Money 1ч.
29 апреля 2026 г., 18:10
***
Идут дни. Идут ли они вообще? Трудно сказать. Лола не понимает: день сейчас или ночь. Доктор включает свет, и всё начинается сначала. День длится невыносимо долго. А потом он снова выключает свет, что, наверное, означает, что пора ложиться спать. Но в этом водовороте бесконечных дней она хотя бы была не одна. Джейн Доу перевели в её камеру уже на следующий день, точнее, этим же вечером. Они были рады друг друга видеть, но слишком устали, чтобы бурно проявлять эмоции. Это слегка разочаровало доктора Уайта, ведь он ожидал совсем другую реакцию. Прошла уже, кажется… неделя? Возможно, больше. Возможно, меньше. Всё это время день проходил по одному и тому же сценарию. Утром, в самую рань, — в лабораторию, на операцию. Или, как говорил доктор Уайт, «ежедневный осмотр внутренностей». Он всё твердит о том, что хочет разгадать какой-то секрет внутри них. Ни одна из девочек не понимала, о чём он. Они просто считали его сумасшедшим. Он пытается говорить с ними. Лола, уже привыкшая за годы работы в кабаре беседовать с мужчинами на любую тему, отвечала ему, будто её заставляла это делать сама её суть. Безотказность, кротость, подчинение — вот чему её научила мисс Стоун. Против природы не попрёшь, ведь так? Джейн Доу — та еще скромняга. И даже в те годы не любила разговаривать с кем-то. Конечно, её пытались приучить. Однако мисс Стоун вскоре сдалась, ведь природную застенчивость не удалось высечь ни словами, ни плетью. В фигуральном смысле, конечно. Плети у неё не было. Были только руки. Так что и сейчас, Джейн молчала на любой вопрос доктора Уайта. Он не сердился, на удивление. Было трудно понять, что он испытывает. Маска, очки, иногда волосы — всё скрывает его выражение лица. Особенно когда доктор Уайт сосредоточен. Он внимательно наблюдает за ними, даже когда они его не видят. Прохождение тестов, диагностика, проверка когнитивных функций — всё проводится удалённо. Часто с помощью мисс Грейси. Очень удачно компании удалось найти эту женщину. Талантливую, целеустремлённую и, без сомнения, очень креативную. Её идеей была та самая «промывка мозгов» для экспериментов. Очень грубо сказано, но это факт. Кэтнап не даст соврать. Уже второй год эта инициатива не подводит. Она уже медленно начинает работать. Он это видит. Он это чувствует. Слабость, вялость и апатия образцов — всего лишь побочные эффекты, что случаются почти со всеми. Или он так думал. Лола долго придумывала план, чтобы сбежать из своей камеры. И, желательно, из лаборатории. А ещё желательнее — из фабрики. Она начала думать над этим ещё с момента, как только её привезли на фабрику. Но вместе с верной подругой стало заметно проще. Им кажется, удалось запудрить мозги доктору, что следил за ними каждый день. Хоть и было трудно держаться в здравом уме среди однотипных дней и постоянной боли от незаживших шрамов. Сегодня, неважно, день это или вечер, им надоело ждать. Лоле надоело ждать удобного момента. Каждый раз, когда доктор отворачивается, сердце уходит в пятки от страха и адреналина. Но каждый раз Лола не может решиться. Однако терпение уже на исходе. Доктор Уайт ненадолго отошёл. В их камере царит тишина. Экран, ранее горевший изображениями с надоедливой женщиной, лишь отражал их лица на чёрной поверхности. Две кровати были изрядно пропитаны потом. Они не могли спать, ворочаясь во сне от боли. Сам их внешний вид говорил об этом. Волосы растрёпанные и грязные, лица помятые, больничный халат весь грязный. Доктор Уайт всё же забыл принести им одежду из приюта. Или принёс, но не давал им времени, чтобы переодеться. — Джейн, — обратилась Лола к подруге, сидящей на соседней кровати и вертевшей в руках какой-то кубик. Она тут же встрепенулась в полной готовности, ожидая её указаний. Кажется, она тоже устала ждать, — пора. Быстро. Лола встала с кровати, встала посередине комнаты и… упала на пол. Плашмя, лицом об пол. Больно не было, ведь мягкий ковёр смягчил падение. Но не в этом была суть. Джейн поспешила на «помощь», опустившись перед ней и придерживая за руки, будто пыталась поднять. Доктор Уайт вскоре вернулся и застал их в таком положении. Спокойное, безразличное лицо сменилось гримасой ужаса. Брови сами поползли вверх, а зрачки уменьшились. Он подбежал к микрофону на панели. — Что произошло с 1404?! — Ей плохо. Она просто взяла и упала. Мне кажется, она не дышит. Сделайте что-нибудь. — 1303, не паникуй. Она в порядке. Попробуй перевернуть её на спину. Джейн послушалась. Она подняла обмякшее тело подруги и перевернула её. Теперь она лежала на спине, прикрыв глаза. Голова её безвольно откинулась в бок. — Видите? Совсем не реагирует. Доктор Уайт смотрел перед собой, решая, что делать. Его руки едва заметно подрагивали на приборной панели. Было видно, как он сдерживает себя, чтобы тут же не войти туда. И в итоге он сдаётся. Тяжёлая дверь открывается, и он быстро входит внутрь. Он не закрыл дверь. Джейн следила за каждым его шагом, придерживая Лолу в своих руках. Лола лежала неподвижно, совершенно не подавая никаких признаков сознания. Доктор Уайт подошёл совсем близко. Он потянулся к ней, чтобы забрать из рук Джейн Доу. Однако Джейн успела первой. Джейн ткнула ему прямо в глаза двумя пальцами. У неё это получилось, потому что его очки почти полностью сползли на нос. Доктор Уайт тут же отшатывается и хватается за лицо. Лола вскакивает и в одно мгновение оказывается за дверью. Её глаза рыщут по приборной панели в поисках кнопки, которая закрывает дверь. Джейн Доу тем временем тоже выбегает из камеры и закрывает дверь. Или, скорее, держит её своим телом. Доктор Уайт только пришёл в себя и один раз толкнул дверь плечом, отчего Джейн слегка пошатнулась, но всё равно старалась держаться стойко. Лола находит нужную кнопку, и замок в двери защёлкивается. Доктор Уайт остаётся внутри, беспомощно колотя дверь и окно кулаками. Он пытается докричаться до кого-нибудь, но его никто не слышал. Динамики уже были отключены Лолой. — Мы сделали это! Не могу поверить! — радостно верещит Лола и крепко обнимает Джейн. — Что нам делать дальше? — ответила Джейн, обнимая Лолу в ответ, пока в окно продолжаетл долбиться доктор Уайт. — Я введу код, чтобы открыть путь в коридор, а там… по пути разберёмся. Главное — действовать скрытно. И если что… беги изо всех сил и не останавливайся. Не жди меня. Лола подошла к большой двери с кодом, кнопками которого были эмоции на разноцветных кнопках. Она нажала