Аберрация

      Влажные от пота и моросящего дождя кудрявые пряди, выбившиеся из пучка, облепили заострившиеся скулы. — Уходим! — слабым эхом из-за громового раската донесся крик Тонкс откуда-то слева, после чего послышались хлопки аппартации, также утонувшие в следующем раскате грома.       Девушка пятилась спиной, прикрывая отход членов сопротивления, и яростно посылала заклятия в пожирателей, которые наступали на нее сразу с нескольких сторон. Когда из своих на поле никого не осталось, она попыталась аппариррвать, но ничего не вышло. Повторила попытку, но нет.       Ее умело загнали прямо в антиаппартационную ловушку, которая представляла собой небольшой по размеру невидимый купол, и подпитывалась от магических кристаллов, расположенных на земле определенным образом. Чтобы аппариррвать, ей необходимо было выйти из зоны действия ловушки. Футов пять не более, но она не успела сделать и двух шагов, как об правое плечо разбилась небольшая склянка, пропитывая какой-то жидкостью одежду.       Яд… Это она поняла сразу, как только плечо начало адски жечь.       Она сбросила куртку, а за ней стянула и гольф, чтобы избавиться от пропитанной ядовитым веществом ткани, оставшись в черном спортивном лифе. Холодные капли дождя, попадая на пылающую кожу приносили немного облегчения, но девушка вдруг почувствовала что правая рука онемела и палочка выскользнула из одеревеневших пальцев, привлеченная чьим-то заклинанием.       С каждой секундой дышать становилось тяжелее, яд быстро впитывался через кожу и парализовывал тело. Девушка рухнула на колени, зарывшись пальцами в рыхлую влажную землю. Легкие стискивало спазмами, вдохи становились короткими и рваными, а украденного кислорода не хватало, чтобы полноценно функционировать. Если бы она не сняла одежду, то была бы уже мертва, а так… она все равно умрет, только теперь кончина будет долгой и мучительной.       С того момента как она поняла, что находится в ловушке и до осознания близкой гибели прошло не более трех минут, но ее восприятие изменило реальность, отображая все как в замедленной съемке.       Резкий короткий вдох. Такой же выдох. Еще. Еще. Еще. Она была бойцом. Одним из лучших в сопротивлении. Гермиона Грейнджер не сдавалась. Никогда.       Вот и сейчас она стояла на коленях, опустив голову, из последних сил пытаясь удержать равновесие. Мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать выход. Выход, которого не было. Она знала, что умирает.       И вот среди пожухлой прошлогодней травы, через которую пробивались робкие зеленые ростки клевера, в ее поле зрения попали начищенные до блеска черные ботинки. — Так. Так. Так. Гермиона Грейнджер таки угодила в мою ловушку, — протянул приятный мужской голос прямо над ее ухом.       Собрав последние силы, девушка подняла лицо и встретилась взглядом с голубыми глазами, изучающими ее с интересом. Но затем ее голова снова безвольно склонилась в, почти тщетных, попытках сделать спасительный вдох.       Теодор Нотт смотрел на изящную шею девушки, не прикрытую сейчас копной, как он помнил, всегда непослушных каштановых волос. Но не красивая высокая шея его заинтересовала. Его взгляд привлекла неизвестная руна, нанесенная чуть ниже линии роста волос. Бледная, почти сливающаяся с кожей. Такую он видел впервые, хоть и был редким экспертом по древним рунам. — А ты у нас с загадкой, да? Что ж. Тем интереснее, — Нотт залез в карман и выудил оттуда маленькую склянку с розовой жидкостью. — Поднимите ее, — он обратился к стоящим рядом пожирателям, которые и загнали ее в ловушку.       Гермиону, уже почти не чувствующую чужих прикосновений, потянули за плечи. Ее руки плетьми повисли вдоль туловища, а чье-то колено уперлось меж лопаток.       Нотт присел перед ней и откупорил флакон, — Это противоядие. Пей.       Она знала, что промедление дарует ей смерть и покой, а если она выпьет противоядие, то ее ждет плен и бесконечные пытки, а еще микроскопический шанс выжить.       Гермиона Грейнджер была бойцом. Одним из лучших в сопротивлении. Гермиона Грейнджер не сдавалась. Никогда.       Девушка приоткрыла губы, и это было все, на что у нее хватило сил. Он приподнял ее за подбородок и влил в рот зелье. Гермиона с титаническим усилием сделала спасительный глоток.       Сначала она почувствовала, как тиски, сжимающие легкие, ослабли, позволяя вдохнуть чуть глубже. Через несколько минут сознание перестало уплывать и девушка сфокусировала свой взгляд на, стоящем перед ней, молодом мужчине.       Они не виделись пять лет, может чуть больше. Они не были близко знакомы в Хогварсте, но она помнила одного из лучших учеников Слизерина, всегда спокойного и немногословного, с внимательным пытливым взглядом. Сейчас от прежнего замкнутого мальчика остались только обманчиво-невинные голубые глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, что смотрели на нее как на головоломку. Слегка вьющиеся, черные как смоль, волосы обрамляли аристократически бледное лицо с высокими скулами и орлиным носом.       