Жеода

Когда они оказываются в спальне, Рон понимает, что Гермионе уже тяжело сдерживать себя. Это прослеживается в жадных поцелуях, более уверенных касаниях, в горящей на шее метке, через которую она неосознанно транслирует свое желание из-за чрезмерного возбуждения. В ее глазах стоит «туман», который не сравнится с тем, что порой можно увидеть в Запретном лесу. Однако можно сказать, он тоже хранит в себе множество тайн. Грейнджер действительно хочет его, трется о него, как самая настоящая кошка. Рон рычит, потому что чувствует, как в его венах течет разгоряченная кровь. Возбуждение отчаянно требует выхода. Разумных мыслей в голове остается все меньше и меньше. Рон кусает Гермиону за плечи и шею, как будто тоже хочет оставить на ней собственную метку, да только вот с темной магией он плохо знаком. Грейнджер повинуется ему, послушно откидывает голову назад, открывая доступ парню к нежной бледной коже. Рука парня опускается вниз. Рон чувствует, насколько Гермиона мокрая и горячая. Грейнджер, которая уже давно почему-то перестала доминировать в этой схватке, только стонет и старается как можно интенсивнее потереться о его руку, забывая о том, что она — сильная ведьма, искательница знаний и, по сути, его «хозяйка». В конце концов, Рон подталкивает ее к комоду. Поначалу он думал схватить ее и опрокинуть на простыни, которые пахли порошком и ею, но потом передумал, потому что сил терпеть совершенно не осталось. До кровати нужно сделать пять шагов, а до комода — всего три. Когда она послушно нагибается и слегка расставляет свои ноги, а Рон обхватывает свой член, чтобы войти в нее, его пальцы охватывает незнакомым тремором. Он так не волновался, наверное, с той поры, когда впервые учился летать на метле. Даже СОВ в свое время не смогли вызвать у него столь сильный мандраж. Гермиона видит его замешательство и тяжело дышит, а потом плотно прислоняется к нему — кожей к коже. Рон понимает, что времени на раздумья и ясные мысли у него больше нет — Грейнджер ждать не собирается. Рон чересчур резко стартует, отчего слизеринка недовольно шипит и неосознанно старается отстраниться. Уизли придерживает ее за плечо, понимая, что ей сейчас больно. Он действительно старается сдерживать себя и не слишком активно двигаться, однако это практически невозможно, когда твой член находится в жаркой, обволакивающей тесноте. — Поаккуратнее, — говорит Гермиона, тихо айкая от боли. — Все-таки я еще ни с кем… Рон поспешно извиняется, но Гермиона уже сама пытается насадиться на его член, попутно бормоча какое-то заклинание. Видимо, заживляющее или расслабляющее мышцы — Уизли плохо соображает из-за того, что входит глубже и ощущает все максимально остро. В его ушах стучит кровь. Через пару минут он начинает двигаться, постепенно наращивая темп. Гермиона хватается за комод руками, как за спасательный круг, а Рон — за нее саму. Точнее, за ее мягкую грудь. Сквозь пелену возбуждения он слышит, как Грейнджер стонет от каждого толчка, чувствует, как его собственный член практически плавится в ней. Уизли и сам периодически не выдерживает — стонет, плотно прижимаясь своими бедрами к ней и обхватывая тонкую талию своими руками, вдыхает запах, исходящий от пышной копны волос. Рон много слышал от близнецов, старших братьев и других более взрослых знакомых, что секс — это довольно приятная штука. Однако он не мог в то время понять, насколько приятная. Сейчас Уизли понимает, что навсегда остался бы в Гермионе. Он бы вечно любовался ее красивой спиной и кудряшками, которые подпрыгивают от каждого толчка. В следующую секунду в ней становится настолько влажно и узко, что Рон уже окончательно теряет контроль над собой. Он ускоряется, рьяно двигая бедрами и сильно сжимая талию девушки, а потом все же изливается внутрь нее, издавая