жизнь - это кабаре

      По приходу домой Эдди сразу же завалился спать, причем прямо в одежде. День был тяжелым и слишком длинным, так что у него не осталось сил на подготовку ко сну или хотя бы ужину. Ночные прогулки и пьянство до добра не доводят. На следующее утро он проснулся с похмелья. Голова трещала так, как будто по ней сверлили перфоратором. Хотя, возможно, это и на самом деле был перфоратор, который сверлил откуда-то сверху. «Гребаные соседи,» — подумал он, потирая переносицу и жалея, что вообще проснулся. Приподнявшись на локтях, он застал рядом со своей кроватью две пушистые туши: один толстый, пушистый и черно-белый, а другой — полосатый, гладкий и поджарый. Две морды зыркали на него из-под кровати, светя своими большими голодными глазами. Как только Эдди продрал очи и поставил ноги на пол, коты выбежали из спальни на кухню, заливаясь радостным мяуканьем. Точно. Он ведь со вчерашнего вечера забыл их покормить… Странно, что они не решили сожрать его, пока он спал, учитывая то, что они уже пытались так сделать. Видимо, на этот раз коты решили смиловаться над бедным хозяином-пьянчугой. Эдди лениво поплелся за котами на кухню. Насыпая сухой корм бедным голодным котам, он с трудом пытался вспомнить вчерашний вечер — вечер, который он провел с Лолой. В то время он сделал немало заметок в своем блокноте, наглым образом украденном из офиса секретарш. Сев за кухонный стол, Эдди решил проверить, что он там понаписал. Его похмелье немного прошло, конечно, не без помощи воды и аспирина. Просматривая свои записи, он вспоминал все больше и больше подробностей вчерашнего вечера. Он старался записывать кратко и по делу, причем так, что порой без контекста не поймешь ни одного слова… Ну и еще из-за кривого почерка, что обычно ему не свойственно. Из него явно вышел ужасный детектив, а он им и не нанимался. Лейт вечно может сказать что-то первое, что придет ему в голову. Предложит и даже твоего мнения не спросит, и вот сиди теперь сам и разбирайся как хочешь. Это в духе Пьера, особенно когда он сам не в духе. Кстати, про Лейта Пьера… Эдди вспомнил, что хотел занять немного баксов у главы инноваций, хоть ему и не очень-то и хотелось с ним разговаривать. Но объявиться ему нужно было, иначе бы у Лейта появились подозрения, и он бы первым его не достал. Схватив блокнот с собой, Эдди поплелся в коридор, где стоял домашний телефон. На другом конце провода послышались гудки, а спустя несколько секунд — немного сонный знакомый голос. Кажется, тот тоже отсыпается в выходные. — Лейт… Это я, — коротко сказал он, лениво перебирая пальцами страницы и просматривая свои остальные записи. Много же он все-таки исписал… И все равно ничего неразборчиво. Тем временем на другом конце стояла недолгая пауза. Неужели по голосу не узнал? — Твою мать. Кто ты и что ты сделал с Эдди?! — сказал Лейт на удивление бодрым голосом и как-то слишком громко. А, нет, оказалось, очень даже узнал. — Смешно, как всегда, Лейт. Придумай уже что-нибудь поостроумнее. Да, эта фраза повторяется из раза в раз, когда Риттерман решает позвонить первым, что, конечно, случается нечасто. Но и эти однотипные фразы уже порядком поднадоели. — Я, конечно, несказанно рад слышать твой голос, но мне бы хотелось и на лицо твое посмотреть за все эти недели. Не собираешься там, ну, даже не знаю… отчеты сдавать? Новости какие-нибудь докладывать? Почему я вечно должен из тебя информацию насильно вытягивать? — Успокойся. Скоро узнаешь все. Может быть, даже сегодня, — спокойно ответил он, не обращая внимания на причитания Пьера. — Да ладно? Неужели? Поздравляю. Ты первый, кто хоть что-то выяснил за все время. Пора этого следователя увольнять к чертям собачьим. — Ага, да, как скажешь. Слушай, а ты денег не займешь? — …Что, прости? Какие деньги? Куда ты свои все успел истратить? В баре все, небось, пропил, алкашня? — Почти угадал. Деньги мне нужны для получения большего количества информации у подозреваемых лиц или свидетелей. — Это ты, таким образом, завуалировал покупку бухла, наркоты и шлюх? У тебя на счету денег хуева туча, съедь в банк, да сними их, ишак, — рычит Лейт в трубку. Его гнев постепенно растет, что только больше забавляет Эдди, который лишь еле слышно усмехается. — Зачем мне банк, когда у меня есть ты? — Отлично, я для тебя теперь кошелек на ножках. — Отнюдь, не только кошелек, Пьер. Давай, я сейчас к твоему дому подъеду. Как раз на лицо мое посмотришь, как ты мечтал всю эту неделю. Все, что Эдди успел услышать, это недовольный вздох Лейта, смешанный с рычанием, прежде чем первым повесить трубку, пока тот не продолжил свою тираду. Он с силой захлопнул блокнот и оставил его на комоде рядом с домашним телефоном, а сам пошел собираться в гости к другу.

