Мир в котором я не ожидал оказатся

Мой телеграм канал

t.me/Riollu_ff

Прошлое. Два дня назад. Обси с Чеширом и Секби идут в лес искать заброшки, чтобы найти припасы и всякие мелочи. Они заходят внутрь ну как заходят , Чешир выломал уже бедную дверь и зайдя они находят карту местности, но никого она не заинтересовала, и Обси забрал её, чтобы сзади с чистой стороны порисовать, и сложил в сумочку, которая была на его бедре. — Обси, зачем тебе это? — Ну как зачем? Бумагу дома всю забирает Альфедов, а на туалетной бумаге вы мне не разрешаете рисовать. — Ладно, ладно, бери. Всё равно нам карты не нужны, вот я тут и без карт ориентируюсь. — И то верно, ладно, идём искать предметы дальше. Не хочу уйти с пустыми руками. Дальше они проходили и нашли фотографию в рамочке которая стояла возле кровати на тумбочке. Там была изображена семья: отец и мать, стоящие в середине картины, а между ними ребёнок. Где-то в краю, дальше от родителей, но ближе к брату, на стуле сидел младший ребёнок семьи. И рядом стояли письма которые видимо бережно писали если посмотреть по почерку видимо семье , обси тоже хотел бы написать письмо но вряд-ли его смогут получить его близкие, задумался и забрал письма себе думаю если хозяйн дома будет не против и все ровно дом заброшен наверное и хозяйн дома тоже погиб — Любишь мусор подбирать, видимо.-чешир заметил то что его компаньон забрал что то на тумбочке Дальше они шли и нашли железный меч, немного ржавый. Чешир улыбнулся и забрал его. — Хорошее оружие в наше время. Думаю, если отдать его Альфедову, тот сможет убрать ржавчину. Видимо тут жил мечник — у тебя острый глаз — похвалил Секби. — Мне бы тоже что-то найти, не хочу уходить с пустыми руками. Они прошлись по комнатам и заметили кухню. Пройдя туда Чешир не смог сдержать чих от изобилие пыли и посмотрев в ящеках, и там они нашли очень ржавые предметы: ложки, вилки, кастрюлю что их не интересовало затем Секби краем глаза заметил хорошо сохранившуюся сковородку. Он решил забрать её. Проводить там много времени они не стали, потому что скоро придут заражённые — ночь уже приближалась. Идя по лесу домой Чешир шел впереди а за ним уже двоя парней Пов обси 'Если бы не искаженый мы бы смогли бы ещё что то поискать в том доме может быть я нашел бы что то ценное и все бы завидовали мне хех скоро ночь уже... Эй стоп скоро ночь и искажены же тогда почему?!' Обси встал пока те продолжали идти и наконечто Секби заметил то что кто то не идёт и те двое возмутились потомучто надо скорее домой — Секби, — Обси перевёл на секби серьёзный взгляд. — А почему ты не исчез утром? Тут Секби тоже осенило. — Я даже не задумывался... Я... я не знаю. Думаю, должно найтись логическое объяснение. Чешир тоже удивился и задумался но взял себя в руки -если хотите сдохнуть то обсуждайте на здоровье, а те кто хочет выжить идёт домой и там обсуждает -строго произнес Чешир явно намекая о том что это лучше обсудить дома — Ладно, ладно, понял, идёмте, — сказал Обси, направляясь вперёд. — Обси, а зачем ты взял письма? — Ну, я хотел бы узнать, каким мир был до меня. Был ли он нормальным? В моём мире я тоже пытался узнать, что было до этого, но подсказок не было, а тут есть письма, так что я бы хотел нарисовать мир как раньше. Дома, когда они пришли, Альфедов поприветствовал их, и те показали находки. Потом Обси отнёс вещи в свою комнату, а Чешир и Секби уселись на диван. Альфедов пошёл включать барьер, и, когда Обси вернулся, он тоже сел придумывать теории с Чеширом и Секби. Наконец пришёл Альфедов. — Обси, опусти голову. Обси не понял зачем, но всё-таки опустил голову. — У тебя там в балаклаве дырка. Думаю, скоро из-за этой дырки вся балаклава порвётся. — Реально? Ты не шутишь? — Неа. И зашить, видимо, не получится, если посмотреть. — Настолько сильно порвалась? Видимо, пока я возвращался, веткой зацепилась. — Ну, нечего поделать. Тут или выкидывать, или можешь отдать её мне, и я попытаюсь что-то сделать из неё. — Хорошо. Обси была дорога балаклава, потому что это единственная вещь, которая осталась у него от прошлого. Смотря на неё и надевая её, он чувствовал себя в безопасности, как в прошлом, представляя, как сидит на море, а рядом купаются его друзья и зовут его туда же. Дальше Альфедов сел на кресло, найдя нитки и иголки, и начал что-то делать. — Кстати, Альфедов, мы тут заметили одну странность, связанную с Секби. — Да, я заметил то, что он не исчезает по утрам, и я уже нашёл этому теорию. Я могу предположить, что Секби обрёл разум, который смог бороться с голодом, и поэтому он перестал исчезать, потому что теперь он, можно сказать, не искажённый, хотя трещины остались. Но у меня есть подозрение, что этот разум появился из-за Чешира, и стресс снялся, и тот смог получить частичку разума. — Значит, я могу потерять эту частичку разума?.. У Секби будто внутри всё оборвалось на маленькие кусочки пазла, который не смогут собрать даже самые близкие люди для него. Нет, он не боится голода, он боится другого. Он боится в голоде потерять себя и начать причинять боль тем, кого ты любишь, утопать в горе и отчаянии, пытаясь взять контроль в свои руки, смотреть, как ты их убиваешь, и слышать их мольбы остановиться. Это настоящий страх Секби. Он