Сироты

С самого раннего утра я решил немного развлечься вместе с ребятами, чтобы поднять всем нам настроение после вчерашнего происшествия. Телефон, который работал у меня через раз, наконец-то зарядился до максимума. Старая неработающая залупа! Я обхватил его своей ладонью, кстати, довольно крупной — а у меня большие не только они, — сразу же чувствуя, как порез начал щипать. Я бы сравнил это с кровавым заусенцем, только в три раза мощнее. — Что ты делаешь? — недовольно спросил Сатоши, когда я направил на него телефон. Он сидел за кухонным столом и пил растворимый кофе из пакетика. Иногда мы развлекались таким образом в приюте: Джисон постоянно прятал у себя в ящике растворимый кофе, который ему покупали то Минхо, то Чан, а когда я прознал это тайное место, то неоднократно таскал пакетики, пока он где-то пропадал. Джисон немного странный человек, замкнутый, несмотря на своё умение находить общий язык со всеми. Он мог прятаться на крыше, просто сидеть там и качать ногами, ничего при этом не делая. — Снимаю. Скажи что-нибудь на своём птичьем, — улыбнулся я, стоя по ту сторону камеры. — На японском? — призадумался Сатоши, прищурив глаза и смотря куда-то в пол. Мне стало любопытно, что он скажет. Так-то, прям без шуток, мне нравился японский, он звучал чуть мягче корейского, но я его в корень не понимал, хоть однажды и думал сесть за его изучение, но быстро раздумал. — Ага, — кивнул я, приближая его лицо, расширяя экран пальцами. — Иди нахуй! — радостно воскликнул японец, гаденько улыбаясь. Я цокнул и закатил глаза, но вступать в перепалку не стал, потому что было хорошее настроение. Я предвкушал рейд по квартирам, потому что хотелось посмотреть на то, как жили люди в этом большом жилом комплексе, который я часто видел по телеку, когда между фильмами или новостями, которые включали нам в приюте, мелькала назойливая реклама. Квартира Чана не очень-то и стильно обставлена, как сказал бы Феликс, но мне так не показалось. Но у меня просто не было вкуса, весь он ушёл на Феликса, уже лучше я ничего не смогу полюбить. — Сатоши, твою мать, если будешь так храпеть, то я зашью тебе рот! А вот и Феликс… Я посмотрел на него, не заметив, что мои глаза скользнули под его вырез на ночной футболке, которая спала с одного плеча, оголяя его. Ему она нравилась, и я не раздумывая подарил её ему. Феликс стройный, даже худой, чёрная кайма футболки контрастировала на белой острой ключице, пока его пальцы не стали раздражённо натягивать вещь обратно. — Что делаешь? — улыбнулся он, смотря в мой телефон, а потом на меня. Мне всегда трудно выдерживать его прямой взгляд, не знаю, в чём дело: в его красоте, веснушках, которые при летнем загаре смешивались и сливались, или же в том, что он будто читал мои мысли? После разговора с Джисоном и Минхо я так и не смог убедить себя в том, что Феликсу я был не безразличен, так же, как он мне. — Снимаю видео, чтобы потом можно было посмотреть и посмеяться. — Умно, — кратко ответил он, но его внимание вновь вернулось к Сатоши, который надеялся, что про его ночной храп уже забыли. — Сатоши, — зашипел Феликс, сжимая ладони в кулаки. — Сделай с этим что-нибудь, мешаешь спать! — Да не храплю я, господи, что за бред! — бросил Сатоши, закрывая камеру телефона ладонью. — Покраснел-то как, — заулыбался я, хватая его за запястье и отводя его в сторону. — Вы когда-нибудь можете не орать? — спросил Чан сонным голосом с хрипотцой. Я оглянулся на него и тут же направил телефон в его сторону. Под его узкими глазами пролегли мешки, налитые водой, лицо осунулось и потеряло краски. Я внезапно подумал о том, каким я его нашёл на парковке: безумный взгляд сумасшедшего, оголенные зубы и порванная одежда. Он сидел на полу, держал ремешок сумки на горле Лу, пытаясь его задушить, но получалось плохо, потому что тот был слишком сильным для него. Чан с трудом произнёс, что я должен помочь ему, пока я стоял истуканом и бездействовал. Не каждый день друзья попадают в такое! Я мигом достал нож и дальше руки делали то, что должны были. Я подрезал связки под коленями этого бугая и оттащил его к сестре, которая неподвижно сидела на полу, прикованная к столбу. Не знаю, что сделала с ней Нори, но пока она справлялась с этим плохо, хоть Хан и Чан морально помогали ей. Я же считал, что она нигде не была виновата. Если напали, то ты должен дать отпор. В мире либо ты, либо тебя, всё крайне просто. — Чан, попроси Сатоши сделать тебе массаж лица, а то ты похож на мыльный пузырь, — сказал я, с трудом поддерживая серьёзное выражение лица. Он меня послал проветриться, а я фыркнул и поплёлся в гостиную к двум голубкам. Честно признаться, я был рад за них. Не знаю, насколько у них было всё хорошо, они постоянно срутся, но зато они вместе. Я