не то рык, не то стон. Оргазм ощущается не так как обычно — если раньше его можно было описать, как мощную вспышку удовольствия, то сейчас Рон чувствует, как будто внутри него взорвалась сверхновая. Он еще какое-то время остается в Грейнджер, приходя в себя, а потом все же отодвигается от нее. — Хорошо, что до этого я успела выпить Противозачаточное зелье, — наконец говорит слизеринка слегка охрипшим от стонов голосом и постепенно отлипает свои руки от спасительного комода. — Ты слишком предусмотрительная. Кто-нибудь говорил тебе это? — спрашивает Рон, на трясущихся ногах пытаясь дойти до кровати. — Нет. Сначала на свежее постельное белье падает Уизли, а потом уже и Гермиона. Они оба тяжело дышат. Рон открывает глаза и смотрит на покрасневшую Грейнджер. В этот момент она выглядит очень привлекательной. Хотя…она всегда такая — красивая, притягательная. — Знаешь, Гермиона, ты мне нравишься, — выпаливает он наконец. — Давай встречаться? Пожалуйста. Какое-то время Гермиона недоуменно смотрит на него, а потом начинает смеяться. — Ты стал моим еще в самую первую встречу, — сказала она. — А я — твоей. Просто я это не озвучивала. Но если ты так хочешь подтверждения… То я согласна. — Вот как, — пробубнил Рон, чувствуя, как на него накатывает сонливость. — Это здорово. Я рад. Правда. Гермиона, замечая его сонный вид, сначала произносит Очищающее заклинание, а потом накрывает их обоих одеялом. Через пару минут и Уизли, и Грейнджер уже спят, тесно прижавшись друг к дружке.

***

Уизли проснулся от того, что ему стало слишком прохладно. Откинув край одеяла, он понял, что лежит полностью голый. Оно и неудивительно, ведь они вчера так быстро уснули, что даже забыли про одежду. Слегка покраснев, Рон поспешно поднялся с постели, стараясь не разбудить мирно спящую Гермиону, и накинул на себя домашние трико. Поначалу он просто хотел сходить попить воды, но через секунду понял, что точно нуждается в завтраке, поэтому направился прямиком на кухню. Проходя мимо зеркала, Рон заметил, что он выглядит таким лохматым и взъерошенным, что вполне может сойти по ошибке за оборотня. После бурной ночи он ощущал себя приятно-уставшим. Даже не верилось, что он, в какой-то степени, «стал взрослым». Видеть рядом с собой спящую Гермиону тоже было приятно. Очень. Она вызывала у него какое-то странное чувство умиления. Интересно, у Гарри с его сестрой тоже было так? Ему было как-то трудно было представить себе милую Джинни, а не разъяренную, как стая дементоров. Вдруг кто-то постучал во входную дверь, вырвав его из потока размышлений. Рон напрягся. Гермиона вроде бы не говорила, что она кого-то ждала. С другой стороны, палочка лежит у него в кармане трико, и в случае чего… — Иду! — все же крикнул Рон, когда кто-то снова постучал по деревяшке. Он дошел до входа в дом, отпер замок на двери и распахнул ее. В следующее мгновение челюсть Уизли оказалась где-то на полу. Он внезапно почувствовал себя ТАК неловко и ТАК странно, что ему почудилось, будто бы он смотрит на происходящее со стороны. В дверном проеме стоял никто иной, как…гребаный Северус Снейп собственной персоной! Он был одет в черный плащ и держал в руке зонт такого же цвета. Суперская маскировка! Никто бы никогда в жизни не сказал, что он — не магл. Преподаватель зельеварения, взглянув на помятого и ошарашенного Уизли в одних домашних трико и пушистых тапках, которые он выудил из-под кровати Гермионы, слегка презрительно скривился. — Доброе утро, Уизли, — процедил он сквозь зубы, — вы можете позвать Грейнджер? — А…э…да. Да! — совсем растерялся Рон. — Сейчас позову. Вы пока проходите на кухню, наверное. Дождь все-таки идет… Мерлин, какую же чепуху он несет! — И давно вы ведете себя в этом доме, как полноправный хозяин, Уизли? — спросил Северус, все же приняв