Письма с Северного Континента

Джулиан ввёл гипоспрей в шею последнему пациенту. Хотелось надеяться, что партия противовирусных препаратов поможет справиться с болезнью, поразившей грунтовые воды. Когда-то мужчина романтизировал «полевую медицину», теперь же в его представлениях не осталось и намёка на романтику. Граница цивилизации, место на краю вселенной — лишь ещё одно напоминание о нехватке чистой воды, загрязнённом воздухе и слишком большом количестве больных и умерших. — Мне так холодно, — пробормотал его пациент под тяжестью медикаментозного опьянения. Джулиан укрыл его согревающим одеялом, порадовавшись, что в своё время реквизировал весь запас. То, что он прокрался на Кардассию как вор в ночи, ещё не означало, что он пришёл неподготовленным. Его пациент пробормотал нечто неразборчивое и погрузился в сон. Согревающее одеяло вернуло его коже более здоровый оттенок серого. — Всё будет хорошо, — произнёс Джулиан. Трудно было сказать, разговаривал он сам с собой, с кардассианцем или с разрушенным миром в целом. *** Ретранслятор связи находился в плачевном состоянии. Плачевном, но рабочем благодаря техникам. Так что Джулиан не собирался жаловаться. — Для тебя три сообщения, nat'li, — сообщил Кевна. Доктор был бы против, если бы кто угодно другой называл его кардассианским эквивалентом слова «сын», но Кевна был сварлив и годился ему в прадеды, и Баширу скорее нравился. Джулиан забрал у него информационный передатчик, изо всех сил стараясь не вести себя как девочка-подросток, несмотря на непреодолимое желание запереться с устройством в тихой комнате и прослушивать сообщения столько раз, сколько ему захочется. — Спасибо. Я совершу обход завтра, ладно? Кевна склонил голову в изящном, учтивом поклоне, так напомнившем Джулиану о другом кардассианце. Это было меньшим, что мог сделать Башир. Кевна был хорошим врачом, но факт оставался фактом: его волосы давно уже приобрели характерный для кардассианцев оттенок оружейного металла, а старая травма правого колена делала обход пациентов в дождливую погоду довольно болезненным. — Поспи немного, — посоветовал Кевна. — Если завтра я увижу твои покрасневшие глаза, то буду вынужден сделать несколько выводов, каждый из которых, без сомнения, будет смущающим. Джулиан знал, что именно мелочи делают жизнь в зоне бедствия сносной. К таким мелочам, видимо, относились и старые кардассианские врачи, вероятно, уж очень хорошо осведомленные, кто отправлял Джулиану сообщения. До прибытия на Кардассию Башир не краснел уже много лет, но теперь ощущал смущение с завидной регулярностью. Губы Кевны изогнулись в лукавой улыбке, и он произнёс: — Спокойной ночи, nat'li. — Спокойной ночи, — очень уж спешно ответил Джулиан и скрылся в своём импровизированном убежище. *** Сразу после прибытия на северный континент Джулиан отправил Элиму Гараку краткое сообщение, дававшее понять, что доктор сопровождал последний конвой Федерации и обосновался в медицинском учреждении неотложной помощи недалеко от Мреналы. На самом деле, он даже не ожидал ответа — в конце концов, Гарак занимал не последнюю должность в правительстве, пытаясь восстановить родной мир, да и расстались они не на лучшей ноте. Но через несколько дней Джулиан получил сообщение, по-видимому, из Кардассианского Государственного архива. Открыв его, он увидел знакомое лицо Гарака. Тот выглядел измотанным. «Пожалуйста, простите, что не ответил раньше, дорогой доктор, — в последнее время я редко бываю дома и увидел Ваше сообщение только сейчас. Признаться, я был несколько удивлён, узнав, что Вы на Кардассии... Вашего имени, по моим данным, не было в списке сопровождающих конвой». Джулиан улыбнулся, хоть это и была всего лишь запись и Гарак определённо не мог его увидеть. Ему редко удавалось удивить Элима даже в былые времена. «Я рад слышать, — продолжал Гарак, — что северный континент получает бо́льшую помощь. У Вас всегда была отличная память, поэтому я не удивлён, что Вы решили сосредоточить свои усилия именно здесь». У Джулиана действительно была превосходная память, генетически улучшенная, и оттого намного превышающая средние показатели его расы. Но даже без неё, как ему казалось, он бы запомнил тот поздний, приятно тёплый и, возможно, слегка пьяный вечер. Вечер, когда Гарак рассказывал ему о своей первой поездке на северный континент. Элим тогда на одном дыхание описывал скромную красивую архитектуру, столь гнетуще сочетавшуюся с ужасающей бедностью. У доктора никогда не возникало сомнений, куда он направится, прибыв на Кардассию. «Я очень надеюсь, что Вы будете держать меня в курсе ситуации на Мрелане. На данный момент я не располагаю свободными ресурсами, но если Вам что-то потребуется, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы достать это. Кардассия благодарит Вас за службу... как и я, доктор» — Гарак склонил голову, и сообщение закончилось. Это было первое из всех сообщений, которыми они обменялись, и Джулиан поймал себя на том, что с нетерпением ждёт начала полурегулярной переписки. И если он и просматривал запись снова и снова, на что ему так намекал Кевна, то только для того, чтобы убедиться, что уловил каждый нюанс сообщения. *** Джулиана поселили в старом административном здании. У него была раскладушка, монитор и письменный стол, видавший лучшие времена. Медведь Кукалака, прибывший вместе с ним, устроился на подоконнике. Как выяснилось, не все три сообщения были от Гарака — одно являлось дипломантичным отказом администрации ОФП на его запрос на дополнительные медикаменты. Мужчина вздохнул и пообещал себе завтра отправить более убедительное обращение. Откинувшись на спинку стула, Джулиан открыл первое из видеосообщений Гарака. Гарак всё так же выглядел уставшим, но, было видно, что несмотря ни на что, тот удовлетворен проделанной работой. «Я надеюсь, это сообщение застанет Вас в добром здравии, доктор, особенно после череды штормов, прошедших по континенту». Джулиан слегка поморщился за чашкой чая — штормы, о которых шла речь, на неделю вывели их ретрасляторы из строя, из-за чего пункт лишился связи. К счастью, этим исчерпывались неприятности, принесённые непогодой. «Несомненно, Вам, как и мне, будет приятно узнать, что, благодаря недавним поставкам промышленных репликаторов, несколько водоочистных сооружений снова заработали, в том числе и то, что возле Мреналы». — Слава богу, — сказал Джулиан, обращаясь к экрану. Имеющиеся запасы воды и продовольствия не могли кормить континент вечно — рано или поздно им пришлось бы начать орошать поля и выращивать некоторые культуры. «К слову, дорогой доктор, мне подумалось, что если Вы захотите остаться на Кардассии на срок бо́льший, чем три месяца, то Вам придётся придумать предлог для