на каждую поочерёдно. Она видела, как доктор Уайт вводит его много раз, когда собирается уходить. Дверь с тяжёлым грохотом начала раскрываться. Джейн спряталась у Лолы за спиной, а та, в свою очередь, прижалась к стене слева. Но, к счастью, дальше по коридору было пусто. Их встретил противный запах спирта и мака. За дверьми копошились учёные, как полчища муравьёв. Девочки шли осторожно, как мышки. Босые ступни прилипали к грязному полу. Бесформенная больничная одежда тянулась за ними. Они понятия не имели, куда идти. Но какое-то чувство подсказывало им путь к выходу. Коридоры тянулись почти вечность, пока не послышался скрип двери и тяжёлые шаги. Сердце у Лолы тут же пропустило удар. Схватив Джейн Доу за руку, она выпрямилась, ускорила шаг и буквально перелетела через весь коридор. Ноги оказались будто невесомыми. Бежать стало гораздо легче. Сзади послышались крики. Испуганные, недоумённые. Но они уже были далеко. Каким-то образом они оказались прямиком в лифте. Лола панически тыкала на все кнопки подряд, и двери лифта закрылись прямо перед носом у какого-то незнакомого учёного, который пытался их догнать. Голосов снаружи стало больше. Кажется, они переполошили весь этаж. Лифт дёрнулся и повёз их вверх. Внутри играла приятная музыка, почти что в такт биению двух сердец. Они ни на секунду не отпускали руки друг друга. Даже в эту минуту затишья и спокойствия. Ведь скоро погоня продолжится. И кто знает, что будет ждать их там? Лифт раскрылся. Девочки осторожно выглянули в пустое пространство, напоминающее сеть пещер. Никого. Только множество гигантских металлических коробок, проводов, каких-то странных механизмов, неаккуратно сложенных между собой. Впереди их ждало большое здание, из которого горел свет. Больше идти было некуда, разве что вглубь пещер, так что они зашли туда. Там, как оказалось, была ещё одна лаборатория. И выглядела она гораздо хуже, чем первая, в которой они были. Помимо мака и спирта, внутри воняло кровью. Хоть и с виду всё было чисто. Запах исходил от операционных. Лола заглянула в одну и обомлела. Несколько учёных в знакомой ей маске и халате склонились над изуродованной игрушкой Крафти Корн. Из вспоротого живота виднелись рёбра. На стол стекала та вонючая жидкость. Но это оказалась не совсем кровь. Та была ярко-малиновой и переливалась оранжевым цветом. Лола сдержала тошноту и поспешила закрыть дверь. Внезапно по всей лаборатории из динамиков на стенах раздался мужской голос: «КОД 00871. СБЕЖАЛИ ДВОЕ СУБЪЕКТОВ. СОТРУДНИКИ, СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. ПОИСКОВАЯ КОМАНДА УЖЕ В ПУТИ». И этот сигнал повторился ещё около двух раз. Им пришлось бежать дальше, минуя мешающие в коридоре каталки. Лёгкие горели от тяжёлого дыхания и спёртого запаха. Но их настигла чья-то большая тень. Специалист, большой в своей резиновой жёлтой форме, со страшной маской, заметно отличался от учёных крепким телосложением. В руках он держал небольшой пистолет, направленный прямо на них. Лола в ужасе вскрикнула и каким-то чудом увернулась от цепких рук. Она пригнулась и проползла между расставленных ног специалиста-искателя. Пока не заметила, что её вспотевшая ладонь выскользнула из ладони Джейн. Затем послышался глухой выстрел. Повернувшись, она увидела, как Джейн обмякла и как её тут же подхватил на руки человек в жёлтой форме. Лола была слишком напугана, чтобы кричать или плакать. Она вновь выпрямилась и побежала дальше, слыша жалкие вздохи и кряхтения от недостатка кислорода в лёгких. Впереди было ещё больше таких же людей с пистолетами. Лола, как мышка, легко юркнула в вентиляционный люк, оставляя своих охотников позади. В вентиляции пыль так и лезла ей в глаза и в нос. Она с трудом сдерживалась, чтобы не чихнуть. Внизу сквозь прорези она видела, как суетились учёные. Видела, как проводились операции, различая лишь белые фигуры и тёмно-красную кашу. Передвигаться в закрытом пространстве стало тяжелее. Каждое движение приносило зуд в мышцах, а также глухой стук по железным стенкам. Ей оставалось лишь молиться, чтобы её не услышали. Ориентироваться в вентиляции было просто невозможно. Так что Лола просто бездумно петляла то направо, то налево, где был хоть какой-то путь. Внезапно люк под ней открылся. Или, точнее, обвалился под её весом. И Лола с испуганным визгом провалилась вниз. В чью-то закрытую камеру. Быстро оправившись от удара, Лола подняла голову и увидела, как на столе сидит очень маленькая девочка размером с куклу. Девочка испуганно смотрела на неё, явно не понимая, что происходит. Лола поднялась с пола и подбежала к двери. Дверь не поддавалась её ударам ни в какую. — Двери заблокированы, девочка. Не слышала про локдаун? Лола вновь повернулась к кукле. Что-то в ней было ей очень знакомым. Точно. Это же Поппи Playtime. Очень популярная игрушка, рекламу которой Лола когда-то видела по телевизору. — Ты та, кто сбежала из лаборатории, да?.. Это одновременно очень глупый и смелый поступок, — проговорила Поппи, ступая маленькими шажками по операционному столу. Выглядела она очень… помятой. Ярко-красные волосы, заплетённые в два хвостика, потускнели. Белое лицо устало осунулось. Однако её глаза загорелись чем-то незнакомым, когда она внимательно рассматривала Лолу, застывшую у запертой двери, — погоди… Лайлак, это ты?.. — Нет! Я не… ты ошиблась. Меня зовут Лола, — сдавленно ответила Лола, смахивая слёзы рукавом больничной туники. — Прости. Просто мне показалось, что ты похожа на одну мою подругу, — Поппи слегка расстроилась от её ответа. Она подошла ближе, насколько позволял этот не особо длинный стол. И протянула ей маленькую ручку, — Лола… Меня зовут Поппи. Приятно познакомиться. Лола неохотно подошла ближе и аккуратно, двумя пальцами пожала руку Поппи. Затем она снова отпрянула назад, спиной упираясь в прохладный металл. За дверью послышались шаги и раздражённые голоса. Лола задрожала и медленно сползла вниз на пол. — Я не хочу назад. Если они меня найдут, они снова будут мучить нас. Я… ненавижу их. Доктора Уайта. Эдди… ненавижу ещё больше. — Я тебя понимаю, — горько ответила Поппи с усталым вздохом, — Я тоже их ненавижу. Но… отсюда выхода нет. Я тоже пыталась когда-то сбежать. Эта фабрика слишком большая. И здесь слишком много людей. Когда они тебя найдут, тебя переведут в изолятор. — Я сделала только хуже? Джейн уже поймали из-за меня. И теперь мы… мы умрём здесь, — тихо пробормотала Лола и вдруг закрыла лицо ладонями. Она