приоткрыл дверь комнаты и просунул через маленькую щёлку телефон, чтобы побыть шпионом и понаблюдать исподтишка. Джисон лежал на боку, смотря на Минхо, который что-то ему рассказывал, а он всё кивал и иногда смеялся. Их руки были спрятаны под одеялом, но я понял, что они переплели их вместе. Пёс лежал на полу рядом, положив свою голову на лапы, иногда поглядывая в сторону двери, чувствуя мой запах. — Долго будешь там стоять и смотреть, извращенец? — Джисон покосился на мой телефон, смотря прямо на меня через камеру. Жуть. — Хван, тебе нравится быть наблюдателем? — с издёвкой спросил Минхо. Ещё один умник нашёлся! — У вас не на что смотреть, голубки, — спокойно сказал я, толкая дверь коленом, чтобы зайти внутрь. — Как холодно, вы окно вообще не закрывали? — Холодно? — участливо спросил Джисон, ласково смотря на меня. Я с деловым видом закивал, не забывая снимать всё вокруг. Главной моделью стал пёс, которому нравилось, когда его шею чесали, чем я и занялся. — Да. — Будем чаще открывать, — огрызнулся Минхо, не пытаясь скрыть своё хорошее настроение. — Смотрю, тебе лучше стало, да? — прошипел я, поднимаясь на ноги и тыча телефон в лицо одного, затем другого. — Хван, лучше потеряйся со своим репортажем, — буркнул Минхо. По его голосу я бы ни за что не догадался, что он был ранен. Я не часто с ним общался, но кое-какое представление о нём имел. — А ты встань и прогони! — нагло сказал я, наклоняясь к его носу. Минхо дёрнулся, пытаясь встать, но Джисон моментально уложил его обратно, накрывая одеялом по самый подбородок. — Что? Не можешь? — я продолжил дразнить, ведь подобное занятие — сплошное удовольствие. — Жена запрещает? — У него она хотя бы есть, а вот твоей не вижу на горизонте, — ответил Джисон, удерживая своего друга за плечи, чтобы тот не думал тревожить себя лишними телодвижениями. Я глубоко вздохнул от негодования. Феликс мне не жена! И вообще это звучит тупо и некрасиво, неуважительно по отношению к Феликсу. Это у Джисона и Минхо такое общение, которое в шутку сойдёт на супружество. — Дай лучше телефон мне, — Джисон вовремя отвлёк нас с Минхо от перепалки, которая могла вот-вот начаться, и выхватил из моих рук мою же камеру. — Перед вами прекрасная модель и имя ей «Ли Минхо 17». Хан принялся ходить вокруг смеющегося Минхо и снимать его с разных сторон, что выглядело нелепо и смешно. — Какие отличительные черты у модели? — из-за двери выглянула Нори, с энтузиазмом шагнув в комнату. Она присела рядом со мной, также кладя ладонь на голову счастливого пса. Минхо нетерпеливо поднял брови, сверля взглядом Джисона. — О нет, снова эти глаза, — завопил он, морща нос и лоб. — Э, что с ними не так? Обычные глаза! — также громко застонал Минхо, дёрнув плечом. Хан говорил о том, что у Хо болело плечо, но он тщательно скрывал это, однако мимика сама выдавала его боль. И вот сейчас он морщился и силился превозмочь её, пока Хан не замечал это. — Они слишком активно буравят меня, ты давишь на меня взглядом, — закусил губу Хан. Я застопорился забрать свой телефон, пока в галерее не появилось домашнее видео сексуального характера, мне такого добра задаром не надо! Я снял вид из окна. На улице снова летал мусор в виде пакетов, лотков из-под мяса и курицы, пластиковые и картонные стаканчики. Я вспомнил наш первый рабочий день в кофейне Чана и её посетителей. Они сидели за круглыми столами и пили кофе, что-то печатали в своих ноутбуках, натянув на лицо деловой вид. Мне хотелось оказаться на их месте — беззаботно сидеть за столиком, потягивать кофе, иногда выходить подышать воздухом и вальяжно затягиваться сигареткой, потом снова возвращаться в помещение и дальше печатать. Я снова посмотрел на мусор, застрявший в воде, и заметил, что её уровень стал сокращаться, что играло нам на руку. — Чего замолк, Хван? — спросил меня Минхо, продолжая лежать на спине. Однако как только Хан отвернулся от него и подошёл ко мне, то он с усилием поднялся на ноги, сдерживая больной стон, осторожно шагая к нам. Сегодня он выглядел чуть хуже, чем вчера. Должно быть, организм осознал, что с ним происходило и стал усердно работать над восстановлением. Он хромал на одну ногу, но под пристальным и взволнованным взглядом Джисона начал притворяться здоровым, натужно улыбаясь. Никогда не видел подобного Хана и тем более Минхо, он тот ещё задира, и тумаков доставалось больше всего мне, но подчинялся он Хану. Тоже мне, нашёл кому! — Впервые нет дождя, — заметил Минхо, рассматривая небо. — Надо посмотреть, что люди говорят про это, — с энтузиазмом предложил Джисон. Он частенько проверял новостные сводки, смотрел видео и читал комментарии. Один раз я застал его и Сатоши за тем, что они оба вслух читали рассказы людей, которые попали в беду и писали о