и локтями о блестящую стойку. — Тебе не рановато? Я за тебя платить не собираюсь. — Робин, не слушай его! Мне как обычно! Барменша незаметно закатила глаза на просьбу ведущей. Подтолкнув стакан с пивом в сторону Эдди, она полезла в холодильник и достала оттуда яблочный сок в стеклянной бутылке. Стакан с соком скользнул прямо в руки девочки, которая тут же залпом выпила его, а барменша вновь вернулась к своему «интересному» занятию. — Точно. Я и забыл, что ты здесь большая шишка. — Хозяйка церемоний, если быть точнее. Или ведущая, главная актриса, звезда и любимица этого клуба, а в будущем и всего мира! — Скромности тебе не занимать. — Это я ещё вполне скромная, мой сэр. Будь уверен — скоро весь мир узнает обо мне! — гордо заявила Лола, вставая на стул и принимая драматичную позу. Джейн Доу радостно захлопала в ладоши. Эдди не мог сдержать усмешки на столь амбициозное и наивное заявление, но ничего не сказал. Продолжил попивать пиво и слушать самонадеянные речи маленькой артистки. В который раз он уже пренебрегает своими обязанностями ради того, чтобы просто посидеть рядом с ними в баре? Странно, что это вообще произошло дважды. А что ему мешает? Он бы никогда не позволил себе такой роскоши, будь он на фабрике. Здесь — абсолютно другая атмосфера. Да и население тоже. Узнал бы об этом Лейт… Да и чёрт с этим Лейтом, пусть хоть слюной от злости подавится. Кое о чём ему знать не обязательно. Скоро нужно встретиться со следователем и обсудить план дальнейших действий. Иначе глава инноваций с ума сойдёт, каждый раз передавая информацию то одному, то другому. Особенно учитывая, что он злой как собака. Хотя иногда его весело бесить. Нужно завязывать с алкоголем.

***

Возвращение Сидни обратно в Playcare заняло больше времени, чем хотелось бы. Вся эта система с лестницами, лифтами, поездами и канатной дорогой была невыносимой и неудобной! И какой дурак вообще проектировал это нескончаемое здание? Бедные работники, которым приходится бегать туда-сюда по просьбе начальства… Как только ноги Сид ступили на родную землю приюта, она чуть не упала от усталости. Не свалиться ей помогла вовремя подоспевшая на помощь воспитательница — мисс Брукс. Сид была уверена, что стёрла себе ноги в кровь за время прохождения этих тестов. А сколько сейчас времени? Она посмотрела на большие часы на здании консультантов. На Игровой Станции она провела больше двух часов. Учебное время уже давно прошло. Наверняка, она ещё и обед пропустила. Что до других детей, которые прибыли вместе с ней — ей было всё равно. Они уже давно разбежались кто куда. Свободное время ведь. Интересно, где же Тейлор? Или хоть кто-нибудь из её группы? Дети сновали и играли, но знакомых Сид не наблюдала. А ведь ей так хотелось поделиться своими результатами хоть с кем-нибудь. Поэтому она подходила к любому, кто находился вне зданий или возле огромных фигур улыбающихся зверей. Она заводила непринуждённый разговор с малышнёй: — Ну что, малявки, играете тут? Я только что с Игровой Станции приехала, да… Малыши тут же прекращали играть с мячом и зыркали на девочку, которая ловко запрыгивала на турник, повиснув на нём вниз головой. — Меня выбрали тестирование проходить. Сложные очень, не каждый справится. — Сид не выговаривала букву «р» — у неё она больше походила на мурчание кошки. Да и пируэты она выкручивала точно как кошка. Что, впрочем, не особо впечатляло некоторых недоверчивых детей. — У меня там наверняка самые лучшие результаты! Меня даже Мамочка и учёные похвалили. А вы вот — зайца Бонзо или Пиджея живьём видели? А я вот видела! Я с ними дружу, между прочим! — Сид перестала вертеться на турнике и теперь просто сидела на железной перекладине, теребя в руках чёрный блестящий хвост. Правда, интерес детей быстро пропал. Малышня убежала, прихватив с собой мяч, и, крича вслед, что она врушка. Сидни осталась одна. Одинокая и обиженная. Обиженно хмыкнув, она спрыгнула с турника и пошла куда глаза глядят. «Тейлор бы было интересно!» — подумала она, со злостью пнув камушек на дороге. — «Но она всё ещё на меня обижается…» Сидни остановилась оттого, что что-то большое и фиолетовое преградило ей дорогу. Подняв голову, она увидела улыбающуюся кошачью морду Кэтнапа. Он смотрел на неё, не мигая, склонив голову вбок. — Кэтнап… привет, — устало улыбнулась Сид и помахала коту. Его правое ушко дёрнулось. Он осмотрел девочку с ног до головы, явно заметив её упавшее настроение. Кэтнап так редко говорил, но его поведение всегда говорило за него, и сироты здесь понимали его без слов. — Да я это… пришла только с Игровой Станции. Тестирование проходила. Но тебе это, наверное, не интересно. Никому не интересно, — грустно сказала Сид, тяжело