жизнь - это кабаре

      Мир погряз в невесомости. Открытый космос такой темный, что даже не видно звезд. Время от времени перед глазами возникало красная, что сопровождалась болью. Где-то под кожей, будто внутри кто-то нагло копошился. Все тело будто пронзали иглы. Каждый укол заставлял мышцы лица непроизвольно дергаться. Космос начинает исчезать. Его заменил яркий белый свет, который тянется из самой глубины. Лола хотела дотянуться до него рукой, но не могла пошевелиться. Хотела закричать от очередной волны боли, но рот не открывался. Губы не двигались. Свет оказался реальным. Он исходил от ламп сверху. Глаза защипало от их лучей. Хотелось моргнуть. Получилось слабо. Лола смотрела вверх. И у нее не получалось посмотреть куда-либо еще, хоть смотреть на свет было жутко больно. Свет ламп загородил чей то темный силуэт. Огромный, в медицинской маске. Его рука поправила лампы, чуть отодвигая их в сторону. На них были перчатки, испачканные чем то темным. Человек склонился над ней. Так близко, что его дыхание можно было почувствовать даже сквозь маску. Лоле показалось, что все ее тело испуганно дернулось. Но ей всего лишь показалось. Она не могла пошевелиться. Это напомнило ей о кое о чем плохом. Когда она так же не могла шевелиться. Сопротивляться. И некуда было бежать. Но не физически, а от страха. Это снова происходит. Знакомый ужас подступает к горлу. Она снова одна, и никто ее не спасет. Даже если отчаянно закричать, не спасет. Все бесполезно. Даже здесь это продолжается. Даже когда мисс Стоун больше нет. Горло сдавило от боли и слез. Но самих слез не было. Глаза были сухими как песок. Человек трогал её изнутри. А разве это возможно? Но ощущения были именно такими. Мышцы пульсировали под чужими касаниями. Кости, мокрые под кожей, он гладил с какой-то извращенной нежностью. Перед глазами Лолы мелькали его руки, в которых самые разные инструменты. Холодные и металлические. Их трудно было рассмотреть, так быстро они мелькали. За очками, его глаз не было видно. В них отражалась сама Лола. Или скорее, ее часть. Она видела только свое брюхо. Вся остальная часть была скрыта темно-зеленой тканью. Даже не живот, брюхо. Раскрытое. Бледной, хрупкой кожи даже не было видно. Только органы, разных оттенков красного. Кости тоже были окрашены в розоватый цвет. Раздробленные ребра были раскинуты в стороны, открывая вид на то место, где у нее должны были быть легкие. Однако вместо них зияло пустое место. Этот вид, заставил её мигом позабыть о боли и даже о страхе. Ее взгляд был прикован к отражению, в котором чужие руки доставали из нее кровавую кашицу, что не было похоже не на один из органов, что знала Лола. Она бы и дальше наблюдала за этим, если бы в свете отражения очков незнакомца, показался встревоженный взгляд карих глаз. Движения внутри нее тут же прекратились, но боль за ними не ушла. Человек надел на ее какую-то прозрачную маску, после чего все вновь погрузилось во тьму. Она чувствует лишь стук собственного сердца и бесконечные уколы. Чувства начали возвращаться в тело. И первое, что это осознала, это боль. В висках, даже кажется, вокруг головы. На груди и животе, будто по ней вдоль провели раскаленным ножом. Ужасно. Она хочет закричать, но все еще не может. Как и открыть глаза. Чей-то голос звал её по имени. Очень настойчиво. Мисс Стоун? Мисс Грейбер? Нет, голос мужской. Не может быть, что это он?.. Она приподнялась. Лола чувствовала под собой что-то твердое, на чем она лежала. На новую постель из новой комнаты совсем не похоже. Но и на пол при этом тоже. Открыв глаза, она огляделась вокруг. Стены белые. Пол белый. Потолок тоже белый. Кушетка, на которой она лежит не белая, а нежно-голубая. Рядом стоял поднос, с какими то страшными инструментами, как на приеме у стоматолога. Но само помещение, больше напоминало операционную. Лола бессознательно начала ощупывать под собой кушетку, и вдруг почувствовала что-то мокрое. Взглянув на свои руки, она увидела на них темно-красные пятна. Пеленка под ней была пропитана кровью. Теперь её взгляд опустился на свое тело. На ней не было её одежды, а лишь жалкая зеленоватая тряпка, с дырой на животе. Эта тряпка тоже была пропитана кровью. — Ты проснулась, эксперимент 1404… Как ты себя чувствуешь? — прозвучал голос, но Лола не смогла сразу определить откуда. Оказалось, он стоял прямо позади нее. Там, где куда её голова не смогла достать, чтобы повернуться. Незнакомец медленно обошел её кушетку и остановился прямо перед ней. Его лицо было скрыто маской, но глаза были полны какой-то странной гордости. Лола тут же его узнала. Это был тот же человек, что трогал её изнутри. И тот, кто вчера ушёл из приюта с маленькой девочкой. — Я!.. — начала Лола очень хрипло. От долгого отсутствия воды, в горле было сухо и трудно что-либо сказать. Она прокашлялась, — мне очень больно… где я? Она хотела спросить много чего. Например, кто он такой, почему называет её экспериментом, что он только что с ней делал… Но сил было мало, чтобы говорить так много. — Ты все еще на фабрике Playtime. Это твое… родное место. Где ты появилась. Лаборатория. Ты помнишь? — Я ничего из этого не помню. Почему я должна помнить? — Я же говорю, здесь ты появилась, 1404… Ты что, даже меня не помнишь? Лола испуганно замотала головой. Доктор Уайт выглядел несколько разочарованным. Он покачал головой и устало вздохнул. Рука его нашла инструмент с его стола. — Не помнишь как мы разговаривали? Не помнишь как они, глядя на тебя, восхищались моей работой. И тобой. Ты была моим… величайшим творением. Ты и 1303, — сказал он, рассматривая в руках острый инструмент, который совсем недавно был покрыт её кровью. Сейчас холодный металл сиял чистотой. — Я ничего не понимаю! Вы меня, должно быть, с кем-то путаете. Меня зовут Лола! А не 14..3… — Лола? — усмехнулся Бруно, убирая инструмент обратно на стол. Он медленно приблизился к Лоле, — это имя тебе дала Дебора? Натворила она делов… Дура. Своими кривыми лапами безвозвратно повредила тебе мозг, над которым я так усердно работал. Боюсь представить, что там твориться с 1303… И твоя внешность претерпела изменения. Я с трудом узнал тебя, когда впервые увидел. — Она не дура! Не говорите так. Вы несете… какой-то бред! Никто мне с мозгом ничего не делал. — Хотя… с другой стороны, она сделала то, чего не смог я. Воскресить вас. Вас выбросили на помойку, потому что думали, что вы мертвы. Она сильно запудрила тебе мозги, 1404. Смогу ли я это исправить?.. — задумчиво говорил он, вымеряя широкими шагами палату, — не волнуйся. Я все исправлю. Тебе вернется твоя память и ты станешь как новенькая. Но пока… Да, думаю, я могу напомнить тебе все, что ты должна знать о себе. — Я и так о себе все знаю! — возразила Лола громко, но после закашлялась от внезапной боли в горле. Бруно не стал её слушать и продолжил: — Твой номер эксперимента 1404. Ты была создана в марте, 1993 года. Твоим реальным прототипом послужила кукла Лайлак, из нашей давней линейки «Цветочных сестер», который был отменен незадолго после