Теодор Нотт, определенно, был хорош собой и… смертельно опасен. В армии Волдеморта он занимал должность Главы разведки. Умный, хитрый, расчетливый… большинство успешных операций планировал именно он. Поговаривали, что молодой человек так и не принял метку, что не помешало ему возвыситься над пожирателями.       Выше Нотта по рангу был лишь Генерал армии Темного лорда, правая рука по факту, но никто не знал кто этот волшебник. Тайна тщательно оберегалась в ближнем кругу Волдеморта, а в сражениях он принимал участие всегда будучи в обычной форме и маске, внешне ничем не отличаясь от рядовых пожирателей смерти. Но только внешне, потому что сражался он как исчадие ада.        За последние полгода Гермионе пришлось столкнуться с ним трижды на поле боя, и каждый раз он словно играл с нею. С кошачьей грациозностью уворачиваясь от заклинаний, он с отточенной меткостью и холодной жестокостью убивал всех, кто попадался ему под руку, кроме нее. Теперь-то она поняла причину. Она нужна была Волдеморту живой.       Гермиона сглотнула вязкую слюну, окидывая врага колючим, презрительным и полным ненависти, взглядом. То, что она стояла перед ним на коленях, вообще ничего не значило, она все еще не была сломлена.       Нотт, как будто, только сейчас увидел, что она полуобнаженна, и теперь рассматривал ее уже с чисто мужским интересом.       Гермиона не стеснялась своей наготы, ведь ей часто приходилось делить комнату или палатку сразу с несколькими соседями и не всегда женского пола, потому с вызовом смотрела ему в глаза.       Она тоже изменилась со времен Хогварста, превратившись в, как он знал, смертоносное оружие сопротивления, и, как оказалось, весьма привлекательную молодую женщину.       Его не ввела в заблуждение мнимая хрупкость ее тела. Проступающие мышцы пресса и рельефные руки свидетельствовали о регулярных и немалых физических нагрузках, обтягивающие черные леггинсы подчеркивали хорошую физическую форму девушки, а массивные высокие ботинки скрывали в голенище, как минимум, несколько миниатюрных клинков.       Аккуратная высокая грудь все же привлекала внимание больше чем следовало. Даже грубый пролегший под грудью фиолетовый рубец и еще несколько тонких белесых шрамов, протянувшихся вдоль ключицы, не портили ее красивое тело.       Нотт про себя отметил, что таки да, Грейнджер, определенно, была красивой. А при таких обстоятельствах, пусть даже частичная, обнаженность явно могла спровоцировать мужчин, или того хуже — оборотней.       Ему было плевать на нее, но не на свою репутацию. Он доставит Темному лорду пленницу в том виде, в котором ее поймал. — Снимите с нее обувь, — Нотт обратился к пожирателю, удерживающему Гермиону за плечи.       Когда ее голые ступни коснулись холодной земли, он достал носовой платок и, трансфигурировав его в объемную черную футболку, бросил к ее ногам, — Прикройся. — Заковать в кандалы и доставить в подземелья. Головой за нее отвечаешь, — он обратился к одному из пожирателей, видимо, старшему в этой группе, — Я сам доложу о ней повелителю.       Нотт удовлетворенно цокнул, развернулся и вышел из поля зрения Гермионы, предоставив полный обзор на поляну, где произошла стычка сопротивления с пожирателями.        Повсюду были разбросаны ошметки человеческих тел. Ее замутило.       Гермиона перевела взгляд на вход в секретную лабораторию, которую они атаковали, и что оказалось ловушкой. Ловушкой для нее.       Затем подняла глаза к заходящему за холм, у подножия которого они находились, красно-оранжевому солнцу. На вершине холма в контровом свете стояла высокая темная фигура в плаще, полы которого развевались на ветру как крылья, а капюшон был низко опущен на лицо.       Девушка сощурилась, но не смогла разглядеть ничего кроме силуэта, хотя нутром чуяла, что этот человек смотрит прямо на нее. Ощутила исходящий от него, пронизывающий до костей холод, но впилась глазами в незнакомца так, словно пыталась испепелить его взглядом.       Мужчина слегка склонил голову в бок и капюшон сбросило порывом ветра, в закатном солнце сверкнули платиновые волосы. Она знала лишь двоих людей с таким цветом волос, один из которых был давно уже мертв от ее руки.       Гермиона напрягла зрение. Сомнений не осталось. С вершины холма на нее смотрел Драко Малфой. Сердце пропустило удар. А в следующую секунду он исчез, оставив за собой клуб черного густого дыма. — Поднимайся, грязнокровная тварь, я не собираюсь тебя тащить на себе, — пожиратель пнул ее тяжелым грязным ботинком.       Гермиона дернулась от удара, но не издала ни звука. С трудом поднялась на ноги и, ощущая под босыми ступнями мокрую холодную землю, побрела за границу антиаппартационной ловушки. Без палочки и какого-либо другого оружия, со скованными руками, Гермиона ничего не могла противопоставить четырем вооруженным пожирателям, потому не видела смысла сейчас сопротивляться.       Когда их затянуло в воронку аппартации, девушка потеряла сознание.