вздохнув и опустив голову. Кэтнап внимательно её выслушал. В его молчании читались сочувствие и скрытая мудрость. Он кивнул громадной головой и махнул куда-то за спину. И тут из-за него робко вышла рыжая, зубастая девочка — Джесси. Кэтнап подтолкнул её хвостом ближе к Сид. Та неловко улыбнулась и помахала. — Ой, привет, Джесс, — ответила Сид, невольно осматривая подругу с ног до головы. Она выглядела ещё хуже, чем обычно. Всё та же унылая мордашка. Её обычно загорелое, солнечное лицо с пухлыми щёками и веснушками теперь было болезненно худым и бледным. Сид вспомнила, как та утром отпрашивалась в туалет по пять раз за урок — до того, как Сид отправили на Игровую Станцию. — А меня выбрали для тестирования. Ну, думаю, ты уже знаешь. Туда всё-таки не всех берут. И вот, там знаешь, столько всего интересного! Меня пустили в те комнаты, куда раньше нельзя было заходить, а та-а-ам!.. — Как здорово. Я рада за тебя. А у нас ничего такого интересного… всё как обычно. — Ага, а я ещё вот… Слушай, а у тебя всё в порядке? — А?.. Да, в порядке. — Ты уверена? Тебя будто либо сейчас стошнит, либо ты упадёшь в обморок. Ты не пробовала к медсестре сходить? — Пробовала… Всё нормально. Я просто устала. — Это из-за вчерашнего, да? Тот ещё вечерок был… Я тоже знатно выдохлась. Ну ничего, к следующей пятнице ты снова будешь как огурчик! Но ты всё-таки попробуй ещё раз к медсестре сходить. Даст тебе там… таблетку какую-нибудь. — Мисс Стоун уже дала мне таблетку. Мне уже лучше. — А, ну вот и хорошо! Слушай, а ты случайно не знаешь, где Тейлор? — Я здесь, — послышался знакомый голос откуда-то сзади. — Ой, блин! И давно ты тут стоишь? — Сид испуганно отшатнулась, заметив Тейлор за спиной. — Только что подошла. Ничего не хочешь мне сказать? — Я? А… я вот тест проходила! У меня самый лучший результат! — Мм… понятно, — Тейлор отвела взгляд, — рада, что с тобой всё нормально. Я слышала, дети, которые провалили тест, обратно больше не возвращаются. Или их съедают большие игрушки. — Они, конечно, пытались! — усмехнулась Сид, — но я легко от них отбилась. Не каждый, конечно, справился, но я одна из таких. Если не самая лучшая. — Да-да, конечно, — произнесла Тейлор, останавливая подругу от дальнейших подробностей, — ну что, пойдём? Скоро обед будет… Ой, Джесси, ты пойдёшь с нами? Джесси удивлённо взглянула на Тейлор, не ожидая, что та вообще её заметит. Она как-то неопределённо махнула рукой и покачала головой. — Идём! Погоди… ты больше на меня не сердишься? — Сержусь. Но без тебя в школе было не так интересно. И вообще, я даже соскучилась немного. Мимо пробежали детишки помладше. За ними гнался Догдей, играя с малышнёй в догонялки. Он окликнул Кэтнапа, и тот последовал за ним, в два изящных прыжка догнав пса. Наблюдая за ними, девочки заметили снующего без конца странного мужчину — того самого, которого видели только вчера. Но, как оказалось по рассказам сирот, он появляется здесь уже давно, просто девочки его раньше не замечали. Трудно было сказать, что именно он здесь делает. Многие сироты придерживались версии, что он просто пытается выбрать себе ребёнка для усыновления. Только Сидни и Тейлор знали правду: он ищет кого-то среди воспитателей. Девочки переглянулись, одновременно вспомнив о последнее время нервной мисс Стоун. Джесси непонимающе стояла в стороне, переводя взгляд то на подружек, то на мужской силуэт, удаляющийся в главном холле «дома-милого-дома». Оттуда тут же пулей выскочила мисс Стоун — перепуганная до глубины души. Как только двери дома закрылись, она облегчённо вздохнула. Сид и Тейлор подбежали к воспитательнице. Джесси осталась стоять на месте — хоть девочки и ожидали, что она побежит за ними. Но нет, она убежала в противоположную сторону, туда, где Кэтнап и Догдей шуточно дрались с одним мальчиком. Мисс Стоун пошатнулась, когда на неё дружно накинулись две девочки, сковав женщину в четыре руки в крепкие объятия. Она выглядела слегка растерянной и напряжённой, но быстро опомнилась и обняла своих любимых детей в ответ. — Я тоже рада вас снова видеть, мои милые… Вам лучше пойти и поиграть в игровом домике. Девочки дружно закивали и отпрянули от мисс Стоун, убегая в игровой домик, ловко спрыгивая со ступенек «дома-милого-дома». Мисс Стоун ещё раз вздохнула, мысленно радуясь тому, что дети не заметили крови на её костяшках пальцев. Она поспешила оттереть их подолом рубашки, чтобы никто не увидел. Этот жалкий следователь преследует её на её же территории — и даже смеет угрожать? Она ничего не может поделать. Лишь терпеть, стиснув зубы, и создавать впечатление белой и пушистой воспитательницы. Стоит вновь поговорить со всеми девочками-артистками о новых правилах поведения на людях.