Звёздного Флота получше, чем «отпуск по личным делам». Конечно, у людей, волей-неволей отправляющихся на другой конец вселенной посреди ночи, вероятно, не так уж много времении для сочинения более подходящих объянений». «Попался», — подумал Джулиан. Очевидно, Гарак продумал всё очень хорошо, или Джулиан сделал такой вывод по его слегка хищной улыбке. «Если Вы намерены остаться — а я надеюсь, так и будет: доктор Кевна и жители Мреланы высоко о Вас отзываются — дайте мне знать, и я создам должность с соответствующим жаргонным названием, чтобы успокоить Ваших номинальных работодателей. Мне очень приятны Ваши сообщения, и тот факт, что не весь северным континент пал жертвой различных кишечных инфекций, — Ваша заслуга». — Спасибо, — Джулиан кривовато улыбнулся, — Наверное. «Смею предположить, что местное население прониклось к Вам ещё большей симпатией с тех пор, как Вы сменили свою совершенно отвратительную униформу на более практичное кардассианское платье. В самом деле, мой дорогой доктор, даже кардассианцы проявляют особую осмотрительность в летние месяцы. Сам бы я выбрал цвет, соответствующий оттенку Вашей кожи, но, полагаю, тут уже ничего не поделаешь. Если Вы приедете в столицу, и я когда-нибудь выберусь из конституционных дел, то я хотел бы позаботиться об этом как следует». Джулиан слегка фыркнул. Он был вынужден согласиться с Гараком — его новая одежда была легче и лучше дышала, и он не был уверен, что пережил бы жаркое кардассианское лето без неё. И всё же его весьма забавляло, что один из самых влиятельных людей во временном правительстве до сих пор заботился о вещах, присущих его предыдущей профессии. «Даже несмотря на это, платье Вам очень идёт, мой дорогой». Экран потемнел, и Джуллиан сглотнул. Он определённо собирался переслушать это сообщение ещё пару раз перед сном. Но, возможно, ему сначала стоит прослушать второе послание. «Вероятно, Вы просто заняты, но я не получал от Вас вестей уже несколько дней, а Ваши ответы обычно своевременны. Я очень надеюсь, что всё в порядке. В моих отчётах из Мреланы указано, что штормы нанесли некоторый ущерб, но не слишком серьёзный». Гарак сидел за письменным столом в реквизированном им государственном архиве, поверхность стола была полностью завалена информационными блоками. «Пожалуйста, ответьте на это сообщение как можно скорее, чтобы я мог убедиться в Вашем неизменном здравии и благополучии». Второе сообщение пришло два дня назад, если довериться времени, установленному на ретрансляторе. И, судя по опущенным уголкам губ Гарака, тот действительно был обеспокоен непреднамеренным молчанием Джулиана. — Компьютер, запиши сообщение, — сказал доктор, потирая глаза. — Привет, Гарак. Я жив, хотя, подозреваю, ты и так уже это выяснил. Наш ретранслятор был повреждён из-за шторма на прошлой неделе, поэтому я получил твои сообщения только сейчас. Мы с Кевной вынуждены были заплатить ремонтнику сухпайком и канаром, так что я очень рад, что в будущем население сможет получать настоящую еду, благодаря вновь заработавшей установке для очистки воды. Джулиан приостановил запись, чтобы собраться с мыслями. В первых отправленных Гараку сообщениях он стремился изложить всё в форме идеального устного отчёта, но шли недели, и он перестал переживать о том, как выглядит, и просто стал делиться своими соображениями: — Новый противовирусный препарат, похоже, делает своё дело — и в сочетании с перспективой обеспечения чистой водой в будущем, я думаю, мы можем прогнозировать некоторую стабильность региона. Число жертв было ужасающим даже на этом континенте, но я верю в лучшее. Мужчина опять приостановил запись. Он действительно был измотан, но не хотел, чтобы откровенный флирт Гарака остался без ответа. Да и раз он всерьёз задумывается о таком, то и не сосчитать, как долго они балансировали на грани — и он так и не рассказал Гараку, почему прилетел на Кардассию. — Надеюсь, Вам понравится размышлять над названием новой должности, потому что я планирую оставаться на Кардассии в обозримом будущем. — Джулиан глубоко вздохнул и улыбнулся. — Но также надеюсь, что мы не проведём всё это время на разных континентах. В конце концов, кто-то же должен предотвращать мои преступления против моды, и я, конечно, не доверю это никому, кроме Вас. Спокойной ночи. На мгновение он забеспокоился, что его слова прозвучали глупо и что Гарак не мог в конце концов иметь в виду то, что имел. Джулиан ещё раз просмотрел первое видеосообщение и пришёл к выводу, что если Гарак собирается смотреть на него так, словно ему хочется перегнуться через стол и стащить Башира со стула, то небольшой ответный флирт определённо не повредит. Тем более, было уже довольно поздно, а завтра утром ему предстояло совершить обход. Джулиан дотащил себя до койки и почти сразу же уснул. *** Воздух, как и предполагалось, был довольно сырым следующим утром. В дополнение к духоте кардассианского лета, к полудню здесь было почти как в бане. Из предшествующих обходов Мреланы Джулиан знал, что в живых осталось не так уж много семей — почти все кого-то потеряли. Ресурсов в общине было недостаточно, и нормирование ещё сохранялось. Несмотря на это, Джулиану казалось, что всё меняется в лучшую сторону — эпидемии были подавлены, а оставшиеся вирусы были хоть и страшными, но победимыми врагами. Бо́льшая часть населения была избавлена от последствий радиации, что доктор находил не чем иным, как чудом. Он видел игравших в замысловатые игры детей в разрушенных дворах; видел, как объединяются соседние районы ради восстановления зданий. Когда он вернулся в отделение неотложной помощи, Кевна уже заканчивал осмотр молодой женщины. — С ребёнком всё в порядке, — заверил он её и добавил ещё что-то на кардаси, что Джулиан не расслышал. Башир тем временем раздобыл несколько пищевых добавок, которые могут понадобиться этой женщине в ближайшие месяцы, особенно при местной диете. — По одной в день, — сказал он ей. — И приходите на обследование через месяц. Мужчина, ожидавший её у двери — её отец, вероятно — засиял улыбкой. — Она потеряла мужа, — пробормотал Кевна позже, и в его голосе прозвучала боль. — Оставшиеся родственники заботятся о ней. Кевна и сам потерял близких — он похоронил детей и внуков, и Джулиан не был уверен, что смог бы справиться с этим, окажись он на его месте. — Её отец выглядел счастливым, — произнёс Джулиан, не зная, что ещё сказать. — Кардассианцы любят детей, nat'li, — Кевна улыбнулся, — теперь их будут ценить ещё больше. Война оставила слишком много сирот, и Джулиан задавался вопросом, может ли теперь Кардассия позволить себе называть детей «сиротами» или «незаконнорожденными». Ещё один вопрос, что он прибережёт для Гарака. *** «Приветствую будущего