Неизбежно принять смерть

Смерть - это очень странная и необычная штука, которая действует так, как сама того захочет. Никогда не знаешь, где и когда она тебя достанет, но ведь ты и сам можешь управлять своей жизнью. Если не смерть, то сам человек может просто убить себя, если же захочет или его кто-то сподвигнет на это. Но бывает ли так, что смерть, которая ходит рядом с тобой по пятам, решает сыграть с тобой злую шутку, в которой ты, как чертов червяк, которого сколько не разрезай, он все равно останется живым? Конечно, бывает, и Кеннет Маккормик живой, то есть бессмертный, этому пример. Чтобы тот не делал, как бы то не умирал, как бы его не убивали, каждый раз после своей смерти он оказывается у себя в постели, где обшарпанный потолок комнаты встречает его с распростертыми объятиями. Он будто в майнкафте, где кровать является его точкой спавна. Звучит круто и смешно, но только на деле ты смотришь на старушек за стеклом, которые умирают от старости, и мечтаешь, чтобы с тобой было тоже самое, но только эти мечтания разбиваются в пух и прах, когда после того, как тебе отрубило голову, ты снова просыпаешься у себя в уже так надоевшей тебе постели.

***

— Ну хз, старик, по-моему Венди тебя постоянно бросает. Не надоело тебе? — Кайл похлопал лучшего друга по плечу, утешая его от очередного расставания с Венди. Правда все уже знали, что скорее всего они снова скоро сойдутся. — Не знаю, чел, вообще жизнь - дерьмо то еще. Меня уже достало все, — продолжал жаловаться Стэн. Он снова выглядел слишком депрессивно, снова пил, то есть бухал без конца. Кайла уже не удивляло такое поведение друга, конечно, он волновался, но Стэн уже настолько погряз в дерьме, что помочь ему, кажется, было уже невозможно. — Точняк — подтвердил слова Стэна Кенни, только вот его никто не услышал. Рядом с ними шли как обычно Картман и Кенни. Жиртрест переодически вставлял свои несмешные шутки и расисткие подколы, а Кенни шел молча, говоря что-то довольно редко. — Слушайте, пацаны, нахуй девчонок, может в плойку у меня сыграем, как в старые добрые? — предложил довольно хорошую идею Картман. — Не думаю, что старые времена были добрыми. Тогда ты был говнюком в 10 раз больше, чем сейчас, — Кайл закатил глаза, у него всегда были сложные отношения с Картманом. Хотя иногда казалось, что они похожи на абьюзивную супружескую пару. Это пугало и настораживало. Стэнли скривил лицо от понимания, что сейчас снова между этими двумя начнется перепалка. Почему Кайл не мог просто промолчать? — Харе, Кайл. Картман сейчас ничего плохого не сказал, — Стэн взял Кайла за плечо, надеясь, что спор не продолжиться. И его надежды оправдались, в компании снова стало спокойно. Кайл с Картманом вообще в последнее время собачились намного реже, а если и собачились, то довольно быстро успокаивались, что было похоже на эмоциональные качели. — Ну так что насчет приставки? Я могу пивас принести если что, — Кенни как всегда хотелось лишь бы выпить, лишь бы забыть все чертово дерьмо. В этом он был очень похож на Стэна. На любой тусовке эти двое были главными алкоголиками, которых от бухла оттащить было, мягко говоря, сложно. Да что уж там, они набухивались сразу как только входили на какую-нибудь вечеринку. — Пиво - это заебись, так побеждать вас всех бухих лохов легче, — Картман посмеялся, убирая руки в карман, — а, точно, жид же боится пить, а то вдруг мамка узнает и накажет беднягу, да, еврей? — Клянусь, еще одно слово и можешь попрощаться со своим лицом! — Ой, да ладно, Кайли, вытряхни уже песок из своей вагины. Твой кулачок даже в мою ноздрю влезет, что ты им сделать сможешь-то, а? — У меня нет вагины, жиртрест! И вообще ты-! Ты… — в глазах Кайла полыхала ярость, но только вот обозвать Картмана жирным теперь было тяжело. Он похудел, а его жир ушел в мышцы, — ты чертов нацист, расист, сексист и ебанный- Стэн оттащил Кайла в сторону, пока тот засучивал рукава, чтобы дать в морду Эрику. Самому же Эрику было как-то насрать, а на лице его была только наглая ухмылка, которая только сильнее бесила Брофловски. Где-то в стороне послышались попытки Кенни сдержать смех. Черт, за их перепалкой можно было следить вечно, каждый раз одни и те же подколы Картмана то и дело задевали Кайла, выводя его из себя. Они были чертовски смешными, жаль, что так считал только Кенни. Компания друзей остановилась возле стройки: Кайл и Эрик, который все же завелся от бесконечных упреков, все еще продолжали спорить и вот-вот были готовы подраться. Шум от машин и разных строительных приборов заглушал колкие фразы, но это двух врагов-друзей не останавливало, только заставляло громче выкрикивать маты. Уже задолбавшись наблюдать за этой перепалкой, Кенни отвернулся на секунду, смотря на пролетевшего мимо голубя. Где-то вдалеке послышались маты и крики рабочих, и в следующий миг его грудь пронзила длинная арматура. Кровь медленно полилась по железке, пачкая не только кофту и арматуру, но и асфальт. Боль растеклась по всему телу, заставляя потемнеть в глазах, но Кенни чувствовал и похуже этого. Конечно, для него не в первой протыкаться арматурой. Вся компания вдруг оглянулась на него. Лицо Картмана ничего не выражало, будто он давно был готов к этому. — О Боже, они у-… — рот Стэна заткнула рука Картмана. — Подожди, чел, он еще не сдох. Хоть в глазах лучших друзей и был некий ужас, но он продлился всего секунду. Как бы странно это не было, но Стэн и Кайл уже готовы были произнести всеми известную фразу. Только вот Кенни умирал медленно и было еще рано. — Пиздец блять как больно… — то и дело слышалось от Маккормика. И он наконец умер. — Господи, они убили Кенни, — фраза была произнесена уже без такого сильного удивления и страха, как это было раньше в детстве. — Сволочи, — также монотонно произнес Кайл и компания пошла дальше, обсуждая в какие игры они буду играть.