***

Лейт со вздохом вешает трубку, из которой уже доносились гудки. Он не успел высказать все, что думал о своем собеседнике. Но ничего, выскажет все при встрече. С этими мыслями Лейт вышел из коридора, оставляя телефон. Телефонный звонок разбудил его, так что он даже не успел одеться. Ему хотелось лечь обратно спать, все-таки это заслуженный выходной в кое-то веки! Но он решил, что это будет немного невежливо. Так что он просто пошел одеваться, при этом пытаясь не уснуть по дороге. Прошло двадцать минут с момента звонка. Пьер за это время успел одеться, позавтракать и поспать две минуты, прежде чем его разбудил короткий стук в дверь. Пришлось открывать дверь гостю, как бы ему не хотелось продолжить спать. В двери показалось знакомое лицо, по которому Лейт даже невольно соскучился. Двое мужчин быстро поздоровались за руки, после чего оба прошли в дом. Лейт проводил Эдди на кухню, проверяя воду в чайнике. — Чай будешь? — обратился к нему Пьер, когда тот уже сел за кухонный стол. — Догадайся, будет ли британец чай. — Ты как всегда весельчак, я погляжу? Приму это за «да», — закатил глаза Лейт, дергая за выключатель на чайнике. Он уселся рядом с Эдди, подпирая подбородок рукой. На кухне стояла неловкая тишина, сопровождаемая лишь гудением чайника. Лейт смотрел Эдди в глаза, а тот тупо смотрел вниз. Лейту вскоре надоела эта односторонняя игра в гляделки, поэтому он первым подал голос. — Ну так… Ты, кажется, хотел мне кое-что рассказать? — Ты такой нетерпеливый, — усмехнулся он, поднимая взгляд на Пьера. Тот зло насупился. — Я и так уже достаточно терпел неделями. Выкладывай все, и желательно в подробностях, — прорычал он, теряя терпение. — Что ты нашел в чертовом клубе? Бордель с наркопритоном? Подземную лабораторию по производству метамфетамина? — Ты почти угадал. Можно сказать, Кабаре и правда оказался борделем. Или что-то между театром, борделем и обычным клубом. За это время Лейт готов был поверить почти во все, что угодно, но то, что он услышал, заставило его на секунду потерять дар речи. Тишину прервал визг чайника и шумное бурление кипящей воды, которое в секунду прекратилось, когда щелкнул выключатель. — Ты сейчас серьезно?.. Я же пошутил просто, — выпалил Лейт, вздрогнув от щелчка чайника. Он тут же встал со стола и поплелся наливать чай, навострив уши и продолжая слушать Эдди. — Я бы тоже хотел, чтобы это было просто шутка, — сухо ответил Эдди, передавая свой блокнот Лейту. Тот осторожно взял его одной рукой, а другая рука уже тянулась к полке, на которой стояли кружки. — Только не говори мне, что дети из приютов пропадают именно туда, — пробормотал он, заглядывая в блокнот и ставя две кружки на стол. — Именно так. Дети, преимущественно девочки, выступают на сцене с песнями и танцами в стиле 50-х. Вчера, после одного из шоу, одну из девчонок увели в приват прямо при мне. При толпе людей и охранниках, — ответил Эдди, немного помогая Лейту, самостоятельно налив кипяток в обе кружки, пока тот просматривал блокнот и пытался понять хотя бы слово из того, что там написано. — И я там тоже был, в приватной комнате, в смысле. Просто для допроса, ничего более. Я заметил там скрытые камеры, — наконец закончил Эдди, на что Лейт лишь покачал головой. — У меня нет слов. А ты уверен, что правильно все понял и ничего не придумал? — Не держи меня за идиота. Если бы ты там был, ты бы и сам все сразу понял. — И все там такие понятливые и ни у кого вопросов не возникло? — Может, и возникло, просто насрать всем. Туда приличные люди и не ходят, только одни отбросы. А им зачем эту лавочку прикрывать? — Ну конечно… — выдохнул Лейт, отпивая чай и стоя, оперившись о стол, — что за нелюдь способен такое провернуть под носом у целой компании? — Честно, пока нет. Я еще об этом не думал, — ответил Эдди, лениво вертя в руках уже пустую кружку. — Ты вот никогда не думаешь, как я заметил, — огрызнулся Лейт, сложив руки на груди. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Может быть, еще и следователя нашего приплету. Продолжай навещать этот клуб и старайся не привлекать внимания. — Это я бы и без тебя сделал. Денег только дай, — произнес он и поставил кружку на стол, отодвигая подальше от себя. Его слова вызвали только раздражение у главы инноваций. — Чтобы ты их все пропил? И ты так и не сказал, зачем они тебе. — Я буду выкупать детей и водить их в приват для допроса, все просто, — пожав плечами, ответил Эдди, что Лейт аж своим недопитым чаем поперхнулся. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Слушай, у тебя точно нет никаких наклонностей? Ибо меня пугает твоя невозмутимость. — Смешной ты все-таки, Лейт. Как будто первый раз меня видишь. Лейт закатил глаза и вышел из кухни на поиски кошелька. Вернулся и протянул ему пятидесятидолларовую купюру. Очень щедро с его стороны, учитывая его отношение к деньгам. — В последнее время я действительно перестал тебя видеть. Но ты все равно смотри у меня, не стань там постоянным клиентом. Камеры все видят. — Боюсь представить, что было бы, если бы нас слышала Стелла, — вдруг усмехнулся Риттерман, представляя их разговор, если бы они были втроем. Его уже насмешила реакция воображаемой Стеллы Грейбер на их разговор. — О, она бы просто с катушек слетела. Она мне итак уже всю плешь проела. Тебя бы она вообще убила, — шутливо ответил Лейт, качая головой. — Что ж, надеюсь, она направит свой гнев на виноватого, в конечном итоге. — Ага… — пробормотал Эдди, без интереса рассматривая крошки на столе Лейта. Которые здесь появились непосредственно из-за него, когда тот минуту назад поедал печенье, взятое без разрешения хозяина. Этот разговор его начал утомлять. Уже хотелось поскорее уйти, пока Лейт еще что нибудь не предложил, чтобы усложнить ему работу, — я поеду тогда. У меня есть дела… там. Лейт удивленно смотрел как тот ускоренно начал собираться ни с того ни с сего, но ничего не ответил. У него и самого на этот день были запланированы кое-какие дела, так что тот не стал его останавливать. Просто молча смотрел в след, как тот выходит с кухни.