офицера связи и атташе по медицинским исследованиям в Центре неотложной помощи Мреланы, — произнёс Гарак в своём следующем видеосообщении, выглядя донельзя довольным собой. — Это должно на некоторое время расположить к Вам Звёздный Флот, ведь отзыв врача из зоны бедствия был бы дурным тоном». — Уверен, именно так ты им и сказал, — ответил Джулиана записи на экране, безуспешно пытаясь сдержать улыбку. «И я просто не могу понять, с чего ты решил, будто я слежу за тобой, мой дорогой. На данный момент, сухпайки — это всё, что мы можем сделать, чтобы прокормить население. Тем не менее, я приму твою идею о более широком использовании водоочистных сооружений к сведению, раз уж ты упомянул об этом». Гарак подкрепил свои слова лёгкой улыбкой, от которой внутри у Джулиана всё приятно сжалось. Преследование — это непривлекательно, попытался убедить себя Джулиан. «Дабы меня не обвинили в том, что работа волонтеров Федерации здесь не включает в себя выходные, я хотел бы пригласить Вас ненадолго в столицу. Знаю, Вы высоко цените свою работу, но поскольку Вы сообщили, что ситуация в Мрелане стабилизируется, я думаю, Вы могли бы ненадолго оставить отделение на Кевну. Если Вам удобно, Вы могли бы прилететь местным воздушным транспортом через два дня, — Гарак окинул осуждающим взглядом кипы бумаг на своём столе, — Не могу обещать, что буду таким радушным хозяином, как бы того желал, но я хотел бы побеседовать... лично». «Побеседовать лично», — повторил Джулиан про себя. Он провел пальцами по волосам и, прищурившись, посмотрел на изображение Гарака, пытаясь понять, был ли это намёк, и если да, то что он чувствовал по этому поводу? *** В салоне воздушного транспорта было неуютно и тесно, поэтому Джулиан предпочел сосредоточиться на панели управления, стараясь игнорировать всё остальное. Тем не менее, он был только рад приземлиться наконец в столице. Выйдя из транспорта, Джулиан понял, что они не договорились с Гараком о месте встречи. В замешательстве оглядывая транспортную станцию, он заметил, как кто-то проталкивается к нему сквозь толпу. — Доктор Башир? — позвал мужчина. — Да, это я, — ответил Джулиан, разглядывая представшего перед ним кардассианца. Мужчина был довольно молод по кардассианским меркам, насколько Джулиан мог судить после трёх месяцев пребывания на планете. — О, отлично! Мистер Гарак послал меня встретить Вас. Он сказал, что я узнаю Вас по... — молодой кардассианец на мгновение замолчал, почувствовав неловкость. Джулиан моргнул. — Очень приятно, мистер...? — Пелдран, сэр. Мистер Гарак сам хотел встретить Вас, но... — Пелдран пожал плечами, как бы извиняясь. — Я всё прекрасно понимаю, — мягко произнёс Джулиан, — Мы идём? Пелдран подхватил багаж Башира и добродушно улыбнулся. — Сюда, доктор. — Я сам могу донести свой багаж, — запротестовал Джулиан. — У нас впереди долгая прогулка, а Вы... ну, Вы такой... «—человек». Джулиан знал, как мужчина закончил бы, если бы вовремя не спохватился. — Я понесу свой медицинский саквояж сам, — твёрдо сказал Башир, забирая его из рук Пелдрана. — Спасибо Вам за остальное, но если передумаете и захотите, чтобы я взял что-нибудь ещё, пожалуйста, дайте мне знать. Пелдран выглядел немного удивленным. — Ты имеешь в виду это? — Он поднял вверх сумку Джулиана так, будто она совсем ничего не весила. Затем он усмехнулся. — А, это была шутка, не так ли? Мистер Гарак говорил, что Вы по-своему забавный... — Могу себе представить, — сухо отрезал Джулиан. *** Прогулка по городу была довольно странной. Столица избежала полного уничтожения, в отличие от, например, Лакариана, но всё же казалось, что ей был нанесён значительный ущерб. Город больше не горел, но Джулиан видел, как добровольцы из ОФП и кардассианцы производят замеры и занимаются ремонтом уцелевших зданий. Пробираясь мимо людей, расчищавших завалы на улицах, доктор мог лишь представлять город таким, каким он был раньше — разбитым на кварталы, с аккуратными бульварами и водными путями. — Вот и пришли, — отметил Пелдран. Они стояли на ступенях Государственного Кардассианского Архива, который, как внезапно понял Джулиан, был выбран временным правительством для размещения служащих по той простой причине, что других уцелевших зданий в центре города не было. Оказавшись внутри, они поднялись по широкой лестнице, судя по всему, ведущей на главный этаж архива. — Мистер Гарак расположился в той стороне, — произнёс Пелдран, сопровождая Джулиана на пути. Но это было излишне, поскольку Джулиан уже увидел знакомое лицо кардассианца, задумчиво вглядывающегося в компьютерную консоль. Он не осознавал, что остановился как вкопанный, пока Пелдран не позвал его по имени. — Прошу прощения, — извинился Джулиан, встряхнувшись, прежде чем продолжить путь. — Привет, — мягко произнёс доктор на кардаси, останавливаясь перед столом министра. Гарак поднял голову, и горло Джулиана сжалось от чего-то похожего на смесь тревоги и облегчения. И тут Гарак улыбнулся ему. И это была не одна из его улыбок для клиентов, или мягко-насмешливых улыбок, или даже тех загадочных улыбок, что просто сводили доктора с ума. Это было что-то совершенно иное, и Джулиан охватило желание совершить что-нибудь безумное и до ужаса человеческое, например, обнять министра временного правительства прямо там, где он сидел. Он сдержался, но только потому, что провёл три месяца среди кардассианцев. Джулиан наклонил голову, как делал это уже не раз во время пребывания на планете: — Я всё ещё изучаю кардассианский язык. Прошу простить мне мой ужасный акцент. — Отнюдь не ужасный, мой дорогой, — ответил Гарак, вставая. — Осмелюсь сказать, что приобретённый Вами северный акцент довольно... очарователен. Его взгляд был таким же тёплым, как и улыбка, и Джулиан почувствовал, что слегка краснеет в ответ. Однако, вместо того, чтобы растеряться как тогда, во время их первой встречи, он повернулся и посмотрел на сопровождающего его кардассианца. — Спасибо, что прислали мистера Пелдрана забрать меня из аэропорта — иначе я бы заблудился. — Ах, да, приношу свои извинения за то, что не смог встретить Вас лично, — произнёс Гарак, выходя из-за стола. — Боюсь, я был очень занят. Вы, должно быть, умираете с голоду, проведя целый день в транспорте. Не хотите поужинать? Ощущая облегчение от наконец состоявшейся встречи, Джулиан с готовностью ухватился за это предложение. — Я бы с удовольствием! Где я могу оставить вещи? Пелдран, до этого наблюдавший за разговором с едва скрываемым любопытством, тут же выхватил багаж у доктора из рук. — С радостью доставлю их Вам домой, мистер Гарак. — Спасибо, Пелдран, — ответил Гарак, не сводя взгляд с Джулиана. — Пойдёмте? — Пошли, — произнёс Джулиан, и Гарак вышел с ним обратно на улицу.