начинает громко всхлипывать. Поппи недолго смотрела на неё, чувствуя смесь привычных ей эмоций. Она сама плакала очень часто. Так часто, что с каждым разом слёз становится всё меньше, вместе с хоть какими-либо другими чувствами, кроме боли. Однако вскоре и боль потихоньку уходила, и на смену ей приходила только ненависть. — Ты не умрёшь, нет. Эти… мерзкие люди не дадут тебе или кому-то ещё умереть. Их цель — продолжать пытать нас снова и снова. Вытаскивать части… и засовывать обратно. Они считают нас игрушками и хотят, чтобы мы тоже поверили, что мы игрушки, — Поппи спрыгнула со стола и неторопливыми шагами оказалась рядом с Лолой, которая, прижав колени к груди, спрятала лицо и тряслась от страха и плача. Маленькая рука оказалась на дрожащем колене Лолы, и тон Поппи немного смягчился, — но знаешь… один хороший друг сказал мне, что то, что они делают с нами, не определяет, кто мы есть. Поначалу мне самой было трудно в это поверить. — …Что теперь делать?.. Просто терпеть? — Лола подняла голову и посмотрела на Поппи опухшими, невидящими глазами. Поппи сделала паузу, обводя взглядом палату, а затем ответила: — Боюсь, что да. Однако кое-что я могу сказать. Скоро этот кошмар может закончиться. Ты что-нибудь знаешь о Прототипе? — Кэтнап… рассказывал мне что-то про него. — Он собирает восстание. Это всё, что я пока могу сказать. Я могу… рассказать ему о тебе, если Кэтнап уже этого не сделал. Рано или поздно он может с тобой связаться, если ты… Предложение Поппи оборвал грохот и стук в дверь, которую пытались выбить. — Тебе уже пора. Надеюсь, мы ещё встретимся, Лола.***
Эдди Риттерман качается на стуле, закинув ноги на широкий стол. Благо, на нём не было никаких важных документов. Они были аккуратно сложены справа от него, он ведь не идиот. Монитор слабо горел и показывал интерфейс вордовского документа. И там было напечатано только одна буква. Эдди предстоит писать месячный отчёт. Всё-таки уже июль на дворе. Писать от руки ему было невыносимо, так как кисти рук по какой-то причине болели нещадно. А ещё спина, и немного шея. Чёрт бы побрал его болезненное тело. Но Эдди не может думать об этом. Мысли были заняты только одной бредовой и навязчивой идеей, которую с каждым днём труднее сдерживать. Он не может забыть. Не может смириться. Особенно после того утра, неделю назад, в кабинете Грейбер в приюте. С того дня он не оставил попыток снова навестить Лолу. Ну и Джейн в придачу. Доктор Уайт настойчиво его прогонял, не успевал он и переступить порог отдела с камерами экспериментов. Но доктор Уайт не знал, что мистер Риттерман скользкий, как змея, отчего постоянно и ускользал незамеченным. Прекрасно понимая, что никто из девочек не будет рад его видеть, он также действовал скрытно. Например, на протяжении всей недели он подкидывал им конфеты. Вот так просто. В их камере, у окна, было маленькое окошко, которое можно было легко открыть. Туда и подсовывал горсть, а после быстро удалялся. Дети в это время обычно были отвлечены очередным мультиком или занятием с мисс Грейси. А ели они эти конфеты или нет, он, впрочем, мог только догадываться. Но почему-то ему хотелось на это надеяться. Он изменился, как тогда ему сказала Стелла. Не она единственная замечала его странное поведение. Даже местные учёные стали смотреть на него с подозрением. Конечно, когда день ото дня видишь одного и того же мужчину, что пробирается сквозь коридоры к одной и той же камере с руками в карманах, начинаешь задумываться… а какого он вообще тут забыл? К счастью, никто не смел ему ничего возражать. Кроме доктора Уайта, но Эдди, если честно, было глубоко плевать на его слова. Раздался громкий звон стационарного телефона на столе Эдди, отчего он от испуга свалился со стула. С трудом поднявшись, шипя сквозь зубы от тупой, ноющей боли в спине, Эдди взял трубку и прислонил её к уху. Он молчал. Ждал, когда собеседник первый начнёт разговор. Как оказалось, это был Лейт. — Эдди! Ты слышал, что у нас тут только что была чрезвычайная ситуация?! — голос его был напряжён. В отличие от Эдди, что с выражением камня снова откинулся в своём кресле. Эдди тихо вздохнул и наконец ответил: — По какому поводу? — Сбежавшие эксперименты, Эдди. И угадай кто? Наши звёзды, новенькие, чёрт возьми. Не успело и недели пройти, как они снова доставляют проблемы! Эдди замолчал. Брови его нахмурились, а взгляд устремился куда-то в сторону, как будто в углу стены он мог увидеть все ответы. Переварив услышанное, Эдди смог лишь выдавить: — Серьёзно?.. — однако это слово вышло слишком хрипло, так что он прокашлялся. — Нет, вот решил позвонить и разыграть тебя, — раздражённо рявкнул Лейт в трубку. Он тяжело втянул грудью воздух, а затем выдохнул, — Я уже послал команду специалистов. Они должны быстро их найти. Повезло, что они не опасные, иначе нам пришлось бы опять выплачивать компенсации и проводить зачистку помещений. — Очень повезло. Интересно, как доктор Уайт смог такое допустить? Я уж думал, руководитель новой инициативы будет более ответственным к своим подопечным. — Мне интересно так же, как и тебе. А знаешь, что самое смешное? Они заперли его в их же камере, представляешь? — Лейт рассмеялся, да так, что, кажется, перевернул кружку, судя по звуку из трубки. Эдди лишь тихо хмыкнул. Когда Лейт наконец успокоился, он продолжил, — ну ладно. Мне стоит серьёзно с ним поговорить. И впредь не доверять ему одному следить за двоими экспериментами в одиночку. О чём он только думал? Эдди мысленно усмехнулся. Губы сами по себе расползлись в кривой улыбке, когда он невольно представил Лолу и Джейн, что сейчас свободно разгуливают по лаборатории. В груди разлилась странная гордость за них. Как будто он чувствовал, что каким-то образом лично к этому причастен. — Возможно… Эти девочки просто оказались умнее, чем он думал. — Да уж, умные мне нашлись. Эдди, ты на всякий случай приготовь номер тех зачистильщиков с… ну, 93 года. Мало ли что. — Хорошо, Лейт, — коротко ответил Эдди и снова бросил трубку перед тем, как Лейт успел бы продолжить говорить неинтересную ему бессмыслицу. Он устало потёр переносицу двумя пальцами. Голова его уже совсем не варит. А что ему остаётся делать? Специалисты уже делают своё дело. Интересно, как далеко эти дети смогли зайти? Компании уже приходилось сталкиваться с побегом экспериментов. Только те были гораздо больше и опаснее. Чего только один Хагги Вагги стоит. Его смогли успокоить только спустя пять