***

— О боже! Холодный пот градом стекал с лица Баттерса, его кровать промокла, поэтому можно было подумать, что он обоссался, но Лео просто не знал как реагировать на все то, что он только что увидел. Нет ничего хуже, чем видеть смерть своего единственного и настоящего друга. — Господи, это сон, всего лишь сон… О боже… В голову закрадывались навязчивые мысли насчет того, сон ли это был или нет. Страх за Кенни окутал с головой, заставляя нервничать еще больше. А если это не сон? А если Маккормика уже похоронили, оплакали, а Баттерс все это пропустил!? Рука сама потянулась к телефону и нажала на нужный номер. Томные гудки послышались из телефона, гудя так медленно и долго, что постепенно можно было сойти с ума. Вряд ли Кенни спит, хоть уже и было 2 часа ночи. Обычно в это время он либо играл в присавку, либо трахался или сосал кому-нибудь, либо бухал, либо еще что-нибудь. Вообще занятия Кенни были довольно странными, но однообразными. Это жизнь была такой же скучной и однообразной, как и у всех жителей Южного парка, только вот скучными занятия Кенни никто в городе не считал. В этом была виновата в частности его работа проституткой. Наконец трубку взяли. — Баттерс, бля, ты че в такое время звонишь? — послышалось на другом конце трубки. На самом деле Баттерс не в первый раз звонит в такой поздний час. — Слава богу, ты жив… Прости, кошмар какой-то плохой приснился, сорри, Кенни. Ой, кошмар не может быть хорошим, то есть.. Ладно, спокойной ночи, иди спать тоже, — Баттерс улыбнулся, но потом вспомнил, что Кенни рядом нет и улыбка сползла с лица. Уже отодвинув трубку от уха, Скотч хотел было отключиться, но вдруг из трубки послышался довольно растерянный голос. — Алло! Лео, стой, что тебе приснилось? В смысле жив? Лео, ты тут? Баттерс блять, не отключайся, — голос звучал нервно и растерянно, будто Кенни чего-то испугался. Или может он напуган. — Да, конечно, я тут. У тебя голос что ли дрожит? — Что за сон тебе приснился? Я там умер? Странные вопросы Кенни вгоняли в еще больший ступор. Сейчас главное, что его лучший друг жив, зачем же снова вспоминать тот дурной сон? — Ну, я не очень хочу рассказывать, но если ты настаиваешь… Мне приснилось, как тебя арматурой проткнуло… Но это был всего лишь сон, не беспокойся, забей! — Баттерс лег на бок, кладя телефон на ухо. — Н-нет, это не просто сон. Меня вчера нахуй арматурой проткнуло, Баттерс, я клянусь, сука, это правда! Поверь мне, пожалуйста. Я сдыхаю постоянно, я уже задолбался чувствовать эту боль, когда меня что-то убивает. Мне никто не верит, понимаешь, все думают, что я прикалываюсь. Или я снова под наркотой. Я думал, что если сам себя грохну, то все все… Кеннет тараторил, будто боялся, что Лео отключит звонок, от этого вскоре понять его речь становилось все сложнее. Его язык уже начинал заплетаться, слова путались и это немного пугало Баттерса. — Кен, говори по-медленнее. Леопольд был готов предположить, что у его друга снова едет крыша от наркотиков, но его речь была слишком четкой, поэтому это предположение сразу отошло на второй план и Баттерсу оставалось только верить в слова, доносящиеся из трубки. Он сел на кровать, беря в руки телефон. — Ке-… — Давай завтра встретимся, прошу… Шло долгое молчание. В тишине ночи можно было услышать как Кенни дергает ногой и стучит по скрипучему полу. — Хочешь я завтра застрелю себя? Руки вспотели и телефон начал выскальзывать, грозясь упасть на пол. Итак уже будто на иголках Баттерс быстро начал подбирать слова, чтобы такое не случилось. Стало страшно за жизнь друга еще сильнее. Кто знает, может наркотики действительно заставили Кенни поверить во всю эту чушь? — Ч-что? Нет, конечно не надо, я верю тебе. — нет, это было ложью. Баттерсу было сложно поверить в такое. — Ёшкин крот, о чем ты думаешь, Кенни… Где завтра встретимся? Пару секунд Кенни молчал, Баттерс уже испугался, что с ним что-то случилось и готов был идти в дряхлый дом Маккормиков, но в следующую секунду из трубки послышался тихий голос. — Ты сможешь прийти ко мне? — Да, конечно. Тогда после пар, вечером, ладно? — Окей… Спокойной. — Спокойной. И я тебе верю, хорошо? Все в порядке. Ответа не последовало. Правильно ли Баттерс поступает, оставляя Кенни одного? Его слова о том, что он может выстрелить в себя, застряли в голове. Обычно радостный и постоянно несущий всякую пошлятину Кенни теперь пугал. Он становился похожим на вечно-депрессивного Стэна, что не есть хорошо. Хотелось приехать к Кенни прямо сейчас. Из трубки послышались быстрые гудки, оповещая, что звонок закончился. Буря переживаний кружилась в чужом животе. Баттерс просто надеется, что все это очередная шутка Картмана, целью которой было опозорить его.