***

Шагая по разноцветной плитке, невозможно было избавиться от чувства тревоги. Этот запах… Прям как в больнице. Запах таблеток, шприцов, спирта, стерильности. В игровой станции пахнет пылью и пластиком. В доме-милом-доме пахнет деревом и пирогами. Даже если там никогда не готовили пирогов. В школе пахнет хлоркой, новыми учебниками и чернилами. Здесь как-то слишком чуждо, оттого и тревожно. В этих коридорах Сид преследует ощущение одиночества, когда по коридору кроме нее и картонной фигурки Бонзо нет вообще никого. А задорный голос кролика ничуть не ободряет, даже когда он пытается угадать твой день рождения. «Нет, кролик Бонзо, подумала Сидни, ткнув один раз на кнопку рядом с плакатом Бонзо, прямо у самого входа в помещение тестирования. Мой день рождения 29 июня. Но хорошая попытка.» В саму комнату тоже было заходить не очень-то приятно. На платформу вел небольшой огражденный мостик. Их освещал лишь один жалкий прожектор с правого верхнего угла. Но Сид набралась решимости и шагнула на платформу, прямо под свет прожектора, который теперь светил на её черную макушку. И после этого — щелчок. Спереди заработал монитор. Точнее, много маленьких мониторов, которые образовали один большой. Они горели белым, так что комнату теперь можно было без труда разглядеть. Кирпичные стены были разукрашены в фирменные цвета Playtime: красный, желтый и синий. Сид развернулась, чтобы осмотреться дальше, и тут заметила еще кучу мониторов, также горевших белым, как и спереди. Слева от мониторов видна камера, на которой, судя по горящей красной точке, уже велась съемка. Внезапно белый свет сменился на ярко-фиолетовый. Заиграла знакомая музыка, которую можно часто было услышать, когда им в классе показывали разные записи с кассет. Обычно они просто представляли собой пособие по безопасности и были жутко скучными. Появился всем знакомый логотип. А затем монотонный мужской голос, который сопровождался абстрактными иллюстрациями. Как например сейчас, с жёлтым человечком, стоящим на платформе на фоне разноцветных кругов. «Вот и начинается самое веселье…» — скептически подумала Сидни, уже начиная зевать. — Этот продвинутый тест на когнитивные способности разработан, чтобы стимулировать некоторые участки вашего мозга, позволяя нам увидеть, как быстро и эффективно работает ваш мозг. Вам будет показана последовательность цветов, и вам нужно будет повторить эту последовательность, используя кнопки вокруг вас. «Ха, звучит до жути просто.» — усмехнулась про себя Сид, уже воображая, как ученые увидят, какая она умная. Может быть, даже и похвалят. И может быть, она даже похвастается об этом Тейлор. Или Джесси. Или еще кому-нибудь, кто захочет её слушать… — Бонзо будет медленно опускаться к вам. — Какой еще Бонзо?! — вслух выпалила она, машинально подняв голову. И сердце её чуть не пропустило удар. Действительно, там, высоко-высоко, висел жёлтый кролик в зелёном комбинезоне, сжимающий в лапах две музыкальные тарелки. Бонзо спускался, будто из самой чёрной дыры. И будет спускаться ещё дальше, пока не настигнет Сидни и не сцапает… — Если вы верно повторите порядок цветов, Бонзо будет подниматься вверх. Если вы допустите ошибку, Бонзо будет спускаться к вам быстрее. Когда Бонзо доберётся до вас, ваш тест будет закончен. Сид сглотнула ком в горле, нервно глядя то на экран, то наверх. Монотонный голос диктора теперь казался зловещим и предостерегающим. Но разве это вообще возможно? Что все, кто не сможет пройти тест, просто умрёт? Или не умрёт, и его навсегда заберёт кролик Бонзо к себе на потолок на веки вечные? — Тест будет усложняться с каждым разом. Более длинные комбинации и ускоренный темп. На этом все. Удачи. Последняя фраза зловещего диктора не внушала доверия. Точно так же, как и этот издевательский слоган компании: «What's the time?» Какая вообще речь может идти о веселье в такой-то час? «Наверняка, это всё придумано только для того, чтобы запугать малолеток, плакс и хлюпиков, чтобы те выбыли ещё до начала теста. А я ведь не плакса, верно? Тогда почему мне уже хочется плакать?» Разноцветные кнопки появились из-под платформы. Игра началась. Роботизированный голос объявил первый раунд, после чего, на экране высветился первый цвет с его названием. Зеленый. Ничего сложного. Сид быстро нажала на зеленую кнопку. Постепенно появлялись всё новые цвета: голубой, жёлтый, красный. Некоторые цвета повторялись по несколько раз, но их всё так же было легко запомнить. Этот стук тарелок уже начинает действовать на нервы. Сид слышит его каждый раз, когда Бонзо приближается. Когда тот отступает назад, на самый вверх, сопровождаемый радостным звуком, который символизирует правильный ответ. Первый раунд был пройден очень быстро, что обрадовало Сид и одновременно успокоило. Второй раунд проходил по такому же принципу, как и первый. Хоть и постоянный звон продолжал действовать на нервы, Сид справлялась очень неплохо. В середине второго раунда на экране высветился цвет, которого не было среди кнопок перед девочкой. Фиолетовый. Оглядевшись вокруг, Сид заметила, что новая кнопка появилась позади неё. Нужно было действовать быстро, ведь кролик с тарелками был на подходе и только и ждал, когда она замешкается и ошибётся. «Ну уж нет, агрессивно подумала Сидни, меня так просто не взять.» Она с силой ударила кулаком по фиолетовой кнопке, заканчивая очередную последовательность цветов. Но пока что, далеко не последнюю. В третьем раунде появился ещё один новый цвет — белый. Обещанное усложнение комбинации показалось для Сид слишком легким, что заставило её расслабиться ещё больше. А вот четвёртый раунд оказался чуть поинтереснее. После голубого цвета на экране показался чёрный цвет с белой буквой. «Это ведь даже не цвет! Что за бред?!» — недоумевала Сид, ещё раз оглянувшись на появившуюся кнопку чёрного цвета с буквой J. Вопросы она решила лучше оставить на потом, ведь сейчас не время медлить. Постепенно на поле появлялись всё новые и новые кнопки с самыми разными символами. Они не ограничивались одними буквами. Вот, например, сердечко или число π. И к слову, Сид не знала, что такое число π, поэтому приняла его за букву арабского алфавита. И именно в тот момент, когда Сид на секунду об этом задумалась, она составила неправильную комбинацию, случайно нажав не на тот цвет. Паника подступила к груди. Сердце стучало, отдаваясь в ушах, вместе с диким металлическим звоном сверху. Не страшно, нужно просто начать сначала. На этот раз всё оказалось верно. Теперь вновь всё стало спокойно. Игра продолжается, но Сидни всё никак не хочет отпускать напряжение и дрожь в коленях. Это ведь ничего не значит, верно? Сосредоточиться стало всё сложнее. Яркие цвета стали смешиваться в бессмысленную радужную кашу. Мозг будто отключился, и теперь работали только руки. Ещё одна ошибка, вторая, а может, и третья. Да что, блин, происходит? Сид усердно потрясла головой, пытаясь снова начать видеть, а мозг — работать. Бонзо всё ближе. Звук ударов тарелок разносился эхом по пустым стенам комнаты. По черепной коробке Сидни. Заставляя сердце ещё быстрее барабанить в груди, создавая симфонию ужаса из пульсирующей крови, стука сердца, металла и веселой музыки в комнате. Сид и сама не поняла как, но она всё же прошла четвёртый раунд. И только тогда она смогла вновь ясно видеть. Звуков больше не было, лишь дикий звон в ушах и ритмичный стук, который постепенно снижал свой темп, сердца. Когда наконец всё закончилось, Сид пыталась отдышаться от паники и усталости от постоянной беготни от одной кнопки к другой. — Ну так что? — задыхающимся голосом крикнула она в пустоту. — Я прошла тест? Я выиграла? Ответа не последовало. Лишь открылась железная дверь выхода из тестовой комнаты, что означало, что пора идти к следующей. Не очень-то эти учёные разговорчивые. — Я сочту это как «да…»