приглашение Рона. Гриффиндорец, не зная, что на это ответить, устремился в спальню. Спорить со Снейпом ему не хотелось, а отвечать на его каверзные вопросы — тем более. Его мозг сейчас соображал крайне плохо. Придя в спальню и присев на кровать, Рон осторожно потрепал за плечо спящую Гермиону. — Гермиона! — растерянно произнес он шепотом. — Там Снейп у нас на кухне! Он вел себя сейчас, как ребенок, которого напугали рассказами про дементоров, и теперь ему они мерещились везде, даже под кроватью. — Что? — сонно спросила Гермиона, не открывая глаз. — Я говорю, что на кухне сидит наш чертов профессор Зельеварения! И он требует, чтобы я позвал тебя. — Че-ерт, — простонала Грейнджер, медленно поднимаясь с кровати. — Акцио, штаны! Быстро отлеветировав к себе таким же образом и футболку, она оделась за пару секунд и даже умудрилась слегка причесать свои непослушные волосы. — Засосы, — прошипел Рон, указывая на ее шею. — Плевать, — ответила Гермиона, надевая носки. — Я уже взрослая девочка. Но своими волосами синяки на шее все же попыталась прикрыть. Похоже, что как бы она не отнекивалась, Снейп все равно имел какое-то влияние на нее. Правда, было очень странно, что он пришел к ней прямо домой. Закончив приводить себя в порядок, Грейнджер все же отправилась на кухню. Рон пошел за ней следом. Оставаться в стороне ему не хотелось — мало ли профессор учудит что-то. Или Гермиона. За ней порой нужно приглядывать. Когда они уселись за небольшой стол, Северус одарил их неодобрительным взглядом. Он будто бы говорил что-то вроде «все с вами понятно». А уж когда профессор заметил на шее Уизли метку, которую он забыл скрыть, то вообще даже слегка побледнел. — Гермиона, — все-таки начал он, — что это за пятно на шее у Уизли? — Ты пришел поговорить только об этом? — внезапно огрызнулась Гермиона. Рону снова пришлось подбирать с пола свою челюсть. Она может с ним так разговаривать?! Что вообще происходит?! Уизли хотел было задать все эти вопросы вслух, но вовремя передумал. Он побоялся, что все шишки посыпятся сейчас на него, поэтому понадеялся, что расспросит Гермиону обо всем потом. — На самом деле нет. Просто хочу узнать, в курсе ли ты, как твоя метка работает? — Конечно! — Ладно. Тогда я не буду лезть в ваши отношения. Развлекайтесь, как хотите. Грейнджер фыркнула, сложив руки на груди. — Ты, конечно, извини, что прерываю ваш прекрасный отдых, но мне срочно понадобилось узнать, зачем ты снова стащила из моего кабинета редкий ингредиент? — спросил Снейп. Рон впервые увидел, как Грейнджер краснеет от стыда. — Мне нужно было просто сварить зелье, — ответила она, перебирая пальцами край футболки. — Это самый твой глупый ответ, — безапелляционно заявил Снейп. — Но это правда! — Ухо австралийского мымрока просто так не берут! Я уж не знаю, что ты там творишь, но это — явно сомнительное дело. В мире существует только пять зелий, для которых нужен этот ингредиент, и если ты сама не скажешь мне, какое конкретно ты варила, то я узнаю это сам — не сомневайся, — строгим голосом произнес Снейп. — Даже если мне для этого придется применить Сыворотку правды. Гермиона упрямо молчала, отведя взгляд в сторону окна. Рон думал, что страшнее его матери в гневе, отчитывающей близнецов за их проступки, никого нет, но он ошибся. Видеть вечно равнодушного и строго Снейпа таким взбешенным было гораздо хуже. В этот момент Уизли захотел превратиться не то что в кошку или собаку. Он захотел стать обычным неприметным камнем. — Так и будешь делать вид, что меня не существует? — спросил ее профессор. — Я использовала этот ингредиент, чтобы сварить зелье, которое позволяет создавать портал в параллельные миры, — на одном дыхании выпалила Гермиона. — И у меня получилось. Рон подумал, что окончательно сошел с ума. Параллельные