***

— Пацаны, сегодня вечером тусовка в доме Стэна. Будут девки, бухло, травка. Обкуримся как следует! Ну че, вы идете? Картман все мельтешил перед глазами, итак нервируя раздраженного Кайла и дерганого Баттерса. Из его мыслей не выходил тот ночной разговор. — Извини, я… — А кто еще будет? — Кайл быстро перебил мямлящего Баттерса. Руки его были в карманах, показывая не заинтересованность в выпивке, травке и тд. — Ну Стэн, проститутка наша, Токен ну и в общем все из класса началки. Лицо Скотча скривилось, когда Картман снова назван Кенни проституткой. Это не секрет, но все равно для Лео было неприятно это слышать, как никак у него были чувства к Кенни. Его всегда умиляла светлая улыбка Маккормика, его жизнерадостность заряжала энергией, заставляя забыть все невзгоды. Правда, его пофигистичное отношение к собственным проблемам заставляло Баттерса волноваться и нередко приходить к другу на помощь. В общем, у них довольно хорошие отношения. — Ладно, мы придем. — решил Кайл за Баттерса. — Н-но Кенни… — Ты че глухой? Твой Кенни там тоже будет, поэтому давай подотри сопли и не ссыкуй, педик. — как обычно добавил свою колкость Картман и прошел мимо ребят. Вскоре и Кайл с Баттерсом разошлись по домам. Лео по пути вспоминал былые веселые и иногда не очень школьные дни, когда все еще были маленькими, а вокруг происходила какая-то ахинея. Баттерс грустно усмехнулся, гадая, почему жизнь стала такой скучной и почему единственным, кто почти не изменился был Кеннет Маккормик. Большинство учеников Южного парка учились в местном колледже, так как городок был совсем небольшой и мест на всех вполне хватало. Там же учились Стэн, Баттерс, Картман и Кенни, а вот Кайл заканчивал 12 класс, так как его родители хотели отправить Брофловски после школы в вуз, считая это более престижным, чем ходить в колледж. Это было причиной того, что друзья начали видеться намного реже. Повзрослев, из всех приключений остался только Полотенчик, Мистер Говняшка, Иисус и тусовки, на которых те либо пили, либо играли в приставку. В общем, ничего интересного. Друзей начали больше волновать учеба, отношения, заработок и другие взрослые штуки. Это огорчало, заставляя скучать и вспоминать о прошлом. — Эх, хорошие были деньки. — Баттерс замечтался, совсем не замечая, как уже дошел до дома. Заходя в свою комнату, он плюхнулся на кровать, вспоминая о Кенни, о том, как тот пытался доказать свою правоту, как предложил убить себя в качестве доказательства. Нормально ли то, что Баттерс вот так отказывается от их встречи? Все ли будет хорошо? Может Маккормик там уже ждет его у себя дома, а он вот так отказывается? Хотя, у них еще есть время чтобы поговорить наедине. Их дома находились не так уж и далеко. И Баттерс все же решил наведаться, чтобы хотя бы убедиться, что с ним все хорошо. Накинув куртку, Баттерс вышел из дома и пошагал к все такому же полуразрушенному дому Кенни. Там не было отопления и иногда там было особенно холодно, из за чего Баттерс переживал, ведь Кен спал в одних трусах. Вообще, это не должно было никого волновать, да и не волновало если честно, кроме, конечно, Баттерса. Он постучал в дверь дома, но та оказалась даже не заперта. Тихо пройдя в квартиру и дойдя до комнаты друга, Баттерс вошел в нее. — Кенни? Извини, что так врываюсь. На него сразу посмотрели два невероятно красивых и милых серо-голубых глаза. Кеннет улыбнулся и глаза стали светиться еще ярче. Может, так казалось только Баттерсу, но он всегда был рад еще хотя бы раз встретиться с этими светящимися очами. — Да ниче, проходи.  Он был только в трусах и своей излюбленной, хотя не факт, оранжевой куртке, что так была ему к лицу. — Скоро туса у Стэна, помнишь же? Баттерс кивнул и сел рядом с лучшим другом. Тот выглядел более чем нормально: самое обычное и спокойное выражение лица, легкая улыбка, немного растрепанные волосы. Все было как обычно, кроме того ночного звонка.  — Ты как? — спросил Баттерс, в его взгляде читалась некая обеспокоенность. — Нормально. — да, это был типичный ответ для тех, у кого дела явно не нормально.  — Насчет того звонка… Баттерса перебил уже другой звонок на его телефон. Он извинился и ответил, поднося телефон к уху. — Да? Мама? Я… Нет. Баттерс долго молчал. Его мать не по наслышке славилась некой своей безумностью или по крайней мере нестабильностью точно. — Нет, я у Кенни, я не могу сейчас. Она, видимо, его ругала за что-то. Хоть Леопольду и было уже 18, он все еще жил с родителями. Хотя многие в Южном парке жили с родителями: не было смысла съезжать, если хочешь остаться в этом маленьком городке, а не уехать в более большой город. Кенни смотрел на Баттерса с интересом, но быстро его потеряв, ухмыльнулся и спустился на колени перед другом. Такое было не в первый раз, вообще, Маккормик никогда не стеснялся своих действий, даже если это происходило с друзьями. Ну, как известно, он был тем еще извращенцем, не смотря на свою невинную внешность. Баттерс замялся, все еще по телефону разговаривая с матерью. А Кенни устроился у него между ног, рукой проводя по ляжке прямо к паху. — М-мам, ладно все, я пойду. Нет… Нет, мама, все, мне надо… Попытки отвертеться от матери и остановить шаловливые ручки друга не увенчались успехом, поэтому пришлось ругаться с матерью, пока Кен почти лапал его.  