выхода в свет… Жаль, а ведь отдел маркетинга обещал, что они станут хитом. — Я никакой не эксперимент! — Эксперимент еще какой… — рассмеялся Бруно. Он стал приближаться к её кушетке, немного наклоняясь, а голос его угрожающе понизился, — только представь, всего каких-то три года назад, ты была обычной немецкой девочкой, а потом… Бам! И ты, живая полу-игрушка… Твои органы стали пластиковыми. Почти как настоящими. И самое главное — совершенными. Я посмотрел. За все то время, как тебя не было, они почти никак не износились! Это просто… Чудо. И ты живое этому подтверждение. — Я не… я не эксперимент. Я не кукла. Я не игрушка. Я человек! — Ты говорила то же самое, когда я пересадил тебе первую пачку новых органов… — вздохнул доктор Уайт, со смесью веселья и ностальгии, — хоть я и не скучаю по тем временам. Ты так много плакала. Было сложно тебя убедить с твоей новой жизнью. Придётся начинать все сначала… Не волнуйся. Это процедура безболезненна. — Нет, я хочу домой! Или хотя бы… обратно в приют. — Твой дом теперь здесь, 1404, — твердо сказал он, прорезая пропитанный спиртом и кровью воздух, — с другими экспериментами. Они наверняка по тебе соскучились… по крайней мере те, кто умеет думать. И 1303 скоро здесь будет. Ты не одна. И я буду с тобой. Теперь я всегда буду с тобой. Я никому не позволю снова отнять мои эксперименты… Она больше ничего не говорила. Просто сидела поджав ноги на кушетке и тряслась от страха. Доктор Уайт расхаживал вокруг неё, продолжая что-то говорить. Но его слова растворялись в гудении монитора и стуке сердца. «Что должно произойти дальше? Как жизнь с каждой ночью становится все хуже и хуже?» Такой вопрос она часто задавала сама себе, когда оставалась совсем одна, где-нибудь в пустой запертой комнате. В темноте, после какой-нибудь ужасной ситуации. В Кабаре, а потом в приюте и наконец в этом… помещении. Доктор Уайт, кажется, закончил свой бесконечный монолог и остановился перед Лолой. Он осторожно положил руки ей на плечи. Она непроизвольно вздрогнула. Чужое тепло, хоть и в перчатках, на коже ощущалось неприятно. — Ложись, дорогая 1404. Отдохни пока. Тебя скоро переведут в камеру в твою старую камеру. Я позаботился о том, чтобы она оставалась свободной. А пока мне нужно работать над другим… менее интересным экспериментом. Скоро ты увидишь новую Сару, — тон доктора стал мягким и почти заботливым. Что было полной противоположностью его словам. Он настойчиво надавил ей на плечи, заставляя принять лежачее положение. Боль вернулась острым уколом. Лола могла ощущать как её швы на животе идут ходуном. Но она не сопротивлялась и опустила туловище. Бруно заботливо поправил её ткань, как одеяло и похлопал по плечу. Перед глазами снова встал яркий свет, который не даст ей заснуть. Чужие шаги медленно отдавались по кафельному полу по направлению к выходу. Помещение начало наполняться удушливым и едким запахом не давая нормально вздохнуть. Красная пелена раздражала глаза… Но после нее, будто стало намного спокойнее. Моргнув всего пару раз, Лола не заметила как уснула.

***

      Утро казалось Эдди еще ужаснее чем обычно. Он думал так каждый раз, когда вставал с кровати и ехал на работу. Но сегодня он был точно уверен, что оно ужасное. Предчувствие у него было не хорошее. Кошмар это еще определенно не все. Знать бы еще что, чтобы заранее подготовиться. Он остановил машину на своей личной парковке. Выключил двигатель. Но выходить не спешил. Хотя он, итак, уже опаздывал на смену. Лейт точно не обрадуется. Если конечно, он не простит ему эту маленькую погрешность, за то, что он такой молодец и нашел преступника. Эдди уже мысленно закатил глаза, представляя предстоящий разговор с главой инноваций. Ему вообще сегодня не хотелось никого видеть, не то что разговаривать. Он запрется в своем кабинете, как он обычно делает. Будет наслаждаться одиночеством, личным пространством и игнорированием входящих звонков. А сейчас… Он рылся в бардачке в поисках зажигалки, которую где-то недавно посеял. Да и вообще, Эдди давно не курил. Аж с прошлого вечера, что было тяжелой нагрузкой его зависимый организм. Но зажигалка наверняка должна быть где-то здесь, иначе, где ей еще быть? в куртке, которую он сегодня забыл дома? Нашел. Блестящий ярко-синий пластик сверкнул в руке. Однако на глубине богом забытого пространства он нашел камеру. Ах, да, ту самую камеру, которую Лола вчера нагло присвоила себе. И которую он в итоге успешно у нее отнял, пока она спала на соседнем сидении. Интересно, что там за кино такое сняла эта девочка? Вчера она выглядела такой счастливой вместе со своей подругой. Как посмотришь, как на лице невольно появляется эта дурацкая улыбка. Как будто он был действительно счастлив. Эдди усмехнулся про себя, мысленно вспоминая прошлый вечер. Теплый воздух, морской бриз и брызги воды. Смех Лолы и как они с Джейн его чуть не утопили. Ресторан, лобстеров. Дальнейшее он решил не припоминать, дабы сохранить остатки настроения которое только начало подниматься. Говоря об улыбке… Нет, это скорее естественная реакция организма на что-то милое. Как он всегда смотрит на бездомных котят, без возможности забрать их себе. Старшие коты не так поймут. А эти дети и правда были как бездомные котята. Так странно. Раньше Эдди было глубоко наплевать на детей и на их жалкие судьбы. Высокая зарплата и возможность заниматься любимым делом было выше остатков моральных принципов. Он до сих пор так считал. Совесть его не мучила. Разве что, чуть-чуть… Просто это они первые к нему привязались без видимых на то причин. Эдди тут совершенно не причем! И это точно не потому, что он считает что себя чем-то похожим на них. Но одно другому не мешает. Любопытство взяло вверх. И желание увидеть Лолу в ее самый последний счастливый момент в жизни. Больше он не увидит ни её, ни Джейн Доу. Почему-то эта мысль не приносила облегчения к скорому возвращению к привычному ритму жизни. Посмотреть только один раз и больше никогда не вспоминать. Как и об ушедшей юности, и об испорченном детстве. Однако, сейчас точно не получится посмотреть. Для начала, нужно искать свободный плеер и чистую кассету, для записи видео… Плеер был у него в кабинете. А насчет кассеты он был не уверен. Попросить Лейта? Сомнительная затея. Наверняка тот опять будет везде свой нос совать и пытаться расспросить, что Эдди там записывать собрался. Пытаться шутить. Может быть, раньше ему бы это и понравилось. Настроение сегодня не то, вот и все. Эдди с безразличным видом вертел камерой в руке, пока другой держал сигарету у рта. Он смутно помнил, что вообще сам на нее снимал. Это было давно и наверняка там не было ничего такого интересного. Запись какого-нибудь корпоратива, который он снял по пьяне или что-то еще по работе. Кассеты наверняка остались где-то в закромах его кабинета, где он их либо потерял, либо спрятал намерено. «Пора выходить», вдруг решил Эдди, выбросив сигарету на горячий асфальт. Открыл дверь машины и растворился среди толпы остальных непримечательных работников.