***

Это оказалось легче, чем думал следователь. По поведению всех воспитателей и сотрудников в Playcare несложно было вычислить самого странного из них. Но странность не является доказательством причастности — лишь весомой причиной для подробного исследования. Благодаря мисс Грейбер, мистер Локхарт получил сведения о тех воспитателях, кто, по её мнению, казался более подозрительными. Вчера вечером мистер Локхарт внимательно изучал личные дела каждого из них за чашкой кофе. Всех их объединяла особая связь с детьми и частые ночные смены. Таких оказалось четверо. Среди них была и мисс Дебора Стоун, за которой сейчас Локхарт вёл отдельное наблюдение. Как оказалось, она довольно чувствительна к вниманию к себе — часто оглядывается, будто у неё глаза на затылке. Интересно, она всегда такая? О, и кстати. Этим днём ему поступил звонок от Лейта Пьера. Помимо жалоб на медленную работу и угроз расправой, глава инноваций подробно пересказал увлекательный рассказ мистера Риттермана о его похождениях в ночном клубе. Очень полезная информация — если не считать оскорблений в адрес матери Джерарда за медлительное продвижение дела. Впрочем, ему не привыкать. Не первый раз ведь работает с этой компанией. Так и бродил детектив по всему приюту. Неблагодарная эта работа — напрягает и детей, и воспитателей, и других сотрудников Playcare. И экспериментов, что работают здесь с детьми. Например, Кэтнап уже явно начал его подозревать, учитывая то, что они «знакомы» давным-давно. Следить тоже непросто. Хотя это и не слежка, а скорее просто… наблюдение издалека. К нему подбегали радостные дети, которые так и норовили расспросить странного дяденьку обо всём на свете — в частности, о том, какого ребёнка он планирует усыновить. На что тот просто вежливо улыбался, кивал и сбегал от них подальше. Так случилось и сегодня. К мистеру Локхарту пристали дети с мячом, и ему пришлось снова убегать в помещение — в «Дом-милый-дом». А там его ждала его любимая подозреваемая. Мисс Стоун из коридора направлялась к выходу. Походка её была твёрдой, тяжёлой. Руки сжаты в кулаки, взгляд устремлён вперёд. Пока она не увидела на своём пути следователя, который только что закрывал дверь. Мисс Стоун тут же застыла на месте. Вся её твёрдая бравада мгновенно исчезла, как только они встретились взглядами. Мистер Локхарт средним пальцем поправил очки, выпрямился, расправил плечи, прокашлялся. — Добрый день, мисс Стоун, — громко сказал он, двинувшись вперёд. Воспитательница выглядела напряжённо. — Добрый день, сэр, — пробормотала она, опустив глаза в пол. Она до сих пор чувствовала боль от разбитых костяшек. — У вас всё хорошо? Вы выглядите как тушкан, что филина увидел. — Всё просто замечательно, сэр. Вы слишком наблюдательны. Ещё не присмотрели себе ребёнка? Второй день всё-таки приходите. — Всё ещё присматриваюсь, мисс. Взять под опеку ребёнка — не самое лёгкое испытание. Я всё ещё работаю над этим. Я звучу достаточно убедительно? — фыркнул Джерард, скрестив руки на груди. Мисс Стоун закатила глаза. — Не сказала бы. Но надеюсь, что вы найдёте то, что ищете. Пусть это будет даже не сирота. — А я надеюсь, что вы будете далеки от моей находки. Удачи вам, мисс Стоун.

