Промедление

Оранжевый свет пошёл волнами, смешался с синевой ночного неба и стал серым туманом. И сквозь него Келебримбор видел, как оседает на землю башня — кузница, которой он так гордился, которую так любил. Кузница, какой не было прежде ни у кого. Он застыл и не может отвести взгляд. Он знает, что где-то рядом с ним в тумане скрывается Саурон. Знает, что Саурон сжимает молот и — может быть — собирается бросить его, взмахнуть им. Но не для творения, а чтобы уничтожить. «Пусть», — мелькнула мысль. Так они вдвоём останутся под обломками — и мир до поры или даже навсегда будет избавлен от Саурона, а он, Келебримбор, отправится в Чертоги, чтобы исцелиться от… Раздался звон, будто что-то металлическое упало за землю. Что-то толкнуло Келебримбора, потянуло за собой. — Что ты стоишь здесь, идём! — прошипел Саурон. Откуда-то издалека донеслась перебранка орков, крики Адара, Гиль-галада, голос Галадриэль. Вокруг падали и падали камни, пыль забивалась в горло, липла к лицу вместе с туманом. Земля под ногами шла трещинами. Что-то упало прямо перед ними, преградив путь, — статуя, это была статуя Феанора. И тут же её засыпало камнями — они отбили голову, отбили руки, раскололи статую пополам. Или это была колонна? Ведь они внутри башни, не на площади. Серый туман таял, и проступали очертания засыпанной камнями лестницы, разбитой колонны, заваленного камнями выхода. Келебримбор чувствовал, как мелкие камешки бьют по лицу, видел кровь — чёрную, теперь чёрную, — на лице Саурона. Но всё — грохот осыпающихся камней, его собственные сомнения, страх, желание, чтобы всё наконец кончилось, — тонуло в шёпоте: — Идём! Ты же так этого хотел! Давай! Иллюзия рухнула, её больше нет, потому что ты явился, чтобы вытащить меня! Так теперь иди! Саурон обнимал его за плечи и толкал куда-то — прочь из башни, прочь из тумана.