***

      Сырость и холод проникали в каждую клеточку ее тела, но глаза упорно не хотели открываться. Мелкая дрожь, словно после круциатуса, сотрясала конечности. Так ее организм избавлялся от токсинов.       Она мысленно поблагодарила Мерлина, что ее не расщепило при трансгрессии. Какое-то время Гермиона просто лежала на спине, не двигаясь. Лишь тяжелые шаркающие шаги двух пар ног и скрежет петель решетки заставили Гермиону открыть глаза и пдобраться, ведь инстинкт самосохранения работал как часы, не смотря на дичайшую слабость. — Поднимайся и вытяни руки.       Гермиона проигнорировала приказ. — Ты оглохла? — мужчина достал из кобуры палочку, подошел и приподнял древком ее подбородок, — я сказал поднимайся, грязнокровная сука!       Сжатая до предела пружина внутри Гермионы, разжалась. Одно мгновение и древко оказалось в руках у девушки, а в следующее, грузный мужчина захрипел, потому что его собственная палочка вонзилась четко в сонную артерию, разорвав последнюю, и густая «чистейшая» волшебная кровь окрасила каменный пол подземелья в ярко-алый.       Другой волшебник вылетел за пределы камеры и запер решетку, он знал, что применять любую магию здесь бесполезно, антимагическая защита подземелья уравнивала узников и их надзирателей. Только узники, как правило, не сопротивлялись.       Гермиона спокойно села у дальней от входа стены и поджала под себя ноги. Она знала, что металлический запах крови, её или чужой — не важно, будет сопровождать ее еще долго.       Спустя десять минут снова послышались шаги, но теперь уже одного человека. Они были твердыми и уверенными.       Теодор Нотт впервые за весь период службы у Волдеморта спустился в подземелья лично. — Ну и чего ты этим добилась?       Гермиона молчала. Она вообще не проронила ни звука с момента сражения. — Поднимайся, Темный лорд не любит ждать. Если будешь хорошей девочкой, возможно, тебя оставят в живых.       Гермиона скептически выгнула бровь, но все же встала.              Перепачканная грязью и кровью, со всклокоченными распущенными волосами и горящими глазами, она была похожа на Белатриссу Лестрейндж. Ироничный смешок сорвался с губ Нотта от подобного сходства, — Предупреждаю сразу, бежать бесполезно, Грейнджер. Этот особняк кишит пожирателями и имеет столько степеней защиты, что его магия убьет тебя раньше, чем ты сделаешь десять шагов в сторону выхода. Дамы вперед.