***

Игровая станция на сегодня закрыта. Больше сюда никто не придёт. Куча бумаг с результатами тестирования, отчёты — всё это было передано мисс Грейбер. Дальше она сама со всем разберётся. На этом работа доктора Уайта и других учёных в верхней части фабрики была закончена. Нужно отправляться обратно в лабораторию — что он, собственно, и сделал. Светлая и скрытая под землёй лаборатория встретила доктора Уайта своими холодными объятиями. Ему здесь нравилось гораздо больше, чем в цветастой Игровой станции. Да и во всей фабрике в целом. Особенно приятно здесь находиться, когда ничей голос не бормочет у тебя за спиной и не мешает работать. Сегодня доктор Сойер, на удивление, тих. Всё-таки нашли способ ввести его в спящий режим? Это не может не радовать. Ещё одну дурацкую лекцию о том, какой Харли Сойер умный и талантливый хирург, без которого все эксперименты были бы провальными, Бруно бы не выдержал и добровольно полез бы в камеру к маленьким криттерам — на растерзание. Сегодня в лаборатории стояла приятная тишина. Даже из камер экспериментов почти не исходило звуков — непривычно. Стук шагов отдавался эхом по пустынному коридору. Доктор Уайт направлялся в свой кабинет — составлять оставшиеся отчёты и начать подготовку к операции. Ах да, ещё и кандидата выбрать нужно. В офисе Бруно всегда царил беспорядок. На столе — гора раскиданных бумаг, часть которых валялась на полу. Ручки синих и красных цветов, тонкие полупустые папки, пустая бутылка из-под текилы — подарок от начальства, помимо повышения. Не обращая внимания на весь этот бардак, доктор Уайт сел за стол. Каким-то волшебным образом найдя под грудой хлама нужную стопку документов, он принялся заполнять их механическими, заученными движениями. Лицо не выражало ничего, мысли были пусты. Сейчас его некому отвлекать — и Бруно жаждал насладиться этим в полной мере. А насчёт кандидата… Девчонка из класса 04Б. Совсем малышка, но справилась со всеми тестами лучше всех. Вроде бы ей… да, точно, восемь лет. Сара Хилл. Да, именно она. Почти единогласно — предложение всех остальных учёных-помощников. Выделяется отличными результатами скорости, памяти и выносливости. Посмотрим, как она выдержит многоразовое переливание крови и пересадку органов. Так и записать. Паста в ручке закончилась в самый ответственный момент. Доктора это должно было бы привести в ярость, но он лишь с пустым взглядом бросил ручку куда-то в сторону. Судя по звуку, она укатилась в куда-то угол. Сам же Бруно меланхолично откинулся на спинку кресла, скрестив руки в замок. Нет, без мыслей не обходится ни один его день. Мыслей о неудачных экспериментах, которые, вопреки его словам доктору Сойеру, продолжают терзать душу и разум. Он вынес из этого урок, но не мог перестать думать. Как же так получилось? Почему не смог их сохранить? Как он это допустил? Может быть, он действительно такой неудачник, как говорил Сойер? Ему не хотелось в это верить, но факты говорили сами за себя: он далеко не так хорош, как Доктор. Как можно было бы сохранить 1303 и 1404? Или не так… Если бы они выжили? Ах, если бы они выжили — Сойеру бы пришлось подавиться собственной желчью от зависти. Он бы прославился. Сделал бы прорыв в науке. Его бы начали уважать. Очевидно. А что до самих экспериментов? Они — основоположники его успеха. Они бы тоже гордились доктором и радовались его достижениям. Милые и забавные маленькие 1303 и 1404 были единственной его отдушиной в этой жалкой фабрике. Только они могли понять его и утешить. Они умели слушать. И отвечать всегда впопад. Он скучает по ним. После их смерти доктор Уайт чувствовал, будто его лишили самого дорогого. Лишили семьи. Но ему ничего не оставалось, кроме как смириться с этим.