***

      Весь этот день, с самого утра, Бруно находился в приподнятом настроении. Каким его не видели уже добрые два года. За эти годы, он перестал походить на самого себя. Ученого, буквально горящего своими идеями и амбициями, даже под началом диктора доктора Сойера. Он превратился в какую-то жалкую пародию на самого себя. Оболочку, с потускневшей серой кожей, что раньше напоминала горячую карамель. Волосы, отдающие медным оттенком, стали спутанными и грязными. Горящий взгляд померк. И даже его коллеги стали меньше с ним общаться. Бруно и сам был не против. Стал закрытым, нелюдимым. Стал больше походить на доктора Сойера. Только это его и беспокоило. Ведь, Бруно лучше Сойера, верно? Или как минимум, ничем не хуже. Нет, он уверен что лучше Сойера. Сегодня он в этом убедился. Вчера ночью, он просто не мог уснуть от этой мысли. Все тело пробила дрожь от предвкушения. Его эксперименты. Его творения. Живы и здоровы… Все это время, пока он отчаялся, думая что они мертвы, так как были неудачными. Завтра он снова их увидит и прикоснется, чтобы сделать их еще лучше. В честь этого, он даже помылся второй за неделю. На фабрике Бруно краем уха слышал шепотки за спиной, о том, что он буквально расцвел всего за один день. Хм… А ведь и вправду. Этим утром, в зеркале в ванной он увидел прежнего себя. Гениального ученого, способного изменить мир. И ему понравилось, черт возьми. К его сожалению, в лабораторию принесли лишь одну номер 1404. Хотя, он настоятельно требовал обеих экспериментов. Мисс Грейбер тактично намекнула, что доктор Уайт «обойдется и двумя детьми». Двумя? Ах, да. Малявка Сара Хилл, которую он забрал еще вчера, но так и не успел над ней поработать так как накрылось оборудование. Он совсем позабыл о ней. Не то что бы, ему было хоть какое то дело… Просто, мистер «генеральный директор» будет очень недоволен, если не будет готово очередное плюшевое мясо. А доктор Сойер в последнее время стал уж слишком тихим. Перестал язвить, шутить и комментировать каждое его действие. Наконец понял что был неправ? Что не только он теперь считается гениальным и незаменимым компонентом в ученом составе? Вот и славно. Все равно от его голоса уже тошнит. Пусть смотрит, как он работает над детищем всей его жизни. С этими мыслями, доктор Уайт заперся в операционной, в которой лежала маленькая подопытная. Один, наедине со своей работой… Да, Бруно не разрешил никому ему помогать, пока он будет изучать заново организм 1404. Он уже забыл, что там да как. Потребуется освежить память. Пока его никто не будет отвлекать. Когда Бруно закончил, он не чувствовал ни капли усталости. Только удовлетворение от проделанной работы, только и все. Он даже забыл все свое негодование по поводу заметных изменений в строении 1404. Не только внешних, хотя и их было предостаточно. Эта мисс Стоун такого ужаса наворотила… Но, стоит отдать ей должное. Все таки, эта она спасла их от смерти. Маковый гель… Как будто они без нее его не использовали! Нет, она явно что-то недоговаривает… Или может быть, ей просто повезло и она воскресила их по случайности. В любом случае, Бруно чувствовал, что близок к разгадке. От прошлой сестренки Лайлак не осталось и следа. Румяные щеки побледнели, глаза буквально сгнили и почернели в глазницах. И сверху были покрыты лаком и краской. Просто какое-то безобразие. Хорошо, что волосы не испортились. Любопытно, как тогда изменилась Баттеркап? Мистер Риттерман описывал её, как довольно… «жуткую». А этого человека, напугать довольно-таки, тяжело. Придется долго ждать, когда можно будет забрать 1303 из приюта. А пока можно не стесняясь продолжать изучать её младшую «сестру». — Доктор Уайт, да вы сегодня весь светитесь. Бруно вздрогнул от неожиданности. К нему подошла коллега, доктор Джессика Ньюман, оторвав его из мира грез где он вновь вернулся к своей любимой работе. — Оу, доктор Ньюман, я вас не заметил, — ответил он, когда все же удосужился повернуться к собеседнице, перестав смотреть в стену, — что, это так заметно? Уголки его губ дрогнули, хоть он и старался сделать вид, будто комментарий Ньюман никак ему не польстил. Он ведь и сам прекрасно это видел. В тайне желал, чтобы кто-то тоже это отметил. — Еще бы, — кивнула Джессика, поправив очки на переносице. Не скрывая любопытства она спросила, — как прошла работа над 1404? Успешно, не так ли? — Очень. В плане внутренностей… Они сохранились почти идеально, за исключением того, что часть из них перемешана и вставлена неправильно. А другая часть, что осталась органической, сгнила. Но я это быстро исправлю. Как только мы закончим с 1412. — Знаете, мне… То есть, нам всем в команде тоже хотелось бы увидеть её вживую после стольких… — начала она робко, но Бруно тут же её оборвал не дав закончить. Весь его свет мигом испарился, оставив после себя старого хмурого главу вторичной лаборатории. — Исключено. Со своим проектом, я предпочитаю работать один. Я позволю вам и остальным её увидеть тогда, когда сочту нужным. Операционная уже подготовлена или нет? И где черт подери, носит этого… Престона? — Все готово. Я найду его, не беспокойтесь, — пробормотала доктор Ньюман, не скрывая своего разочарования. В операционной, доктора Уайта с его командой ждало маленькое тельце, накрытое пеленкой. А рядом с ним, тело побольше. Сара спала крепким сном, находясь в небытие. К её голове были прикреплены датчики, которые показывали активность её мозга. Прямо там, на экране. Рядом с показателями жизнедеятельности. Ничего не обычного. Вся та самая кропотливая работа с нервами, мышцами и костями. Где половина из органов отправится прямиком в мусорный бак. Как раз вовремя подоспели доктор Ньюман и доктор Уиллард. Инструменты, емкость для утилизации, маковый гель… Все на месте. Время на часах пробило ровно три часа. Их местная примета, что важно начинать работу именно в ровное время на часах. Пошла еще со времен доктора Сойера. Можно начинать.