***

Эдди был должен вновь приехать в Кабаре. Он собирался сдержать своё слово и заодно продолжить свою работу по собиранию информации, пока Лейт или он сам чего-нибудь не придумает. План надёжный, как швейцарские часы. Через сколько, интересно, этот план развалится? Вот он снова припарковал машину рядом с клубом. Сегодня днём на стоянке значительно меньше машин, чем было вчера вечером. Народа в клубе тоже значительно меньше. Лишь одинокая барменша лениво потирает барную стойку, за которой сидели двое посетителей, которые болтали о чём-то своём под тихую расслабляющую музыку. Днём атмосфера в кабаре была унылее, чем ночью, где начинается самое веселье. Зал был полупустым. Сцена и вовсе пустовала. Где же была Лола? В этот раз ведущую удалось найти намного быстрее. Она сидела в самом углу за барной стойкой. Сидя на высоком стуле, на который она явно забралась с посторонней помощью. Её голова покоилась лицом вниз на стойке. Плечи, на которые падали светло-розовые кудри, подрагивали от каждого неровного вздоха или, скорее, всхлипа. Над Лолой склонилась девочка, нежно поглаживая подругу по спине. Эдди тут же насторожился. Встал в дверях, как вкопанный, нахмурился, будто принимал решение у себя в голове. Он двинулся по направлению к барной стойке, за которой и сидели две девочки. Теперь он уже чётко слышал тихие всхлипы. Такие же которые были в приватной комнате. Девочка рядом с Лолой тут же заметила его и шепнула что-то на ухо подруге. Он узнал эту девочку. Это была та артистка, которая вчера выступала с Лолой, Кэтнапом и остальными детьми. Лола тем временем подняла голову со стойки. Как только она увидела Эдди, тут же просияла. Лола вскочила с высокого стула и бросилась на мужчину с объятиями. — Ты правда пришёл! Не верю своим глазам! — завопила она, радостно прыгая на месте и дергая того за обе руки. — Ну я же обещал, — неловко пробормотал Эдди, нервно пытаясь отцепить от себя девочку, как назойливую бабочку, — ты что, плакала? спросил он, вглядываясь в опухшее девичье личико. На ней не было грима. Видимо, она ещё не успела сделать… или уже давно смыла. — Ой, я… Да, — быстро опомнилась она, и её лицо вновь приобрело печальный вид, а глаза наполнились слезами. Она отвернулась, закрыв лицо руками и шмыгнула носом, — Тузя потерялся! — Какой ещё Кузя?.. — Да не Кузя, а Тузя! Песик… Плюшевый! — воскликнула Лола и начала звучно плакать. — Ладно тебе, не хнычь. Найдётся твой Тузя, — отмахнулся Эдди, закатывая глаза. — Он уже не найдётся. Я везде искала! — Найдётся, — настаивал он, что было заведомо проигрышной схемой при споре с таким упрямым ребёнком, как Лола. — Не найдётся! Никогда… — горько всхлипнула Лола и отвернулась назад. Ну что и требовалось доказать. — Ну не плачь. Успокойся. Ну, пожалуйста… — он успокаивающе начал гладить Лолу по щеке. Беспокойство начало нарастать в груди от усиленного плача малявки. Это уже начинало действовать ему на нервы. Как она может так рыдать из-за такого пустяка? — Я тебе найду его. Не думая, выпалил он, неожиданно для самого себя. «Теперь ещё и тратить время на эту ерунду?! Да что со мной не так?..» — подумал он, мысленно ударяя себя по лицу. Не было бы тут свидетелей, он бы и на самом деле отлупил себя за такое отвратительное проявление добросердечности, но… Лола, не веря своим ушам, отпрянула от него. — Правда? — спросила она чуть подрагивающим голосом, с трудом пытаясь усесться обратно на высокий стул. — Да. — Обещаешь? Видя, как глаза Лолы загораются надеждой, когда она смотрела на него, как на героя без плаща, он медленно отметал все негативные мысли. Клуб не такой уж и большой… возможно, это займет меньше времени. Да и к тому же, у них впереди ещё целый день для допроса. Подумав, он тяжело вздохнул. — Обещаю, — тихо произнёс он, смирившись со своей слабостью. Девочка, неловко стоявшая позади, вдруг подала признаки жизни. — А можно… Я помогу? — тихо спросила она нежным, спокойным голосом, с любопытством глядя на незнакомого посетителя клуба, склонив голову на бок. Снова этот бездонный, как чёрная дыра, взгляд. Эдди невольно поежился. — Ну… Ладно, как хочешь. Она едва заметно хихикнула, что-то вновь шепнула Лоле на ухо, а после встала рядом с Риттерманом, как будто они были в одной команде искателей. — Вспомни, где ты могла его оставить, — спросил Эдди, наклоняясь к Лоле, пока та сидела за барной стойкой, подпирая рукой подбородок. После его вопроса Лола сделала глубокий вдох. — Сначала я проснулась в комнате отдыха, а потом пошла в зал покушать, потом пошла в гримерку за тростью и шляпой и пошла репетировать, потом я устала и пошла в туалет, а потом я опять пошла… — Лола говорила очень быстро, на одном дыхании, но при этом даже ни разу не запнувшись. Эдди быстро прикрыл ей рот, чтобы остановить этот безудержный поток слов, и раздраженно выдохнул. — Короче, ты не знаешь, где ты его оставила. — Не знаю… — грустно пробормотала Лола, состроив грустную гримасу и уткнувшись обратно в барную стойку. Эдди переглянулся с кудрявой девочкой рядом с собой. Её лицо не выражало особо никаких эмоций. Он раздражённо закатил глаза. — Возможно, это будет дольше, чем я надеялся. Веди, где там ваша комната отдыха. Джейн быстро кивнула и повела его из зала в коридор, за кулисы, скрытые от глаз обычных посетителей. Там он внимательно осматривал стены и углы, но, кроме пыли, паутины и потрескавшихся обоев, он ничего не нашёл. — Я Джейн Доу. А как тебя зовут? — вдруг заговорила девочка, оглядываясь на мужчину, который с пустым взглядом пялится на трещину в стене. Задумался о чём-то. — Мм? А, меня… Джон, — быстро опомнился он и представился. Они вошли в комнату, где жили две девочки. Чистенькая, маленькая, просторная комната с парой кроватей и тумбочками. В углу комнаты — небольшая коробка с игрушками. Эдди заглянул туда. Внутри были неаккуратно раскиданы игрушки разных самых видов. От плюшевых, резиновых, пластмассовых… Он запустил руку внутрь коробки, уже ожидая, что вскоре вытащит того самого пропавшего Тузю. Джейн тем временем пошла искать под кроватью, при этом не упуская возможности поговорить. — Лола мне всю ночь рассказывала про тебя. Ты ей очень понравился. — Что, правда?.. — усмехнулся Эдди, вспоминая предыдущий вечер, а также свои записи. Видно, так и было, просто он сам этого не заметил. Или забыл, — я думаю, это взаимно. — А ты правда журналист? — Конечно. А что, тоже хочешь, чтобы я у тебя взял интервью? — Нет, но мы можем поговорить просто так. — Хорошо, давай поговорим, — вздохнул он, глубже рукой погружаясь в коробку с игрушками, готовясь слушать лишь в пол уха и отвечать односложно. — Лола Тузю из рук почти никогда не выпускает. Он у неё с самого появления. Появления в Кабаре, я имею в виду. Она сказала мне, что его ей дала наша… ой, нет, этого мне нельзя говорить. Извини. Давай сменим тему? Эдди кивал, как будто действительно слушал, что происходит у него за спиной. Хотя на деле он был больше увлечён копанием в коробке. А кивал он так, из вежливости. — Так вот, у Лолы любимая игрушка — это Тузя, а у меня — куколка. Ой, вот она, кстати, — Джейн достала из-под кровати потрёпанную временем куклу без головы, оборачиваясь к Эдди и показывая ему игрушку. А тот даже не обернулся, что, впрочем, не смутило Джейн.