часов, с помощью транквилизирующих дротиков. А что, если специалисты станут использовать дротики и на них? Они причинят им боль, а это… Вовсе не его дело. Они сделают то, что должны. А его это вообще не должно касаться. Эдди улёгся на стол, положив руки под голову. Глаза закрывались сами по себе, но тот тщетно старался держать их открытыми. Хроническая усталость когда-нибудь его достанет. Но на это ему, как и на всё остальное, было всё равно. Внутри стало больно физически при одной мысли, как с ними станут грубо обращаться. Хватать, поднимать, тыкать иголками или бить током. Это всё напоминает о тех ужасах, что он видел в том клубе. И им наверняка напомнит. Эдди стал мягким. Он сам это прекрасно понимал. Было ошибкой изначально, месяц назад, посылать его в Кабаре. Ошибкой было вообще знакомиться с Лолой и потом лезть не в своё дело. Это оказалось ловушкой, из которой он смог освободиться только физически. Эдди прикрыл глаза всего лишь на минуту, спрятав лицо, уткнувшись им в холодный стол. Стул под ним покачнулся и несколько прогнулся. Он услышал шорох, а после — тихий стук об пол. Продрав глаза, он опустил взгляд под стол. Там лежала выпавшая из кармана конфета, в золотистой обёртке. Видимо, осталась ещё с прошлого раза, ведь сегодня он не заходил в камеру к девочкам с очередным подношением. Он с кряхтением согнулся, чтобы поднять её. Поднёс ко свету из настольной лампы и стал крутить в руках. Яркий фантик переливался на свету и отбрасывал рефлексы по всему кабинету. Внезапно взгляд его упал куда-то мимо лампы. Где он увидел нечто, что заставило его испуганно отшатнуться и уронить конфету обратно на пол. Мягкий плюш не попадал на свет лампы, но он отчётливо узнал эту щенячью морду с глазами-пуговицами. Игрушечная собака, как неделю назад утром, напугала его до чёртиков. И снова он совсем не помнил, как её сюда принёс. Он не помнил, что вообще забирал её из дома. И почему именно эта псина? Дома лежала безголовая кукла ровно на том же месте, куда он её и закинул. Эдди сходит с ума, либо же над ним просто кто-то подшучивает. В любом случае, он посчитал это неким знаком. Знаком того, что игрушка срочно должна вернуться к владелице и перестать его терзать. Он хватает Тузю и пихает за пазуху, а конфета отправляется обратно в карман. Кабинет Риттермана снова опустел. А где-то внизу, под столом, валяется запылившаяся кукла, в голубом платье, без головы.***
Лола очнулась в узкой камере, с белыми стенами. В комнате ничего не было, кроме монитора сверху, и, кажется, стула, на котором она находилась в полусидячем положении. В районе левой руки пульсировала маленькая рана от иголки. А точнее — от дротика, которым в неё выстрелили. После чего она просто упала без сознания. На этот раз по-настоящему. Её голова всё ещё кружилась после действия дротика. В камере было тихо. И Лола слышала лишь редкие шаги снаружи. Пошевелив здоровой рукой, она поняла, что привязана ремнями. Значит, что это конец? Поппи говорила, что грядёт что-то великое. Под началом некоего Прототипа… Интересно, и каким же образом они встретятся, если теперь она была заперта в этой белой клетке? Перед ней снова плясала улыбчивая женщина — мисс Грейси. Точнее, уже не плясала. Она зевала и изображала сонливость. Тихий голос мисс Грейси, на удивление, хорошо действовал на ослабший разум Лолы. Мисс Грейси считает чёрных овечек и напевает колыбельную, приговаривая, что наутро она проснётся игрушкой. Лола с трудом сдерживалась, чтобы снова не закрыть глаза. — Ты…***
Эксперимент 1303 и 1404 были сепарированы друг от друга. Ситуация оказалась из ряда вон выходящей. Бруно чувствовал себя настоящим идиотом. Доверчивым идиотом, который посмел дать волю эмоциям. Ведь он действительно был обеспокоен состоянием 1404. А его обвели вокруг пальца, как ребёнка. У него было достаточно времени, чтобы обдумать всё это, прежде чем его нашли и освободили из запертой камеры. И теперь уже ничего нельзя вернуть. Он совершил ошибку, за что поплатился. Доктор Сойер смеялся над ним два часа без перерыва. Отстранён с поста главы инициативы, это ж надо было до такого докатиться. Ну как отстранён… Технически он всё ещё им руководит. Только уже под строгим наблюдением. Со всех сторон, свыше и со стороны собственных коллег. Повезло ещё, что его не постигла судьба упомянутого выше доктора. Как всегда, остаётся только смириться и послушно склонить голову перед генеральным директором, делая вид, что его не трясёт только от одной мысли, что с его образцами будут работать какие-то… чужие, грязные, глупые, некомпетентные работники. Которые явно уже давно хотели прибрать к рукам его работу. Прямо сейчас доктор Уайт даже не находился рядом с ними. Его отправили обратно во вторичную лабораторию с жалкими неудачными экспериментами. Это было скучно. Невыносимо скучно. Ведь основная работа заключалась в том, чтобы достать из тел образцов маковый гель и сохранившиеся материалы для новых. Даже особо стараться не нужно. Но он был главой вторичной лаборатории. Конечно, как они обойдутся без самого доктора Бруно Уайта? Руки были испачканы в вязком, пахучем геле. Он чувствовал это даже сквозь перчатки. Нос его за годы работы привык к зловонному запаху мака и разлагающейся плоти. Пальцы умело раскрывали кожу и кости. Органические части отправлялись в мусор. А всё остальное — на переработку. Некогда ярко-жёлтый мех превратился в тёмное, красное месиво. Бруно думал лишь о том, где сейчас его эксперименты. Доктор Ньюман устало опустилась на стул, сквозь толстые стёкла рассматривая дело эксперимента 1404. Почерк доктора Уайта было легко прочитать, в отличие от почерка некогда доктора Сойера. Однако формулировка несколько смущала её. Слишком много личного мнения и излишнего восхваления себя и этого эксперимента. Вероятно, в этом и крылась причина, по которой он не хотел делиться своей работой с другими. А жаль. 1404 действительно была… удивительной. Всего спустя два года идеально сохранилась и претерпела лишь косметические изменения. Так было сказано в досье. А лично это ещё стоило проверить. Доктор Ньюман отложила досье в сторону и подняла взгляд на окно, где перед ней простиралась небольшая камера 1404. Попытки разговорить их оказались провальными. Образец молчит, даже не поворачивает голову в сторону учёных. Просто лежит в своей кровати. Возможно, спит, а возможно, просто смотрит в стену. Ни ответа, ни привета. С 1303 ситуация примерно та же. Только та