не хочет причинять боль никому, особенно тем, кого считает своими друзьями. Он не хотел, чтобы Чеширу причинили боль, убив его, потому что он единственный, кто у него остался, и это оставляло его разум в сохранности — понимание того, что он в безопасности и жив. Дай ему возможность переродиться — он бы в каждом перерождении спасал Чешира от лап смерти даже ценой собственной жизни. А что же в голове Чешира в этот момент? Хах, конечно же, ненависть. Нет, не к кому-то другому, а к такому родному человеку, которого он видит в зеркале — к самому себе. Да, Чешир винит себя. Ему бы хотелось кричать извинения или биться головой об стену, пока не польётся кровь, чтобы его спаситель наконец перестал испытывать страх от непонимания того, что будет завтра, и начал думать о себе, а не о Чешире. Чеширу в сердце будто втыкается сто ножей от понимания того, что из-за его жизни страдает кто-то другой, родной для него человек. Но самое жалкое то, что Чешир ничего не может сделать. Он будто держит хрупкое стекло, не замечая, что стекло не у него в руках, и он не может повлиять или защитить его, потому что оно в чужих руках, и непонятно, когда на стекле появятся трещины, из-за которых оно полностью разрушится, оставив только осколки, которые будут врезаться в его ноги, оставляя царапины и лужи крови. Лишь остаётся ждать момента с пониманием того, что одно неправильное и резкое движение чужой руки — и стекло треснет без обратного пути к восстановлению. Альфедову тоже было некомфортно. Да, он умный, но у него нет ответов на все вопросы, к сожалению. Он бы хотел помочь Секби, но Альфедов один не сможет справиться, и эти сомнения пожирали его изнутри. Неприятно говорить плохие новости, будто бы он врач, который должен сообщить ребёнку, болеющему раком, и его родителям, что ему осталось три недели. Обси заметил, как атмосфера начала душить каждого человека в комнате, как все начали задыхаться от нехватки воздуха, а хвост Чешира начал бить пол, Альфедов застыл в кресле с иголкой, смотря в пол, а Секби смотрел на свои пальцы, изредка сжимая их. Он бы хотел, чтобы все открылись, но давить нельзя — так он ещё сильнее сломает их. Надо придерживаться плана: когда им станет лучше, они смогут довериться ему, а если им станет хуже, Обси сам укажет на проблему и поможет. И тот решил переключить внимание друзей на другое, — ...А, кстати, Чешир, а ты хочешь показать, как ты улучшил приёмы на мече? Давай потренируемся. И как раз покажешь остальным. Чешир наконец вздохнул, и на его губах появилась незаметная улыбка. — Да, давайте. Я вам покажу, как раз сразимся, как в старые добрые. — Нет, как в старые добрые не надо, я не буду потом вам раны обрабатывать. — Как говорится, кто не рискует — не пьёт пиво, — сказал Секби, вставая с дивана, и все тоже начали вставать. Так и прошёл день. И наутро Обсидиан проснулся от шагов. Видимо, в комнате кто-то был. Он взялся с силами и разорвал сладкий сон, открыв глаза. Он увидел газету, видимо как подарочную обёртку, и, открыв её, увидел свою «балаклаву» и записку. "Я не смог вернуть твою балаклаву в прежнее состояние, и поэтому я сделал из неё маску и ободок, чтобы ты смог убирать волосы и тебе было удобней. Я очень старался, надеюсь, тебе понравится." И потом он перевёл взгляд на содержимое в газетке. Это была его балаклава, но теперь её специально подрезали. Взяв её в руки, тот заметил, как хорошо была сделана работа. Видимо, Альфедов реально постарался ради него, чтобы порадовать, а у Обси улыбка не смогла уйти с лица, а в душе появилось тепло заботы, которое нужно было ему в такое трудное время стресса. Теперь эта вещь приносила ему приятные воспоминания не только из прошлого, но и из настоящего времени. Спустившись на кухню уже не в балаклаве, а в маске и ободке из ткани, тот увидел сидящую на стуле грязевую фигуру и напал на неё со спины с объятиями, от чего Альфедов подавился кофе. — Спасибо большое за маску! — Кхах, не за что, но больше не пугай меня, я чуть не подавился из-за тебя. — И тут Альфедов замер, размышляя, говорить ли ему или нет, и, набравшись смелости, быстро шёпотом произнёс фразу: — Я рад, что тебе понравилось... — и тут же отвернулся от стыда. Обси привлёк внимание запах, который пролетал по гостиной — запах картошки и мяса, настолько вкусный, что даже из-за запаха могли потечь слюни. — Ого, а чем приятно так пахнет? — заинтересовался Обси. — Это Секби на кухне. Обси прошёл на кухню и заметил, как Секби готовит. — Ого, ты умеешь готовить? Неожиданно. — Ага, хочешь, попробуй. — Секби дал поварёшку, чтобы Тайм смог попробовать суп. — Вау, да ты мастер, — сказал Обси, попробовав блюдо. — А что это? — Это суп из крольчатины. Недавно Чешир на охоту шёл. Когда я был полностью поглощён искажением, я не ел еды, так что я бы хотел насладиться этим временем полностью. Я давно не ел вкусное и не чувствовал себя человеком. Хех... Ладно, признаю, не смешно. — Тогда я обязательно приготовлю тебе мой фирменный тыквенный пирог :) — Буду ждать с нетерпением. Послышались шаги сверху. Видимо, Альфедов опять заперся на втором этаже в лаборатории, а на улице были звуки металла, травы, ударов и падений. — Тайм, я хотел бы тебе сказать... /А всё продолжение следует.../