том, как выбрались из неё. Чего уж скрывать, мне тоже стало интересно. В итоге, наш кружок разросся до всей компании. Мы передавали друг другу телефон Хана и по очереди читали чужие истории, придумывая свой конец. Некоторые колесили по городу на своей лодке, некоторые на надувном матрасе, а кто посмелее — на самодельной шлюпке. — Как думаете, лагерь для пострадавших есть? — спросил я с какой-то надеждой в голосе. Джисон кинул на меня изучающий взгляд, я отвёл свой и отошёл в сторону Минхо, который стоял между нами и опирался локтями на подоконник. — Думаю, что да, — сказал про себя Минхо, тяжело вздыхая. Краем глаза я увидел, как Джисон скользнул в сторону, плотно становясь рядом с Минхо и обнимая его за спину. — Кстати, Минхо, а где твои родители сейчас? Они, наверное, нашли какой-то лагерь или безопасное место, — спросил я. Хан покосился на меня таким суровым и смертельным взглядом, будто я сказал что-то лишнее, а я всего лишь поинтересовался родителями Минхо. Вот так всегда, я хочу сделать что-то хорошее, а никто кроме Феликса не ценит мои старания. Даже воспитатели в приюте говорили мне, что я хорошенький, но как только я подрос, то я стал отбросом. — Что? — спросил я, продолжая смотреть на Джисона, который задрал брови. Говорят, что я бестактный, но никто от этого ещё не пострадал. — Хёнджин, сними лучше собаку, — усмехнулась Нори, которая по-прежнему сидела на полу и гладила пёсика. Я развернулся к Нори и зашагал к ней. Вот она мне нравилась, в отличие от этих двоих. — Кстати, как его назовём? — переключился на новую тему я, даже не заметив этого. — Киану, — ответил Минхо. — Хёнджин, — гаденько улыбнулся Джисон, прищурившись на собаку, а не на меня. — Что? — обыденно спросил я. — Говорю, что назовём её Хёнджин, — коварно сверкнул глазами Хан, теперь смотря на меня. — Иди-ка ты сам знаешь куда! — я вовремя заметил, что на пороге стояла сонная Тори, которая смотрела на нас всех, но больше всего её интересовали двое: Хан и собака. — А что? Едите вы одинаковую еду, как только вас заденешь, то лай на весь дом поднимается, только вот манер у собаки больше, она с пола еду ещё ни разу не подбирала, — усмехнулся Хан. Нори, сидевшая рядом со мной, отвернулась к окну, но по её плечам я понял, что она смеялась, а вот Минхо это не скрывал и ржал в голос, пока его за талию держал Хан. Я злобно взглянул на него, а он продолжил как ни в чём не бывало смотреть на меня, будто ничего такого и не сказал. И после этого я ещё бестактный? На шум пришли все остальные, с любопытством и осторожностью заглядывая к нам в комнату. — Вот и ангел-хранитель, — насмешливо сказал Хан, смотря на дверь. — С вами не соскучишься. Один Чонин может только с вами справиться, спит без задних ног, — Феликс безобидно ругался, присаживаясь ко мне. Я искоса посмотрел на него и снова удивился его ухоженности. Его волосы всегда были убраны в хвост, расчесаны и не помяты, как и его лицо, хоть глазки иногда краснели, а сосуды лопались, но это не сравнится с Чаном и Минхо, по которым сразу было понятно, что они побывали в какой-то драке. — Как вы её назвали-то? А то она уже с нами целые сутки, но без имени, — Феликс поднял голову и посмотрел на меня, потом на Хана с Минхо. Те не выдержали и лопнули от смеха, даже Тори начала смеяться, тыкая в меня пальцем. *** Чонин подтянулся ближе к позднему обеду. Он всегда спал дольше остальных, потому что время в сутках для него текло иначе, по своей биологической системе измерений. Когда он зашёл на кухню, шаркая тапочками, то услышал тишину и громкое сопение, хотя никто не спал. Ребята сидели за столом и смотрели новости, которые были актуальнее, чем обед. Чонин кивнул Чану и встал около него, опираясь на стол одной рукой. Он смотрел в экран телефона, исподлобья посматривая на каждого. Ему было интересно узнать, какие эмоции испытывали ребята и как их выражали. Его всегда интересовало подобное, потому что ему казалось, что он сам был скуп на них, поэтому приходилось учиться у других. Нори подняла брови, прикрыв губы кончиками пальцев, Тори закрывал глаза и отвлекал Хан, покачивая её на своих коленях, Минхо смотрел с суровым взглядом, сжав от злости кулаки и челюсть, чуть ли не скрипя зубами, а Сатоши, Феликс и Хёнджин иногда перешёптывались, их глаза были огромными от встревоженности. А сам Чонин знал, что если будет внимательно смотреть в экран, то происходящее там станет его новой головной болью. — Вы как на поминках, может, включите что-то другое? — усмехнулся врач, хватая телефон. Все подняли на него недоумевающие взгляды, словно он отнял у них еду или последнюю бутылку воды. — Что? Вы сами себе придумываете проблемы, пока это смотрите. Пару роликов достаточно, чтобы понять, что нас никто не спасёт и что