***

Джулиан освоился на Кардассии достаточно, чтобы не удивиться, когда Гарак взял его под руку. Он уже видел пары кардассианских друзей, прогуливающихся рука об руку по улицам Мреналы, с той же размеренной величественностью, что сейчас демонстрировал Гарак. Тем не менее, осведомленность о таком поведении как о приемлемом для мужчин, не избавляла его от ощущения теплого тела кардассианца в непосредственной близости от себя. — Кажется, вы делаете успехи, — наконец выдавил из себя Джулиан. — Чудеса межзвёздной помощи и наших собственных колониальных миров, — беззаботно ответил Гарак. — Конечно, всё уже никогда не будет таким, как прежде, — Гарак помолчал несколько секунд, прежде чем накрыть руку Джулиана своей. — Надеюсь, всё будет даже лучше. Джулиану удалось не вздрогнуть и ничем не выдать свою тепершнюю осведомленность о значении языка тела для кардассианцев. Не выдать, что он знает, что их жесты внезапно превратились из характерных для близких друзей в характерные для ухаживающей пары, просто из-за того, что Гарак соединил их руки. Джулиан задался вопросом, сколько же на самом деле он упустил из-за собственного культурного невежества в прошлом. — В последнюю нашу встречу Вы находились в объятиях Звёздного Флота и Эзри, — начал Гарак, его тон всё ещё был обманчиво легким. — Мне любопытно, что же привело Вас на Кардассию. — Возможно, ГК9 уже не удовлетворял мою тягу к полевой медицине, — предположил Джулиан также небрежно. — Возможно, — ответил Гарак, хотя и явно в это не верил.