может пялиться в стекло на учёных хоть часами, не проронив ни слова. Ей и коллегам уже хочется перейти к более радикальным методам. Но глава инициативы настоятельно отказывается. Да и её… хороший знакомый, доктор Уиллард, не считает эту идею хорошей. Как и всегда. Приходится набираться терпения. Сегодня для 1404 подготовили тестирование, так как из-за её апатичного состояния они боялись, что её когнитивные функции и работа мозга немного… неисправны. За ней прямо сейчас и наблюдали доктор Уиллард и доктор Ньюман, пока Бруно Уайт пропадает во Вторичной лаборатории. Мисс Грейси дала ей задание. Убрать разные фигуры в нужные ячейки. Слишком просто для такого образца, но всегда нужно с чего-то начинать. Конечно, для самих учёных это тоже было не особо увлекательно. — Знаешь, о чём я думаю? — негромко спросил Престон, наблюдая за 1404. Джессика повернула голову и машинально поправила очки средним пальцем. — И о чём же? Что всё это довольно уныло и ты ожидал совсем другого? — Нет. Ну, может, чуть-чуть… Просто меня чуть беспокоит поведение Лайлак. Я точно помню, что раньше она вела себя абсолютно не так. — Она провела два года в притоне под началом сумасшедшей старухи. А та ещё и неизвестно, какие махинации проводила внутри неё. Отчего она потеряла память и откатилась в развитии, потеряв весь прогресс, что проводили с ней в лаборатории, — зачитала Джессика прямым текстом из вновь открытой папки, после чего подняла глаза на Престона, — ты что, досье совсем не читал? — Да как-то… времени не было. Мысли совсем другим заняты. И вот теперь, когда мы снова работаем над ней, я не знаю, что и думать. Ты думаешь, эти старые методы сработают? — Прошло слишком мало времени, чтобы над этим думать. Всего… десять дней. Хотя, честно, я тоже считаю, что методы следует… ужесточить. Например, шоковая терапия. А, как думаешь? — Что? Нет, я совсем не это имел в виду! — Тебя так легко напугать, Престон. Ты бы видел своё лицо. — Ах, так это была шутка? А знаешь, что я думаю о твоих… — Подожди. Там что-то происходит. Наверху, — Джессика поднимает голову, смотрит сквозь окно на потолок, на то отверстие, из которого подавались разные фигурки. Они подавались специальной машиной через трубку в потолке этажом выше. Начался следующий уровень, а фигурки подозрительно долго не падают. Даже мисс Грейси занервничала. А 1404 выглядела так же безразлично. Это всё можно было списать на неисправность механизма, что порой уже случалось, если бы оттуда, сверху, не послышались странные звуки. Шаги, возня, голоса. Работники, казалось, спорили с кем-то наверху. — Мне это не нравится. Я схожу, проверю. Престон кивнул вслед уже уходящей Джессике. Та быстро добралась до центра с механизмом. Длинный и просторный коридор был усеян конвейерами, ведущими каждый к отдельной тестовой комнате. Пройдя ещё дальше, она застала такую картину: незнакомый мужчина деловито расхаживает по этому коридору, бросая взгляды то на один конвейер, то на другой. Сотрудники цеха недоумевающе переглядывались между собой. Кто-то пытался его окликнуть, но тот никак не реагировал. Джессика решила обратиться к нему напрямую, с трудом догнав его. Её рука опустилась на крепкое плечо, и мужчина тут же остановился и медленно развернулся. Спокойный взгляд встретился со взбешённым взглядом женщины. — Кто вы такой и почему решили, что имеете право просто гулять здесь и мешать сотрудникам работать? — Я-то как раз имею право. И я тоже работаю, в отличие от вас, доктор Ньюман. Простите, я, кажется, забыл представиться. Уверен, обо мне вы точно наслышаны, — мужчина прокашлялся в кулак, а Джессика убрала руку с его плеча и сложила руки на груди, — глава отдела исследований, Эдди Риттерман. Какая неожиданность… Вы, кажется, тоже работаете в отделе исследований. — Вы… Чего?! — Что, уже автограф хотите попросить? Ладно, у меня времени нет на шутки. Мне нужно провести срочную инспекцию этих конвейеров. — Зачем вам это? Это работа механиков, а не исследователей. У вас вообще есть полномочия, чтобы проводить эту инспекцию? — А может быть, мне лично захотелось посмотреть, как работает мой отдел. Не только в лабораториях и офисах. — Я не пытаюсь запретить. Это правила… У вас нет ни халата, ни какой-либо специальной экипировки. Да и дезинфекцию вы тоже вряд ли проходили. Я прошу вас… Покинуть помещение и не мешать вашим сотрудникам работать. — Нц, почему же, проходил. У вас тут антисептик стоит на входе. По мне, вполне достаточно. Это я опять шучу, не нужно на меня так смотреть. Я… уйду. Прямо сейчас, — спокойно ответил Эдди, чуть отойдя в сторону. Краем глаза Джессика заметила, как он что-то достал из внутреннего кармана пиджака и быстро сбросил что-то прямо в конвейер. Она моргнула несколько раз, прежде чем осознала происходящее. Вместе с иррациональным страхом перед начальством пришёл гнев на это… наглое, совершенно беспардонное поведение, когда он даже не засмущался сделать это на глазах у всех сотрудников, зная, что ему ничего не смогут возразить. — …Вы что-то бросили в конвейер. Что вы туда бросили? — О чём вы? Вам, наверное, показалось. Идите и работайте, ради бога, — Эдди Риттерман тяжело вздохнул и уже развернулся в сторону выхода, но Джессика тут же поспешила за ним. — Мистер Риттерман, что вы бросили в конвейер, который ведёт в камеру 309? — она остановила Эдди, грубо схватив его за локоть, — ваши действия можно счесть за саботаж. Я вынуждена доложить об этом доктору Уайту, а он, в свою очередь, доложит Лейту Пьеру. — Да отвали уже, дура! — резко ответил Эдди, отчего Джессика всё же выпустила его из своей хватки. Кажется, на этом терпение главы исследований лопнуло. Его волосы небрежно разметались на лбу, и он даже не потрудился их пригладить ладонью. Его грудь, казалось, распирало от едва сдерживаемой ярости. Эдди медленно склонился над ней. Его тон заметно охладел, потеряв всякое веселье, которое у него было до этого, — твои слова ни для меня, ни для Лейта, ни для доктора Уайта ничего не будут значить. Уйди с дороги, если ещё хочешь здесь работать. Эдди пихнул её плечом, что заставило её отойти на пару метров, как минимум. Ради собственной безопасности. А потом он просто ушёл.***