лагерь для эвакуированных шутка и не более, — сурово произнёс Чонин, смотря всё это время в стол. — Лучше скажите, когда и куда мы пойдём за едой? — Док, уменьши пыл, — раздраженно ответил Хёнджин, убирая руку с плеча Феликса. — Мы только поняли это, а ты рубанул всё с плеча, будто это норма. Мы не твои пациенты, чтобы нас лечить. Чонин от шока и непредсказуемости парня опешил. Ему даже стало несколько стыдно за свои слова, но он знал, что на практике нежность не всегда являлась исцелением, иногда лучше прописать пинок под зад. — Ладно, возможно, я погорячился, простите, — обыденным ровным голосом извинился Чонин, ловя на себе одобрительный взгляд Феликса. — Что вы предлагаете делать? Уровень воды стал меньше, новых осадков не предвещают. — Её уровень был низким сегодня утром, но непонятно как он возрос, — вступил Хан, смотря то на Чонина, то на Хвана, но пока рядом с последним был Феликс, то можно было не ожидать ссор. Хёнджин иногда мог бездумно ляпнуть какую-нибудь глупость, не отдавая себе в этом отчёт. — То есть как это возрос? — не понимал Чонин. — А вот так, док, выгляни на улицу и посмотри, воды стало больше, чем за все эти дни, — фыркнул Хёнджин, махнув рукой в сторону окна. Чонин поверил на слово, но голову повернул. Он прислушался и услышал лишь спокойный ветер. Он даже не заметил, что впервые за эти дни, что начался шторм на западе от Сеула, выглянуло солнце и тучи приобрели более воздушный вид. — Подземные воды? — спросил он, поворачиваясь к Чану и сталкиваясь с ним взглядом. — Блять, не надо было прогуливать географию, — ладонь Хёнджина со звонким шлепком встретилась с его лбом. — И не говори, я тебя ещё никогда не понимал на все сто, — вполголоса раздосадованно поддержал Хан. Он облокотился спиной о набивную спинку кухонного диванчика, закрывая глаза и надавливая на них пальцами, чтобы перед тёмными веками появились мушки. Он глубоко вздохнул. На его колене оказалась ладонь Минхо, которой он пытался остановить его нервный тик, которым он сотрясал стол. Тори живо соскочила с места, потому что устала неподвижно сидеть на коленях Хана, и стала прыгать около стола. — Сомневаюсь, что дело в этом, — ответил наконец Бан. Он стащил со стола бумажную салфетку и стал рвать её на маленькие кусочки, занимая таким образом не только голову, но и руки. Было кое-что, что Минхо и Чан по обоюдной договорённости решили не рассказывать друзьям для сохранения относительного спокойствия в их и без того буйном коллективе. Когда сестра Лу не успела наброситься на Минхо, а сам Лу на Чана, они успели поведать им о том, что новость о шторме не была внезапной. То есть для большей части населения определённо так и было, но вот для узких лиц ровно всё наоборот. — То есть как это они знали? — спросил Чан, не веря Лу и его безумному взгляду, к которому добавились взъерошенные волосы. — А так! — самодовольно ответила девушка, ставя руку на свой бок. От неё пахло гнилью и сыростью, а ещё травой, о которой говорил Минхо. Зубы покрылись налётом, губы потрескались от того, как часто она их облизывала. Хо задумался о том, что эти двое ели всё это время, но ни к чему хорошему не приходил, поэтому отбросил это занятие в сторону. — Если открыть отчёты синоптиков за последний месяц, то вы найдёте в них синоптические карты, которые указывают не только на шторм и не только в Корее. Голос девушки изменился, следом стало серьёзным и её лицо. Парни удивились, насколько сосредоточено она говорила, если бы не хрипотца и прокуренный голос, то её было бы приятно слушать, потому что даже вся брань куда-то испарилась. — На что же ещё? — спросил Минхо, смотря на неё и лишаясь терпения. Снова она оскалилась в мерзком лукавстве. Лу подтянул её ближе к себе, чтобы та не теряла равновесие из-за больной ноги. — И откуда вы это знаете? — задал резонный вопрос Чан. Врать мог кто угодно, не всем же верить. — Знаем, не твоё дело откуда мы взяли источник, — грубо отшил Лу, беря слово. — Это ещё не всё. Информация стала утекать, да быстрее самой воды. О том, что прогнозы синоптиков игнорировали на протяжении всего месяца, узнали некоторые военные, которые совсем не довольны такими тайнами. Кто похитрее — уехали из страны ещё пару недель назад, посмелее пытались спасти город, а третьи припугнули телевизионщиков, чтобы те помалкивали в тряпочку и пока им не дадут команду «голос», не смели болтать о шторме. — И? Теперь-то какая разница, кто и что знал? — спросил Чан, переходя на повышенные тона, отчего немые стены парковки запели. Лу надменно усмехнулся. Он сделал полушаг вперёд, наклоняя голову набок и сверля глазами Бана, отчего тот совсем не струсил, а только больше вспыхнул гневом. — А что, по-твоему мнению, сделают обычные люди, когда поймут, что их