Когда лицо Кенни приблизилось туда, куда не надо, Баттерс резко и грубо попрощался с миссис Стотч, а следом, откинув телефон, схватил руки Кенни за запястья и оттянул его от себя.  — Хехехе, — Маккормик смеялся над смущенным лицом Баттерса, который попытался прикрыть его рукавом. Это было мило, по крайней мере так считал Кенни.  — Не смейся… — Баттерс наконец отпустил руки друга, и тот сразу встал, снова садясь рядом на кровать. — А тебе понравилось бы, если бы я отсосал тебе, а?  Смущающий вопрос застал Баттерса врасплох. Он не был к такому готов, зато он знал, что любимым занятием друга было смущать его. Но все это было чисто по-дружески, поэтому Баттерс старался не обнадеживать себя. — Прекрати, ты не должен… — Ахахахаха, видеть твое смущенное лицо - умора! — Кенни посмеялся. Для некоторых смех показался бы слишком громким или неаккуратным, но для Баттерса он был симфонией, которую можно слушать бесконечно долго. — Хахаха, ну да, наверное. Улыбка посетила чужое лицо, Баттерс был рад тому, что Кенни почти не изменился, что он все такой же радостный и позитивный мальчик. Но, опять же, вспоминая ночной разговор, Стотч все больше и больше сомневался в жизнерадостности друга, не было ли это просто маской?  — Кенни, — уже более серьезно произнес Баттерс, смотря на друга с сожалением или может грустью. — то, что было ночью… Тут же тишина повисла в комнате. Уже не было слышно смеха, лишь напряжение витало вокруг. — Да это… — Кенни замялся, потирая затылок. Нужно ли раскрывать эту тайну? Нужно ли снова пытаться что-то доказать. — Мне никто не верит, все забывают, что я умер уже не в первый раз. Баттерс успокаивающе положил руку на плечо друга. — Но сейчас ты же живой, сидишь здесь со мной рядом, — Баттерс попытался поддержать парня, убедить его, что все нормально, но того, кажется, это задело. Чужую руку грубо оттолкнули, Маккормик хмуро и может быть обиженно посмотрел в голубые глаза. — Блять и ты туда же, затрахало, — выпалил Маккормик. Кенни резко встал, случайно задевая рукой рядом сидящего друга, и прямо в трусах подошел к тумбе. С грохотом выдвинув ящик, он уверенно достал пистолет и поднес его к своей голове, оборачиваясь к шокированному Баттерсу. — Постарайся запомнить это. Произнеся эти слова, Кенни уже был готов нажать на курок, но его вдруг остановили. Стотч подскочил так быстро как только мог, поэтому как только курок почти был нажат, он отвел дуло пистолета в сторону, из-за чего выстрел попал куда то в окно. — Баттерс! — в голосе проститута слышалось негодование, но это абсолютно никого не волновало. У него выхватили пистолет и откинули в сторону, а потом крепко обняли. Тело Маккормика казалось намного холоднее обычного, — Ты не понимаешь! Сука, отлипни, я хочу сдохнуть, но мне не дает сама смерть! За что мне такая хуйня! Громко говорил всякий бред Маккормик, пытаясь отцепить от себя дрожащего Баттерса. Он не думал, что его друг в настолько сильном отчаянии. Если бы он мог помочь раньше, все было бы по-другому! По крайней мере так считал Стотч.

***

Громкая музыка раздавалась по всему дому, множество подростков и уже более взрослых людей танцевали, пили, отрывались по полной. Наконец пришли и еще два гостя. — Пацаны, где вы шляетесь вообще? Баттерс, я уже не справляюсь, нахер ты Кенни привел, — сказал не самый довольно Кайл, который, наверное, единственный был еще в здравом уме. — Да так, пришлось задержаться, — Баттерс решил не уточнять почему они припозднились. Причину лучше было не знать никому. Особенно его друзьям. — Лан, проходите, там Стэн уже бухой в стельку на столе танцует, иди Кенни к нему. Маккормик только положительно кивнул, пролетая мимо друга побыстрее к бутылкам с алкоголем, а Кайл только хлопнул друга по плечу, толкая его дальше внутрь. Баттерс прошел внутрь, осматриваясь. Он почти сразу потерял Маккормика из поля зрения, но довольно быстро ослепительная, пьяная улыбка снова была найдена. — Кен, не пей так много. Кажется, говорить это уже абсолютно бухому другу было бесполезно. Кенни только прилип к Баттерсу, обнимая того за шею и повисая на нем. В мыслях Лео было только «Хоть бы не блеванул на меня…».