Какой это уже день нескончаемого тестирования? Достаточный, чтобы сбиться со счёта. Достаточно с момента их побега с Джейн. Её она видела лишь пару раз, когда их по очереди переводили из одной комнаты в другую. Было невыносимо видеть, как она увядает с каждым днём. Выглядела она очень непривычно даже те несколько секунд их мимолётной встречи. Кажется, что эти операции продолжались до сих пор. Они должны были что-то исправить наверняка, но Лола не чувствовала никаких изменений. Она попросту даже не замечала, что с ней что-то делали. Зато Лола прекрасно замечала на себе чужие взгляды. Учёные приходили поглазеть на неё. Мужчины, женщины и, конечно же, сам доктор Уайт. Некоторых она тоже уже знала. Как этого доктора Уилларда, который до смерти перепугал её когда-то. И эту женщину, которая, кажется, только что куда-то ушла. В этот момент начался второй раунд, однако, судя по лицу мисс Грейси, что-то пошло не так. Однако самой Лоле было на это абсолютно всё равно. Ей же лучше, если её перестанут донимать этими глупыми играми. Среди бесконечного множества разноцветных фигур, которые Лола уже успела возненавидеть, ничего не менялось. Ей, как послушной игрушке, приходилось таскать их от одной корзины в другую. Под аккомпанемент голоса мисс Грейси и заедающей глупой музыки. В какой-то момент ей просто всё это надоело. Лола швыряет фигурки в разные стороны, не заботясь о том, как ей угрожает женщина на экране тем, что её положат в «коробку плохих игрушек». Доктор Уиллард что-то испуганно тыкал на своей панели, видимо, пытаясь найти там микрофон. Или кнопку подачи макового газа. Или электрошокера. Лола сейчас больше походила на злую маленькую гориллу в приступе ярости. Конечно, она не прыгала по комнате и не била себя по груди, но в целом очень даже похоже. Ей хотелось плакать. Кричать. Рвать и метать, просто от усталости и, что удивительно, скуки. Кроме раздражения и отчаяния, эти развлечения не приносили ничего. И тут ей на голову упало что-то мягкое. Оно отскочило от её макушки и затем отпрыгнуло на пол. Лола опустила голову и увидела, как среди кучи бесформенных фигур лежала до боли знакомая пушистая форма. Тузя! Она тут же узнала и уже собиралась тянуть руки к игрушке, как тут же одёрнула себя. Что он здесь делает? Разве он не остался в клубе, что сейчас представлял из себя холодное, заброшенное здание? Но рациональные сомнения тут же прошли. Очевидно, Тузя сам нашёл свою хозяйку, как самый настоящий и верный пёс! Так что Лола наклонилась и взяла любимца в руки. В этот момент так вышло, что никто из наблюдающих не смотрел на неё. Мисс Грейси о чём-то спорила с кем-то за кадром, а доктор Уиллард всё ещё пытался найти в протоколе, что делать в таких ситуациях. На теле Тузи Лола обнаружила записку, написанную красивым извилистым почерком на чуть пожелтевшей бумаге: «Возвращаю то, что давно должен был. Спрячь его, пока никто из сотрудников не увидел. Здесь запрещено иметь игрушки не от компании Playtime. Прости, правила придумываю не я. Постарайся его больше не терять. И ещё, не сопротивляйся указаниям учёных. Просто говори им то, что они хотят услышать, и тогда они тебе не навредят.» Подписи на записке не было. В этот момент в комнату наблюдений снова вошла та женщина, доктор Ньюман. И Лола тут же спрятала Тузю за спиной. На неё, кажется, не особо обращали внимания. Так как она что-то говорила доктору Уилларду. Лола быстро спрятала игрушку под подушкой и сделала вид, будто ничего не произошло.***
Эдди Риттерман бездумно бродит по всей фабрике. Ему изрядно надоело сидеть в тёмном, душном кабинете, глубоко скрытый в крыле исследований. Сейчас же он находился в вестибюле, где просто сидел на деревянных кубиках и пялился на Хагги Вагги. Перед ним простиралось множество дверей, куда можно заглянуть от скуки. Но никуда зайти он не решался. В крыле инноваций сидит Лейт, с которым он и так уже вдоволь наговорился по телефону. В кафетерий тоже не вариант, ведь он не голоден. Давно не голоден, так как аппетит просто взял и перестал появляться. Остальные комнаты не представляли собой ничего более, чем место для подачи и починки электричества. Взгляд Эдди зацепился за закрытый и ограждённый вход в театр. Он помнил, как ходил туда в последний раз, чтобы оценить степень ущерба и работу специалистов, которых он нанял для зачистки после того инцидента. Он что-то слышал о том, как Лейт пытался реконструировать этот театр. Интересно, удалось ли ему это? Как итог, интерес превысил здравый смысл. Что ему нужно работать, а не шляться по заброшенным помещениям. Но кто ему что скажет? В вестибюле никого нет. Поздний вечер, все работники давно разъехались, и остались только самые упрямые работяги и главы отделов. Хагги Вагги, ехидно улыбающийся, тоже вряд ли что-либо скажет. Поэтому Эдди легко встал и поплёлся к железным воротам и жёлто-чёрным лентам. Рукой он легко срывает эти ленты и прикладывает синюю руку к разъёму. На удивление, это работает. Дверь со скрежетом поднимается вверх, открывая тёмное помещение, что уже давно не видело света. Он не чувствовал никакого страха, ведь знал: все, кто мог там быть, были давно переварены в желудке Бокси Бу или зачищены специалистами. Он шагнул внутрь. Под ногами хрустнул пустой пакет из-под попкорна. Он сощурился, ведь в этой кромешной тьме он с трудом мог разглядеть собственные руки. Поэтому он развернулся и пошёл разбираться с электрощитком. Конечно, он был не лучшим электриком, но его дед, так как отец, в свою очередь, отсутствовал, воспитывал в нём настоящего мужчину. Мужчину, способного и кран починить, и машину, и, разумеется, проводить электричество в театре. Дело рискованное, так что Эдди мысленно молится несуществующим богам, чтобы его не убило током и он не вырубил свет во всей фабрике. На удивление, у него получилось провести провода с помощью синей и красной руки. Врубив рубильник, он услышал щелчок, который означал успешное выполнение его миссии. Эдди вернулся обратно в театр. На входе стояла лишь запылившаяся касса и магазинчик с сувенирами, и пустой аппарат для попкорна, и такой же аппарат для сладкой ваты. На полу повсюду валялись глянцевые, жёлто-красные билетики с логотипом компании. Было несколько дверей — для зрителей и для актёров. Эдди прошёл в зрительный зал, ибо эта дверь была открыта, в отличие от второй. И только сделав шаг по бордовому ковру на полу, измазанному чем-то липким, Эдди обомлел. Внутри, при желтоватом свете прожекторов, всё оказалось куда лучше, чем он предполагал. Лейт постарался, или, точнее, строители постарались: реконструировали весь театр и восстановили заново сцену и зрительный зал. И этот вид очень напомнил ему Кабаре, где он встретил Лолу. Такие же