***

      Следующая комната кардинально отличалась от предыдущей. Здесь было темно. Свет исходил только от большого смотрового окна. Эта комната, уже больше напоминало ей приют. С одним отличием, что здесь она была совершенно одна. Или не совсем… Громкий звук крика петуха, заставил сон стремительно пройти. Лола проснулась в мягкой кровати. Розовой, с бельем на котором нарисована Кисси Мисси. Такой же мягкой и пушистой, как её розовая подруга. Вокруг было полно игрушек. Но ни одна из них не заинтересовала её. Перед кроватью, по центру комнаты находился экран телевизора. Лола не встала, а лишь села на кровати, прижившись спиной к стене. По крайней мере, ей больше не было больно. Лишь слабые спазмы вокруг головы. Экран телевизора загорелся с весёлой мелодией. Возникла яркая картинка солнечного нарисованного поля, где танцевали разные игрушки. А потом, перед ними появилась молодая женщина, с волосами завязанными в хвост. Она широко улыбалась, так что её скулы неестественно выделялись на худом лице. Голубые глаза широко распахнуты, глядели на Лолу сквозь экран. — Проснись и пой, счастливица Лайлак! Это очередное, прекрасное летнее утро в твоём прекрасном теле. Так здорово быть игрушкой, правда? Эх, я так тебе завидую… Но эй, кажется мы не знакомы, правда? Меня зовут мисс Грейси. А ты — Лайлак. Так мне сказали. Что за чудесное имя… — Меня зовут Лола. — Что, Лайлак? Ты что-то сказала? Прости, мисс Грейси плохо слышит тебя отсюда. Давай-ка ты встанешь с кроватки и мы тобой сделаем зарядку? — Я не хочу, — Лола не двигалась. Просто продолжала буровить лоб мисс Грейси взглядом. — Давай, солнышко. Взбодрим твои кости и разгоним кровь! Тебе нужно много сил, чтобы весь день играть с детьми. Ты ведь хочешь, чтобы детям было весело? Чтобы тебе и твоим друзьям было весело?.. — Я не… — её голос дрогнул. Лола потупила глаза в пол, вспомнив о своих друзьях, что остались позади. В приюте. Куда она, наверняка, больше никогда не вернется. Улыбка на лице мисс Грейси спала. Она подбоченилась и посмотрела на Лолу строгим взглядом. — Лайлак. Ты меня разочаровываешь. Я то думала, ты весёлая игрушка. А ты вон какая бука! С тобой совсем не интересно играть, раз ты ничего не хочешь… кому будет интересно с такой хмурой тучкой как ты? Что-то внутри заставило Лолу задуматься. Подчиниться этому знакомому, строгому женскому тону, к которому так давно привыкла. Но это лицо ей незнакомо. Но ей все равно, очень не хочется её расстраивать. Или злить. — А мы можем… Танцевать? — Лола встала с кровати и робко подошла к экрану. Лицо мисс Грейси тут же озарила широкая улыбка. — О, ты хочешь потанцевать? Мне нравится твой настрой, Лайлак, конечно мы можем! Это определенно будет весело, — мисс Грейси вскинула руками и одной рукой махнула кому-то за кадром, — музыку, пожалуйста! Заиграла веселая музыка. Механические инструменты и детские, игривые мотивы. Никакого джаза или блюза. Но это уже что-то. Мисс Грейси тут же начала неуклюже махать руками и качаться из стороны в сторону. Лола вспоминала движения. Что-то из своего последнего выступления, которое она уже смутно помнила. Но ей и не нужно было вспоминать. Руки и ноги сами начали двигаться. Движения были отработаны сотни и десятки раз перед зеркалом в гримерной. Вместе с друзьями. Вместе с мисс Стоун. Шаг назад, шаг в бок, пируэт. Босые ноги стучат по пушистому белому ковру. Не хватает только знакомой мелодии, чтобы начать петь. Мисс Грейси выглядит очень довольной. Даже скорее, удивленной. — Ого! Твои движения такие… уверенные. Да у тебя талант! Это точно твое признание, Лайлак. Дети и твои дорогие друзья будут в восторге от тебя. Ты уже хочешь их увидеть? Лола не сразу ответила ей. Слишком была сосредоточена. Как тогда на сцене, чтобы не допустить какой-нибудь нелепой ошибки. За которую её потом отправили бы в чулан на всю ночь. Но сейчас, Лола отвлеклась. И чуть не упала, запнувшись о ковер. Только сейчас она услышала вопрос мисс Грейси. — Друзей? Наверное, да, хочу… А что? — Осторожнее, Лайлак! Да так… Если ты будешь хорошо себя вести, ты скоро их встретишь! И если доктор тебе разрешит… Так что, будь хорошей игрушкой, Лайлак. При одном упоминании доктора, у Лолы, пошли мурашки по коже. Только утром он до смерти её напугал. Он кажется ей даже хуже, чем… Неважно. О нем, она вообще больше не желает вспоминать. Наверняка он тоже больше не вспоминает. Ему плевать, очевидно. Им всем плевать, раз уже второй человек не хочет правильно запоминать её имя. — Ты в порядке, Лайлак? — окликнула её мисс Грейси, когда Лола просто встала на месте, глядя в пустоту. Она махала перед ней рукой, пытаясь привлечь к себе внимание, — хэй, думаю, нам стоит закончить с зарядкой. Ты уже чувствуешь как твое тело взбодрилось и наполнилось энергией? Нам столько всего предстоит сделать сегодня! Но пока что, мне к сожалению нужно отключиться. Не волнуйся, я не оставлю тебя надолго. Можешь пока что посмотреть специальные мультики от Playtime. До встречи, Лайлак. Экран с мисс Грейси потух и вместе с ней прекратилась музыка. Но затем, он снова запустился, и на уже были красочные цвета и анимированные животные. Но Лола уже не обращала на это внимание. В голове было… пусто. Кровь быстро бежала по телу, грудь воздымалась в тяжелом вздохе, но бодрости она не чувствовала. Только усталость. Она медленно опустилась обратно на кровать. Без интереса смотря в экран, где картинка сменялась одна за другой, и где, то и дело мелькал какой-то бессмысленный текст.

«Ты игрушка. Твои друзья игрушки. Тебе нравится быть игрушкой. Быть игрушкой лучше, чем быть человеком.»

Что за бред? Быть игрушкой невозможно. Игрушки мягкие, или твердые в зависимости от материала. С игрушками играют дети. Они приносят радость. А Лола… Тоже приносила радость людям. И мечтала приносить её по всему миру. Но это же не значит, что она игрушка. С ней не играют. Разве что, играют с её чувствами. А вдруг это тоже считается?.. Лола дотронулась до своей руки. Её кожа мягкая, как и должна быть у человека. Кости твердые, волосы шелковистые и иногда непослушные, глаза миндалевидные. Пусть и сиреневые, пусть и с черным белком. И ничего. Это ничего не значит, ведь у Джейн Доу они тоже полностью черные. Так бывает. «Меня зовут Лола. Я человек. Никто не заставит меня думать иначе.» прошептала она, зажмурив глаза, когда они устали от ярких цветов в полутемной комнате. Позади Лолы раздался стук по стеклу. Она обернулась и увидела что там стоит тот же самый доктор. Но уже без маски. Только в очках и халате.