***

— Кенни! Ешкин крот, Кенни, ты где? Многие уже просто валялись никакие по разным местам дома. Вокруг облеванные, раздетые люди, которые явно не в себе. Часть ушла, а музыка уже стихла. Баттерс поднялся по лестнице на второй этаж, слыша из комнаты Стэна какие-то звуки. Недолго думая, он зашел туда, снова оглядываясь. Четверо друзей тусовались там, больше никого не было. В отличие от других комнат, эта была чистой и относительно убранной. Да, тут валялись банки от пива, коньяка, водки и колы, пачки от чипсов, но в остальном все было более менее чисто. — Кенни. — Лео, где ходишь, дуй сюда, — сказал улыбчивый Маккормик. Он похлопал рядом с собой, Стэн немного отодвинулся, чтобы было место куда сесть. Присев рядом, Баттерс наконец понял, чем друзья занимались. По середине в кругу была бутылка, лежащая на боку. — Б-бутылочка? — вопросительный и смущенный взгляд Леопольда заставил Эрика прыснуть от смеха. — Да, гейские штучки тут происходят. Мы-то все тут бухие, один Кайл как стеклышко, но все равно согласился. Ахахахахха ну он педик, понял, да? Речь Картмана была не очень связной, он запинался, от смеха иногда сбивался. Ну в общем по нему было видно, что здравый смысл покинул его. А были ли мысли Картмана хотя бы когда-нибудь здравыми? — Заткнись, жиртрест. Прыснул Кайл, начиная закручивать бутылку. Тишина повисла в комнате, лишь Кенни иногда икал, что-то нашептывая Баттерсу на ухо, а тот просто переодически кивал. — Да блять! — проматерился Кайл, когда бутылка удачливо показала на Кайла, а следующей круткой уже на Эрика. — Ну давай иди сюда, цыпа. — Завали свое жирное ебало. — Кайл, Картман уже не жи-… — Стэну не дали договорить, нагло перебивая. — Знаю! Недовольный Кайл подполз к Эрику, агрессивно засасывая того. Кенни снова почти подавился от смеха, смотря как картмановская рука ложиться на чужую поясницу, правда хорошим это не заканчиваясь и в следующий момент на лице Эрика виднеется красный след от кулака. — В следующий раз руку нахер оторву, — пригрозил Кайл своему врагу-другу и сел на свое место. — Бе-бе-бе, уже надеешься на следующий раз, жидяра? Бутылка чуть не прилетела в нос на удивление немного покрасневшему Эрику, но Стэн быстро перехватил ее у Кайла, продолжая игру. Тот фыркнул, но довольно быстро успокоился, снова садясь на свое место. — Кручу. Комната вновь заполнилась смехом, разговорами и дружеской атмосферой. Даже Кайл был уже пьяным, предпочитая вместо поцелуя с Эриком лучше выпить рюмку водки. Все они, конечно, много раз пересосали друг друга за все время игры, правда, очередь все никак не доходила до двух блондинов. Еще ни разу их губы не встретились, что было довольно удручающе для Баттерса, который так хотел коснуться таких желанных губ своими. Ему никогда не хватало смелости сделать это самому. — Если в этот раз не выпадет Кенни и Баттерс, я сваливаю нахуй, — проворчал недовольный Картман, затягиваясь сигаретой. Они довольно долго тут сидят, хотелось уже чего-нибудь другого. «Может… поиграть на раздевание? Или просто в плойку порубиться? Задрали уже эти пидоры сосаться…» — все думал Эрик. Наконец горлышко бутылки показало на Кенни, а потом… на Баттерса. Счастью главного шиппера компании не было предела, он аж засветился. В комнате снова повисла тишина. Никто не торопил события, пока оба блондина мялись, все никак не решаясь. Точнее Лео не решался, а вот его друг был уже давным-давно готов. Конечно, Кенни всегда и везде готов. — Лео, не ломайся, а. Наконец бледная рука коснулась шеи Баттерса, а другая переплела их пальцы. Губы сомкнулись в сначала неловком, а потому уже более страстном поцелуе. Сердце тут же остановилось. Было чувство, будто это мгновение длится уже целую вечность, но для обоих это было только плюсом. — Отпа-а-ад… — пробормотал Картман, в упор и без стеснения смотря на двух целующихся. Единственный, кого данное зрелище и хлюпающие звуки хоть как-то смущали, был Кайл. Его лицо покраснело, он отвернулся и наконец вышел из комнаты, что-то недовольно бурча себе под нос. Смотреть на так смачно сосущихся парней было не для него, по крайней мере не при всех. Стэн же просто был немного не в себе, поэтому на ситуацию ему было мягко говоря насрать. Он витал где-то у себя в облаках, не обращая внимания на все и всех вокруг. Блондины наконец остались без потенциальных зрителей, если