бросили? Вспомни 2014 год и сам всё поймёшь. Минхо и Чану не приходилось напоминать о том, что случилось тогда в стране и как журналисты с операторами хорошо постарались, чтобы весь мир думал, что те, кто нуждался в спасении, получали его, пока большая часть из них «успешно» тонула в толще воды. Не стоило задавать вопросы, чем обычные школьники провинились перед халатностью и человеческой ленью, подлостью и безответственностью. — История повторяется? — глаза Минхо заблестели от безнадёжности. — На то она и история, — вздохнул Лу, потирая колючий подбородок ногтями. — Всё будет куда хуже, чем вам может показаться. Тогда Чан засомневался в искренности двух бандитов, но мысль о том, что к подъёму уровня воды могли быть причастны люди, не отпускала его. Она же и набросилась на Минхо, который держал язык за зубами, чтобы не наводить панику. Он даже не рассказал об услышанном Джисону, чтобы тот не начал предпринимать какие-то необдуманные действия. — Неважно, что это, пока что куда более серьёзно — это еда, — наконец ответил Чан, когда заметил на себе взгляды друзей. Пока он думал, то потерял счёт времени, что в глазах Чонина и Хана выглядело подозрительно. — Тогда давайте спиздим еду! — громко объявил свой простой план Хёнджин, встав на ноги и задевая своим телом соседствующих Феликса и Сатоши. — Спиздим! — также радостно произнесла Тори. Она смотрела на Джина и смеялась, оголив неровные молочные зубы. — Еблан, — прошептал Джисон, пряча смеющиеся глаза за ладонью. Минхо толкнул его в плечо и с трудом удержался, чтобы не засмеяться вслух. Чан покраснел, а Нори замерла, смотря на него и на Тори. — Ох, Тори, такие слова нельзя говорить, — заторопился исправлять ситуацию Хван. Он протиснулся между коленями друзей, выходя из-за стола. Он сел напротив девочки, взял её за руки и проникновенно заглянул в глаза, которые слегка округлились от испуга. — Почему? — обиженно спросила та, выкатив нижнюю губу. Хван выругался про себя за свой длинный язык и обернулся на Феликса, тот пожал плечами. — Выкручивайся, — самодовольно сказал Джисон, с удовольствием наблюдая за обескураженным Хёнджином. Ему нравилось, когда тот попадал в неловкие ситуации, потому что его соображалка работала чуть иначе, выдавая всякого рода перлы. — Спасибо, дружище, только попроси меня о помощи когда-нибудь, — сквозь злобную улыбку сказал Хван и снова оказался перед Тори. Та чувствовала себя тревожно из-за пристального внимания ребят, которые не произносили ни слова, но ей казалось, что она сделала что-то неправильное, за что её будут ругать. Феликс вовремя увидел слёзы в её глазах и слез с дивана, чтобы прийти на помощь другу. — Тори, есть слова, которые можно говорить только взрослым, — мягко сказал Феликс, сев рядом с Хваном, который прикусил язык, чтобы опять не сказать что-то лишнее. — Я ведь тоже уже большая и знаю много слов, — протянула она, делая негромкий всхлип. Она сделала что-то плохое, но не понимала что именно. Хан встал с места, перешагнул через Минхо и стал третьим в этом воспитательном собрании. Он знал, что являлся для Тори авторитетом, хоть и не понимал её любви к нему. Быть может, он был старшим братом, как когда-то для Сынмина. Сейчас ему уже 13 лет, Джисон бы с удовольствием посмотрел на то, как он изменился. Ему нечего отдавать, но он бы сделал многое, чтобы он обрёл любовь в новой семье. Ту, о которой говорил Феликс, которой не было у Минхо, о которой мечтала Нори, читая книги от корки до корки, ту, которую смиренно ждал Хёнджин от блондина. — Тори, Хёнджин знает много плохих слов, которые нельзя произносить, пока не исполнится, — Джисон в поисках поддержки посмотрел на Минхо и тот тут же ответил: — 18 лет. — Да, точно, — щёлкнул пальцами Джисон. Он обнял девочку за плечи, слегка раскачивая её из стороны в сторону, чтобы дать понять, что её никто не ругает, ведь она в объятиях. — А знаешь, что Феликс делает Хёнджину за плохие слова? Тори помотала головой, любопытно смотря на Хвана, но всё ещё боясь. А вот Феля покраснел, выпучив глаза на Хана. — Он не даёт ему конфеты, — шепнул на ухо Хан, подхватывая девочку на руки и поднимаясь на ноги. — А ты ведь конфеты любишь, сладкоежка? Джисон стал тыкать девочку в рёбра, она начала смущённо смеяться и прятать лицо в его шею. — Браво! — крикнул Минхо, нежно смотря на парня. Он никогда не видел, чтобы тот был настолько добрым и мягким без причины и без каких-либо личных намерений. Наверное, так же он вёл себя с Сынмином и думал о нём сейчас. Хан и с Хо бывал добр, но не настолько приторно мил, только если накосячил и хотел задобрить, на что тот сознательно вёлся. Следом за Минхо стали хлопать и все остальные, а Джисон посмотрел на Тори, поставил её на пол и сказал, что эти хлопки посвящены