***

      В личном кабинете Стеллы Грейбер было душно. Вентилятор был сломан. Отчего, настроение у хозяйки помещения было скверным. С самого утра ей все действовали на нервы. То Бруно Уайт, которому срочно понадобилось больше подопытных, чем одна. Грейбер послала его к черту со своими подопытными и экспериментами. Правда, в более мягкой формулировке. Двое недавно прибывших сирот, которые, итак, пережили кошмар длинною в два года… И сразу же через день, из посылают в новый. Стелла не могла с этим ничего поделать. Тем более, отказаться. Могла лишь отсрочить неизбежное для одной из них. Джейн Доу осталась одна в приюте, и ее этот факт сильно расстроил. Мисс Брукс уже устала каждый раз жаловаться на ее поведение и отказ в подчинении. Никакая поддержка от детей из ее группы не помогала. Она даже отказывалась с ними разговаривать. Как там дела у Лолы в лаборатории, она не знала. Лишь надеялась на то, что доктор Уайт послушает ее указания, по поводу обращения с ней. Чтобы он был помягче. Бедняжка и так столько натерпелась… Внезапно дверь в кабинет мисс Грейбер распахнулась. Стелла раскрыла глаза и подняла голову со стола, куда сложила локти и по всей видимости, уснула… Перед собой она увидела Эдди Риттермана, что держал в одной руке камеру, а другой, неловко придерживал дверь, которой он случайно хлопнул слишком сильно. — Э-эдди.? Я совсем не ожидала тебя здесь увидеть. Я могу чем-то помочь? — голос ее прозвучал чуть хрипло, от недавнего сна. Но в нем сохранилась ее привычная вежливость по отношению к коллегам. К тем, кто легко может что-нибудь с тобой сделать… И Риттермана она боялась особенно сильно. Он из тех, кто не церемонится с теми, кто мешает делам фабрики. Да и с теми, кто ему просто не нравится. Сейчас же, она просто надеялась от него отделаться, чтобы тот быстрее ушел. — Мисс Грейбер. У вас не найдется свободной кассеты и адаптера? Мне нужно записать кое-что… — голос его прозвучал тише, чем он планировал. Будто он рассказывал ей очередной секрет компании. Стелла даже немного растерялась. Она смахнула рукой прилипшие от пота ко лбу пряди. Огляделась. В коробке на полке у нее была куча неиспользованных кассет. Они всегда были под рукой, когда нужно что-нибудь записать для приюта… особенно, она любила записывать дни рождения детей и как они их справляли. — Думаю есть… посмотри там, на полке. Можешь даже воспользоваться приемником, если хочешь… — Спасибо, — коротко кивнул он и взял с полки кассетный адаптер, что выглядел как обычная кассета, но с люком посередине. Эдди вытащил маленькую кассету из камеры, в которой была закручена плёнка в барабане. Аккуратно вставил её в адаптер, оттянув в ней маленький люк. Он с хлопком закрылся и внутри, началась громкая работа моторчиков и рычажков, что растягивают пленку до размеров обычной кассеты. Настоящая магия, если не знать сути работы этого механизма. К этому легко привыкнуть, пусть эта технология появилась и не так давно. Стелла наблюдала за ним, опустив голову обратно на сложенные на столе руки. Смотрела исподлобья, с уставшим интересом. Она едва ли не умирала от жары, а Эдди казалось, совсем не обращал на это внимание. Он был увлечён кассетой, что сейчас стремительно увеличивалась и подгонялась под размеры, чтобы её смог захватить видеомагнитофон. Или звуком, который издавал кассетный адаптер… Пришлось немного подождать, когда эта магия произойдёт. Эдди опустился на одно колено перед приёмником. Нажал на рычажок, тот выезжает вверх с механическим жужжанием. Магнитофон с лязгом, жадно проглотил кассет. Внутри снова происходит волшебство накручивания ленты барабан побольше. А пока, Эдди подсоединял кабели ко второму магнитофону. На экране первого начинает проявляться картинка. Он нажал на несколько кнопок, на первом и втором, и кажется, запись наконец началась. Теперь Эдди полностью сел на пол, поджав колени поближе. Стелла лишь на секунду прикрыла глаза, уже готовясь заснуть. Ей было откровенно неинтересно, что он там собрался записывать. Усталость одолела её и она просто хотела что бы он поскорее закончил и ушел. Но тут, послышался знакомый детский голос. — Привет всем! Меня зовут Лола. Это Джейн Доу. И мистер Джон Келли везет нас на пляж! Стелла резко подняла голову и вскочила, так что чуть не перевернула стул на котором сидела. Она раскрыла глаза и увидела перед собой лицо Лолы, что снимала себя крупным планом. Так близко, что можно было видеть волоски на ее бледных щеках. — Лола, что ты делаешь? — Записываю свой видео дневник. Чтобы в будущем показывать людям, когда я стану известной. Кадр поменялся. Лола перевернула камеру на водителя. Точнее, на Эдди. Которого она назвала совершенно… чужим именем. Эдди на секунду обернулся, чтобы посмотреть что там за грохот за спиной, но быстро отвернулся обратно. Стелла же стояла там с раскрытым ртом, пялясь в экран. — Это… Лола. И ты. Эдди молчал. Его лицо приковано к тому, как камера снимает вечерний пейзаж, на котором медленно появляется море. На заднем плане слышатся их голоса. Стелла вдруг узнала этот пляж. — Это пляж Гранд Хейвен? Эдди кивнул. Стелла продолжила: — Зачем ты… — Можно потише? — рявкнул он с уже заметным раздражением. Стелла тут же притихла. Но не смогла унять любопытства и присела ближе. Тоже на пол, рядом с Эдди, поджав колени под собой. Тот кажется, не был против. Или же, ему просто все равно. Лола и Джейн Доу добежали до пляжа. Камеру трясло во все стороны и были видны лишь помехи. Когда Лола остановилась, чуть не влезла прямо в воду. Джейн её вовремя подхватила. А потом она положила камеру на песок рядом с водой. Джейн сидела рядом, а Лола наклонилась над водой. Зачерпнув немного в руки, брызнула ею в Джейн. Капли немного попали на объектив и картинка на мгновение стала размытой. Но было видно, как начали мелькать силуэты, резвящиеся в воде. А вот и Эдди наконец подоспел. Он поднял камеру и ненадолго направил её на себя, чтобы смыть капли рукавом. С неизменным, абсолютно беспристрастным лицом. На котором, на самую малость, скользнула ухмылка. Не такая жуткая, которую обычно видела Стелла, когда тот говорил об убийстве невинных людей, что всего лишь, знают чуть больше остальных. А почти… искренняя. Эдди это заметил, но никак не прокомментировал. А лишь чуть опустил голову, чтобы волосы еще больше упали ему на лицо, скрывая его едва видимый румянец. Если бы Стелла не знала его близко, она бы наверняка этому умилилась. Но сейчас, она была скорее в замешательстве. Его будто бы подменили… — Ну вы точно как поросята. Послышался