— Её зовут Дейзи. Я тоже с ней не расстаюсь. Я часто играю с ней, Лолой и Тузей. Они с Тузей друзья, прямо как мы с Лолой… — почему-то с грустью произнесла Джейн, опустив голову. — А у вас есть игрушки? — неожиданно спросила Джейн, так что Эдди даже отвлёкся от своего важного занятия и обернулся. Он молчал пару секунд. —… Нет, уже давно нет. — А почему? — Потому что я… взрослый. Взрослые не играют с игрушками. — А что взрослые делают? — Работают, платят налоги, голосуют, живут одни и заводят отношения. — Звучит не очень весело. — Я знаю. Тоска смертная, но такова взрослая жизнь. — Не хочу взрослеть. —… Тебе это и не нужно, — ответил он, хотя по факту хотел сказать «а ты и не сможешь», но вовремя сдержал себя. — Мне кажется, ты мне тоже нравишься, — улыбнулась Джейн, что, честно сказать, выглядело жутковато. — Считай, это взаимно… — еле слышно ответил он, усмехаясь. Спустя пять минут копания в куче мягких игрушек, никаких плюшевых песиков он не обнаружил. Только котейки, да поняшки, и даже динозавры. Никакого Тузи. — Нашла что-нибудь? — спросил он, обращаясь к Джейн. Она просто ответила «нет», выползая из-под кровати. Эдди устало выдохнул, — и я нет. — Идём в гримерку? — спросила Джейн, стоя у двери из комнаты, заранее зная ответ. Следующая локация — гримерная. Она, очевидно, оказалась гораздо захламлённее комнаты отдыха. По понятным причинам. Здесь было много коробок. Очень много. Просто окинув взглядом всю комнату, ничего напоминавшего плюшевую игрушку Эдди не нашёл. Разве что маленькие наручные куклы. Придется точно искать по всем коробкам. Хорошо, что ему не придётся делать это в одиночку. Они с Джейн разделились, каждый разбирая по одной коробке со сценической одеждой и реквизитом. А Джейн всё не унималась и пыталась разговорить нового друга. — Тебе нравится в нашем клубе? Эдди промолчал. На секунду задумался. Но всё же ответил по правде, что думал. — Ну, в целом… нравится. С виду очень приятная атмосфера, и концепция интересная. Выступления у вас очень хорошие. Вы молодцы с девочками… А девочки, они, кстати, откуда приходят? Джейн Доу затихла, как будто этот вопрос застал её врасплох. — Из… приюта. Там, недалеко от клуба, есть фабрика, и у неё есть приют. И к нам оттуда приходят девочки. Добровольно. — Да, охотно верю. У вас здесь всё на добровольной основе, — саркастично заметил он, чихнув от пыли, попавшей ему в нос. Давненько в гримерной не убирались. — Нам всё здесь нравится, — твёрдо произнесла она, как аксиому. А верила ли она сама в неё? И так ясно, что нет. — Прям всё нравится? И никто даже ни на что не жалуется? —… Нет, всё хорошо, правда. Можешь спросить остальных, они подтвердят, — Джейн заметно притихла и отвечала уже без особого энтузиазма. Эдди понял, что знатно испортил ей настроение, но и просто так он уйти не мог, ничего не узнав. Но решил всё же перестать мучить бедную девочку. — Прости за мои расспросы. Я слишком увлёкся. Давай лучше продолжим поиски. Джейн кивнула, начав разбирать уже третью коробку. Вскоре коробки закончились, но они вдвоём так ничего и не нашли. Нужно двигаться дальше. Вот они опять в главном зале. Эдди уже конкретно устал от своих поисков, ибо они затянулись на добрые полтора часа. В зале Лолы уже не было, там осталась только одинокая, скучающая барменша и пара пьющих работяг. Придётся продолжать поиски. Эдди послал Джейн искать со стороны барной стойки, куда его самого, скорее всего, бы не пустили в отличие от Джейн. А сам он начал осматривать сцену. Заглянув за кулисы сцены, он совершенно случайно посмотрел наверх, на балки, на которых держится занавес сцены. Там, наверху, он заметил тёмный маленький силуэт. Силуэт мягкой игрушки. Пусть его и не было так хорошо видно, но Эдди точно понял, что это то, что он искал. Тузя. Вот только… какого он находится там, так высоко?! И что вообще Лола могла там делать? Или, может быть, она просто так высоко его подкинула, а потом забыла? Эдди уже слишком утомился, чтобы думать. Что гораздо важнее — как ему самому туда забраться! На паука или скалолаза он явно не был похож. … Эдди ещё минуту стоял и пялился на деревянные балки, на которых одиноко висела плюшевая игрушка. Может быть, ему стоит поискать лестницу? Хотя, погодите… Немного более внимательно осмотрев балки, Эдди заметил среди них несколько выступов и разбросанный мусор в виде всяких железяк. Можно было попытаться забраться через них. Он замешкался. Стало немного страшно. Высоко всё-таки лезть, да и можно случайно ногу сломать, если неудачно опереться на выступ. Но, вспомнив свои же слова полтора часа назад, своё обещание и глаза Лолы, наполненные надеждой, он решился взял себя в руки. Он осторожно начал забираться на гору хлама, опираясь рукой о балку. Потом с хлама на первый выступ. И теперь он уже держался двумя руками. Он подумал, что это наверняка выглядит очень стыдно и уморительно. Он надеялся, что за кулисы в этот момент никто не заглянет, включая Лолу или Джейн Доу. Сила воли и решимость чудом помогли бедному Риттерману забраться наверх. Руками ему удалось подтянуть своё худощавое тело, а точнее только грудь, к последней, самой верхней балке. Он опустил голову, чтобы отдышаться, а когда поднял её обратно, то увидел перед собой заветный плод. Плюшевая игрушка собаки некогда явно была кремового цвета, но сейчас была серой и потрёпанной, с многочисленными тканевыми заплатками, неаккуратно пришитыми чёрными нитками. Шкура собачки была пятнистой, и пятна были коричневого цвета. У собаки отсутствовал оригинальный глаз и был заменён на обычную чёрную пуговицу. На пузе игрушки были вышиты буквы разноцветными нитками: Т-У-З-Я. Очевидно, это слово не было задумано производителями игрушки, а скорее актом творчества с хозяйки собаки. Тузя, кажется, прожил немало лет ещё до попадания в руки Лолы. Но и вместе они прожили немало всего, судя по рассказам Джейн Доу. Эдди отдышался и с усилием потянулся рукой за игрушкой. Когда Тузя уже был у него в руках, он сбросил его обратно на пол. Тузя с глухим стуком и шуршанием сыпучего наполнителя ударился о деревянный паркет за сценой. А сам Эдди покарабкался обратно и на полпути просто спрыгнул на землю. Снова взяв Тузю в руки, он обратил внимание на запах, исходящий от игрушки: запах старой ткани, пыли и клубники с персиком. Первое — от старости и потрёпанности, а второе — точно от Лолы. Эдди внезапно вспомнил и своё детство, и что у него раньше тоже была любимая игрушка, с которой он не расставался, когда был малышом. Кажется, это был… небольшой зелёный пришелец с тремя глазами и четырьмя руками, которого он выиграл когда-то на осенней ярмарке в родном городе. Всего на минуту он погрузился в детские воспоминания, давно забытые. Все его старые игрушки наверняка хранились дома у его матери. Забытые, в прошлом, как и всё, что связано с его детством и семьёй. Из клубка мыслей его вывел голос Джейн Доу, которая смотрела на него с неким проблеском беспокойства. — Ты в порядке? — А, я… да, в порядке. Я нашёл Тузю. — Ух ты! Вот молодец. А я нашла Лолу. Пойди скорее, обрадуем её! — весело проговорила кудрявая девочка и побежала со сцены обратно в зал. Эдди с ней спорить не стал. Да и не успел бы. Медленным шагом он вышел из-за кулис на сцену, а потом со сцены спрыгнул в основной зал. Там его ждала она. Лола снова в своём привычном смешном гриме, с лёгкой ухмылкой и блестящими глазами. Как только она увидела Эдди с Тузей в руках, то тут же радостно кинулась к нему. Не с объятиями, а просто быстро вырвала у него из рук игрушку и закружилась с ней в танце и смехе, сжимая Тузю в нежных объятиях. Но слова благодарности не заставили себя долго ждать, само собой. Лола принялась обнимать Эдди так же крепко, как и своего Тузю. — Спасибо, спасибо, спасибо! Ты самый лучший! Я всегда это знала, правда! — Пропищала Лола и запрыгала вокруг своего сыщика. — Ты не собираешься ему говорить? — вдруг произнесла Джейн Доу.