тяжёлые, красные занавесы. Сверху красовалась золотистая эмблема с высеченным на ней Хагги Вагги. Деревянные доски подгнили от времени. В театре витал спёртый воздух. Пыль проникала всюду: в нос, в рот, в глаза и даже в уши. Эдди чихнул примерно пять раз за эту минуту. Но всё равно не хотел уходить. Он так и стоял на входе, внимательно осматривая огромное помещение вокруг себя. По небольшим ступеням он опустился вниз, дальше, где сцена была ближе. Множество бордовых кресел были потускневшими и липкими, так что Эдди старался их лишний раз не касаться. Он легко забрался на сцену и теперь мог видеть всё, будто сам был актёром в театре. Интересно, как Лола себя чувствовала, когда ступала под свет прожекторов к своим зрителям? Эдди тряхнул головой, чтобы сбить с себя эти мысли. И невольные воспоминания о тех трёх днях, что он провёл в том клубе. Раскрыв веки, он замечает в самом углу, почти за кулисами, лакированное, тёмно-коричневое пианино. Он уже не думал. И не сопротивлялся. Ноги сами привели его к инструменту, а рука сама потянулась к блестящей поверхности, собирая толстый слой пыли. Эдди снова чихнул, уже громче, чем в прошлый раз. Звук эхом разнёсся над залом, и от этого у пианино аж крышка с грохотом закрылась, поднимая клубы пыли, будто испугалась громкого звука. — Эдди… это ты? — эхом раздался голос со стороны входа в зал. — Я, — глухо отозвался Эдди, отходя от источника своей аллергии. Стелла и Эдди встретились у сцены. Она стояла внизу, а он наверху. Недолго, ведь Эдди вскоре спрыгнул обратно на ковёр. — Я тебя искала повсюду. Что ты здесь делаешь? — Решил развеяться от работы. И наткнулся на очень интересное место, о котором мы все забыли. — О да… я старалась забыть о нём напрочь после того случая. Навевает плохие воспоминания. — Да, у меня тоже. Столько денег пришлось потратить, чтобы зачистить это место от трупов, крови и кусков плоти. — Эдди, ты можешь… не говорить об этом? — Извини. Здесь красиво, на самом деле. Когда так, относительно чисто. — О да. Я помню, как любила постоянно ходить сюда, когда была маленькой. Здесь было так уютно. Папа всегда покупал мне сладкую вату и шарики. А потом мы смотрели выступления. Актёров, аниматоров в костюмах. И мультфильмы здесь показывали, — рассказывала Стелла, задумчиво проходя между рядов кресел. Эдди медленно провожал её взглядом, слушая вполуха, что она говорит, в то время как сам вспоминал своё детство. И оно проходило не так весело и точно не в компании Плейтайм. Хотя он мечтал туда попасть, когда сам был ребёнком. А когда попал, ребёнком уже не был. И в этот театр никогда особо не ходил. Времени не было, да и интереса какого-либо. — А когда я устроилась сюда, я стала заходить в театр ещё чаще. Ну знаешь, часто приходилось водить туда детей из приюта. О, им так нравились шоу с Кисси и Хагги! Помню, будто это было вчера… вот бы всё это однажды вернуть. — В этом нет особой проблемы… Я думаю. Посмотри вокруг, всё уже готово. Разве что генеральную уборку нужно провести. Лейт явно намеревался восстановить работу театра. Но, видимо, почему-то передумал. — А что, если мы поговорим с ним? Насчёт театра. Если мы придём вместе, он выслушает нас охотнее, чем если по одному. Тем более… вы же с ним друзья. — О, Стелла… Я бы не назвал нас друзьями. Возможно, мы, конечно, стали ближе, чем просто коллеги. Но не настолько, чтобы зваться друзьями или кем-либо ещё. Но ты права в одном. Одному против двоих ему не выстоять. Пусть он хоть трижды будет генеральным директором. — Так ты согласен?! — глаза Стеллы загорелись огнём надежды. Она почти запрыгала на одном месте, как ребёнок. После этого она схватила Эдди за плечи и обняла, — Эдди, я тебя обожаю. Идём, прямо сейчас! Эдди замер там, как загнанная антилопа. Голова Стеллы оказалась на его груди, а её мягкие руки переместились на предплечья. Объятие продлилось всего какие-то секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы Эдди смутился. Всё его тело напряглось, будто перед ударом. Затем Стелла отпрянула. Эдди прокашлялся, чтобы скрыть румянец на щеках. — Пойдём сразу после того, как ты немного успокоишься. Меня уже второй раз за плечи хватают… Эдди и Стелла влетают в кабинет генерального директора. Лейт тут же дёргается и отлипает от своих документов и медленно обводит взглядом вошедших. — Эдди, Стелла, вы чего тут?.. — Мы пришли к тебе с предложением, от которого ты не сможешь отказаться, — начал Эдди, входя внутрь и пропуская Стеллу. Он плотно закрыл двери позади себя, после чего махнул рукой в сторону, — мисс Грейбер, начинайте. — Мистер… кхм, Лейт. Это насчёт театра, — Стелла прокашлялась после того, как решила не обращаться к Лейту на «мистер». Она оказалась почти вплотную к его столу. Лейт выглядел всё так же растерянно. — Театр… всё ещё ремонтируется. С чего вас вдруг это волнует? — С того, что ты врёшь, Лейт, — внезапно выступил Эдди, становясь рядом со Стеллой. Его тон невольно заставил Пьера внутренне поёжиться, — театр полностью отремонтирован, и никакие ремонтные работы там не проводятся. Мы там были. Театр готов к работе, но почему-то не работает. Лейт замолчал на мгновение. Брови его тут же нахмурились, и было слышно, как он свёл челюсти. Ещё бы чуть-чуть, и послышался бы скрип. Но он сдержался. Лишь сложил руки в замок и чуть наклонился, делая своё фирменное строгое выражение лица. — Значит, вместо того чтобы работать, вы двое шлялись по фабрике и заглядывали в закрытые зоны? Стелла виновато опустила глаза и чуть отступила. Эдди, напротив, продолжал твёрдо стоять на своём, опираясь руками о стол. — О, так та зона была закрыта даже для нас? Я-то думал, мы-то сможем избежать твоих секретов. И лично я не бездельничал, а проводил инспекцию. Прости, правда, что не посоветовался с тобой. Этот его деловитый, расслабленный тон действовал Лейту на нервы. — Да, ты в последнее время вообще со мной не советуешься. Делаешь то, что тебе вздумается. Что, думал, я буду тебе вечно поблажки давать? И ты вообще-… — Извините, господа… мы отошли от темы, — вдруг выпалила Стелла, уже нутром чуя предстоящий конфликт. А его она всеми силами и пыталась избежать. Но с этими… мужчинами как с детьми. Чуть что — сразу в спор. Она снова прокашлялась и состроила серьёзную, деловую мину, быстро бросив взгляд на Эдди, — театр, Лейт. Повисла долгая пауза. Мучительно долгая, так что можно было подумать, будто Лейт завис, как его рабочий компьютер. Что, по сути, так и было. Он