***

Прошло не больше полутора часов. Эдди уже выпивал третью кружку пива, нещадно растрачивая свой и без того маленький бюджет. За это время двум девочкам уже успело надоесть сидение на одном месте. Лола капризно кинула пустой стакан за барную стойку. Стекло каким-то чудом не разбилось, а барменша вздрогнула от неожиданно громкого звука. Но ей было нечего сказать ведущей — за счёт её статуса. Ей ничего не оставалось делать, кроме как убрать. Лола, не обратив на это особого внимания, вскочила со стула. — Как скучно! Нам нужно срочно чем-нибудь заняться! — сказала Лола, подбоченившись. — кто согласен, пусть поднимет руку! Гордо произнесла она и сама же высоко подняла руку. Джейн Доу незамедлительно последовала её примеру. Эдди даже не успел до конца осознать, что произошло, как всё уже решили за него. Да что уж — он даже пиво своё допить не успел. — Единогласно! — торжественно провозгласила Лола, помогая подруге спуститься с высокого стула, — herr Джон идёт с нами! И его вновь куда-то потащили из главного зала. Конечно, за рукава его не хватали и не толкали сзади, но его мнение всё равно особо не спрашивали. А он и рад. Ему самому эти посиделки порядком наскучили… Только вот куда его вели? Это он и решил спросить, вспомнив, что у него есть язык. — Мы хотим показать тебе место, где ты ещё не был! — А ведь ты уже почти везде тут побывал. Поднявшись по лестнице, минуя гримёрную и комнату девочек, они оказались в просторной комнате. Она чем-то напоминала гримёрку, за исключением зеркал и костюмов. Вместо них комната была оснащена множеством музыкальных инструментов — в основном духовых и струнных: гитары, контрабас, трубы, саксофоны. Даже ударная установка стояла в углу. Инструменты для джаза. Но там было и кое-что ещё, что особенно привлекло внимание Эдди — большое пианино в центре комнаты. Оно навевало воспоминания о минувшей юности… Его отвлёк радостный голос Лолы у самого уха. — А вот здесь наши музыканты творят волшебство! Она вбежала внутрь, указывая на всё это добро, валяющееся без присмотра. Тронула акустическую гитару, провела пальцами по струнам, попыталась поднять тяжёлый для неё саксофон, ткнула в случайную клавишу на пианино. — Проходи, не стесняйся! Здесь очень весело. Он послушно прошёл внутрь, с нескрываемым интересом рассматривая инструменты. Металлическая труба отливала золотом, в углу блестело отполированное дерево гитары. По их состоянию было видно, что их используют каждый день. Но они интересовали его меньше. Позади послышались осторожные шаги Джейн Доу, а затем — щелчок закрытой двери. Эдди остановился возле чёрной громадины, что не могло не привлечь внимание Лолы. Она присела на табурет у пианино, смахивая пыль с белых клавиш. — Мне нравится эта штука! Я, правда, играть на ней не умею. Мне просто нравится стучать по клавишам, пока тут никого нет. — Я умею, — коротко сказал он, впиваясь взглядом в покрытый лаком чёрный корпус инструмента. Лола изумлённо подняла голову, так что шляпа чуть не свалилась. В глазах блеснул неподдельный интерес. — Правда умеешь?! — чересчур эмоционально переспросила Лола. Эдди кивнул, не отводя взгляда. — В детстве учился в музыкальной школе. Мать планировала потом отправить меня в консерваторию. А мне надоело, и я бросил музыку. Теперь в глазах Лолы было уже восхищение. Его слова произвели на неё впечатление. Джейн стояла рядом — он чувствовал её взгляд. С восхищением или с любопытством — не знал. Лола медленно встала с табурета и жестом пригласила мужчину занять её место. — Сыграй нам! — Нет. Говорю же, завязал с музыкой. — Ну пожалуйста! Всего один раз! — жалобно протянула Лола, сложив руки вместе. Джейн молчаливо присоединилась к подруге. Он не признавался, но всегда хотел снова прикоснуться к своему детству. А теперь, когда его об этом настойчиво просят… почему бы и нет? Эдди тяжело вздохнул, чувствуя, как с плеч падает невидимый, многолетний груз. — Ну хорошо. Первый и последний раз. Он медленно опустился на табурет. Спина выпрямилась сама собой, руки зависли над клавишами, вспоминая забытые уроки детства. Пальцы дрожали. Девочки стояли рядом, затаив дыхание. — А что играть-то? — внезапно спросил он. Конечно, он помнил старые классические композиции, но вдруг у девочек есть свои пожелания? — О, я знаю! Её каблуки звонко застучали по деревянному полу. Джейн и Эдди проводили её взглядом. Лола быстро нашла на столе стопку исписанных бумаг — ноты какого-то неизвестного произведения. — Видишь ли, у каждого в Кабаре есть совершенно чудесный сосед по комнате. У некоторых их даже два! Ловким