***

      Волдеморт сидел в кресле, служившем ему троном, в зале для аудиенций, с нетерпением ожидая пленницу.       По обе стороны от него, на небольшом расстоянии собрался весь ближний круг пожирателей. Они тихонько перешептывались, высказывая предположения с какой именно целью их собрали.       Двери зала для аудиенций распахнулись и среди пожирателей воцарилось молчание. — Теодор, — Волдеморт привычно растягивал звуки, — ты очень порадовал меня сегодня.       Гермиона сразу же почувствовала, как холодные щупальца его темной магии пытаются проникнуть в ее разум. Стены оклюменции сомкнулись. — Мисс Грейнджер, я счастлив, что вы посетили мое скромное прибежище, подойдите.       Гермиона оцепенела, скользя взглядом по залу, и разглядывая пожирателей. Они все были здесь. Все ее враги. Все, кому она мечтала отомстить. Она гадала кто же из них является генералом армии Волдеморта, когда Нотт подтолкнул ее в спину и девушка, гордо вскинув голову, таки приблизилась к трону.        Щупальца магии Темного Лорда уже неприкрыто хозяйничали в ее разуме в попытках взломать защиту, но она показывала ему лишь воспоминания последних пяти часов, закольцевав их как запись на маггловской магнитной пленке.       Волдеморт раздражался все сильнее, но упорно бился об ментальные стены девушки.       Пожиратели замерли, ожидая вердикта повелителя. Каждый из них побывал на ее месте, и никому еще не удалось защитить свой разум от вторжения. Темный лорд, зачастую, делал это демонстративно грубо, болезненно, практически невыносимо.       Гермиона тяжело дышала, пальцы сжались в кулаки, а ногти впились во влажные ладони. Единственной ее задачей сейчас было не дать ему проникнуть в ее воспоминания. Списки членов сопротивления, адреса убежищ, больниц, штаб-квартиры, планы ближайших операций — все это было спрятано в недрах ее памяти. И если ее ментальная защита треснет, то рухнет абсолютно все.       Струйка крови потекла из ее носа ровно в тот момент, когда Волдеморт потерял терпение и наслал на нее невербальное круцио. Ее ноги подкосились и Гермиона опустилась на колени, а когда боль стала практически нестерпимой, распласталась на полу. Впервые за последние сутки ее голосовые связки напряглись, исторгая из горла отчаянные крики. Склеры порозовели из-за лопнувших сосудов.       Внезапно все прекратилось. Волдеморт так и не смог пробить стены ее оклюменции даже под круцио. — А вы крепкий орешек, мисс Грейнджер. Природный оклюмент, полагаю. Весьма любопытно. Антонин!        Личный палач Темного лорда, определенно, лучший в пытках — оживился. — Мой повелитель, — глаза Долохова жадно заблестели. — Позвольте мне высказать свое предположение, повелитель — Нотт почтительно склонил голову, искоса поглядывая на Долохова. — Я слушаю. — Ее воспоминания слишком ценны для нас, а под изощренными пытками Долохова, мозг грязнокровки может повредиться и в итоге она станет бесполезной. Я думаю тут нужен более, кхм, терпеливый подход. Смею предположить, что природный леглимент со временем сможет подобрать ключ к ее разуму.       Несколько секунд Темный лорд обдумывал сказанное, — Пожалуй, ты прав Теодор, но у меня нет на нее времени. Разве что…       Долохов злобно зыркнул на Начальника разведки. — Твои услуги не потребуются, Антонин. Пока что, — Волдеморт развернулся и вышел через заднюю дверь, ведущую в кабинет, под гробовое молчание изумленных пожирателей.