ей. — Я же ничего не сделала, — удивилась она. Рано ей ещё так думать, искать взаимосвязь своих хороших и плохих поступков, потому что у каждого человека определения свои, иногда противоречащие друг другу, подумал Джисон. — Это за то, что ты не будешь повторять за Хёнджином. Феликс стащил со стола последнюю конфету и торжественно вручил Тори. Она поблагодарила и спрятала её в карман, чтобы потом разделить её с грустным Хёнджином. У него ведь не было конфеты, а ей говорили, что делиться важно. Хан отдавал свой чай Минхо, Феликс всегда мял подушку Хёнджина перед сном, Чан дарил книги Нори, а та готовила для Джисона. Каждый делал что-то хорошее друг другу, не замечая за собой этого, желая получить чуть больше или чуть больше отдать, а вот Тори всё это внимала с лёгкостью и радостью. Ей нравилось смотреть за ними, наблюдать, как старшие жили, общались, ругались. Она тоже хотела быть одной из них. *** Минхо весь день гундел и не давал мне уложить его в постель, потому что уверял меня в том, что он здоров и ничего у него не болело. Но я ведь знал, что он геройствовал, а ещё не меня пенял, скидывая свой порок на мои хрупкие плечи! Однако помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Хёнджин, наблюдавший за нашим спором со стороны, сказал, что Минхо сегодня бледнее вчерашнего, и только тогда Хо позволил мне позаботиться о нём. Только Чонин молча смотрел за нами и никак не помогал мне, что странно, он же врач, или док, как стал звать его Хёнджин. В его обязанность входит усмирить буйного пациента, а не в мою, блять! Но, наконец, Хо улёгся на диван в гостиной, я сел в его ногах, и мы стали ждать Чана, который с Нори и Сатоши возился в спальне. — Не боишься? — уколол меня Минхо, щуря слезящиеся глаза на меня. Чонин ему вколол какой-то обезболивающий препарат, от которого Минхо стал заторможенным и вялым, но улыбался до ушей, поглаживая меня по руке. Мне стало думаться, что он тактильный человек, тактильнее меня, но теперь догадываюсь, что его любовь к прикосновениям была предназначена только для меня. — Нет. Предупреждён, а значит и вооружен, — ответил я, щёлкая его по носу, кончик тут же покраснел, как и его щёки. Хёнджин громко вздохнул, закатив глаза. Он постоянно тайком косился на меня и Минхо, думал, что никто из нас не видел на себе пристального взгляда. Уверен, что они с Феликсом так и продолжили поддерживать дружеские отношения. Кому от этого легче? Как только Тори будет у бабушки в безопасности, то что они будут делать? Они словно выжидали какой-то особенный момент, словно на их пути было неподъемное препятствие, которое видели только они. Когда-нибудь я не выдержу и скажу им двоим всё то, что они не могут сказать друг другу, а Минхо будет стоять рядом и говорить, что я лезу не в своё дело, потом ещё упрекнёт, что я от них недалеко ушёл. — Хватит вздыхать, сладкоежка, — цокнул я, самодовольно смотря на Джина. Он сидел с Тори и Киану, играя в какую-то игрушку, которая чудом нашлась в шкафу Чана. — Всё, идём, — залетел в комнату Бан. Вид у него был собранный, в отличие от прошлого раза. Видимо, он учёл ошибки и теперь подготовился получше. — За это время можно было уснуть уже, — закатил глаза я и встал с дивана, оставляя Минхо долгое рукопожатие. Он выглядел брошенным щенком, без которого шли гулять на новую площадку для собак. — Я просто искал ещё один фонарь, но не нашёл. Короче, ты, я, Сатоши и Хёнджин идём в одну квартиру, потом- — Да-да, родной, уже знаем, план выучили наизусть, — недовольно перебил Джин, вставая на ноги. Он принялся трясти то левой, то правой ногой, которые, видимо, затекли от сидячего положения. — Не волнуйся так, вы с ребятами всё продумали и в этот раз проблем не возникнет, — сказала Нори, положив руку на его плечо. Чан сжал её пальцы, чуть дольше обычного смотря на её лицо. Он часом не спутал что? Куда он смотрит? На мою подругу?! — Я с вами, — подал голос Минхо, силясь встать. Но его тело на глазах становилось ватным, бесформенным, он не мог управлять им самостоятельно, пришлось помочь мне. Я мягко надавил на его плечи и прикрыл одеялом, недовольно мотая головой. По моим личным наблюдениям, он стал похожим на Тори днём — его отругали без причины. — Лучше лежи и береги себя, иначе, как ты уедешь в Японию? Не лишай себя будущего, — улыбнулся Чан, смотря на Минхо. — Какая Япония? — спросил я, недоумевая, о чём шла речь. Я посмотрел на Ли, он отвернул голову, сердито сверля глазами Бана. Тот прикусил нижнюю губу, виновато почёсывая шею. Он ляпнул то, что я не должен был знать. — Хо! — строже позвал я, но я не хотел ругаться, у меня не было на это сил, да и атмосфера неподходящая. — Это неважно, я туда больше не планирую лететь, — ответил он, всё ещё избегая меня. Я посмотрел