Промедление

— Анн… Нити иллюзии дрожат и гудят, и слова тонут в их гуле. Земля под ногами ходит ходуном, молот летит на землю. Аннатар едва удерживается на ногах. Он оглядывается: есть безопасное место? Статуя Феанора как будто не изменилась, но вокруг неё творится безумие: три огромных голубых змея вытягиваются в небо, и над ними языками рыжего пламени пляшут и пляшут под ветром волосы тех девочек с площади. Вышивальщица парит над землёй, оплетённая собственными нитками. То, что когда-то было двумя художниками, опираясь на все восемь конечностей, ползёт прочь от статуи Феанора, и из прорех в одежде сыпется оранжевая пыль. Влюблённый поэт прижимает к сердцу возлюбленную, и из глаз его бегут чёрные, похожие на чернила, слёзы, а возлюбленная хохочет. Её платье вздымает ветер, и Аннатар видит, что ноги её приросли к плитке на площади и сделаны из того же камня. Собака скачет вокруг своей хозяйки, но вместо лая Аннатар слышит крики ласточек. Он разворачивается, чтобы бежать, — куда? Как убежать отсюда? — и сталкивается с Келебримбором. — Откуда ты… — Не спрашивай, идём! — Я не уйду никуда с тобой! Башня глухо рокочет. «Это все! — рычат камни. — Это всё!» — Идём! — Келебримбор хватает его за руку, за плечи, тянет за собой — куда? Разве можно выбежать отсюда? И, если башня рухнет на них, иллюзия пересоберётся. Нити крепки как никогда. Они трепещут, идут волнами, но ни одной прорехи в них нет. Иллюзия пересоберётся, и он останется в ней, чтобы увидеть, как этот мир стал ещё уродливей. — Отпусти. Если я выйду с тобой, я не сдамся, не приму плен, не отдам себя в ваши руки! Уходи сам! — Я! Тебе! Не позволю! — кричит Келебримбор, но его голос едва слышен в гуле. Змеи взмывают в облака, нити вышивальщицы расползаются по площади, оплетают небо над ней. Вот-вот они станут трещинами, вот-вот иллюзия разлетится вместе с миром. Аннатар вырывается из рук Келебримбора, отталкивает его. Земля дрожит так, что он падает и неловко пытается подняться, только ничего не выходит. Нужно убегать, но Аннатар словно примёрз к плитке площади. Может быть, его ноги тоже со временем станут каменными, его волосы будут парить в воздухе, а змеи с одежды обретут тела и поползут в небо? Он найдёт способ изменить чудовище, созданное иллюзией, которое когда-то выдавало себя за Келебримбора, чтобы оно утратило с ним всякое сходство. Он будет выжидать внутри иллюзии, пока не останется никаких сожалений, пока её нити не перестанут дрожать. — Послушай! Прошу тебя! Идём! — слышен задыхающийся голос Келебримбора. — Башня вот-вот рухнет! Мы оба внутри! Будет выжидать… будет… — Я пришёл сюда за тобой! Не чтобы взять в плен или уничтожить! За тобой! Келебримбору наконец удаётся подняться, и он снова бросается к Аннатару. — За мной? — шипит Аннатар. — Что значит «за мной»? — Не спрашивай! Идём! — Когда я вернулся на площадь второй раз, — кричит Аннатар. Он уже говорил это, но теперь каждое слово вылетает с трудом — ему страшно, страшно говорить это, — я пришёл в такую ярость, что убил твоего двойника. Забил до смерти молотом Феанора, и твоя… его кровь текла по моему лицу. Понимаешь? Я убил его, думая, что убиваю тебя! Ты за этим вернулся? — Он снова вырывается, быстро озирается: где же?.. Хватает молот Феанора. — Только, если я убью тебя, ты не вернёшься вместе с иллюзией! Ты оставишь меня в покое! — Ты думаешь я не знаю, на что ты способен, — говорит Келебримбор очень тихо, и почему-то слышно каждое его слово. — Ты Саурон. Ты убил многих и, возможно, убьёшь ещё больше. Ты убил Финрода. Я знаю это. — И что, ты мне простишь? — Аннатар взвешивает молот в руке. Нужно только размахнуться — и всё будет кончено. Он вернётся в иллюзию. И, если не думать о — том, что было, — она больше не разобьётся. — Прощу? Нет, конечно. — Тогда почему ты здесь? — рукоять молота холодит пальцы. Нужно только размахнуться. Келебримбор что-то говорит, но слова тонут в рёве камней. Нити вышивальщицы оплели небо, оплели башню, она дрожит и начинает оседать. И мир рассыпается.