***

      Гермиона пришла в себя уже в подземелье. После экзекуции тело болело так, словно по ней пробежалось стадо гиппогрифов, а в голове аж звенело от перенапряжения. Девушка тихо застонала, пытаясь подняться, но тщетно. Сил хватило только на то, чтобы перекатиться на набитый соломой, матрац и свернуться в позе эмбриона. Жутко хотелось пить.

***

      Драко Малфой издалека наблюдал за окончанием операции Нотта.       Пожератели безуспешно пытались поймать грязнокровку уже больше полугода. По заданию Темного лорда он лично охотился за ней, но каждый раз девчонка ускользала.       Темный лорд был недоволен настолько, что круциатосы в его адрес стали регулярными, чего уже давно не случалось. Обычно, Драко выполнял все задания безукоризненно, но сейчас ему даже пришлось наступить на собственное самолюбие и привлечь к планированию операции Нотта. Какие бы натянутые отношения между ними ни были, Драко понимал, что если вытащить из грязнокровки информацию о сопротивлении, то это практически полностью решит их затянувшуюся проблему с повстанцами и успокоит Волдеморта.       Теперь же, он стоял на холме и наблюдал за пленницей.       Нотт сработал блестяще и Малфой спокойно мог отбыть на миссию во Францию, куда Темный лорд приказал отправиться еще несколько часов назад. Однако в тот момент, когда он уже собрался трансгрессировать, девчонка подняла голову и посмотрела прямо на него. Он знал, что она не могла его узнать из-за капюшона, но этот взгляд… пронизывающий, горящий, приковал его намертво. Минуты шли, а он все смотрел на, стоящую на коленях Грейнджер, и ощущение надвигающейся катастрофы росло в нем с каждой секундой. Лишь когда ветер сбросил с лица капюшон, Драко трансгрессировал.

***

      Переговоры во Франции прошли успешно и не успел Малфой вернуться в мэнор, чтобы привести себя в порядок, как темная метка начала нещадно жечь. Темный лорд требовал его незамедлительного присутствия.       Драко грязно выругался и сосредоточился на своих ощущениях. Темная магия, клубящаяся в нем, делала его все более раздражительным в последнее время, часто, совсем нетерпимым. В такие моменты ему было сложно себя контролировать, жажда убийства росла и разрушала его магическое ядро изнутри. Он снял перчатку и закатил рукав рубашки на левой руке. Вздувшиеся черные вены, неметоном проросли на предплечье, уходя вверх под черную ткань. Драко опустил рукав и снова надел перчатку, откупорил фиал, залпом выпил черное зелье, глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, стряхивая накатывающий морок и вошел в камин. — Повелитель, — Малфой в почтении склонил голову, пока Волдеморт заканчивал читать какие-то документы. — Драко, мой мальчик, — раздраженное шипение Волдеморта свидетельствовало о том, что он чем-то недоволен, — у меня для тебя есть новое поручение.       Малфой после поимки Грейнджер и успешного завершения миссии во Франции планировал поспать хотя бы часов шесть, но Темный лорд, видимо, решил высосать из него все остатки энергии разом.       — Ты хорошо служишь мне, Драко, и в награду я отдам тебе грязнокровку. — Грязнокровку? — Брезгливое выражение лица Малфоя кричало громче, чем удивление в его интонации. — Ты природный леглимент верно? — Волдеморт впервые озвучил вслух то, что знал уже очень давно, однако его самолюбие не позволяло признать в мальчишке Малфоев равного себе леглимента. — Это так, повелитель. — Заберешь ее в мэнор и вытащишь всю информацию о сопротивлении до каждой мелкой детали.       Драко чуть не вывернуло от такого приказа. Гренджер будет жить в мэноре, рядом с ним. Абсурднее ситуацию представить было сложно. — Можешь использовать ее как заблагорассудится, но разум и воспоминания должны остаться не поврежденными.       Малфоя передернуло от явного намека. При нынешних порядках, маглорожденных волшебников часто использовали как прислугу, но еще чаще ведьм просто насиловали и истязали, чем Крауч-младший и Мальсибер неоднократно хвастались в Белой Виверне. — Мне не нужна ни прислуга, ни шлюха, мой Лорд. — Тебе решать как ее использовать. Я даю тебе три месяца на выполнение задания. Найдешь ее в подземельях, — Волдеморт снова склонил голову над документами, давая понять, что аудиенция окончена.       Сказать, что Малфой был взбешен, ничего не сказать совсем. Он знал, что если в таком состоянии спустится в подземелье, то попросту убьет грязнокровку. Ебаная сука, заточенная в подземелье доставила ему больше проблем, чем если бы сражалась сейчас где-то на стороне сопротивления.       Драко через камин вернулся в мэнор и сел на метлу. Это единственное, что могло сейчас хоть как-то его успокоить.