***

Ужин был приятным в своей привычности, но в тоже время достаточно необычным, чтобы держать Джулиана в напряжении. Ресторан, в котором они находились, не имел ничего общего с заведениями на ГК9. Это место буквально прогибалось под тяжестью историй и секретов, что создавало довольно сильный контраст с пресной и отчасти стерильной атмосферой реплимата. Стены были окрашены в темно-красные тона, а свет приглушен, но Джулиан всё равно мог видеть устремлённый на него сияющий взгляд Гарака. Джулиан ел горячий тоджал с мясом забу, таким нежным, что оно почти таяло на языке. И несмотря на то, что он считал свои манеры за столом довольно сносными даже для кардассианцев, он явно привлекал к себе излишнее внимание. — Почему все так пялятся? — наконец раздражённо спросил он. — Наверняка они повидали немало землян. Гарак промокнул губы салфеткой, даже не скрывая лёгкую улыбку. — Не думаю, что дело в этом, мой дорогой. Ваши черты лица правда выделяются среди кардассианцев, но большинство из них обычно не обращают на это внимания. — Тогда почему? — наклонившись вперед, требовательно спросил Джулиан. — Всему своё время, — мягко ответил Гарак. — И Вам действительно стоит доесть ян'аку, пока она всё ещё горячая. Джулиан бы продолжил ворчать, но ян'ака была действительно хороша. Когда они вышли из ресторана, уже стемнело, и город был освещён лишь изредка встречающимися фонарями. Приятно опьянённый от сладкого, как сироп, канара, вдыхая тёплый ночной воздух, Джулиан наконец позволил себе расслабиться. Казалось совершенно естественным, что он взял Гарака под руку, пока они спускались по ступеням на улицу. В свою очередь Элим вновь накрыл его руку своей, и Джулиан с трудом удержался от того, чтобы ляпнуть что-нибудь такое, что точно бы вскрыло их игру. — Здесь чудесно, — вместо этого произнёс Джулиан. — Соглашусь. К сожалению, вид становится лучше, когда темнота скрывает его, — ответил Гарак с различимой иронией в голосе. — Я не это имел в виду, — Джулиан с упреком сжал его руку. Элим ничего на это не ответил, и оставшаяся часть пути до его резиденции прошла в уютной тишине; воздух наполняли лишь звуки воды, текущей поблизости, и неторопливый стук каблуков по тротуару. — Вот и пришли, — мужчина остановился у напоминающего загородный особняк дома. — Сегодня здесь будем только мы, — сообщил Гарак, открывая дверь. — Тут красиво, — заметил Джулиан, хотя и мог видеть только вход. — Дом принадлежит мне, — поделился Гарак с тихой гордостью в голосе. — Я купил его в молодости, хотя, в итоге, конечно, сдавал в аренду бо́льшую часть времени. — Пока были в ссылке? — бездумно уточнил Джулиан. — Да, и тогда тоже, — ответил Гарак, похоже ничуть не обидевшись на столь небрежное упоминание Джулианом его позора. Тут Башир заметил, что его багаж стоит у подножия лестницы. — Похоже, Пелдран заходил. — Это хорошо. Если Вы устали, могу проводить Вас в гостевую спальню, — предложил Гарак. — Да, думаю, всё же немного устал, — признался Джулиан, с трудом подавляя зевок. Кардассианец снова одарил его той странной, интригующей улыбкой и, развернувшись, повёл Джулиана на второй этаж. — Моя комната будет прямо по коридору, если вдруг Вам что-нибудь понадобится. — Хорошо... Подождите! — тут доктор остановился и, придержав Гарака за рукав, постарался поймать его взгляд в тусклом свете прихожей. — Вы обещали рассказать, почему все так странно на меня смотрели в ресторане. — Ах, это, — Гарак усмехнулся, — я уже говорил, что мне очень нравится Ваш наряд, не так ли? — Да, — нетерпение отчётливо прослеживалось в голосе мужчины. Гарак осторожно проследил пальцами плечевой шов туники доктора. — Конечно, одеяние очень подходит для кардассианского лета, но, думаю, взгляды привлекало именно оно, — кончики пальцев Элима замерли над ключицей Джулиана. Джулиан моргнул. — Что? — Вероятно, это ускользнуло от Вашего внимания, мой дорогой, но кардассианская мужская одежда обычно застегивается у горла, оставляя открытыми лишь шейные гребни. И из-за их отсутствия, туника обнажает Ваши... — Ключицы? — недоверчиво переспросил Джулиан. Гарак, казалось, стоял совсем близко. — Довольно дерзко для мужчины демонстрировать себя на публике. — И когда ты собирался мне об этом рассказать? — растерянно спросил Джулиан. — Мой дорогой, то, как на Вас сидит туника, равноценно глубокому декольте у женщин. И нет на свете кардассианца, который не оценил бы прекрасный вид, даже с отсутствующей чешуёй. — О. Мой. Бог. — пробормотал Джулиан, осознавая, что носил такую одежду несколько недель. Гарак улыбнулся. — Будучи портным я любил повторять: «Если Вам есть, чем гордиться, подчеркивайте это». Они по-прежнему не касались друг друга, но находились так близко, что Джулиан ощущал жар, исходящий от тела кардассианца. — Я не... Неужели Вы подумали, что я... — Джулиан резко замолчал, когда Гарак склонился к его уху, обдавая шею тёплым дыханием. — Джулиан, — и тон его был более интимным, чем когда-либо слышал доктор. Гарак провел кончиком пальца по его ключице, и Джулиан вздрогнул, ощутив, насколько близко они подобрались к той невидимой границе, что держалась между ними годами. Баширу нестерпимо захотелось, не раздумывая, отдаться этим умелым рукам и закончить наконец долгое дразнящее хождение по грани. Но Джулиан даже не пошевелился. Губы Гарака коснулись мочки его уха, когда он прошептал: — Джулиан, почему Вы прибыли на Кардассию? Он едва мог ясно мыслить. — Я... я пришёл, чтобы помочь.... с этими.... Гарак резко шагнул назад, разрушив очарование момента. — И это очень похвально, доктор. Что ж, Вы, должно быть, очень устали, так что не смею Вас больше задерживать и желаю спокойной ночи, — беззаботно произнёс он. Привалившись к стене коридора, Джулиан молча уставился на закрывшуюся дверь спальни Гарака. Его рука бездумно скользнула к вороту туники, повторяя путь прикосновений кардассианца. Когда дело касалось Гарака, Джулиан не раз задавался вопросом, что же, чёрт возьми, происходит?

***

Следующее утро оказалось таким богатым на события, что у Джулиана абсолютно не было времени раздумывать над странным поведением Гарака — тем не менее, к концу дня вопросов только прибавилось. Гараку нужно было уладить некоторые рабочие дела, поэтому, проснувшись, они отправились в Государственный архив. Джулиан уселся на заваленный стол, конечно, из-за нехватки стульев, и по просьбе Гарака стал ознакамливаться с каталогами по медицинскому законодательству. В основном, у него получалось не болтать ногами во время чтения, но иногда он всё же чувствовал руку Элима, ненавязчиво опускавшуюся ему на колено. Принеся файлы из архива, один из подчинённых Гарака неодобрительно покосился на Джулиана. — Сэр, — произнёс тот, поморщившись, — могу я попросить Вас переместиться на стул? — В этом нет необходимости, — Гарак даже не поднял головы. — Меня устраивает зад доктора Башира именно там, где он есть. Джулиан постарался сдержать ухмылку, видя раздражение удаляющегося ассистента. — Уверены, что Вас не беспокоит нарушение достойного облика Вашего кабинета? — Это лишь улучшает его общий вид, — вежливо поправил его Гарак, тем не менее, задерживая взгляд на упоминавшейся части тела. И, несмотря на отвлекающие подшучивания, Джулиан видел, что Гарак ощущает себя здесь как дома. Загадочность и сводящая с ума противоречивость, окрашивающие восприятие доктора в прошлом, стали более приглушенными — было ли это следствием того, что Джулиан лучше научился читать мужчину, или того, что Гарак не чувствовал больше необходимости поддерживать образ, оставалось только гадать. Гарак, постепенно осознавал Джулиан, разрешал дипломатические конфликты с той же невозмутимой легкостью, с которой раньше отговаривал клиентов от неподходящей им цветовой гаммы. На самом деле было увлекательно наблюдать, как мужчина подсказывает, маневрирует и просто вежливо принуждает людей делать то, что ему нужно. Гарак не боялся просить людей что-то сделать для Кардассии. Он был самым решительным защитником своего народа; человеком, который пользовался законами Федерации, покупал, одалживал и умолял о любой помощи, которую мог получить для своего народа. Но после войны — когда даже лекарств не хватало, что уж говорить о врачах, он ни разу не просил Джулиана прилететь. Но Джулиан всё равно это сделал.