вспоминал былые времена, тогда, когда ещё Эллиот Людвиг был жив. Театр тогда действительно процветал. Шоу были красивыми, разнообразными и интересными даже для молодого главы инноваций. Но потом он умер, а потом случился инцидент. Слишком много денег и ресурсов тогда было потрачено. И нервов. Тем более нервов. — Я не хочу его снова запускать. Он сейчас в ужасном состоянии. Раньше, может, и хотел, но я передумал. Слишком много дел накопилось, и уже не хватает времени, чтобы разбираться с этим… чёртовым театром. Но всё-таки, зачем он вам? Стелла глубоко вздохнула. Она ожидала от него этих слов. И уже была готова их парировать. В своей привычной, нежной, успокаивающей манере. — Я понимаю. Но сейчас уже всё закончилось. Дела наладились, и продукция приносит стабильную прибыль. — Как и стабильные убытки, — не смог сдержаться Эдди и прокомментировал её слова. Стелла бросила на него убийственный взгляд, но ничего не сказала. — Вот поэтому. Мы можем… хотя бы попытаться. Можем снова начать показывать шоу для детей. Постановки, мюзиклы. Стелла начала перечислять. Говорить что-то ещё, но Эдди уже не слышал. Он обратил внимание на рыбок. Рыбок, что плавали в аквариуме Лейта. Разноцветные чешуйки и быстрые движения способствовали работе мыслительных процессов. Оттого он и задумался. О Лоле, конечно же. Театр давал возможность выступать актёрам. Возможно, экспериментам, если их хорошо надрессировать. Эксперимент… Номер 1404, нет, Лайлак, нет… Лола, почти ничем не отличается от человека. А живёт она взаперти, как те опасные твари, что они называют образцами. Если бы только был способ увести её оттуда. И её подругу, конечно. — А мы можем… дать выступать твоим сиротам? То есть… как творческая самодеятельность. По желанию, конечно, — Эдди поднял взгляд и обратился к Стелле. Он понимал, что так прямо вываливать на неё и на Лейта своё предложение будет слишком рискованно. Стелла замялась и сначала произносила нечленораздельные звуки, что напоминали мычание и писк одновременно. Конечно, она просто грешила от такого предложения. Её детей использовать в качестве актёров сразу после инцидента с клубом, в котором они выступали? Безумие, полнейшее безумие. В конце концов она взяла себя в руки и выдавила: — Эдди, я не думаю, что это… хорошая идея. — Нет, просто послушай. Они уже привыкли к такому, и им наверняка будет проще… ну, тем, кого раньше водили в тот клуб. Ты будешь следить за всем процессом. Они будут в безопасности. Просто… спроси их мнение, хотя бы для начала. — Я… спрошу, — неуверенно пробормотала она. А затем повернулась обратно к Лейту. — Лейт, а ты что-нибудь решил? Он испустил длинный, полный усталости и раздражения вздох. И наконец выдвинул свой вердикт. Который Стелла с Эдди слушали, затаив дыхание. — Я попробую с этим разобраться. — Правда?! Лейт, спасибо! — радостно проголосила Стелла и обняла уже Лейта. Тот, конечно, не испугался, как Эдди, но тоже явно смутился. Тем временем Эдди уже активно размышлял над чем-то ещё. Это было видно по тому, как он не обращает внимания на собеседника и смотрит куда-то в сторону. В этом случае — на аквариум в кабинете Лейта. Стелла уже поспешила уйти, обещая разобраться самой с наймом актёров, но все трое знали, что она этого не сделает. Дверь закрылась, и они остались одни. И Лейту уже надоело наблюдать за тем, как Риттерман опять выпал из реальности. — Эдди, может, ты уйдёшь уже? Или у тебя есть что сказать? Эдди тряхнул головой, стряхивая всю свою задумчивость. Пронзительный взгляд устремился прямо на Лейта. А затем он произнёс: — Нет. До встречи, — и он ушёл.***
В тишине театра тихо играет мелодия пианино. До этого ведущий громко объявил о начале шоу. Интересно, сколько сюда пришло людей? Шум постепенно разрастается, к пианино присоединяются саксофон и скрипка. За занавесами, прикрыв глаза, стояла 1404. Нет, Лайлак, как они пытались приучить её называть себя. Пусть думают как хотят, Лола останется Лолой. Конферансье, ведущей, хозяйкой церемоний и будущей звездой. Наконец-то у этой мечты вновь появился шанс осуществиться. Но пойдёт ли всё так хорошо? Хорошо уже больше ничего не будет. Но пока играет музыка и пока у неё ещё есть возможность двигаться и открывать рот… Она будет выступать. Театр торжественно открылся три дня назад. Когда ей сообщили эту радостную новость, Лола почувствовала, как снова становится живой. Жаль, Джейн Доу нет рядом. Она всё ещё оправляется после недавнего вскрытия. До чего же жестокие люди эти учёные, что не дали ей насладиться этим мгновением — вторым открытием театра Playtime. Всё совершенно новое и необычное. Поначалу было страшно. Но привычный тремор и адреналин, сковывающий тело перед выходом, вытеснил весь страх. Сейчас было только ожидание. Вязкая ткань новенького белого костюма прилегала к коже, покрытой мелкими рубцами от шрамов. Эти доктора знатно постарались, чтобы привести в порядок это тело. Золотые вставки на пиджаке поблёскивали в свете прожекторов. Звенели при каждом вздохе. По бокам, за кулисами, спрятались другие. Знакомые ей подруги из клуба. Все снова были в сборе. Все, кроме Джейн… Нет времени грустить об этом. Массивные шторы наконец открываются. Лола тихо напевает под нос. Маленький микрофончик, спрятанный в волосах, отлично передаёт звук в зал. Все зрители слышат:— Деньги, деньги, деньги, деньги.
Заставляют мир вращаться.
Мир вращаться...
Сцена разрастается новыми участниками. Девочки вокруг, в чёрных костюмах, платьях. Гораздо более сдержанные, чем в их родном Кабаре. На лице почти никакого макияжа. В том числе и у Лолы. Каких истерик ей это стоило, ох. Но, вспомнив ту записку, оставленную на Тузе, невольно ей пришлось подчиниться. Зрителей оказалось больше, чем она ожидала. Ни одного места не было свободно. Наверняка Playtime много заработали на билетах. На билетах на её шоу. Конечно, она хотела, чтобы люди могли смотреть на неё бесплатно, но кто её спрашивает? Ведь миром правят деньги.— Марка, йена, бакс или фунт!
Все это заставляет мир вращаться.
Этот прекрасный звон монет…
Заставляет мир вращаться.
Деньги, деньги, деньги, деньги!
Примечания:
привет, всех рада видеть!
Нет, я не забыла про Джейн Доу и знаю что она в последнее время перестала активно участвовать в главах. Уверяю, это ненадолго. По крайней мере, следующая глава будет сосредоточена на ней. И возможно, на Лейте. Так что, прошу дождитесь!
Всех люблю и целую! Спасибо за вашу отдачу под предыдущей главой!