***

      Гермиона прошлась почти сухим языком по потрескавшимся губам и открыла глаза. Ни еды, ни воды в ее камере так и не появилось, тошнотворно воняло свернувшейся кровью, но хотя бы убрали труп.       Сколько времени прошло с момента аудиенции у Волдеморта, она не знала. О ней словно забыли, приволочив и бросив в темницу. Мысли девушки периодически возвращались в зал с пожирателями, она запомнила каждого присутствующего и теперь оставалось вычислить генерала. Эта информация будет очень полезна сопротивлению, когда она вернется.       Звуки шагов гулко отражались от стен подземелья, но решетчатая дверь в ее камеру так и не распахнулась. Вместо этого заскрипели петли в соседней, а затем послышались женские мольбы.       То, что происходило за стенкой дальше, Гермиона слышать не хотела, потому что характерные шлепки совокупления и жалобный скулеж подтвердили ее догадку — самое худшее с ней еще не произошло. Спустя несколько минут дверь соседней камеры с грохотом захлопнулась и девушка, с облегчением, услышала удаляющиеся шаги.       В кого превратила ее эта война? Куда делись эмпатия и чувство сострадания? Откуда взялось облегчение при осознании, что насиловать пришли девушку из соседней камеры, а не ее?       За последние годы Гермиона зачерствела настолько, что из безнадежной идеалистки превратилась в бесчувственное существо, живущее с одной единственной целью — уничтожить Волдеморта и его приспешников. И сейчас, цена уже не имела значения.       Снова послышались шаги и Гермиона инстинктивно вжалась в стену, оценивая свои шансы на сопротивление достаточно высоко, если насильник придет один.       Перед решеткой встали двое пожирателей в масках. Один, что повыше, держал в руках железные кандалы. — Подойди и просунь в решетку руки.       Гермиона не шелохнулась. — Что ты с ней нянчишься, Роб? Просто войди и надень. — Сам войди, раз такой умный. Она убила Берка вчера голыми руками. — Послушай, красотка, деваться тебе некуда, придется ублажать сегодня чистокровные члены, — тот, что пониже и потолще злорадно заржал, — так что не ломайся и не заставляй нас применять силу. — Вечно в бордель забирают самых хорошеньких, а нам остается никчемное отребье, — пожаловался высокий.       Гермиона напряглась еще больше, но увидела для себя шанс выбраться из этой камеры, где шансы на побег были равны нулю. А вот сбежать из борделя, представлялось более реальным.       Девушка подошла к решетке и просунула руки, кандалы защелкнулись на тонких запястьях.