движением руки она поставила ноты перед Эдди. Вверху красовалось название: «Two Ladies». Он уже приготовился играть, как вдруг Лола нагло забралась на пианино. Улеглась сверху на лакированную поверхность, подперев голову руками, самодовольно улыбаясь. — И что это? — Я смотрю на тебя. А что, нельзя уже? — А нельзя смотреть на меня не так близко? — Играй давай уже! Эдди подавил желание закатить глаза. Ещё раз сложив пальцы над клавишами, он вдохнул полной грудью. Как только руки его опустились, мысли опустели. Некогда тихое помещение мгновенно наполнилось звуками. Чувство опьяняло. Больно сдавливало грудь, так что было сложно дышать. Легко забыть, где ты находишься. Он давно не испытывал этого. Скучал — по детству, по крикам учителей, по щелчкам по пальцам, по сольфеджо… Низко опустив голову, Риттерман смотрел в никуда. Волосы спадали на лицо, скрывая выражение. Он поднимал взгляд лишь на ноты. Иногда — на девочку, всё ещё улыбавшуюся и напевающую себе под нос. Он ничего не слышал. Даже музыку. Он просто играл — и это было прекрасно. Последний аккорд прозвучал громче остальных. Комната вновь погрузилась в тишину. Было слышно только, как Эдди шумно переводит дыхание. Лола опомнилась не сразу, но, спрыгнув с пианино, громко захлопала. — Браво, mein herr, браво! Просто превосходно чудесно! — Полно вам, мисс Лола. Я даже не старался, — фыркнул он, скрывая лёгкую улыбку. — Не скромничай. Звёзды должны получать заслуженную похвалу. — Ну звездой меня уж точно нельзя назвать. — Можно! Даже не верится, что ты бросил музыкальную школу с таким талантом. — Говорю же, разонравилось, — ответил он и откинулся назад, но чуть не упал, потому что сидел на табурете. — Осторожнее! — прыснула Лола, закрыв рот ладонями. — А сыграй ещё! — Нет. Мы договаривались только на один раз, — твёрдо ответил он, потирая затёкшую шею. — Эй, а где Джейн?

***

Все результаты тестирования на Игровой Станции лежали на столе в кабинете Стеллы Грейбер. Этот день выдался тяжёлым — как морально, так и физически. После недавнего инцидента Стелла практически перестала спать — ни днём, ни ночью. А как тут заснуть? Нужно разбираться со всей навалившейся бумажной волокитой. И с тревогой, что не отпускала ни на минуту. Такой, что даже успокоительные давно перестали помогать. После того собрания мисс Грейбер никак не могла выбросить из головы слова Эдди о том клубе. О детях, которые находятся там по ночам… Грудь болезненно сжималась от одной этой мысли. И от осознания, что с этим пока ничего нельзя сделать. Как, впрочем, и с экспериментами. Когда Стелла впервые узнала правду о фабрике, она долго не могла с этим смириться. Каждую ночь плакала в подушку, как ребёнок — от ужаса, обиды, жалости, беспомощности и страха. Кто знает, что бы с ней сделали, если бы она просто отказалась участвовать в этом кошмаре? Или сбежала. Или рассказала бы всё органам. Нет, мисс Грейбер не позволили бы уйти так просто. И Лейт всегда это знал. Иначе бы не рассказал ей лично. Возможно, доктор Сойер был прав насчёт разглашения такой правды хрупкой девушке. «Меньше знаешь — крепче спишь», как говорится. Нужно искать во всём плюсы, не так ли? Возможно, даже эти жестокие, безнравственные, морально и этически неправильные эксперименты над беззащитными детьми смогут однажды принести человечеству пользу. Например, бессмертие. Эта мысль больно отозвалась у неё внутри, заставив Стеллу вздрогнуть. Стыдно было признаться, но в глубине души она втайне этого жаждала — стать свидетелем и частью научного прорыва, который мог бы принести счастье всему человечеству. И, может быть, ей самой. Неужели это не стоит жизней пары, тройки… десятков, сотен детей? Но она одёрнула себя. Результаты тестирования. Разобрать. Подписать. Стелла тяжело вздохнула и прикрыла глаза ладонью. Вечерело. Освещение в Playcare менялось в зависимости от внешнего мира. Стало заметно темнее, а искусственное небо окрасилось в мягкий оранжевый цвет. В кабинете мисс Грейбер царила та же атмосфера. Помещение освещала настольная лампа, отбрасывая тёплые блики на её карамельную кожу. Остальная часть комнаты тонула во мраке — вместе с множеством аккуратно убранных полок, шкафов и комодов, на которых не было ни пылинки. Стелла раскрыла глаза и взяла первый попавшийся лист. Сидни Бланчер. Несносный ребёнок, с трудом влился в коллектив. Девочку привезли из Техаса, забрав из плохой семьи. А результаты — посредственные. Стелла облегчённо выдохнула. Она проживёт этот месяц. Сегодня можно будет порадовать её этой новостью. Главное — не выдать собственную радость. Следующие