***

Сид вышла обратно на игровую станцию в сопровождении Мамочки-Длинные-Ноги. Мамочка всё не переставала хвалить девочку и говорить, какая она молодец. Она наверняка говорит это всем. Как и должна хорошая мама. Из динамика наверху вновь раздался голос мисс Грейбер. Записанная фраза, которая проигрывается каждый раз, когда проходит первый тест. Сид слышит это уже пятый раз за этот день. — Ух ты! Ты молодец! Кто тебе разрешил быть таким умным? Мама тобой очень гордится! Но я уверена, она сама тебе это уже сказала. Наша следующая игра — «Шлепни-Вагги!» Спускайся вниз и повеселись! Пора сразу же идти на следующую мини-игру. Спускаться сюда заняло меньше времени, чем на предыдущую. На белых стенах коридора всюду были нарисованы маленькие разноцветные хаггисы. В этом коридоре намного меньше пахло больницей. Снова запахло пластиком. И песком… На полпути Мамочка-Длинные-Ноги остановила Сидни возле белой двери. — Тебе ещё кое-что нужно для того, чтобы пройти этот тест, милая, — заявила Мамочка, изгибая свою руку, чтобы открыть дверь справа и вытащить оттуда какое-то странное приспособление. Это был некий желтый механизм, напоминавший рюкзак, с прикрепленными к нему двумя руками синего и красного цвета. — Что это за штука? — Это грэбпак, солнышко. Дополнительные руки, способные вытягиваться на большие расстояния. Почти как мои… — хихикнула Мамочка и помогла Сид надеть грэбпак. Немного тяжелее, чем обычный рюкзак, который носит Сид в школу, но привыкнуть можно. Дойдя до тестовой комнаты, Мамочка покинула Сидни. Здесь было намного светлее, чем в предыдущей. Пол этой комнаты был полностью покрыт песком, который хрустел под голубыми кедами девочки. Стены в комнате были ярко разукрашены в виде разноцветных зданий, а также изображений Хагги Вагги. И помимо этого, на стенах было очень много дырок. И ещё одна работающая камера на стене. Сид прошла на середину комнаты. От любопытства решила один раз нажать на спусковой крючок левой руки грэбпака. Синяя рука выстрелила куда-то в стену и снова вернулась. Сид нажала на другой крючок, выстрелила красная рука. Сид не сдержала восторженную ухмылку. «Вот это крутотень! И почему нам раньше с ними не давали поиграть? Вот бы такие на Игровой Станции выдавали…» Мысли Сид помешал включившийся с правой стороны монитор, и снова та же самая музыка. Новые инструкции ждут. — Добро пожаловать в «Шлепни-Вагги.» Этот продвинутый тест разработан для проверки вашей реакции. Для выполнения этого теста вам будет предоставлен грэбпак. Вокруг вас 18 специальных отверстий. Сид попыталась сама посчитать эти отверстия, но сбилась на шестом, и ей это быстро наскучило. — Очаровательный игрушечный Хагги Вагги может появиться из одного из отверстий. Если он появится, ударьте его с помощью грэбпака. На этом всё. Удачи. «На этот раз от нападения игрушки можно отбиться. И на этот раз я сделаю это превосходно! Не сцапаете вы меня, вонючие Хагги!» — агрессивно подумала Сид, пытаясь утихомирить дрожь в коленях. Свет в комнате погас, оставляя светить лишь небольшие белые настенные лампочки по углам комнаты. Игра требует превосходной реакции… и внимательности. Сид осторожно глядит по сторонам, вглядываясь в каждую дырку, чтобы увидеть притаившегося маленького Хагги. А ведь это было довольно сложно. Отовсюду слышались шорохи и маленькие шажки. А может быть, это сама Сид шаркала ногами по песку. Сзади послышалось тихое рычание — не глубокое и басистое, а скорее рык маленького зверька, по типу енота или опоссума. Сидни стремительно обернулась и выстрелила обеими руками в дырку, откуда доносился рык. Она лишь мельком смогла заметить улыбающуюся мордашку из отверстия, прежде чем тот полетел обратно внутрь. Руки грэбпака вернулись обратно. Глаза Сид уже привыкли к темноте, и она начала замечать всё больше маленьких сверкающих глазок, приближавшихся к ней из темноты. Сидни ускорилась. Руки грэбпака летели во все стороны, сбивая разноцветных Хагги. Сидни кружилась вокруг своей оси, оборачиваясь то влево, то вправо, то прямо, то назад. У девочки начинала понемногу кружиться голова, но она и не думала сдаваться. Ещё один оборот вокруг себя, Сид не выдержала и потеряла равновесие, упав на песок. Паника застыла в груди, как и сама Сид, когда она увидела, как из темноты отверстия в стене ползёт зелёная фигура Хагги. От него доносилось тихое урчание. Сид пытается отползти подальше, но урчание доносится и сзади, и справа, и слева. Сидни с усилием пытается встать со скользкого песка, пытаясь снова найти равновесие. И только поднявшись, она тут же опять застывает в ужасе. Хагги прыгает прямо из отверстия, летя по направлению к Сид. Она раскрыла рот в немом крике, когда зелёный Хагги оказался в сантиметре от её лица, пока вдруг его не отбрасывает назад в дырку. Сидни дрожит всем телом, пытаясь понять что только что произошло. Но времени на раздумья не было. Сглотнув огромный ком в горле, она взяла себя в руки. Сид добила оставшихся Хагги Вагги, тоже уже готовых наброситься. И на этом игра закончилась. В комнате снова включился свет, сопровождаемый приятной мелодией. Сидни дрожит всем телом, пытаясь понять, что только что произошло. Но времени на раздумья не было. Сглотнув огромный ком в горле, она взяла себя в руки. Сид добила оставшихся Хагги Вагги, тоже уже готовых наброситься. И на этом игра закончилась. В комнате снова включился свет, сопровождаемый приятной мелодией. Сид оглянулась на окно сверху. Учёные, наблюдавшие за игрой, всё так же молчали и что-то записывали. Послышался голос Мамочки: — Ты справилась, Сид! Умница. Мамочка гордится тобой. Снимай свой грэбпак, солнышко, верни его обратно на склад и возвращайся на станцию.