***

      Проветрив голову и приведя себя в порядок, Малфой вернулся в резиденцию Темного лорда. Он стоял в комнате для военных совещаний, оперевшись двумя руками об стол и разглядывал карту.       Когда в дверь постучали, Драко тяжело вздохнул и развернулся, — Войдите. — Ваша милось, мы привели грязнокровку. — Пусть войдет и оставьте нас.       Гермиону под лязг кандалов втолкнули в кабинет и захлопнули двери.       Она никак не ожидала увидеть Малфоя, потому ее взгляд выдал искренне удивление. Два года она ничего не слышала о нем, в один момент он просто исчез с радаров и вот теперь стоял здесь, чтобы что? — Не думала встретить меня, Грейнджер? — Ты сутенер в борделе, Малфой? — Чтооо?! — Те два ублюдка сказали, что меня забирают в бордель. — А ты бы хотела? — Драко ехидно сощурился. — Я бы хотела сбежать. — Что ж. Боюсь, я тебя разочарую, пойдем. — Куда? — В мэнор. — Сделаешь меня личной шлюхой? — Меньше всего в этой жизни, я желаю оказаться у тебя между ног, грязнокровка, — Малфой не деланно поморщился.       Видимо, одна мысль о близости с ней вызывала у него брезгливость. Гермиона вздрогнула.       Малфой взмахнул рукой и кандалы упали к ее ногам.       Ему больше не нужна палочка для таких простых заклинаний, - отметила про себя Гермиона. — У меня нет времени на уговоры, либо ты идешь, — он кивнул на камин, — либо я швырну тебя в него силой.       Гермиона, вздернув подбородок, подошла к камину. Малфой взял ее рукой, затянутой в кожаную перчатку, за предплечье и кинул под ноги горсть летучего пороха.       Выйдя из камина в огромном холле мэнора, Малфой сразу брезгливо оттолкнул от себя девушку. — Квинси.       Перед Малфоем возник домовик, — рад служить, хозяин! Мисс?! — его глаза расширились, словно блюдца, — Квинси думал, что мисс умерла. Квинси счастлив, что с мисс все в порядке.       Малфой слегка оторопел от лепета личного эльфа матери. Видимо, борьба Грейнджер за независимость эльфов в школьные годы, не оставила равнодушным впечатлительного Квинси. — Посели грязнокровку в восточном крыле и сделай так, чтобы она не попадалась мне на глаза, без необходимости. Это все.       Малфой развернулся на каблуках и снова вошел в камин. На сегодня, общение с грязнокровкой превысило его допустимый лимит терпения. — Пойдемте, мисс, Квинси приготовит вам лучшую комнату в восточном крыле.       Гермиона все еще пребывала в состоянии шока. Малфой явно ее презирал, даже больше чем в школе. Но почему тогда не запер в подземельях, а позволил свободно перемещаться по поместью? Он был уверен, что она не сбежит, ведь без разрешения хозяев проникнуть внутрь или покинуть Малфой-мэнор было невозможно, однако все равно была обескуражена его поведением.

***

      Драко вышел из камина в темной, плохо освещенной комнате, налил себе огневиски из бара и опустился в, хорошо знакомое, кресло. — Как всегда, без приглашения, — в дверях появился Забини, — Паршиво, кстати, выглядишь. — Я не спал семьдесят два часа, а теперь еще в моем доме живет блядская Грейнджер. — Чтоо?! Ты таки поймал ее? — Не я, а долбаный Нотт. — Драко… — Знаю, он был моим другом, до того как… но теперь больше нет. — Я думал, Грейнджер нужна Темному лорду, чтобы получить информацию о сопротивлении. — Он не смог залезть ей в голову, она, кажется, природный окклюмент. — И он поручил тебе ковыряться в ее черепушке? Сочувствую, друг, у нее там, наверное, библиотека похлеще, чем в мэноре. — Мерлин, какого драккла я должен терпеть эту грязь в своем доме? — Драко опрокинул в себя огневиски. — Наверне потому, что ты охуенный леглимент, приятель, — Забини магией наполнил стакан гостя и отсалютовал ему своим. — Я не могу смотреть на нее равнодушно. Она меня дико раздражает. — Как будто снова вернулся в Хогварст, да? — Забини усмехнулся. — Нет. Это другое. Моя магия буквально закипает, когда она находится рядом. Это какое-то безумие. — Ну тогда вытащи из нее информацию как можно быстрее и избавься от девчонки. — Драко устало посмотрел на Забини, — леглименция это не твоя колдомедицина, тут нужна более ювелирная работа. — Сказал ублюдок, котрый регулярно пользуется моими НЕ ювелирными услугами. — Скажи мне, почему после таких слов ты еще жив? — Потому, что иначе некому будет сдерживать твою… буйную натуру. — Кстати, мне нужно еще зелье. В последнее время я плохо себя контролирую. — Я тебе говорил, что оно не совместимо с алкоголем, так что лучше тебе не налегать на огневиски.       Забини ушел в лабораторию и вернулся с небольшим ящичком склянок с черной мутной субстанцией.