его знакомый, насмешливый голос из видеомагнитофона. Картинка вновь стала ясной, до этого показывая темноту, что была просто его спиной, куда он убрал камеру… Лола как сокол, цепкими руками выхватила камеру обратно и побежала вдоль берега заливаясь чистым, невинным детским смехом. Стелла… Впервые слышала как она смеется. За это время, им не удалось хорошо познакомиться. Она видела лишь её хмурое выражение, когда попросила её с Джейн принять ванную, а также, слезы в уголках глаз, которые она наверняка пролила как только Стелла закрыла дверь их новой комнаты. Лола снимала пляж. Сначала море, которое уже успело поглотить солнце, погрузив улицу во мрак. Небо, на котором зияла полная луна. Деревья вдалеке, пустые лежаки и зонтики. И разумеется, себя. Она замедлила шаг, и теперь просто шла. Сзади так же размеренно идет Джейн, что смотрит за горизонт. — Тут так красиво… Даже красивее чем на той поляне с подсолнухами! Я всегда мечтала попасть на пляж. И моя мечта сбылась! Лола останавливается. Поднимает камеру, так что фокус стоял ровно на её лице. Свет луны отражался в её глазах. Или они сами по себе блестели от счастья? Ветер развивал её волосы и создавал мелкие помехи на камере. Лола молчит. Улыбается, смотря себе под ноги, видимо, думая что сказать. Глубоко вздохнув, она продолжает: — А знаете кем я еще мечтаю стать? Всемирно известной артисткой! Выступать и радовать людей по всему миру. Вместе с моей лучшей подругой Джейн Доу. И может быть… Моим новым другом. Все таки, именно он привез нас сюда. Исполнил мою первую мечту. Я хочу чтобы вы запомнили его. Все те кто смотрит мой видеодневник. Джон Келли — самый лучший друг мальчик, который у меня был! Или точнее… Друг мужчина. Он слишком взрослый чтобы быть мальчиком… А где он, кстати? Лола повернулась, а затем повернула камеру за собой. Далеко вдоль берега, на другой стороне Эдди сидел на песке, просто куря и смотря в даль. Кадр приблизился и его черты стали еще четче. Спокойный взгляд, мягкие черты лица, волосы слегка колушатся от морского бриза. Стелла невольно переводит взгляд на того, с кем сидит рядом. Тот же самый профиль, который она до этого, никогда не замечала… — Мне кажется, ему грустно… Он сидит там совсем один. Он всегда сидит один, пока мы с Джейн веселимся. Нужно его как-нибудь растормошить… Есть идеи, Джейн? — Давай его в море утопим. — Нельзя же так! Если только не понарошку… Ты права, окунем его в воду и взбодрим! Я пока его отвлеку. А ты осторожно подкрадись, чтобы он зазевался и не смог сопротивляться. Джейн Доу, все это время стоявшая рядом, приняла камеру из рук Лолы. Засняла, как та подбежала к Эдди, прямо за спину. А тот даже не шелохнулся. Они начали о чем-то разговаривать. Джейн медленно приближалась к ним, как осторожный ночной хищник. Шла так тихо, что даже не оставляла следов на песке. Их голоса становились громче. — Ты не прав. Я же вижу, что ты хороший. Плохие бы не стали мне Тузю искать, или водить гулять, или… — Как скажешь. Считай меня хорошим, если хочешь. Джейн стояла позади них и ждала удобного момента. Ну или им так казалось на записи. Лола обнимала Эдди за шею. Её пальцы игрались с его волосами. Из-за его плеча было видно только её макушку и шляпу. Тот протянул руку и похлопал её по спине. Привычный его жест. Эдди никогда не обнимал, и редко даже жал кому-то руку. Единственное прикосновение, которое от него можно дождаться, похлопывание по плечу или спине. Даже Стелла один раз удостоилась такой чести. Правда она слабо помнила, когда именно. Джейн наконец подошла к нему и ткнула пальцев в спину. А камеру она усадила ему на голову, со словами: — Вас снимает скрытая камера. Девочки кивнули друг другу и начали исполнять свой план. И именно в этот момент, помех стало больше чем когда-либо. И во всех этих помехах можно было слабо различить их фигуры и что вообще происходить. Но кажется, девочки тащат Эдди к воде. А тот, по какой-то причине не сопротивляется. Помехи прекратились. Джейн стояла на берегу, снимая как взрослый мужчина, ростом 172, 59 килограмм, барахтается в воде и не может снять с себя маленькую девочку. Стелла невольно захихикала, прикрывая рот рукой. Эдди угрюмо посмотрел на нее, и отвернулся куда в сторону, чтобы не видеть своего позора. Стелла продолжала смеяться, пока не увидела как все же смог выбраться из воды. И тут до нее и дошло, почему он вчера пришел весь мокрый… Кадр покачнулся, но на нем было видно как Эдди угрожающе на них наступает. Джейн вдруг завизжала и бросилась прочь. А что стало с Лолой, осталось только гадать, ведь вдалеке тоже слышались её крики. Стелла бросила на него подозрительный взгляд через плечо. Который тот, кажется даже не заметил. Его взгляд снова был прикован к экрану, который то и дело, бегал куда-то в сторону. А уголки губ все время подрагивали, когда он пытался сдержать улыбку. Крики как-то слишком быстро сменились смехом. На экране больше ничего не было видно. Джейн Доу случайно выронила камеру куда-то в песок. Или это были просто помехи на экране. Были слышны приглушенные голоса и смех. — Пойдем. Щас я тебя топить буду. — Не надо! Но вскоре, даже эти звуки были прерваны шипением и белым шумом. Видео закончилось. Эдди наклонился и нажал «стоп» на магнитофоне. Он выплюнул адаптер с кассетой, который Эдди быстро подхватывает в руки. Он смотрит на кассету несколько секунд, после чего, большим пальцем легко выламывает пластиковый язычок на торце. Он все еще сидел там, на полу, пустым взглядом пялясь на кассету в руках. Повисла неловкая тишина. Или может быть, неловкая только для Стеллы, сидящей рядом с ним. — Кажется вам было… Весело, — неуверенно пробормотала она. Тот едва заметно кивнул. Стелла продолжила, — я впервые вижу тебя таким. Эдди поднял голову и посмотрел в упор на Стеллу. Еще и таким взглядом, будто хотел прожечь в ней дыру. — Каким? Стелле пришлось тщательно подбирать слова. Мало ли, что ему может в голову прийти. Хотя, после того что она видела, Эдди как будто перестал быть таким жутким в её глазах. — …Не угрюмым? Веселым? Я не знаю, как правильно выразиться. Ну ты же понимаешь о чем я? — Понимаю, — кивнул он, неожиданно даже для себя. Он перестал смотреть на нее в упор и вновь уставился на кассету. Голос его понизился, практически до шепота, — и я удивлен не меньше тебя. — Вы очень сблизились за эту неделю. — начала она, намного смелее. Настолько смелее, что даже пододвинулась ближе к нему. Всего на сантиметр, — с Лолой и с Джейн. Оказывается, ты все-таки умеешь ладить с детьми. — Вообще-то, всего