***

— Шутка?.. — единственное, что смог выпалить Эдди после того, как минуту молча пялился в одну точку. — Я думала… что это будет весело, — Лола виновато спрятала глаза, пряча найденную игрушку за спиной. Оказалось, что весь этот цирк с потерянной игрушкой был всего лишь розыгрышем двух девочек, которые решили так разыграть своего нового друга. Да, было немного обидно, что взрослого мужика обвели вокруг пальца две одиннадцатилетние девочки, но никто ведь не отнимает у него шанс пошутить в ответ. — Весело? Я на эту глупую шутку потратил два часа с лишним! И мне отнюдь не было весело, — прошипел Эдди, нахмурившись, ликуя про себя от испуганной реакции Лолы. — А мне было, — позади послышался невинный голос Джейн Доу, но двое её проигнорировали. — Ты просто… гадина, вот кто ты, — процедил он, пытаясь сдержать улыбку и сделать грозное лицо, что у него, впрочем, всегда хорошо получалось. — Ах ты!.. А ты зануда, и воняешь! Джентльмен называется! — огрызнулась в ответ девочка, глубоко обиженная оскорблением. — Да что ты говоришь. А ты тогда ещё и врунишка. Леди называется… — Эдди, не впечатлённый оскорблением в ответ, лишь разочарованно покачал головой и цокал языком, скрестив руки на груди. Он был как отец, который отчитывает своего нашкодившего ребёнка. А сам Эдди самодовольно ухмылялся, пытаясь сдержать смех, что ещё сильнее злило Лолу. — Да хватит уже, ты! Я не гадина и не врунишка, а ты… ты… — кричала она, надув щёки и топая ногой по полу. Стыд как ветром сдуло, и на смену ему пришёл гнев, когда та поняла, что над ней откровенно издеваются. — Кто я, а? Ну давай, говори, красноречивая ты наша. Гнев Лолы достиг предела, и она взорвалась. Рычала и нападала, как маленький дикий зверёк, что привлекло внимание остальных посетителей клуба. Лола колошматила Эдди по груди и животу своими маленькими кулачками, уверенная в своей силе. Но тот, на её удивление, даже бровью не повёл. Мог бы хотя бы поддаться девочке ради приличия. Вместо этого он отпихивал её от себя. Но Лола была очень настойчивой и рассерженной, так что она настигала его снова и снова, как маленькая собака на большую, бойцовскую собаку в наморднике. И всё это сопровождалось оглушительным рёвом. Эдди уже не мог сдерживаться и смеялся в голос. — Лола, прекрати! Мне щекотно! — Прекратите! Хватит драться, пожалуйста! — в панике пыталась перекричать рёв Лолы Джейн Доу. Но девочку проигнорировали из-за дикого шума музыки в клубе и звуков отчаянной битвы между питбулем и бешеной чихуахуа. Джейн попыталась докричаться до них ещё громче, повышая голос на несколько октав: — Это была моя идея, и это я во всём виновата! Ну пожалуйста, прекратите! Но девочку и в этот раз не услышали. — Я тебе покажу «щекотно»! — рыкнула Лола и силой потянула правую руку Эдди, поднося её ко рту, оскаливая зубы и норовя укусить. Да даже не укусить, а откусить кусок руки как минимум! И тут Эдди уже испугался и принялся вырывать из стальной девичьей хватки свою конечность, которой вскоре грозила ампутация. Он с силой дёрнул правой рукой, и дикий зверь наконец отпустил, еле успев вонзить острые зубы в его рукав. Рука по инерции отлетела назад, задевая что-то твёрдое и, кажется, даже сбивая… И тут Лола резко замолчала, а за ней и Эдди перестал смеяться, оглянувшись через плечо. Позади спокойно стояла обезглавленная девочка, которая раньше была Джейн Доу. На шее вместо головы у неё виднелась серая кость, а вокруг — тьма, отдалённо отливающая бордовым цветом. Эдди в ужасе посмотрел вниз. Там и оказалась мирно лежащая голова Джейн, запутанная в собственных длинных золотых кудрях. Её самодельный нимб поломался от удара о пол и криво торчал на палочке, скрытой под теми же кудрями. И при этом Доу не издала ни звука. Во всём клубе воцарила глубокая тишина, прерываемая судорожным дыханием Риттермана и бешеным стуком его сердца. Он стал судорожно оглядываться по сторонам. Он ожидал внимания от посетителей клуба или его сотрудников. Диких криков ужаса или звуков тошноты. Но ничего не было слышно. Стук отдавался в ушах, и не было ничего, кроме этого стука. Ему самому хотелось кричать и блевать одновременно, но всё, что он мог, — это беспомощно дрожать и пялиться на мирно лежащую голову. Он вдруг посмотрел прямо на Лолу. Её гнев тут же мигом рассеялся. Она тоже просто молча смотрела то на тело без головы, то на голову без тела. — Я-я… я не хотел. М-мне так жаль, я просто… — дрожащим голосом замямлил он. — Боже, прости, я… Эдди сам не до конца понял, перед кем он извиняется: перед Джейн, перед Лолой, перед господом, в которого он, впрочем, не верил. Обычно в таких ситуациях он никогда не терял лицо. Ему часто приходилось видеть смерти, причём самые страшные. А порой он и сам был их инициатором. Ему всегда было плевать. Но в этот раз… Скажем так, он просто не ожидал такого. Что сможет снести кому-то голову одной рукой. Эдди попытался осторожно поднять голову Джейн с пола. Руки предательски дрожали, и ему с трудом удалось удержать голову, даже когда она, к его удивлению, оказалась достаточно лёгкой. Пустые чёрные глазницы не выражали ничего. На правой части её лица привычная трещина, казалось, стала ещё больше. Тут вдруг губы Джейн шевельнулись. Она попыталась что-то сказать, но он ничего не услышал. От испуга он чуть не выронил бедную голову. Он ещё раз оглянулся. Увидел перед собой тело Джейн Доу. Оно всё так же стояло неподвижно. А разве оно не должно было уже упасть замертво? Лола встрепенулась, услышав дрожащий голос Эдди. Он будто вывел её из оцепенения, и она двинулась к ним. Двинулась успокаивать друга, будто минутой ранее не пыталась отгрызть ему руку. — Нет, Джон, всё хорошо! Ты не виноват, это просто… такое бывает. — Бывает? — голос его случайно сорвался. Лола отняла у него из рук голову, аккуратно отряхивая её от пыли и негромко вздыхая. — Я в порядке, — как ни в чём не бывало ответила голова Джейн Доу. Её голос звучал так же ровно и монотонно, как и всегда. Даже не было видно, что ей больно. Эдди было открыл рот, чтобы что-то ответить, но не смог придумать ничего толкового. Он лишь молча наблюдал, как Лола ставит голову Джейн Доу на её законное место. Когда голова была на месте, тело девочки могло снова нормально и синхронно функционировать. Лола вновь повернулась к Эдди, неловко поправляя волосы за ухо. — Это… долгая история. Дело в том, что это не её настоящая голова, а просто фарфоровая замена. И поэтому она часто отпадает, если её сильно задеть. Ну, как-то так… — Прости, что я тебя напугала, — добавила Джейн Доу, руками поправляя свою голову и волосы. Эдди схватился рукой за голову, не сильно дёргая тёмные локоны. Пытался унять сбитое дыхание, подступившее от недавнего испуга и паники. Пока не начал тихонько посмеиваться, отпустив руку с головы. На него устремились две удивленные пары глаз, которые иногда переглядывались между собой. А он все еще продолжал смеяться.