не считать Эрика, на которого всем было все равно. Кенни чуть ли не сидел на чужих коленях, только сильнее прилипая, желая получить только больше контакта с таким мило стесняющимся и неумелым Баттерсом. Их тела постепенно сливались в одно целое, и никто уже не помнил о событиях прошлой ночи. Ни об обещании убить себя, ни о сказке про бессметрие Кенни. Их волновало только то, что сейчас происходило между ними. Конечно, немного огорчало, что Кенни был жутко пьян и вероятно он не вспомнит сегодняшнюю ночь, но даже этому Стотч был благодарен. Баттерса неожиданно потянули вниз, из-за чего оба упали на пол. Кенни, распластавшийся на полу, выглядел еще милее, сексуальнее и желаннее, но заниматься этим тут перед всеми было нельзя, поэтому Баттерс, нависая над другом, попытался отогнал все дурные мысли. От Кенни вдруг послышалась странная, но интригующая просьба: — Лео, Лео, души меня, прошу… Рука медленно поползла к чужой тонкой шее, задевая футболку. Разум был одурманен тяжелым дыханием Кенни, его раскрепощенностью и сексуальностью. Прищуренные глаза и приоткрытые губы только зазывали, будто русалки сирены, к себе. Такого красивого человека Баттерсу еще никогда не удавалось увидеть. То, как Кенни задыхается, когда руки сжимают его горло, то, как он закатывает глаза, движением губ моля давить сильнее и не отпускать. — К-кенни… Я… я люблю… Фраза все никак не выходила из рта: смелости произнести ее не хватало. Казалось, что если Скотч скажет еще хоть что-нибудь, то весь этот момент развеется, будто и не было ничего, будто они и не целовались вовсе, а Кенни не дергало от нехватки воздуха, будто он не пинал его сейчас ногами, рефлекторно пытаясь остановить Баттерса от попытки задушить его. Будто бы… тонкие руки Маккормика не сжимали руки забывшегося в своих мечтах и очарованного прекрасной картиной молящего Кенни Баттерса. — Бл# Б#т3r$! — крикнул кто-то сзади, пытаясь остановить их с Кенни момент. Резко осознание ситуации наконец пришло. Никто под ним уже не сопротивлялся, не бил ногами пол и не шевелил губами. С ужасом в глазах Баттерс отскочил от лежащего тела на полу, понимая, что глаза закатаны не от удовольствия. Что может быть шевеления губами было мольбами остановиться, а не продолжать душить! Баттерс обратно подполз к мертвому телу, треся Кенни и пытаясь вернуть его к жизни, что было уже, увы, невозможно. — О Боже! М-мамочки! Я-я не хотел! — только ужас читался в голубых глазах. Слезы тут же полились по розовым щекам. — Блять, ты его убил! — разочарованно сказал Картман. И не было понятно, разочарован он от того, что такому влажному моменту пришел конец, или от того, что его друг погиб. — О Господи, ик, они… — Стэн где-то за спиной еле как мог выговаривать слова, — убили… Кен-… ник… Где-то с первого этажа послышалось громкое и недовольное «СВОЛОЧИ!». А дальше уже то, почему же Кайл это произнес: курьер спер пиццу, которую тот недавно заказал. Пребывавший в шоке Баттерс только больше не понимал, что происходит. Почему друзей так не волнует смерть друга и почему эта ситуация так знакома самому Баттерсу? В груди настойчиво витало чувство дежавю, что пугало до дрожи. Не выдерживая странную, гнетущую атмосферу в комнате, Баттерс решает уйти. Молча он выходит из комнаты, спускается по лестнице, во всем доме стоит гробовая тишина, лишь изредка слышно чье-то пьяное бормотание и ругань Брофловски. На улице мороз пробивает до мурашек, а ветер лишь легонько обдувает блондинистые волосы и лицо. Каждый тяжелый шаг сопровождается хрустом под ногами. Южный парк снова окутали толщи белого снега, не радуя привыкших к холоду жителей, которым снова придется отчищать тропинки. Из головы выветрились все пугающие мысли, не было смысла о чем либо жалеть или плакать. Все равно Кенни больше нет. В этом городке не осталось никого, кто мог бы быть настоящим другом Баттерса. Теперь ему грозит только вечный южный мороз и такое же холодное одиночество. Дома Баттерса никто не ждал: родителям уже давным-давно стало наплевать на сына. Если же они пересекались, то единственными словами родителей были очередные замечания и упреки. Баттерс не верил в то, что они могли любить его, а если и любили, то эта любовь была похожа на безжизненный и холодный камень. Сегодня ночь, когда Баттерс потерял того, кто дарил ему радость, веселье и бесконечную любовь.

