Coffee&Cake

      Прошедший вечер оставил в нём будоражащее ощущение зарождения чего-то нового, давно притупленного и такого желанного. Эти чувства по первой всегда сложно описать, — они такие ускользающие, тревожные, иногда колючие, но в то же время нежные, ласкающие и целующие где-то меж рёбер, — но, когда на миг остановишься и спросишь себя: «Так, а что, собственно, происходит?», приходит осознание, что тебя посетила новая влюблённость. И от неё теперь уже так просто не отделаться.       Мун пошёл домой, переполненный новыми ощущения, но ни один нерв на его лице не выдавал всего спектра тех эмоций, что бурлили в нём, как таинственное зелье. Да и вряд ли сейчас кто-нибудь обратил бы на него внимание или вообще увидел, потому как была почти полночь, и людей на улице было не так много. Он шёл в тишине, перебиваемой разве что редкими автомобилями или ещё более редкими шагами других прохожих, таких же одиноких, как и он. Только вот, одиноким он перестал себя ощущать. Но и не сказать, что пустота мгновенно куда-то улетучилась. На сердце появилась неясная тревога, и Мун, не обращая на неё внимания, снова и снова пересматривал в своём разуме моменты прогулки с очаровательным Санрайзом. Он был охвачен им, и так естественно, непринуждённо. Это чувство было славным, приятным. Мун про себя улыбался.       Дома его встретил Антрацит. Кот всегда чувствовал настроения своего друга, потому довольно быстро начал виться вокруг него и тереться о его ноги. Мун довольно быстро разулся и поднял его на руки, а потом пересадил себе на шею. Он вымыл руки с улицы, тихо усмехаясь тем, как Антрацит морщит нос на брызги, и поторопился в спальню, где довольно быстро включил тусклую гирлянду и завалился в постель. Антрацит спрыгнул с него, прежде чем тот упал, а потом лбом принялся тереться о его ухо. Мун полежал несколько мгновений лицом в одеяле, пока не перевернулся на бок и не улыбнулся коту.       — Представляешь себе, Антрацит, кто-то снова влюбился. Что из этого выйдет, не знаешь? — Мун притянул руку к чёрной мордашке и пригладил маленький и мокренький розовый носик. Антрацит что-то муркнул и сунул свою голову под ладонь, и замурчал. — Ну конечно ты поддерживаешь, хах. — и он притащил того себе под бок, а кот и не возражал.       Мун положил другую руку под голову и задумался: всё о том же. Пересматривал фрагменты беседы с Санрайзом, пытался выявить в нём интересные или вопросительные моменты. Пока что единственным, за что цеплялись мысли, это веснушки — Лия заставила его размышлять о том, настоящие ли они. В остальном Мун по первой заметил милого и доброго, но нервного и стеснительного молодого человека. Как ему показалось, некоторые страхи могут мешать Санрайзу реализоваться более стремительно, но пока что Мун не мог точно определить какие. Фобий, страхов и опасений в людях много — а от одной прогулки всё не увидишь, не отследишь. Но Муну стало ясно, что общее между ними определённо есть, и ему понравилось, что это касается педагогики. Это же чудесно, когда ты с ходу можешь найти тему для диалога. А дети — это большая тема, из которой о человеке можно узнать всё, что угодно, и самое главное — его моральные качества. Но, пожалуй, это было немного формально; обсуждать учёбу и профессии по первой, в целом, неплохо, можно увидеть взгляды на будущее другого человека, планы, а для Муна важно, чтобы человек не волок свою жизнь просто так. Некоторые его парни не были заинтересованы чем-то определённым и были просто красивой оболочкой, но вот Санрайз, имеющий цель стать воспитателем в будущем, имеющий такой интерес к тому, что он делает, вызвал в нём уважение.       Мун понял, что завис, пялясь в одну точку, но его мозг успел загрузиться и осмыслить всё, полученное за сегодняшний вечер. Он перевалился на спину, продолжил смотреть в потолок, и довольно скоро, на его удивление, сон уволок его в свои объятия, и он уснул, в самом спокойном состоянии, какое в последнее время уловить было очень тяжело…