за три дня. До этого мне… Не удавалось найти момент, чтобы застать их выступление и поговорить. — А как… все это было? — Тебе не понравятся подробности. — покачал он головой, с горькой усмешкой на губах, — да и я не хочу сильно вдаваться в детали… Скажу лишь, что с у нас с Лолой была не очень приятная первая встреча. Она плакала, а я не знал как её успокоить. Дал ей конфету. И это каким-то образом сработало. — О боже… Эдди, ты что, носишь с собой конфеты? — переспросила она, смеясь себе в руку, — А что было дальше? Она больше не плакала? — Мы много болтали. Не по теме. То есть… Я ведь не задавал ей вопросы напрямую. А лишь плавно подводил к теме и в итоге увлекся. Или скорее, она меня отвлекла. Лола очень болтливая. Я должен был уходить, а она, пошла за мной. Остановила на улице, и попросила… чтобы я пришел еще раз. И я пришел. — О, и тогда ты нашел её игрушку? Эдди на миг отвлекся от разглядывания темно-серого пластика в руках и удивленно покосился на Стеллу. — Не смотри на меня так. Это она сама мне вчера рассказала. Помимо слов о том, какой ты предатель и козел. Однако, про поездку на пляж они не говорили. Расскажешь по подробнее? Эдди снова опустил голову. В его жесте читалась… Досада. Хотя он и сам понимал, что прекрасно заслуживает этих слов из уст той, кто называла его своим другом. Он глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Просто захотел развлечь их. Перед тем как отправить их сюда. Сначала на поле. Они там бегали весь день, пока я дрых под деревом. Потом на пляж… Лола меня уговорила. У меня не было каких-то особых причин. Это был просто… безрассудный поступок. Стелла медленно кивала, впитывая каждое слово, тихо произнесенное им. Молчала, переваривая их внутри. Справляясь со внутренним диссонансом. Как будто пыталась найти логичное объяснение его действиям, основываясь на том, что она вообще о нем знала. Месть кому-то? Личная выгода? Садистское удовольствие от наблюдений за последними мгновениями свободы перед тем как загнать невинных детей из одной клетки в другую? Или он просто ей врет, как и всегда? Но почему-то не одно из них, не складывалось в то, что она сейчас видела перед собой. Низко, почти стыдливо опущенная голова, бледные впалые щеки, на которых висели черные пряди, взгляд в пустоту. Слишком уязвимый для его скрытного образа. — И все же ты здесь. Записываешь на кассету то, что сняла Лола. Эдди, я тебя совсем не узнаю. Ты как будто… изменился за эти три дня. Эдди не двигался какое-то время. А потом, процедил сквозь зубы: — Я не изменился. Стелла уже собиралась ему возразить, но тот перебил её. — Слушай, я не знаю зачем я это делаю. И оправдываться я тоже не собираюсь, — он повернулся к ней всем телом, снова посмотрев на неё. Долго смотрел, собираясь с мыслями. Но в конце концов, он выдохнул, — хорошо, ладно, знаешь что? Может быть и изменился. Я к ним привязался. Поэтому, хотел увидеть их в последний раз. Чтобы потом забыть и никогда впредь не вспоминать. Но у меня не получается. И сейчас я кажется сделал только хуже… Повисло долгое молчание. Эдди в тот же миг отвернулся, смутившись от собственной откровенности. А Стелла просто замерла с открытым ртом. А что она должна была на это ответить? Когда все её представление о человека только что перевернулось с ног на голову. Он врет. Он точно врет. Такой вывод сразу возник в её голове. Он кардинально отличался от действительности. Ну не может быть, что он вдруг испытывает то же, что и она смотрит на любого ребенка в приюте. Невозможно. Её рука сама по себе потянулась к нему. Робко дотронулась до плеча. Ладонь полностью опустилась на грубую ткань пиджака. Нежно и почти по-дружески. Как, если бы он тоже был ребенком, которого нужно успокоить. — Эдди… — начала она, но совершенно не знала как продолжить свою мысль. — Не нужно, — твердо ответил он, убирая её руку с себя, — я не должен был вываливать все это дерьмо на тебя. Прости. — Нет, Эдди. Зачем ты так говоришь? Это просто твои мысли. Честные, я надеюсь… И ты решил поделиться ими со мной. Это… Мне льстит. — Серьезно? Это странный повод для гордости. Хотя, дело твое, — Эдди пожал плечами и начал вставать, с усилием опираясь на затекшие ноги, — мне нужно идти. Увидимся… Когда-нибудь. Стелла кивнула, прекрасно понимая, что это «когда-нибудь» произойдет не скоро. Затворник, он всегда затворник. Эдди развернулся в сторону выхода. — Где Лола? Раздался ровный, мистический детский голос. Они вскрикнули от ужаса и даже подпрыгнули на своем месте. (Да, даже Эдди). За столом Стеллы стояла Джейн Доу. В розовой пижаме с изображением Кисси Мисси, с безнадежно растрепанными волосами и пустым черным взглядом. Было неясно, на кого она смотрела, на Стеллу или на Эдди. Поэтому они оба поежились. Стелла быстро перевела дыхание и выпрямилась. — Боже, Джейн, милая… Что ты здесь делаешь? Ты же уже должна быть в школе, — Стелла подошла к ней и мягко отвела от стола, ближе к выходу. — Я не хочу туда идти, — так же ровно ответила Доу, с неохотой двигаясь к выходу. Она все равно остановилась у порога, — где Лола? — Она… Заболела. Её отвели на лечение. — Вчера она была здорова. Чем она болеет? Она поправится? Когда? — Не так быстро, милая. Для лечения нужно время. Но ты скоро сможешь навестить. Я думаю… — прервала её Стелла. Открыв дверь, она снова стала подталкивать её к выходу, — давай, возвращайся в школу. Тебе нужно хорошо учиться. — Как давно ты вообще тут стоишь? Мы даже не заметили как ты вошла, — сказал Эдди, до этого неловко стоявший в стороне, стараясь не смотреть в сторону девочки. Он пересилил себя и подошел ближе, — у тебя все нормально? Джейн его тактично проигнорировала. Отвернула голову, даже не посмотрев на него. Она ушла бесшумно, так же как и вошла. Стелла и Эдди молчаливо проводили её. Когда дверь закрылась, Стелла бросила на него взгляд, в которой читалась доля веселья и сочувствия. — Да, да, знаю. На что я вообще надеялся? — покачал он головой, сложив руки на груди, — заболела значит?.. Её уже отправили в лабораторию. А меня даже не проинформировали. Спасибо, хоть один день подождали. — Ты ведь сам сказал, что тебе нет дела до детей кандидатов. Чего удивляешься? Таков был приказ Лейта. И настойчивая просьба доктора Уайта… Он еще и Джейн хотел забрать. Но я ему не позволила. — Какая ты молодец, Грейбер. Отсрочиваешь неизбежное для бедной девочки. — А сам то, ты позавчера чем занимался, напомни? — …Тем же самым. Но от тебя этого следовало ожидать. Я собираюсь пойти и… Навестить её. Хочешь со мной?