***

— Пациенты могут пожаловаться, — заметил Джулиан, — они уже неделями пялятся на мои ключицы. Гарак критически осмотрел тунику доктора. — Мой дорогой, бывают моменты, когда стоит спросить себя, какой впечатление Вы хотите производить на окружающих, — мужчина, слегка поведя плечом, обошёл его по кругу. — А как же «если есть чем гордиться, подчеркивай это»? — иронично переспросил Джулиан, очевидно, не в силах держать язык за зубами. Гарак бросил на него в зеркало взгляд, который бы полгода назад прошёл мимо сознания Джулиана. Лёгкое потемнение чешуек у кончика носа не привлекло бы внимание доктора раньше, но он слишком часто видел похожий взгляд у кардассианских мужчин, когда осматривал их жён. То, что Гарак ощущал защитнические инстинкты в его отношении, — странное открытие, но словно ещё немного проливающее свет на происходящее между ними, чем бы оно ни являлось. — Мне нравится та зелёная туника, — предложил Джулиан, указывая на одну из вещей, пытаясь разрядить напряженность. Гарак закатил глаза. — Мне приходилось читать об одном заболевании у людей. Возможно, Вы знакомы с ним — называется дальтонизм. — Очень смешно. — А эта же, с другой стороны... Просто посмотри в зеркало. — Джуллиан так и сделал, и Гарак провел руками по бокам доктора, задержав их на талии. — Просто посмотри, как она оттеняет твои глаза. Башир сглотнул, ощутив не совсем профессиональное прикосновения рук Гарака, скользнувших вниз, к его бедрам. — Д-да, мне нравится, — выдавил из себя Джулиан, чувствуя, как пересыхает в горле. Гарак двусмысленно улыбнулся, прежде чем отстраниться. — О, мой дорогой, я вижу.

***

Гарак не имел возможности проводить доктора до воздушного транспорта — ему нужно было возвращаться в архив, но он снабдил Джулиана вещами, которые ему приглянулись, а Пелдрана — всем необходимым для благополучной доставки одежды. — Я очень надеюсь, что ты не будешь скупиться на письма, — произнёс Гарак, пока они прощались в фойе. — Предприниму для этого всё возможное, — пообещал Джулиан. Они стояли так близко к друг другу, что он заколебался — будет ли уместно просто кивнуть? Учитывая, что прошлой ночью в коридоре Гарак почти прижал его к стене. Элим решил эту дилемму за него, взяв лицо Джулиана в ладони и нежно коснувшись его лба своим. Ощутив, как потеплевшие лицевые гребни касаются его кожи, доктор был не в силах отвести взгляд от пронзительно голубых глаз Гарака. — Береги себя, — прошептал Джулиан, ненавидя сам факт пребывания Пелдрана в комнате в данный момент. Гарак провёл большим пальцем по щеке Джулиана, прежде чем отстраниться. — И ты тоже, — произнёс он. Они расстались на улице перед домом Гарака, и Джулиан отправился на северный континент.

***

К сожалению (или к счастью, смотря кого спрашивать), годы дружбы с Гараком добавили ему некоторую паранойю. В первые годы их общения Джулиан более или менее сталкивался с тем, что Гарак был более изворотливым, чем он предполагал. Со временем, конечно, доктор стал более подозрительным, хотя, казалось, всегда делал неверные выводы о мотивах кардассианца. Он чувствовал себя неуверенно, тревога неотступно следовала за ним по пятам на Мрелане. Его визит в столицу, казалось, ещё больше всё запутал — иногда Джулиан был почти уверен, что между ним и Гараком что-то изменилось. Но в следующее мгновение его разум переосмысливал их разговоры и язык тела и отбрасывал произошедшее как принятие желаемого за действительное. Честно говоря, его уже немного подташнило от эмоций, принесённых встречей. Джулиан занимался своей работой, совершал обходы, но не мог не раздумывать над тем, какое количество из сделанных им выводов оправданно. Рациональная часть его сознания подсказывала, что Гарак бы ничего не выигрывал от тщательно продуманной шарады, не тогда, когда он уже вернулся на Кардассию, приобретя влияние и оставив изгнание в прошлом. Ещё какая-то его часть настаивала на том, что если бы Джулиан всё неправильно понял, то Гарак бы заметил это и всё спокойно разъяснил. Он доверял Элиму в целом, но полутона всегда беспокоили его.

***

— Думаю, она сломана, — заметил Кевна. — Она не сломана, — настаивал Джулиан, — Это просто небольшая... Скачок напряжения отбросил человека от устройства. — Сломана, — Кевна выразительно посмотрел на приходящего в себя мужчину. Джулиан встряхнулся, пытаясь привести в порядок мысли. — Ладно, она сломана, — огорченно признал он. — Ну, не унывай, nat'li, в холодильной установке нет особой надобности, — сказал Кевна. — И это говорите мне Вы, — проворчал, хотя бы для вида, Джулиан. — Я, например, не могу себе представить, как кто-то может пить сироп варанти тёплым. — Дело привычки, — не согласился Кевна. Выражение сдерживаемого веселья в его взгляде так сильно напомнило Джулиана о Гараке, что он почувствал лёгкий укол тоски. Доктор осознал, что молчит слишком уж долго и это нарушает их привычный ход беседы. Он прочистил горло. — Что ж, возможно, привычку мне придётся выработать, — неловко пробормотал он, выдавив улыбку. — Не лучше ли Вам будет вернуться домой? Ваша жена наверяка беспокоится. Кевна прищурился. — Доктор Башир, уж не пытаетесь ли Вы выставить меня из отделения пораньше? — Конечно нет, — слишком уж невинно ответил Джулиан. — Я вырастил детей и внуков, и могу заверить тебя, что одурачить меня сложно. Не сомневаюсь, ты хочешь выставить меня за дверь пораньше, чтобы иметь возможность поразмыслить над пришедшим на твой ретранслятор сообщением. Джулиан слегка покраснел. Выражение лица Кевны смягчилось. — Твой визит в столицу был очень коротким. Ты мог бы подать заявление о переводе. Nat'li, я бы никогда не стал думать о тебе хуже из-за этого. Здесь уже не так необходим врач твоей квалификации. Джулиан прикусил губу. — Я-я... не уверен, что он... Кевна издал короткий, сухой смешок. — Поверь мне, nat'li, я знаю, когда кардассианец серьёзен. Если судить по частоте его сообщений, он показывает своё отношение настолько очевидно, насколько вообще возможно для людей, разделённых континентами. Джулиан выглянул в окно. — Он хочет знать, почему я прилетел на Кардассию. — И зачем ты сюда прилетел? — Сначала я и сам не знал, — признался Башир.