***

      Ночью он просыпался пару раз — он того, что Антрацит менял позу во сне рядом с ним, мостился поудобнее и мурчал. А Мун входил в новую фазу быстрого сна, начиная видеть сновидения. Он снился ему. Далёкий, но очень близкий; маленький и хрупкий, но с внутренним стержнем и силой; и каким-то сомнением… Мун не понимал, что за сомнение терзало этого красивого блондина; он удивлялся веснушкам, и всё думал, настоящие ли они, но они отвлекали от чего-то более важного. Он видел ярко, будто он вот, здесь, прямо здесь. Однако, сон был поверхностным, что свойственно rem-фазе, и Мун вновь проснулся от того, что чей-то шерстистый хвост коснулся его щеки, и он открыл глаза.       Мун проснулся на спине, и заметил, как Антрацит выгибает свою красивую спинку. Он невольно замычал. Кот без единого мурлыканья тихо посмотрел на него, моргнул, и принялся вылизываться — ничего необычного. Мун покатился по постели и ноги укатились вниз на пол. Потянулся и как следует хрустнул спиной.       На воскресенье Мун не запланировал ровным счётом ничего. Он так томительно ждал субботы, что не запланировал даже какого-то малейшего дела. Он мог бы привести квартиру в порядок, заняться каким-либо досугом. Или, может, оправдать ожидания Лии и потешить её новыми рассказами? А неплохо, почему нет.       И Мун решил, что для начала в самом деле хотел бы навести порядок в своей берлоге, чтобы самому себе перед собой не было стыдно за беспорядок. Хотя, не было здесь такого уж беспорядка, но вот наводить порядок на столе — точно то, что следует делать регулярно, чтобы там не заблудиться.       Первое, что сделал Мун, когда встал с постели, это прыгнул под холодный душ — он его очень хорошо бодрит, и не сказать, что кого-то другого не смог бы. И уже на кухне он, самым первым делом, принялся варить кофе. Достал кофеварку, банку с кофе, на который не жалеет денег, и молоко. Он было хотел закурить, но прибежал Антрацит, зная, что раз хозяин встал, значит, пора еды. Так и случилось — Мун параллельно поставил на плите вариться яйца. Здоровьем своего кота он очень озабочен, потому не доверяет пакетированным кормам, давая ему только то, что сам ест — кроме того, что нельзя — молоко, например. Вместо этого Мун предлагает ему кефир. И Антрациту нравится, и ему только на пользу такое питание.       Кофе сварился быстрее, потому Мун перелил горячий напиток в чашку и налил немного молока, предварительно сдобрив всё сахаром. И только на моменте закручивания крышки назад он понял, что даже не знает, сколько сейчас времени.       Оказалось, что семь утра с минутами.       — Дурак, что ли… — пробубнил себе под нос Мун, когда понял, что зачем-то вскочил так рано. — Ну точно уборку сделаю. — А он надеялся, что позднее время ему в этом откажет. Не тут-то было.       Совесть всё равно вынудила бы его привести квартиру в порядок, потому что в ней, как минимум, живёт Антрацит, а его он очень любит.       Пить кофе натощак — такое себе дело. И Мун как можно чаще напоминал себе об этом, и старался пить его с чем-нибудь ещё — сегодня это были яйца с томатами. Удивительное сочетание. После этого он довольно быстро соскочил на уборку, позабыв, что хотел покурить — подобное с ним случается очень редко.       И настал мучительный час для бедняги Антрацита, который боялся пылесоса и швабры. Бедный чёрный кот прятался то под кроватью, то на столе, и в конечном итоге вновь нашёл убежище на холодильнике.       