***

Последняя игра — статуи. Её главный маскот — смесь мопса и гусеницы. И коридор был в тему окрашен синим и фиолетовым цветом. Сидни послышались странные шорохи, доносившиеся прямиком из стен коридора. Будто топот маленьких ножек. Похожие на топот мышек или рой насекомых. Сид поёжилась при мысли о мышах и насекомых — самых неприятных для неё вещей. Но её успокоили мысли о встрече с любимой игрушкой. Сид нравился ПиДжей. У неё даже была своя плюшевая игрушка ПиДжея, которую ей впервые подарили на день рождения здесь, в приюте, одна сотрудница — мисс Стоун. И она всегда спала с этой игрушкой. Наверняка, как и в предыдущих тестированиях, здесь он и будет главным препятствием. Сид было интересно посмотреть, как он выглядит в реальной жизни… Железные ворота отворились, и Сид прошла прямо в комнату. Мамочка давно оставила её позади, мило улыбаясь и махая рукой. Грэбпак тоже пришлось снять на выходе из предыдущего теста. «Жаль, — подумала Сид, — с ним было довольно весело». Комната оказалась очень большой. Намного больше предыдущих. Она была очень длинной, даже казалось, бесконечной. Впереди сразу же оказалось препятствие, сооружённое из разноцветных кирпичиков. В этой стене был проход, но он пока что был ограждён высокими железными воротами. За этой стеной ничего нельзя было рассмотреть. Зато справа был очередной монитор. Камер пока что нигде не было видно. А за монитором находилась огромная дыра в стене. Оттуда доносились те самые шорохи и топот. Так как дальше нельзя было ничего рассмотреть, Сид решила просто прослушать очередную инструкцию. Сид прослушала начало, сосредоточившись лишь на правилах. — …Правила простые. Когда свет погаснет, вы можете двигаться через препятствия. Однако, когда свет включится, вы можете смотреть по сторонам, но не можете двигаться. Вы снова можете двигаться, когда свет опять погаснет. Сид увлечённо слушала и кивала, делая вид, будто ей это очень интересно. Ей и правда было неинтересно, но только до того момента, когда из дыры в стене начало что-то выползать. Что-то, что напоминало собаку. Это и был ПиДжей — такой же, каким его показали на картинке на экране. Сидни почувствовала какую-то странную смесь страха и умиления при виде любимой игрушки. Конечно, он выглядел совсем не так, как его плюшевый аналог, и, как и его предшественники, он внушал страх без видимой на то причины. Страх и умиление — на этот раз. — Любвеобильный ПиДжей мопс-а-гусенница будет следовать за вами. Если ПиДжей догонит вас, ваш тест завершён. На этом всё. Удачи. Мопс-а-гусенница подползла ближе, запрокидывая голову на бок, с любопытством глядя на Сид. Но Сидни сдержалась, чтобы его не погладить. Его вечно высунутый язык торчал изо рта, а висячие голубые ушки подрагивали от нетерпения. Почти как настоящий пёс, уже готов ловить свою добычу и разгрызть все кости. Сид отошла поближе к воротам, чтобы быть готовой бежать что есть сил. Всё-таки не стоит забывать, что это тест, а не милая прогулка с собачкой. Свет в комнате выключился, и послышалась весёлая музыка. Достаточно громкая, чтобы её можно было услышать в любом углу полосы препятствий. Ворота открылись, и Сид задвигалась молниеносно, чуть ли не сбивая кирпичную стену. Музыка быстро остановилась, и свет снова включился. Сид замерла, чуть не падая с ног, но смогла удержаться, оперевшись на стену. Она оглянулась. ПиДжей действительно следовал за ней на своих сорока восьми ножках, на удивление быстро. Потом топот этих ножек прорезал тишину после весёлой музыки и действовал девочке на нервы так же сильно, как и звон тарелок Бонзо из первого теста. Свет исчез. Можно снова бежать. Сидни выбежала из клетки кирпичных стен, оставляя ПиДжея позади. Перед ней оказалась лестница, которая дугой вела в бассейн из мягких голубых кубиков. Добравшись до неё с одной остановкой, Сид прыгнула в мягкий бассейн. Кубики тут же попытались засосать девочку к себе на дно, но свет снова выключился. Сид, с трудом, но пробиралась сквозь ярко-голубые кубики, то и дело оглядываясь за спину и наблюдая, как мопс-а-гусенница уверенными шагами следовала за ней со своим голодным взглядом чёрных глаз. Он ползал наверху, по одной из труб в комнате, кружась и извиваясь на ней, как змея. Путь снова открыт, и Сид наконец выбралась из плена мягких кубиков. Теперь перед ней стоял выбор между трёх красных тоннелей. Сид замешкалась. Не хотелось выбирать лёгкий путь и прослыть неженкой, но и быть пойманной тоже не очень-то хотелось. Но надоедливый топот смотивировал её быстрее принять решение, и выбор пал на средний путь. Вновь дождавшись выключения света, Сид поползла на четвереньках в тоннель посередине. В замкнутом пространстве стоять неподвижно оказалось ещё страшнее. Особенно когда ты каждую секунду слышишь, как к тебе приближается огромная мопс-а-гусенница, которую, конечно, так и хочется погладить, но не быть съеденной ею хочется не меньше. Быстро ползти на четвереньках ещё проблематичнее. Сид оглянулась и увидела из-за угла морду ПиДжея. Но, благо, свет выключился как раз вовремя, и Сид, взвизгнув от ужаса и прокричав пару ругательств в ускоренном темпе, начала ползти дальше. Сидни удалось выбраться из тоннеля, оставив ПиДжея позади. И впереди оказался ещё один бассейн с кубиками. На них сверху были жёлтые кубики побольше. На них явно можно было запрыгнуть, что Сид и сделала, когда света снова не было. Прыжок, ещё один, и на третьем Сид поскользнулась и упала в кубики поменьше. Здесь, к сожалению, и оказался конец её теста. Когда Сид только собиралась встать, сверху её настигла знакомая розовая мордашка ПиДжея. Сидни вскрикнула, как только мопс-а-гусенница напрыгнула на неё. В эту секунду она только и успела в ужасе подумать, что с ней сделают, но… ПиДжей принялся облизывать девочке лицо. От этого Сид стало щекотно, и она начала смеяться. Хотя смеялась она не только от щекотки, а скорее от облегчения, что пёс не собирался её есть. Музыка вновь выключилась, а свет, наоборот, включился. ПиДжей отпрянул от смеющейся девочки, которая пыталась оттолкнуть его от себя. Ах да, тест ведь закончился, и ей нужно было идти. Но ей так не хотелось покидать своего любимого маскота. Но ей тонко намекнули учёные, что пора бы ей уже уходить. Сид грустно вздохнула. Почесав ПиДжея за ушком, она развернулась и поплелась к выходу, где её уже, как всегда, ждала Мамочка-Длинные-Ноги.

***

Мисс Стоун нервно умывала лицо в раковине, в туалете для персонала. Руки её дрожали. Костяшки были в крови. Белые чистые кафельные полы покрыты каплями воды и крови. Зеркало было разбито. Осколки валялись в раковине вместе с вырванными клочками полуседых волос. Минутой назад в этом туалете творился сущий кошмар на фоне истерики немолодой женщины. С недавнего времени мисс Стоун всё чаще начала замечать постороннего человека в приюте. Он утверждал, что всего-навсего пытался выбрать ребёнка для усыновления. Но Дебора ясно знала, что этот человек присматривался вовсе не к детям, а к самим воспитателям и, кажется, в особенности именно к ней. Из-за него мисс Стоун стала тщательнее обдумывать каждый свой шаг. Чаще оглядываться. Чаще беспокоиться. Это мешало её обычной работе в приюте. Неужели её в чём-то подозревают? Она зря подкупала охрану и собственных коллег? Если так продолжится дальше, ей придётся приостановить еженедельный поход детей в клуб. Это её невероятно злило, пугало, тревожило. Откуда этот идиот вообще тут взялся? Неужели компания наконец открыла глаза и стала замечать, что творится у них под носом? Не слишком оперативно они в этот раз сработали. Думают, что знают всё наперёд, а на деле… Мысли роились в голове, как личинки, которые пожирали разум мисс Стоун изнутри. Из её серых холодных глаз начали рекой течь слёзы. Смотря на своё отражение в разбитом зеркале, Дебора закрыла лицо дрожащими руками. Паника начала густеть в воздухе вместе с осознанием мисс Стоун своего положения. Журчание холодной воды заглушало её всхлипы. Но вода не могла заглушить её текущее положение. Что ей теперь делать? Где взять деньги? Зарплаты на этой скудной и так работе едва хватает на проживание вместе с сыном. А сейчас что можно ещё сделать? Найти вторую работу? А вместе с ней и третью? Мисс Стоун опустилась на колени перед белоснежной раковиной, украшенной бордовыми каплями. А что, если они узнают? Найдут? Что они сделают потом? Нет. Залечь на дно, кажется, пока что единственный вариант. Что-нибудь придумать. Предупредить девочек в клубе или даже… Поток мыслей мисс Стоун прервал стук в дверь и раздражённый голос пожилой уборщицы. Дебора последний раз вытерла оставшиеся слёзы и твёрдым шагом вышла из туалета. Позади остался лишь звук напора воды и удивлённый вздох уборщицы в ответ на увиденное месиво. Кажется, она даже крикнула что-то вслед воспитательнице, но та её лишь проигнорировала. Морщинистое лицо вдруг выровнялось и больше не выражало ничего.