***

Джулиан хотел бы иметь чёткий ответ, нечто осмысленное. Хоть что-нибудь, говорящее о том, что он в какой-то степени предполагал, чем обернётся его жизнь в будущем. Но пока получалось, что он разбирался с абсолютно неожиданными для себя вещами по ходу дела. Это звучало безумно. Проснуться с полной уверенностью, что он больше не сможет жить так, как раньше; осознать, что женщина, которую он любил, мертва, а её имя носит другая; прочитать роман, подаренный на прощание, и понять, что его место на опустошенной планете за много световых лет отсюда. Это была какая-то форма безумия, Джулиан был уверен. И когда спустя несколько месяцев он стал подозревать, что за его старой непростой дружбой с кардассианским портным крылось нечто большее, чем он когда-либо даже мечтал... Джулиан просто не мог это осмыслить. — Компьютер, запиши сообщение, — попросил Джулиан, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Привет, Гарак. Я тут подумал, что очень соскучился по нашим литературным дискуссиям во время обедов. Мы не вели их уже годы, но недавно я понял, что есть роман, который я бы хотел с тобой обсудить. Не нервничай, напомнил себе мужчина. Не торопясь, выкладывай всё начистоту. — ...Перед своим отъездом ты дал мне книгу. «Письма с Северного Континента». Я прочёл её вскоре после, и я... я искренне хотел помочь, прибыв на Кардассию. Я хотел поехать куда-нибудь, чтобы найти лучшее применение своим врачебным навыкам. И я хочу сказать, что считаю своё пребывание на северном континенте одним из самых приятных с профессиональной точки зрения открытий в своей жизни. Он облизал губы, сделав паузу, но затем продолжил. — Но пока я не приехал сюда и не пожил здесь, среди кардассианцев, мне и в голову не приходило, сколького я не понимал. Например, я бы никогда не подумал, что «Письма с Северного Континента» — это роман, потому что события в нём были так похожи на наше совместное времяпровождение, — Джулиан печально улыбнулся экрану. — Я никогда ничего не понимал. Мужчина на мгновение заколебался. — Ты хотел знать, почему я прилетел на Кардассию, но причина, по которой я решил остаться важнее. Джулиан посмотрел прямо в экран компьютера, будто мог видеть Гарака прямо перед собой. — Элим, я остался ради тебя.

***

— Ещё одно сообщение для тебя, nat'li, — сообщил Кевна, чуть прищурившись, глядя на дисплей. — Помечено как срочное. Брови Джулиана слегка приподнялись, и он почувствовал лёгкое любопытство, разделённое напополам с тревогой. В данный момент пациентов у него не было, поэтому мужчина подошёл к боковому монитору. — Компьютер, воспроизведи сообщение. На экране появилось лицо Гарака, и выглядел кардассианец... разъярённым. Великолепно разгневанным, на самом деле, в той своей чопорной манере, на которую, казалось, только он и способен. — Джулиан Башир, я ждал тебя семь лет, и у тебя хватает наглости говорить мне это, когда между нами океан. Если сегодня же вечером тебя не будет в столице, я буду вынужден сам сопроводить тебя сюда, а у меня действительно нет столько свободного времени. Сообщение резко оборвалось, и Джулиан в изумлении покачнулся на каблуках. — Семь лет?... — недоверчиво переспросил Кевна, очевидно, подслушав. — Чем, во имя всего святого, ты занимался всё это время? Джулиану хватило совести покраснеть. — Ну, мы... обедали вместе. Обсуждали литературу. Кевна в изумлении уставился на него. — И он никогда не клал руки на твои плечи? Джулиан неуверенно поежился. — Клал. — Он никогда не дарил тебе подарков? — Дарил. — Он никогда не спорил с тобой? Никогда не просил прощения? — Он всё это делал, — пробормотал Джулиан, чувствая, как краснеют его уши. Кевна покачал головой. — Nat'li, чего ты ждал? — Я правда понятия не имел! Я думал, мы просто друзья, — Джулиан поморщился от осознания собственного культурного невежества. — Что ж, тебе лучше начать собирать вещи, — заметил Кевна. — Всё, что ты не сможешь взять с собой, я отправлю. — Я не уверен, что останусь там навсегда... — Nat'li, если ты вернёшься сюда не для консультации или с дружеским визитом, я сам вышвырну тебя обратно в столицу, — твёрдо сказал Кевна, а затем пробормотал нечто уничижительное, что подозрительно походило на «семь лет».