И снова, только девять утра. А что делать-то…       И Мун вспомнил про книгу, которую всё никак не мог прочитать — «Зачем мы спим». Действительно, зачем? Чтобы не умереть от недосыпа, который ведёт к усталости, которая вызывает стресс, который провоцирует депрессию, которая, в свою очередь побуждает суицидальные мысли, которые уже в свою очередь приводят к летальному исходу, конечно же. «Позитивненько, однако». Но это если коротко. Но Мун быстро перехотел углубляться в психологию и физиологию — ему хотелось немного передохнуть от науки, потому он выкопал из своих книг «Скрытые картинки», повествующие о девушке, завязавшей с зависимостью и нашедшей подработку няней в одной милой на первый взгляд семье. Но не будем же убивать интригу раньше времени — в прочем, на книге был отзыв от самого Кинга, какого Мун очень любил, и слова о том, что сюрпризы уж точно ожидают читателей в этой истории, побудили его закончить то, что было начато.       И Мун пропал. Если он начинал читать, и читать то, что его захватывало, найти его становилось сложно. Нет, он не уходил куда-то далеко физически, не прятался в домик из подушек. Он уходил в себя, а точнее, в полный эскапизм — убегал по строкам, напечатанным в книгах, в удивительный литературный мир. Или ужасающий, смотря какое чтиво попало ему в руки.       Мун читал довольно быстро, потому начатая книга, которая и сама по формату не была особо объёмной, уходила очень быстро. Единственное, что менялось во время процесса, это поза, в которой он читал.       И когда сюжет дошёл до того самого сюрприза, Мун в самом деле удивился — кто же знал, что такие отшибленные люди существуют… Впрочем, Мун не сомневался, что существуют. И в этой истории здоровье ребёнка стояло на первом месте, и он внутренне очень переживал за малыша, особенно когда оказалось, кем он является. К этому он и стремился в своей деятельности — защищать детей. Потому и выбрал профессию воспитателя.       Ну вот, хотел отвлечься от работы, а она снова его догнала. Хотя, в прочем, ничего удивительного. Удивительно только то, что Мун пока что не успел за утро вспомнить бывшего…       «Санрайз» — но зато Мун вспомнил сон, который видел сегодня, и тут вопросы, которыми он задавался с вечера, обуяли его снова. Как же он долго загружался, однако…       И тогда он вспомнил, что собирался увидеться с Лией, потому довольно быстро позвонил ей. Кто бы сомневался, что в воскресенье она будет благополучно пинать балду? Мун не сомневался. И в конце концов они договорились о встрече в шесть вечера. Что значило, что Муну предстоит занять себя ещё чем-нибудь. Но он не нашёл ничего интереснее того, чтобы снова лечь спать. Несколько часов ушло на книгу, кофе, по идее, ещё действует, но от скуки его потянуло в сон, и он не стал ему сопротивляться. В прочем, как и всегда.

***

      Сон занял его на полтора часа, и проснулся он аккурат за ещё полтора часа до выхода. Мун пробудился высохшим, в забытье, однако, когда открыл глаза, воспоминание о том, что сегодня его ждёт встреча с Лией, буквально напало на него и он быстро проверил время. Как уже было сказано, время было в районе 16:30. И тут Мун с облегчением выдохнул, потихоньку принявшись стекаться с постели на пол.       Антрацит наблюдал за ним, пока не спрыгнул с кресла у стола и не напал на волосы Муна, чья голова уже оказалась на полу.       — Ай-ай, прекрати! — шуточно возмутился Мун, после чего скатился на пол окончательно. Он высоко поднял ноги и развёл руки на полу в стороны, — а когда согнул колени, они хрустнули. — Ужас, — заключил он вслух, а затем поднялся.       Теперь настало время собираться. В прочем, для этой встречи Мун не шибко старался — он не наводил парад, сильно не наряжался. Сбивать с ног своей красотой он будет в другой день, а в этот он будет просто таскаться по городу. Или где придётся. Лия может потащить его в абсолютно случайное место, и этим дружба с ней и интересна — она очень живой и хаотичный человек, и кто знает, что она выдаст в следующий раз. Потому его главным приготовлением оказался ещё один кофе.       