на друзей и попросил их выйти всего на пару минут, чтобы не отклоняться от плана рейда. Они понимающе кивнули и толпой вышли за дверь, прикрыв её. — Это та самая танцевальная академия, которая является одной из престижных в Азии? Я подвинулся к Минхо чуть ближе, говоря вполголоса, чтобы не раздражать его, ведь я не знал, как мог повести себя препарат. Он промычал что-то невнятное. — Почему ты не сказал мне об этом? — Потому что ты бы не стал меня слушать и выгнал бы, — ответил он, закрыв глаза. — Когда ты должен был ехать? — спросил я, не замечая, как сильно стал сжимать его плечо, отчего он поморщился, но промолчал. — Хан, не начинай. — Просто ответь. Он молчал, что стало заводить меня ещё больше. Я не люблю, когда он молчит и скрывается, делает из себя страдальца во благо непонятно чего. Ведь я здесь и я готов послушать его. — В чём смысл нашего диалога, если я не поеду туда? — выпалил он. Я терпел, давая ему понять, что не собираюсь уходить так быстро. — И всё же будь добр, — настаивал я. Хо безнадёжно вздохнул. — В тот день, когда ты сбежал из приюта, — тихо ответил он, поворачивая голову ко мне и печально смотря на меня. — Понятно, — ответил я. — Понятно? — растерялся Минхо. — Ты пришёл тогда попрощаться со мной, да? Можешь не отвечать, я знаю, что это так. Но ты передумал и решил, что один я не выживу в городе. Отдыхай, я скоро приду. Я поцеловал его в губы и сразу поднялся, сбегая от его молящего взгляда остаться. Я не хочу держать его подле себя, когда ему это ничего хорошего не приносило. Не я, а он лежит в постели. Я лишился своих родителей не по своему желанию, я вообще ничего о них не знаю, а Минхо добровольно отказывается от них. Так быть не должно. — Порядок? — спросил меня Феликс, который стоял прямо у двери, но судя по его виду, он не подслушивал, а наоборот забалтывал остальных. — Да, — улыбнулся я, кивая в знак благодарности. Чтобы не спускаться на нижние этажи мы постучались в соседние квартиры, откуда доносилась мёртвая тишина. Хёнджин осторожно открыл дверь напротив квартиры Чана и нас встретил спёртый воздух. Батареи работали на всю мощность, окна плотно заперты и заставлены тряпками. Мы осмотрели ванную, небольшую комнату и кухню — пусто. На сетчатой спинке кресла висели оставленные вещи, на столе стояла кружка, на дне которой засохло кофе, а на подоконнике стоял горшок с крохотным кактусом. Будто никто и не уезжал вовсе. На секунду я почувствовал себя Нори — мне было неловко рыскать по холодильнику, шкафам, кидать в сумку еду. А вот Сатоши и Хёнджин обменивались шутками и сбрасывали крупы, тушенку и хлебцы в свои сумки. От чистого любопытства я открыл платяной шкаф в коридоре, откуда на меня упала зимняя шапка, шарф, варежки и толстовка, вероятно, от спортивного костюма. Я поднял все вещи и положил обратно в шкаф, закрывая его на дверцу-купе. Но одно я всё-таки прихватил с собой — тоненькая и узорчатая, словно паутинка, шерстяная белоснежная шаль. Я приложил её к щеке, не думая о том, что из-за неё моя кожа краснела, потому что шерсть впилась в неё мелкими иголками. — Возьми её с собой, — сказал Чан, кладя руку на моё плечо. Я дрогнул, но не повернулся к нему, слишком уж я был расстроен ситуацией с Минхо, хоть и знал, что не должен был обижаться ни на кого из них двоих. — Чан, когда ты узнал об Академии? — не выдержал я. — Не так давно, за день до его отъезда, Хан, — спокойно ответил он. Я промолчал, мне не о чем было больше спрашивать. В тот день, когда шёл дождь и мы с Минхо поругались прямо перед нашим мостом, он всё стремился что-то сказать мне, но так и не решился. Он просто уехал, не сказав ни слова о том, что его пригласили в Японию. И теперь я его якорь, что совсем не звучало как комплимент или что-то правильное. Будь на моём месте кто другой, то Минхо бы сказал всё прямо. — Ему следовало бы попрощаться со мной и уехать. Не каждый день зовут в такое место, а он всё проебал, — вздохнул я, сбрасывая с плеча ладонь Чана. — Парни уже обчистили здесь всё, что могли. Видимо, тут жил всего один человек и еды почти нет. Я вышел из квартиры первый. Мой взгляд пал на соседнюю металлическую дверь, у которой имелась сигнализация. Кому она сейчас нужна была? От бед даже она не спасёт своего хозяина. Первым делом мы постучались, позвонили и всё та же тишина. — Никого? — прошептал Сатоши, готовясь зайти внутрь. — Сейчас узнаем, — кровожадно ответил Хёнджин. Он даже не пытался скрыть, что ему нравилось вламываться в богатые квартиры и утаскивать оттуда безделушки. В этот раз нас пленил холодный влажный воздух. В стенах гулял гул ветра, который сочился в квартиру из распахнутого окна. Мы настороженно ступали по коридору, воровато осматриваясь по сторонам, готовясь дать отпор любому. Я всё ещё