***

Утро было все таким же унылым как и всегда. Тучи закрывали солнце, не давая теплым лучам прогреть землю хотя бы немного. Правда сегодняшнее утро для блондина было еще грустнее, осознание того, что он задушил любимого человека, все никак не покидало сознание. Оно проело мозг как червяк, обещая навсегда остаться в памяти, как горькое упоминание бессердечности не только людей вокруг, но и самого Баттерса. Постель горько скрипнула под тяжелым телом. Голова казалась неподъемной от пролитых ночью слез. Потерев глаза, Баттерс ушел в ванну, дабы хотя бы немного прийти в себя, если это вообще теперь возможно. Он вот так эгоистично скрылся с места преступления и теперь в зеркале он видел только убийцу, которому не было места. Он лишний человек без смысла жизни, одинокий и непонятный. Почистив зубы и умывшись, Баттерс пошел завтракать. Оказалось, что уже обед, а родители куда-то уехали. Куда - непонятно, ведь сегодня суббота, а значит никакой работы. Быстро забив на родителей, Баттерс собрался и вышел на улицу. Южный парк немного осветила жизнь: люди спешили на распродажу в магазин, кто-то в гости друг к дургу, мимо проехал как всегда серьезный офицер Барбреди, патрулируя городок, в общем, жизнь шла своим чередом. Но только не у нашего героя. Прогуливаясь по не таким уж и полным улицам, он все никак не мог перестать карать себя за то, что убежал, поджав хвост. Ведь можно было позвонить в скорую, вдруг у них бы получилось спасти Кенни! Но было поздно. Остается только сдаться полиции и… — Баттерс? Эй, Баттерс Стотч? Чего приуныл? — спросил как всегда немного туповатым голосом подъехавший Барбреди. Баттерс остановился, усмехаясь от того, как судьба подвернула ему удачный момент, чтобы сдаться. — Да я… — слова застряли в горле, но смысла оправдываться не было, — я убил своего лучше друга. — честно признался Баттерс. Но, кажется, Барбреди не собирался его арестовывать. — О, это ужасно, чувак. Ну, тебе придется сдаться полиции. — Да, я понимаю… Но офицер даже не вышел из машины. — Ну, если улик нет, то в принципе можешь идти, — спокойно сказал Барбреди, что, если честно не удивило блондина. Он был готов к тому, что придется уточнить, что офицер сам должен его арестовать. Но вдруг откуда-то послышался знакомый голос, который вчера так мягко ласкал уши блондина своим смехом. — Лео! Резко обернувшись, Баттерс не мог поверить своим глазам: прямо на него со всех ног бежал живой Кенни! Протерев глаза, чтобы точно убедиться, что это не галлюцинации, Баттерс засиял от счастья. Возможно, смерть Кенни ему приснилась и все это был сон! Тогда волноваться не о чем, все будет хорошо, да, печально, что они в итоге так и не поцеловались, но зато Кенни жив. Его улыбка продолжит радовать и разбавлять скучные дни Баттерса. — Кенни! О Господи, как же я рад! Стотч обнял подбежавшего друга так сильно, как только мог. Тот аж удивился, пытаясь удерживать доступ к воздуху. — Йоу, бляха, ты чего, Баттерс, отпусти - задушишь, — прохрипел проститут, не понимая в чем дело. Не может же кто-то помнить о его смерти. — Я-я думал, что ты умер, ч-что я убил тебя! — все ревел Баттерс в напрягшегося друга, — А это… это сон, всего лишь дурной сон! Когда рыдания наконец прекратились, Барбреди уехал, а люди вокруг перестали обращать на них внимание, Баттерс наконец отстранился. Его удивило, что в глаза друга выражали искренний ахуй. — Кенни? Ты чего? Кенни же взял того за руку, смотря прямо в глаза. — Ты помнишь вчерашнюю вечеринку? Молча кивнув, Баттерс немного удивился крепкой хватке Кенни и его мелко дрожащим рукам. — Да, но я, наверное, сильно напился, поэтому плохо помню, что точно… — Лео, как бы это стремно не звучало, но ты задушил меня, помнишь? Руки Маккормика притянули чужие к своей шее, желая напомнить то, что было ночью. Но Баттерс, не желая вспоминать это, отдернул руки, отходя на шаг назад и испуганно смотря на другого блондина. — Я… Т-то есть ты призрак Кенни!? — Твою мать, да нет же! — Кенни ударил себя ладонью по лбу, — Я не могу сдохнуть, я же говорил тебе тогда по телефону. Пожалуйста, поверь мне! Кенни выглядел совсем отчаявшимся, его серо-голубые глаза чуть ли не молили поверить ему. — Ты единственный, кто помнит, Лео. И Баттерс поверил. Не важно, выдумка это или правда, если Кенни так отчаянно это утверждает, и если Баттерс действительно помнит его смерти и это все не было сном, то он готов поверить. Ради Кенни. — Я верю, но… Как? Почему? Кенни взял Баттерса за руку, от чего у того мурашки прошлись по телу. Руки Маккормика были немного меньше его, хотя у Баттерса просто были длинные пальцы, насчет чего его друг переодически шутил. Они уже брались так за ручки, но каждый раз для Баттерса ощущался по особенному, что уж там говорить о поцелуях. Наконец они дошли до дома Маккормика, внутри была только миссис Маккормик, валявшаяся пьяная на диване, а еще сестра Карен, которая, вероятно, была в своей комнате. Оба парня снова сели на не заправленную кровать. — Короче, только сильно не хуей, окей? Баттерс кивнул, и тогда Кенни продолжил. — Мои родители раньше участвовали в культе поклонения Ктулху. Короче, на мою семью наложили проклятие, из-за которого моя мать после каждой моей смерти может рожать меня заново. Я быстро росту ну и… вот так короче перерождаюсь. Все это было сказано довольно быстро, и чтобы переварить услышанную информацию потребовалось пару секунд. Конечно, удивлению не было предела, но в Южном