три документа были похожи: всё те же слабые показатели. Хорошо, что Лейт согласился усложнить тесты. Остальные трое, наоборот, показали лучшие результаты. А кто станет следующей «игрушкой» — решать доктору Уайту. Об этом Стелла старалась не думать. Когда все результаты были разобраны, она аккуратно сложила бумаги в отдельную цветную папку. Работа на сегодня была окончена, но отдыхать было рано. Работа с детьми не знает отдыха. Как главе Playcare, ей ли этого не знать? Скоро наступит темнота, а вместе с ней — комендантский час. Детям будет запрещено покидать «Дом-милый-дом». Хотя, конечно, это правило умудряются обходить. Немыслимо. Хоть самой иди и охраняй здание, как сторожевая собака… Может, действительно стоит? Усталость затмевала здравый смысл, и эта мысль казалась ей всё более разумной. Стелла поднялась со стула, отложив ручку на край стола. Та едва не упала, но удержалась. Взяв папку, женщина вышла из кабинета. В коридоре было светло. Слышались голоса детей и взрослых из соседних комнат, негромкий гул, шаги ночных работников. Она быстро добралась до кабинета Лизы Ботиан, главы «Дома-милого-дома», передала папку и попросила раздать результаты детям. С третьего этажа донёсся звонок, оповещающий о начале тихого часа. Выходя из здания, Стелла мельком заметила Кэтнапа, направляющегося в детскую комнату распылять свой маковый газ. Тяжёлая у кота работа, подумала она, закрывая за собой массивную деревянную дверь. Она остановилась на улице и посмотрела, как меняется небо под куполом. Ярко-оранжевое с розовым отливом, оно постепенно становилось тёмно-синим, усыпанным звёздами и белой луной. Воздух сделался прохладнее. Стелла любила наблюдать, как в Playcare сменяются времена суток. Сев на скамейку у центра передачи энергии, она подняла взгляд к искусственным звёздам, которые складывались в случайные созвездия. Сегодня — созвездие Андромеды. Когда-нибудь всё это обязательно закончится.

***

Оставшийся день в Playcare прошёл спокойно. В Игровом доме проводился день рукоделия — дети лепили браслеты. Сотрудники и большие улыбающиеся зверята помогали малышам, подсказывая и поддерживая. В конце занятия сироты должны были поделиться своими поделками с друзьями. Увлекательное занятие, ничего не скажешь. Кэтнап и Догдэй сновали друг за другом, время от времени помогая детям. Но чаще просто сидели рядом. Кэтнап изредка, в шутку, шлёпал Сид хвостом по макушке. Хоть девочке всё это занятие казалось скучным — она предпочитала более активные развлечения, — всё же постаралась сплести аккуратный браслет из розовых и жёлтых бусин, чтобы подарить его Тейлор. Хотя у Тейлор и без того было полно браслетов — неудивительно, ведь у неё так много друзей. Наступил вечер, и все сироты отправились в Дом-милый-дом. Выходя из Игрового дома, они были увешаны браслетами и ожерельями из пластиковых бусин. Вопреки своему недовольству, Сид сделала браслет не только для Тейлор. Кэтнап гордо носил подаренные украшения — одно на лапе, а другое на хвосте. Дети разошлись по комнатам. Соседки Сид уже готовились ко сну. Тейлор, как всегда, красовалась у зеркала, а Сид переодевалась в пижаму. Вдруг раздался стук в дверь. Не дождавшись ответа, в комнату вошла мисс Лиза Ботиан с документами в руках. — Сид, твои результаты с Игровой Станции, — коротко сказала она, кладя бумаги на стол. Сидни тут же схватила их, прежде чем Тейлор успела подойти. В предвкушении скорой победы она начала читать. Но по мере того как глаза пробегали строчки, улыбка медленно исчезала с её лица. Всё оказалось не так блестяще, как она ожидала. А эти комментарии внизу отчёта… «Мало координации», «слишком медлительна», «легко поддаётся панике», «результат неудовлетворительный». Сид бесшумно опустилась на край кровати. Тейлор обернулась. — Ну как там? — спросила она. — Всё отлично! Я одна из лучших, — ответила Сид, натянув самодовольную улыбку. Подруга не заметила подвоха. Закончив с зеркалом, Тейлор потянулась к выключателю настольной лампы. — Погоди, не выключай! Я ещё немного почитаю, — быстро сказала Сид. Тейлор лишь пожала плечами и легла в кровать, отвернувшись к стене. Сид откинулась на подушку и снова взглянула на листы. Сердце неприятно сжалось. Теперь она глядела в потолок. Думала… «Я должна была больше стараться… Может, в следующий раз получится лучше? Если будет следующий раз… я должна быть готова. Тогда со мной захотят дружить.» Она спрятала результаты под подушкой, укуталась в одеяло и закрыла глаза. Услышала, как соседка ворчливо выключила светильник. Завтра она обязательно начнет готовиться.