Встреча планировалась где-то в центре города, где они обычно и встречались. В отличие от Муна, Лия была при марафете — макияж, а под ним понимаются острые, как лезвие стрелки, ровный тон лица на манеру готического стиля и сногсшибательный наряд — роковая косуха с шипами, под которой было чёрное облегающее платье, сетчатые митенки, рваные колготы и массивные ботинки на большой платформе, что предавали ей росту. Теперь Лия могла даже быть даже выше Муна.       Когда как он, в свою очередь, выполз почти в домашнем. Шапочки для сна только не хватало. Он был в каких-то чёрных свободных штанах, в какой-то лёгкой кофте, которую сдобрил для тепла своей простой осенней косухой.       — Это что за позорище, Мун? — с ходу обратила на его внешний вид Лия. Она подошла к нему, выставила руку в бок и махнула на него рукой, указывая на это «недоразумение». Мун нахмурился и с недоумением глянул на неё, вскидывая одну бровь вверх, при этом не произнося ни слова.       — Где парад? Где шик? Мы веселиться идём, или что вообще?       — Ну, я иду гулять с тобой. А ты куда парад навела?       — Вообще-то мы сегодня идём в клуб, — заявила Лия и демонстративно махнула кистью руки у своих волос — от этого её чёрное каре картинно шелохнулось, создавая гламурный эффект.       Мун, услышав такие новости, неожиданно для себя, поник. Он не возражал тому, как выглядела Лия — он и сам любил марафетиться, делать макияж, когда лёгкий, когда яркий (зависит от случая и настроения). Что любопытно, любовь к макияжу ему привил бывший, и это одна малая вещь, за которую он ему благодарен — после Антрацита. Мун и наряжаться любил, что рядом с Лией они выглядели максимально гармонично, и куда бы не пришли, ловили удивлённые и, чаще, восхищённые взгляды. Однако, с недавних пор, как Мун стал стабильно работать, на маскарад сил стало меньше, да и к тому же, он не ожидал, что Лия захочет потащить его в клуб именно сегодня!       — Какие-то проблемы? — Лия смерила его оценивающе-негативным взглядом, скрестила руки на груди и нахмурилась.       — Можно было предупредить, наверное, нет? — Мун был больше раздражён, чем расстроен. Может, он не хотел ни в какой клуб, а мирно погулять по городу и поговорить… но об этом он смолчал.       — Нет. — И на этом моменте Лия улыбнулась. — Пошли, бука, — произнесла она и уверенным шагом пошла по улице.       Мун только лишь вздохнул про себя, засунул руки в карманы и пошёл за ней. Дух его довольно быстро приупал. Он пытался вспомнить, предупреждал ли Лию, что сегодня не ожидает день развлечений и хотел бы меньше суеты, но, кажись, сам был виноват в том, что не сказал ей об этом. Всё же мысли она читать не умеет.       Лия принялась что-то ему рассказывать — в её жизни всегда происходило много забавных, интригующих, экстремальных и просто волнующих событий, и она всегда находила, что рассказать. В этот раз, например, она рассказала, как участвовала в домовом опросе по поводу случившейся смерти у них во дворе на прошлой неделе. Какому-то мужчине было плохо, по причине ли здоровья, по причине ли избиения, или вообще по причине ли передоза, но ей было очень интересно рассказать, какая девушка-полицейская пришла сегодня с утра спрашивать у неё, не видела и не слышала ли она чего. А Лия (не) сумасбродка, знает, что это серьёзно, и потому не упустила возможности немного потешить свою взбалмошную душу, решив пофлиртовать с милой работницей.       Сегодня Мун, как он отчитывался про себя, не был настроен реагировать на потешные похождения Лии — она заигрывает с девушками налево и направо, и не знает меры, однако, он не смеет её осуждать, ведь какое-то время он и сам был таким после расставания. Однако, эти истории сейчас не тешили его. Был он какой-то помятый.       — Что-то ты мне не нравишься сегодня, — выговорила Лия. Их ноги уже были на подходе к клубу, где собирались все самые весёлые ребята — это был квир-клуб, место, в котором для них определённо есть уголок.       — Да я что-то тоже не нравлюсь себе сегодня, — признался Мун.       — Ну и жесть. Тебе срочно нужно заправиться. Пошли-пошли, — Лия взяла его под руку и потащила в зал клуба, в вестибюле которого неизменно царил покой — пока кого-нибудь не станут выгонять.       Мун не сопротивлялся — он позволял Лие тащить себя куда угодно. Главное не в окно, и всякое такое. Хотя однажды они выпрыгивали из окна по студенчеству — просто потому таким образом в магазин через дорогу попасть было проще, нежели чем выходить через парадный выход и пост охранника на улице. Однако это ещё самое безобидное.       Что любопытно — учились они в одном колледже, в одной группе, оба педагоги, а люди совершенно разные. И Лия, к тому же, не пошла работать по профессии, а, неожиданно, пошла разнорабочей на строительный склад. Чего только не происходит в жизни с людьми, верно? Ну так вот. Была она девушкой не из робкого десятка — могла и в нос дать, и обругать. С виду хрупка, а на кулак ещё как крепка. Мун рядом с ней казался лишь ехидной, которая только морально добивает, потому как физически справляться с кем-то он не любил — подобные методы он презирал. Но это касается только слабых и не заслуживающих обиды. К иным негодникам у него особое уничижающее отношение. Но стоит заметить, что сил у него достаточно — бывало такое, когда ему приходилось защищать близкого, и как бы он сам не огребал, не отступал. Защищая бывшего, например… почв для нападок на того было достаточно, но так считали разве что только недальновидные обидчики.       В зале была своя особая атмосфера — неоновые подвески освещали помещение из углов, людей было много, а в некоторых местах можно было поплясать, чтобы никого не задеть. Народ был колоритный — ярко разодетые мужчины, феминные молодые люди, миловидные и маскулиные девушки; некоторые выглядели андрогинно; трансом просто так определить было сложно. Да и не нужно было. Это было место откровений, со стеснением на нулевом уровне, с прямыми вопросами и ответами. Здесь могли как мило проводить время, как и искать для себя жарких партнёров на ночь. Может быть, Лия сегодня будет окружена девушками, и Мун потеряет её на этот вечер окончательно. А что до него — никакие другие парни не привлекали его взгляда. Он был погружён в неясную тревогу.       Они прямо добрели до барной стойки, с которой начинается почти каждый их вечер. Барменом был крупный накаченный мужчина с тату дракона на трицепсе. Таких мужчин Мун некогда очень не любил — был у него опыт отношений в юности с одним большим и зрелым человеком, из-за которого у него появились нехорошие ассоциации. Качков он презирал. Но смог проработать эту проблему — теперь для него спортивные мужчины просто мужчины. Но, всё же, пассивная роль и большие партнёры не для него, так что это был становительный опыт.       Лия всегда чётко знала, что хочет выпить — и это всегда был виски.       — Добрый вечер, здоровяк! — произнесла она максимально дружеским и открытым тоном. Её здесь очень хорошо знали, потому мужчина за стойкой со смачным хлопком пожал ей руку. — Ну давай, ты знаешь чего я хочу.       — Хах, естественно. Какие ставки сегодня? — ответил он и принялся выбирать что-то на полке за своей спиной.       — Нет-нет-нет, сегодня никаких ставок. Я сегодня с Муни, и нам нужно пообщаться.       — С ним? — бармен указал на скучающего Муна.       — Ага. Чего сидишь, олух. Заказывай что-нибудь, — осадила его Лия, но Мун не реагировал на её замечание.       — Чего пожелает Муни сегодня? — мужчина с роскошными усами призывающе поиграл бровями, а Мун лишь задумался.             Мун сделал размеренный вздох и ответил: — Спасибо, я ничего не буду. — Позор, Мун, — разочарованно проговорила Лия. — Мы за баром, как можно ничего не взять?       — Наверное так же, как и пойти без головной боли завтра на работу. Я не планировал сегодня пить. — Мун только больше подавал своим видом насколько он не в духе.       — Ну етишкин! С этой работой ты вообще всё веселье потерял.       Мун ничего ей не ответил. У него были другие принципы, которые Лие с её образом жизни и работой были не так близки. Она была вольной, делала, что хотела и была довольна. Мун не завидовал ей, и Лия не критиковала его по-настоящему. В них было достаточно зрелости для того, чтобы не спорить о стилях жизни. Но зато бармен завёл с Муном диалог:       — Чего такой грустный, дружочек? Вроде, мы виделись когда-то, и ты был в разрыве. Как ты сейчас? — мужчина не казался навязчивым, а только дружелюбным. Таким, какими обычно представляют барменов — разговорчивыми и неожиданно поддерживающими.       — Да получше, — Мун опустил подбородок на ладонь и вздохнул. Снова ему напомнили о бывшем. Но, важно заметить, что это перестало вызывать в нём негативные ощущения. Его мысли быстро ускользали к нежному и лёгкому образу бариста из Coffee&Cake, о котором ему так хотелось говорить. Но как-то у него сегодня не задавалось общение с Лией.       — Ну что ж, я рад. Главное не вешать нос, дружище, — выговорил мужчина и обратился к другому посетителю, потребовавшего его внимание.       — Да, не вешать нос, — Мун вздохнул, и в стороне от него начало происходить раздосадованное копошение.       — Ну Мун! — Лия почти что завыла. — Ну что с тобой такое! Я тебя совсем не узнаю. У тебя не задалась прогулка с тем бариста? — догадалась она. Но на всеобщее счастье, Мун стал чуть веселее, когда она спросила об этом.       — Нет, прогулка, как раз-таки, прошла хорошо. Я просто не хотел шататься по барам, а ты снова не стала меня предупреждать о своих планах. — Отвечать после вопроса Муну стало в разы проще, и на лице Линии появилось сожаление.       — Ну… чёрт. Извини. Пора бы уже избавиться от этой дурной привычки, — произнесла она, но скоропостижно добавила, — А тебе научиться сразу говорить о своих желаниях, ясно?       — Ахах, ясно, — Мун наконец улыбнулся, и наконец смог начать нормальное общение с подругой.

***

      Мун, в конце концов, смог поделиться с Лией тем, как же прошёл его вечер в компании очаровательного Санрайза.       — «Очень тяжело найти таких молодых и осознанных людей, понимаешь? Пусть я и знаю его очень мало времени, но это тот самый момент, когда есть реальные причины продолжить узнавать его дальше, — размышлял Мун, а Лия кивала ему в ответ.       — Любопытно то, что он не стал вешаться на тебя. Ну, как бы, имеет достоинство, да? На расстоянии тебя держит. Если не притворяется, — отвечала ему она.       — Я, наверное, очень разочаруюсь, если что-то разрушит образ, который у меня сложился в голове.       — Очень разочаруешься, потому не нужно строить никаких образов», — резко заключала она, и была жутко права.             Они ушли из бара, и ноги привели их в какую-то маленькую и незнакомую кофейню, где они и общались на эту тему. Лия знала, как Мун любит такие места, и была рада, что другу чуть лучше. Она давно не видела, чтобы Мун оживал, он был каким-то непримечательным тараканчиком после расставания, а сейчас напоминал целеустремлённого жука. Какого-нибудь лунного копра — так она размышляла.       Муну в самом деле становилось спокойнее. Он хотя бы на время потерял чувство потерянности и мог сейчас спокойно общаться с подругой. Иногда он может быть раздражённым и агрессивным, что очень в себе не любил- происходило это в самые стрессовые эпизоды. Сейчас он не беспокоился ни на йоту. Он был намерен развить эти отношения.       Вечер закончился тем, что друзья мирно разошлись по домам. Может, Лия продолжила свой вечер, однако Мун был готов только привести себя в порядок перед работой, и это ещё одна вещь, которая была важной для него.