***

— Квинси, у тебя найдется что-то перекусить и пару стаканов воды? — желудок Гермионы уже не чувствовал голода, но жажда была невозможной. — Простите, хозяй… ой, простите, мисс. Квинси сейчас все принесет в вашу спальню, — домовик распахнул перед ней дверь.       Гермиона вошла в просторную комнату в кремовых тонах, обставленную с изысканным вкусом. В камине уже вовсю трещали поленья, пожираемые оранжевыми языками пламени.       Девушка поймала свое отражение в огромном зеркале и усмехнулась. Торчащие, как в детстве, в разные стороны волосы сбились колтунами и действительно напоминали воронье гнездо. Пропитанная потом, грязью и кровью одежда нещадно воняла.       Она бы тоже не месте Малфоя брезгливо отшвырнула себя подальше.       Гермиона открыла шкаф, где висело множество платьев, которые больше подошли бы Нарциссе Малфой, а не ей. Провела пальцами по шелковой ткани длинного халата и закрыла дверцу, а когда обернулась, увидела на небольшом столике у камина графин с водой, стакан и ароматно дымящийся тыквенный крем-суп.       Девушка скосила глаза на эльфа, сияющего как отполированный до блеска галлеон.       Тыквенный суп. Ну да. Конечно. — Спасибо, Квинси, — она подавила улыбку. — Рад служить, хоз… то есть, мисс. Позовите меня, если я понадоблюсь, — домовик поклонился, подметая длинными ушами пушистый ковер, и исчез с характерным хлопком.       Гермиона выпила лишь стакан воды и съела пару ложек супа, на что желудок, давно не принимавший пищу, протестно заурчал.       Лишь сейчас, оставшись в одиночестве в относительной безопасности, Гермиона позволила себе немного расслабиться.       Ванная комната с огромными окнами в пол так и манила погрузиться в теплую воду и смыть с себя слои, накопившейся за несколько дней, грязи.       Гермиона взяла из шкафа халат, скинула с себя грязную одежду прямо на кремовый мраморный пол и погрузилась в воду. Шампунь и, благоухающее цветами, мыло распространили в густом влажном воздухе насыщенный аромат чистоты.       Вымывшись, девушка окунулась с головой в обжигающую, как она любила, воду и задержала дыхание. Дыхательные упражнения всегда помогали ей структурировать воспоминания и упорядочить мысли. Прошло не менее двух минут пока Гермиона не вынырнула, втянув вязкий сладковатый воздух полной грудью. — А я думал, что ты решила утопиться, — привалившись плечом к косяку двери, на нее смотрел хозяин дома.       Сейчас Гемиона имела возможность рассмотреть его получше и нагло впилась в Драко цепким карим взглядом.       Отросшая, рваная челка почти спадала на глаза, тогда как виски были коротко подстрижены. Облегающая форма пожирателя смерти с переплетением ремней портупеи на груди, выгодно подчеркивала натренированное тело. Массивыне высокие ботинки из драконьей кожи с кобурой для запасной палочки делали его похожим на байкера. Не хватало только косухи, но ее заменял, свободно спадающий с плеча плащ. Он все также не носил мантию. Темно-серые кожаные перчатки полностью скрывали кисти рук.       Малфой выглядел точно так же как в их последнюю встречу, кроме одного. Его глаза были почти черного цвета, а взгляд обжигал холодом. — Я думала ты не прийдешь сегодня, Малфой.       Драко без интереса окинул брезгливым взглядом очертания ее, скрытого под мыльной водой, тела. — Я тоже думал, но повелитель не любит долго ждать. Леглименс…