не унимался после истории с Лу и его ополоумевшей сестрой. В течение ночи мне неоднократно хотелось спуститься на парковку и посмотреть на них, в их наглые рожи, но боюсь, что в порыве гнева я бы не смог взять себя в руки. Так, когда одна девчонка оскорбила Нори, назвав её шлюхой, я от злости чуть ли не пришиб её не месте. Я схватил её за волосы и протащил по всему коридору, затем привязал к батарее за её длинные косички. Мне стыдно, но совсем немного, вернись я обратно, то сделал бы то же самое. — Никого нет, — сказал Хёнджин, возвращаясь к нам из кухни. — Зато холодильник полон не просроченной еды! — Надеюсь, что там есть сосиски, — заныл Сатоши, глотая слюну. — Есть, пойдём, — Хван утащил японца следом за собой, оставляя нас с Чаном вдвоём. У меня и без того предчувствие било в колокола, а тут ещё и Чан рядом весь издыхался от вины за то, что стал разладом между мной и Минхо. Он не виноват, но говорить вслух я это не хотел, чтобы он помучался. — Отчего так холодно? Неужели хозяин забыл перед уходом закрыть окно? — буркнул я, чтобы разрядить обстановку. — Ещё и еду оставил нетронутую, — добавил Чан, явно озадаченный не меньше меня. Мы прошли в комнату. Она была маленькая, а потому главным источником света служило окно. Мы немного поглазели по сторонам, но ничего необычного здесь не было — комната как комната, только тут было крайне чисто и опрятно, будто шторма не существовало, а хозяин вот-вот нагрянет. — Может, он даже не заходил домой? Уехал сразу после работы и оставил квартиру нетронутой, — предположил я, но сам не верил в эту мысль. — Нет, — вполслуха ответил Чан, подходя к окну и смотря вниз. Он поджал губы и опустил взгляд в пол. Мне не нужны его слова, чтобы понять, куда делся хозяин. Это цена за жизнь — смерть. — Он сбросился, — прошептал я. Мои губы затряслись, зубы стучали друг о друга, а в ушах стоял шум то ли от ветра, то ли от кровяного давления. Я нашёл пальцами шаль и прижал её к груди, чтобы почувствовать тепло. *** Я не мог отойти от Минхо вплоть до того, пока он не уснул. Я помог Чонину сменить его бинты и повязку на шее. Врач работал осторожно, всегда осматривал свои перчатки на наличие порезов от ножниц и небольшого ножа. Рядом с ним мне было как-то спокойно, но только пока он был занят Минхо, в остальном что-то было в нём мне неизвестное и непонятное. Чтобы Минхо смог уснуть, я долго разговаривал с ним, но постоянно обходя тему Японии и танцев стороной. Если бы я заикнулся о семье, то точно бы стал причиной порванных швов, потому что он бы принялся с пеной у рта доказывать, что не нуждался в родителях, а те в нём. Хо злился на Чана и на самого себя, постоянно смотрел на меня и пытался угадать мои мысли, но они бы ему не понравились. — Всё в порядке? Ты после рейда какой-то напуганный, — спросил меня Хо, поглаживая мои щёки своей ладонью. Мы оба спали на диване, пока Нори делила матрас с Чаном. Я держал ухо востро, но разве мои дальнейшие действия как-то это оправдают? — Просто устал немного. Ходить по чужим квартирам как-то стыдно что ли, — соврал я. Я так и не рассказал ему о том, что видел во второй квартире, чтобы не волновать его хотя бы этим. Мои проблемы должны остаться при мне, чтобы он спал без задних мыслей. — А Сатоши и Хвану понравилось, — усмехнулся Хо. — Один сосиски стырил, а другой плойку. Я хмыкнул, смотря на его губы. Снова бледные и тонкие. — Не обижайся на Чана, хорошо? — мягко попросил я, касаясь своим подбородком его плеча. Минхо нахмурился и вытянул губы трубочкой. — Я не обижаюсь, — бубнил он себе под нос, но я то слышал. — Нет, обижаешься. Он тут не причём, работает и волнуется больше нас с тобой. — Главное, чтобы ты не закрывался в себе, — сказал Хо, беря меня за руку и переплетая пальцы вместе. Трудно осознанно решиться на лишение себя такого удовольствия. — Хо, всё в порядке. Это твоё будущее и тебе решать, отчего отказываться. Я не обижаюсь и не закрываюсь. Огонь в глазах Минхо погас. Он не верил мне, отчего мне стало больно, но не по этой причине, а по той, что я всё никак не мог принять его мнение и позицию. — Точно? — спросил он, прищурившись на меня. — Да. Спокойной ночи, Хо. Я поцеловал его и лёг на спину, закрывая глаза. Мне не хотелось спать, веки так и норовились открыться. Я понял то, что Минхо не смел произнести вслух. Я ненадёжный. Ненадёжный друг, парень, брат и рассказчик. Так что, будьте осторожны в моём повествовании и не верьте мне на слово. Время перед рассветом прекрасно своей природной тишиной, которую украшал жёлтый свет далёкого солнца. Первые лучи поблескивали в окнах домов, напоминая разноцветные камушки на берегу моря. В квартире было спокойно от всеобщего сна, даже Киану не произнёс ни звука, пока Хан и Тори собирались в спешке.