***

Они были там вдвоём. Только вдвоём — казалось, не замечая больше ничего вокруг. Лола отчаянно хотела быть ближе, а он вовсе не противился этому. А что делала маленькая Джейн? Уходила. Под приятную, знакомую мелодию, которую они с Лолой часто исполняли на сцене. Она там была лишней. Никто даже не заметил её ухода — все были слишком увлечены игрой. Это грустно, но так надо. Милая Джейн Доу шла одна, спускаясь вниз по лестнице и аккуратно ступая на каждую ступеньку. Она не до конца понимала, что чувствует. Но ей почему-то очень хотелось, чтобы мистер Келли поскорее ушёл. Хоть он и не сделал ничего плохого. Просто… как только заходит разговор об этом новом клиенте — все мысли у Лолы только о нём. Вчера о нём говорила без умолку, и сегодня — то же самое. Это начинало порядком надоедать. Но Джейн не хотела обижать подругу. Если сказать прямо — Лола может расстроиться. Или рассердиться. И тогда, может, больше не захочет с ней разговаривать. Вот бы он больше сюда не приходил. Доу шла по коридору в их с Лолой комнату, когда услышала шаги, доносящиеся из главного зала. Осторожно выглянув из-за двери, она увидела, что мисс Стоун вернулась в клуб. Судя по выражению барменши, Дебору только что отчитали за безделье. Она стояла, скрестив руки на груди, и медленно осматривала зал, задерживаясь взглядом на немногочисленных посетителях. Лицо её выражало раздражение. Джейн хорошо знала этот взгляд: если мисс Стоун чем-то недовольна — ни ей, ни Лоле не поздоровится. А они ведь всё ещё там, в комнате с инструментами наверху. Оттуда до сих пор доносилась музыка. Мисс Стоун могла их услышать… или даже увидеть. Сердце Джейн подскочило в груди. Она заставила себя выйти из оцепенения и бросилась по коридору, а потом вверх по лестнице. Добежав до двери, Джейн уже тянулась к ручке, когда на её плечо легла тяжёлая рука. Она замерла. Продолжая сжимать ручку, она слышала сквозь дверь смех ничего не подозревающей Лолы. — Что с тобой, Джейн? Ты вся дрожишь, — спокойно произнесла мисс Стоун. Но спокойствие в голосе было обманчивым — её хватка на плече девочки стала сильнее. Джейн действительно начала дрожать. — Зачем ты так спешишь в эту комнату? Ты же знаешь, туда нельзя заходить. Нельзя заходить. Верно. Но это никогда не останавливало девочек — они часто бывали там, пока мисс Стоун была на смене в приюте. Женщина попыталась отодвинуть Джейн от двери, но та не двигалась. — Джейн, отпусти ручку. Мне нужно туда войти, — голос мисс Стоун прозвучал прямо у самого уха девочки. — Не надо, пожалуйста. Там никого нет, я обещаю! — взмолилась Джейн. — Не испытывай моё терпение, зайка. У меня и без тебя полно забот. А если по клубу шастают посторонние, я должна об этом знать. — Нет… там никого нету… — тихо произнесла Джейн. Мисс Стоун грубо оттолкнула её от двери. Девочка едва не ударилась о стену. Она обхватила себя руками и отвела взгляд, не в силах смотреть на происходящее. Дверь распахнулась с громким стуком, заставив всех внутри вздрогнуть. Повисла тяжёлая пауза. Дебора смерила взглядом незнакомого мужчину. Затем перевела холодный, осуждающий взгляд на Лолу, съежевшуюся в центре комнаты. — Вам, мужчина, здесь находиться нельзя. Прошу на выход, — отчеканила она. Эдди встрепенулся, и поспешно отошёл от Лолы и от пианино, приближаясь к женщине. — Я могу объяснить… — начал он, но его перебил резкий голос: — Я неясно выразилась? На выход. Или я вызову охрану и полицию. Он не стал испытывать судьбу и поспешно удалился, бросив прощальный взгляд на девочку позади. Лола стояла в центре комнаты, с опущенной головой, не решаясь поднять глаза на воспитательницу. Её ждал очень серьёзный разговор