***

Когда он постучал в дверь особняка, был уже поздний вечер, но Джулиан даже поздороваться не успел, как Гарак втащил его внутрь. Мужчина пристально смотрел в глаза человека в течение целых пяти секунд, прежде чем прижал его к закрытой двери и поцеловал. Джулиан даже не услышал, как сумки выпали из его рук на пол. Положив освободившиеся руки на его шейные гребни и притягивая мужчину ближе к себе, Джулиан ощутил, как Элим судорожно вдохнул. Прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, Джулиан пробормотал: — Гарак... Элим, я... Гарак поцеловал его, оборвав фразу. — Джулиан, дорогой мой, прошу, не пойми меня неправильно, но мне действительно до смерти надоело просто разговаривать с тобой. — Ну, если ты так ставишь вопрос, — прошептал Джулиан, не столь смиренно, сколь нетерпеливо соглашаясь с ним. Поднявшись по лестнице и оказавшись рядом с нужной комнатой, Гарак сосредоточил всё свое внимание на тунике Джулиана, позволив ей просто соскользнуть к его ногам, и прикоснулся губами к ключице доктора. Джулиан ощутил, что в помещении резко стало недоставать воздуха, когда Гарак с силой прижал его к стене, бедром раздвигая его ноги. Джулиан же, со своей стороны, безуспешно пытался хоть как-то справиться с одеждой кардассианца, но когда мужчина нежно прикусил мочку его уха, обратил более пристальное внимание на его шейные гребни. Джулиан пытался напомнить себе, что стоит быть нежнее, но тут Гарак провёл языком по его шее. Доктор судорожно вздохнул и случайно приложил чуть бо́льшее усилие, надавливая на гребни кончиками пальцев. Последовавший за этим чувственный стон дал понять, что эта случайность была приятной. — Могу я... — спросил Джулиан, поднимая руки, чтобы коснуться тонкой чешуи за ушами Гарака. И скорее почувствовал, нежели увидел, как Гарак вздрогнул. — Да. Пожалуйста, — голос мужчины прозвучал хрипло. Джулиан нежно провёл языком по чешуйкам за его ухом, перемежая это поцелуями, и когда он задел их зубами, Гарак прижался к нему бедрами. — Хорошо? — прошептал Джулиал ему на ухо, чувствая чужое возбуждение у своего бедра. — Что я говорил по поводу разговоров? — спросил Гарак с притворным упрёком. Джулиан проигнорировал это. — Я хочу видеть тебя, — пожаловался он, всё ещё не понимая, как окончательно избавить Гарака от одежды. — Всё, что пожелаешь, — пробормотал Гарак, расстёгивая его брюки. — Твой ниаз, — прошептал Джулиан, касаясь кончиками пальцев ключицы Гарака сквозь одежду. Гарак снова вздрогнул. — Как будто я могу отказать, — сказал Гарак и подтолкнул Джулиана к комнате. Гараку удалось стянуть с себя одежду, пока они добирались до кровати, Джулиану же потребовалось на это больше времени. Министр окинул оставшегося без одежды мужчину долгим оценивающим взглядом, прежде чем уронить того на твёрдую, явно традиционную кардассианскую кровать. Джулиан едва успел коснуться ключицы Гарака, когда его внимание привлекло выражение лица кардассианца. Он вдруг понял, что значили те долгие взгляды мужчины, даже если не осознавал этого раньше. — Я не хочу больше ждать, — тихо сказал Гарак. — Тебе и не надо, — ответил Джулиан столь же серьёзно. Он должен был догадаться, что Элим знает, что делать — оказавшиеся в нём пальцы были скользкими от смазки. Мужчина сосредоточенно наблюдал за выражением лица Джулиана, боясь причинить боль, пока растягивал его. Джулиан постарался расслабиться. — Не жди, — сказал он, хотя это больше было похоже на мольбу. Повинуясь просьбе, Гарак, наконец, придвинулся ближе, позволяя доктору обхватить себя ногами за талию. Джулиан годами мечтал увидеть Гарака менее хладнокровным и собранным, и для этого не существовало момента лучше, чем этот — приоткрытый рот, растрепавшиеся волосы, едва контролируемое желание. Мужчина выглядел так, будто мучительно пытался решить, что делать дальше: то ли медленно наслаждаться процессом, то ли наконец втрахать доктора в матрас. Джулиан решил эту дилемму за него, разко притянув мужчину к себе. После этого времени на раздумья не осталось, особенно когда Джулиан осознал, какое восхитительное удовольствие при соприкосновении с членом могут доставлять мягкие чешуйки, покрывающие торс его партнёра. Он знал, что был довольно громким, но Гарак, казалось, не возражал. Он выдыхал обрывки слов на кардаси, и Джулиан пытался слушать, пытался понять, но Гарак наконец нашёл правильный угол и всё, что хотел сказать доктор, потеряло значение. Джулиана хватило ещё на несколько минут, и он кончил, точно запачкав их обоих. Движения Гарака замедлились, но не прекратились, и когда тот кончил, Джулиану показалось, что глубокий, низкий стон мужчины, проникает ему до самых костей. Несколько минут спустя он услышал, как Гарак спросил: — Джулиан, ты собираешься спать? — голос его звучал странно настороженно. — Нет, — без заминки ответил Джулиан, и мгновением спустя погрузился в сон.

***

Проснувшись, он, к своему огорчению, понял, что уже утро. — Не знаю, как у нас вообще получится нормально поговорить в постели, если ты постоянно вот так засыпаешь, — мягко сказал Гарак, и в голосе его звучало скорее удивление, нежели осуждение. Он сидел на кровати с книгой в руках. — Так случается не всегда, — парировал Джулиан. — Можем остановиться на том, что вчера я просто был несколько... потрясён. Губы Гарака изогнулись в лёгкой искренней улыбке. — Ты был вчера очаровательным собеседником, — заметил мужчина, выглядя при этом несколько самодовольно. Джулиан придвинулся ближе. — Что читаешь? — А, старая любимая книга. Я отдал её одному человеку в последней попытке дать ему понять о своих намерениях в течение прошедших семи лет. Джулиан криво улыбнулся. — Дай угадаю: «Письма с Северного Континента»? — Она самая. Хотя, справедливости ради, я не думал, что это сработает. — Сначала и не сработало, — заметил Джулиан, лениво проводя пальцем по руке Гарака. — Я понял, что это значило, только позже. И, знаешь, нам не потребовалось бы семи лет, если бы ты просто сказал мне об этом. Гарак серьёзно посмотрел на него. — Это бы не привело нас к тому, чего я хотел. Как думаешь, мы оказались бы здесь, если бы я прямо заявил о своей заинтересованности и затащил тебя в постель, как и делали многие другие? Джулиан задумался. — Нет, — признался он. — Не то чтобы у меня не возникало соблазна так поступить, — сказал Гарак, — но я нахожу наше нынешнее положение гораздо более привлекательным. — Но почему ты никогда не просил меня прибыть на Кардассию? — спросил Джулиан. Лицо Гарака вновь осветилось той новой, особенной улыбкой, которая предназначалась только ему. — Потому что мне пришлось бы добавить к этому просьбу. — Какую? — в замешательстве уточнил Джулиан. — «Останься».