парке случались вещи и по-страннее. — Оу, ну… — описать ситуацию словами было сложно. Что вообще говорить? Благо Кенни уже сам знал. — Я поэтому в шлюхи пошел, типа сдохнуть не страшно, хотя надоело это уже знатно. Зато бабло есть. Кенни улыбнулся, но эта улыбка была немного грустнее его обычно искренней. Баттерс уж точно умел их различать. А потом его лицо на удивление покраснело, а сам он замялся. — У меня, если честно, есть ну небольшой фетиш… — Кенни усмехнулся и отвернулся в сторону окна, рукой почесывая шею. — Меня возбуждает, когда партнер душит меня во время траха. Бля, ощущений тогда в тысячу раз больше. На лице парня показалась теперь пошлая улыбка, и тогда уже Баттерс сам засмущался. История о культе Ктулху отошла на второй план. Теперь, когда Баттерс был уверен, что все не так страшно, он мог сосредоточиться на своих любовных чувствах. Ну то есть… если, конечно, Кенни не против и все такое… — Понятно. Ну это… Интересно… — Баттерс засмущался еще больше, представляя как Кенни задыхается во время их секса. Как он все же просит о большем, просит двигаться грубее и жестче… Лицо Баттерса совсем раскраснелось, он попытался успокоиться, но увы Кенни был не согласен. Он подполз на кровати ближе, снова залезая чуть ли не на колени Баттерса. Забыв их до этого не самый спокойный разговор, он коснулся своими губами чужих, желая забыть все, что было до этого момента. Тоже самое хотел сделать и Баттерс, зарываясь рукой в блондинистые волосы друга, точнее уже возлюбленного. Их пальцы переплелись, и уже никто из них не мог оторваться от другого, хотелось только больше и дальше. И неважно, что сейчас обед и многие не спят, что мать может в любой момент проснуться или же что сестра или брат могут услышать. На все, что их окружало, было глубоко насрать. Они оба наконец нашли тех, кто будет с ними вместе всегда. И дни тогда уже перестанут казаться такими унылыми. Кенни лег на кровать, утягивая за собой Баттерса. Тот немного растерялся, так как впервые делал это в реальной жизни с парнем. — Ха-ха-ха не кипишуй ты так, Лео. Я объясняю че и как, — сказал заведенный Кенни, снимая свою оранжевую куртку и штаны и оставаясь в одной футболке и трусах. Баттерс покраснел еще гуще, вспоминая то самое самое извращенное кино, которое он смотрел в детстве. — Я-я извини, н-но совсем не… не умею с парнем. Признание неумелого друга только рассмешило Кенни, заставляя от смеха небольшие слезы появиться на глазах. Он наконец успокоился, притягивая Стотча к себе за шею, отчего тот почти упал на Кенни, успевая опереться на локти. Наконец Кенни начал действовать, сначала рукой проходясь по стояку Баттерса, от чего тот знатно так покраснел, а потом уже снимая с себя трусы и немного отодвигая Лео. Сам же Кенни подтянулся на подушку сзади, перевернулся, чтобы достать смазку и повелять задницей перед Баттерсом, а потом лег обратно, разводя ноги. — Смотри внимательно, Леопольд Стотч. Кенни, пожалуй, был единственным, кто хотя бы иногда называл Баттерса не дурацким прозвищем, а его настоящим именем, что так сильно нравилось самому Стотчу, ведь из уст Кенни оно звучало слишком хорошо и красиво. Смазав собственные пальцы, Кенни наконец вставил их себе в зад, тихо постанывая. Он мог сделать это беззвучно, но хотелось завести Баттерса еще больше, поэтому почему бы и нет? Расстегивая себя минуты две, Кенни вытащил из себя пальцы, обтирая их о простынь, как бы это неприятно не звучало. Попросив Баттерса лечь на кровать, они оба поменялись местами и теперь уже Стотч лежал под Кенни, пока тот забрался на него своими почти тощими ногами, упираясь задницей о стояк Баттерса. — Баттерс, я тебе нравлюсь? — вдруг решил поговорить Кенни, попутно расстегивая чужие штаны. — Н-ну эм… Да, конечно, нравишься, Кенни, — Баттерсу было слишком сложно сосредоточиться на чужих словах, больше всего его сейчас волновала гладкая, мягкая кожа и аккуратное телосложение возлюбленного. — Да? Ты тоже ничего, Лео. Неоднозначный ответ только сводил с ума, так же как и на удивление элегантные движения Маккормика. Баттерс думал, что тот намного раскрепощение, но когда в голову пришла мысль, что такой Кенни только с ним, стояк Баттерса стал только тверже. Кенни медленно сел на член Баттерса, прогибаясь в спине и лучше показывая все происходящее внизу другому блондину. Кенни двигался так… женственно, сразу было понятно, что он опытный в этом деле, а Баттерсу оставалось только обхватить руками чужие бедра, глубже толкаясь в горячее нутро. Движения Маккормика были лучше чем у любой шлюхи, которая когда либо обслуживала Баттерса. Комната заполнилась запахом пота, звуками шлепков и негромкими стонами и охами Кенни, становилось душно и жарко. Длинный член Баттерса задевал внутри все, что только можно, и Кенни показалось, что лучше секса в его жизни не было. Да, может он и был самым обычным, но то, что они любили друг друга однозначно влияло на степень приятности. Наконец через минут 10 Баттерс кончил прямо в Кенни. Тот в общем-то был не очень против, только пошло ухмыльнулся, демонстрируя свои обконченные бедра. Через секунду кончил и сам Маккормик, падая рядом с Баттерсом на бок. Оба тяжело дышали, обещая навсегда запечатлеть в памяти их первый раз. — Слушай, то, что ты умера-… — Чш-ш-ш, уже похуй, — перебил Кенни Баттерса, смирившись со своей бессмертной судьбой. Теперь жить будет не так дерьмово и больно, как было раньше. Теперь он не один. Они не одни.