***

      Ох, как же Бруно скучал по этим разговорам. Как раньше, в этой же самой камере, с этим же самым экспериментом. Милая 1404 была так умна и разговорчива… Особенно когда удалось скорректировать её поведение. Заставить осознать себя. Но бедняжка 1404 откатилась в своем развитии. И его приходится корректировать снова. Сегодня первый день. Посмотрим как пойдет дальше. По его плану, уже примерно через неделю Лайлак станет как новенькая. Да. Он был в этом уверен. С такими послушными образцами никогда нет особых проблем. Доктор Уайт спокойно задает ей вопросы на совершенно обыденные темы. Как дела? Как самочувствие? О чем думала сегодня? Эксперимент отвечает неохотно. Односложно. Это немного разочаровывает. 1404 боится его. Ну конечно, она, глупышка не понимает, что он делает как лучше. Сжимается в своей кровати и поджимает ноги. Ручонки обхватывают худые под тонкой сорочкой плечи. «Возможно, стоит выдать ей немного одежды из приюта», думает доктор Уайт. Питание… Тот особый питательный корм, который едят эксперименты, не имеющие разум животного. И те, кто упрямо отказываются поедать человечину или своих собратьев. Но конечно, он знал 1404 на такое точно бы не пошла. Бруно замолчал. Темы для разговоров неожиданно закончились. Собеседница не располагает к конструктивному диалогу. Да и он уже узнал, все что ему было нужно. Ему следовало бы уйти. Но он не хочет. Хочет дальше наслаждаться обществом эксперимента 1404. А она, устало опустила голову и отвернулась обратно к телевизору. Бруно прислонил ладонь к стеклу. Вокруг него тут же образовался мутный след. Он услышал звук кодового замка, а за ним, открытие тяжелой двери с шумным лязгом металла. Бруно неохотно убрал ладонь и на её месте осталось пустое, одинокое место, которое быстро слилось с остальным стеклом. А затем, он повернулся и увидел, неожиданно для себя, мистера Риттермана. В последнее время, он видел его чаще чем обычно. Уже второй раз за этот месяц. Намного больше чем в остальные месяцы. — Мистер Риттерман. Вы искали меня? — Не совсем вас, но да. Искал. Хотел проверить как продвигается работа над восстановленным экспериментом. Лолой. Номер, хоть убейте, не могу вспомнить. Два года прошло, сами понимаете. — номер 1404. И её имя — Лайлак. Работа продвигается… Успешно. Никаких аномалий или отклонений не выявлено. Вам не о чем беспокоиться. Практически то же, что и было в моем последнем отчете. Ничего такого, что могло бы вас удивить. Пока что. Это все что вы хотели спросить, мистер Риттерман? Доктор Уайт деловито поправил очки на носу. Голос его звучал слегка раздраженно. Ну а как ему еще реагировать, когда его так грубо отрывают от работы и донимают пустыми вопросами? Эдди казалось, ни на его тон ни на слова не обратил внимания. Его лицо было приковано к стеклу. — Нет. Где… сам образец? — Она же прямо там, разве вы не… — доктор Уайт не глядя указал на окно, за которым была 1404. Но как только он сам обернулся, то никого там не обнаружил. Кровать была пустой. И вокруг тоже никого не было. Только телевизор мелькал нарисованными мультяшками. Бруно слегка занервничал. Глаза отчаянно забегали по всему помещению. Ситуация казусная. Вдруг этот, один из верхушек, подумает что он умудрился позволить сбежать самому важному эксперименту в компании? Усмирив панику, он нажал на кнопку возле окна приборной панели внизу и наклонился, чтобы рявкнуть в микрофон: — Лайлак… А ну живо выходи! После нескольких секунд тишины, в стекло прилетел пластмассовый кубик. Эдди вздрогнул. А доктор Уайт даже бровью не повел. — Убирайся! — послышался приглушенный, разгневанный возглас из-под кровати эксперимента. Так вот где она пряталась. Оттуда высунулась розовая макушка, которую юркнула обратно в укрытие, — он… Пусть он уйдет! Не хочу видеть… Предателя! Воскликнула она, после чего в стекло прилетела еще одна фигура, только теперь это была пирамидка. А вот теперь он повел бровью. Эдди бросил на него слегка озадаченный взгляд. Редкое проявление каких-либо эмоций на лице главы исследований. Бруно лишь фыркнул и сложил руки за спиной. — Очень любопытно. До вашего прихода она себя так не вела. Может ли быть, что эта реакция вызвана вашей… связью в ходе расследования? Повисла короткая пауза. Эдди испустил тяжелый вздох, полный едва сдерживаемой злости. Он полностью повернулся к Бруно, оторвав взгляд от того места, где пряталась 1404. — Не несите чепухи, доктор Уайт. Никакой связи у нас не было. Я провел расследование, увез из клуба, вот она на меня и обозлилась. Меня вообще, если вы не заметили, мало кто любит. — твердо ответил он, чеканя каждое слово. Доктор Уайт лишь пожал плечами, делая вид, будто поверил ему. Нет, он по своей натуре привык сомневаться в чужих словах. И особенно в словах человека, что любит врать и приукрашивать. С этим он разберется… немного позже. — Что ж. Бывает. Конечно, не хочется выгонять вас, но боюсь в таком случае, вам стоит держаться на расстоянии от эксперимента. Исключительно во избежание ухудшения её поведения в период обработки. -… Да. Конечно. Я полагаю… Вы этим прямо сейчас и занимаетесь? — Эдди вынужден был неохотно согласится с этим доводом. Все таки, интересах компании каждый эксперимент в итоге должен достигнуть желаемых результатов. Хотя, какие конкретно интересы у мистера Риттермана было загадкой. — Верно. Но как видите, она сейчас немного отвлечена. — Бруно кивнул обратно в сторону окна. Откуда до сих пор доносились крики и проклятья. Эдди снова обратил свой взор туда. Долго смотрел, не моргая. Затем неожиданно спросил очень тихо, будто задавал вопрос пустоте. — Ей больно? Бруно замер в недоумении. Больно ли ей? А он хочет чтобы было больно, или нет? С какой ему вообще это знать? Он что, идиот? Все что смог выдать гениальный мозг доктора Уайта в ответ на глупый, сентиментальный по его мнению вопрос. Какая разница, больно ли образцу или нет? Рот хотел извергнуть все раздражение накопившееся за весь день, однако смог лишь выдавить: — С какой… целью вы этим интересуетесь? Эдди вздрогнул и моргнул где-то раза три. Как будто он в тот момент просто выпал из реальности не замечая ничего вокруг. Он замотал головой, стряхивая остатки сна. Или оцепенения или что бы это ни было. — Ни с какой, забудьте. Я… Уже ухожу. Я передам Лейту что все идет… Эм, по плану. Наверное. Прощайте. Эдди быстро зашагал в сторону выхода. А Бруно наконец вздохнул с облегчением. Это бессмысленное интервью окончено. Можно спокойно вернуться к работе. 1404 кажется, тоже успокоилась и даже вылезла из-под кровати. Лицо Бруно расплылось в удовлетворенной улыбке. Он снова наклонился к микрофону. — Все хорошо, 1404. Он ушел. Мистер Риттерман больше тебя не побеспокоит. И никто другой. Я позабочусь об этом. А теперь… Давай переведем тебя в камеру, куда никто не станет врываться без приглашения.