миры?! Она это серьезно?! Грейнджер и такое умеет?! — ТЫ СДЕЛАЛА ЧТО?! — взвился Снейп, поднимаясь из-за стола. — Ты просто…просто сумасшедшая! Полоумная ведьма! Ты знаешь, что если в Хогвартсе или в Министерстве узнают, то… — Они не узнают, если ты им не расскажешь! — закричала в ответ Гермиона. — Надеюсь у тебя хотя бы хватило ума не крутиться под носом у своего параллельного двойника?! В противном случае я могу тебя поздравить — ты открыла ящик Пандоры и стала целью кое-кого пострашнее мракоборцев! — Конечно, нет! Я…я просто наблюдала со стороны за происходящим, понятно? И дополнительно накладывала на себя Чары невидимости, чтобы меня точно никто не заметил. — И все равно! Я знаю, что ты способная. Что тебе скучно изучать то, что ты и так давным давно знаешь. Но твой ум и твое желание заходить настолько далеко в познании магии может тебя погубить, Гермиона. Грейнджер вздохнула. То ли это был ее протест, то ли она просто устала от нравоучений Снейпа — Рон так и не понял. — Пообещай мне, что ты больше не будешь заниматься подобным! — сказал Северус, продолжив сверлить Гермиону своим взглядом. — Пообещай! — Ладно! — воскликнула девушка, хлопнув ладонью по столу. — Хорошо! Я обещаю! О-бе-ща-ю! Профессор еще раз пристально взглянул на нее. Затем его лицо немного смягчилось, приняв свое обычное равнодушно-холодное выражение. — Я знал, что ты так ответишь, — сказал он и поднялся из-за стола. — Ты умная девушка. Гермиона промолчала. — Я надеюсь, что ты больше не будешь заниматься такой ерундой, Грейнджер. Я не хочу тебя ограничивать в чем-то, но лучше бы тебе повременить с подобными зельями. Хотя бы до того момента, как ты сдашь ЖАБА. А вас, Уизли, я попрошу проконтролировать это. Раз уж вы теперь живете вместе — настал и твой черед нести за нее ответственность. — Хорошо, — только и смог ответить Рон. А что он еще мог сделать? Отказать Снейпу означает подписать себе смертный приговор. Да и прав он, конечно, этот вечный брюзга. — Еще увидимся, Гермиона, — сказал Северус, направляясь к выходу и подхватывая с вешалки зонтик. — Я надеюсь, что ты мне не соврала. — Угу, — буркнула та. Видимо, ей не понравился запрет на дальнейшее исследование параллельных миров. — Я провожу вас, — сказал Уизли, поднимаясь из-за стола. Снейп смерил его презрительно-снисходительным взглядом и ответил: — Не стоит. Лучше подбодрите Гермиону. Она, видимо, сильно расстроилась, что ей больше нельзя делать бреши в ткани мироздания. Когда дверь за ним закрылась, на кухне сначала повисла секундная тишина, а затем Рон тут же принялся расспрашивать Грейнджер: — И что это было? Что Снейп вообще тут делал? Почему ты с ним так разговаривала? Вы давно знакомы? Девушка усмехнулась, накручивая локон на палец. — Снейп заходил проведать меня. Он все-таки мой приемный папаша. — Он кто?! — О-пе-кун, — ответила Гермиона, произнеся это слово по слогам. — Мерлин меня раздери… — только и смог прошептать Рон. Хорошо, что он сейчас сидел на стуле, а не стоял на ногах, иначе они бы не выдержали его и навалившуюся на него новость. Уизли, конечно, помнил, что Гермиона говорила ему о наличии опекуна, но никогда не уточняла, кем именно он являлся. Что ж… Теперь понятно, почему. — Ладно…сколько еще секретов ты скрываешь? — Больше никаких, — ответила Гермиона и невинно улыбнулась. Слишком невинно для нее. — Зачем ты вообще проскакивала в параллельные миры? — Любопытства ради. — И оно было удовлетворено? — поинтересовался Рон. — Да, — произнесла Гермиона, и в ее глазах мелькнуло что-то, что заставило Уизли понять — она видела там настолько необычные вещи, что ей будет все равно даже если сейчас ее, как в древние времена, поведут на костер. Между ними повисло небольшое молчание, а потом Грейнджер перегнулась через стол и зашептала: — Я посетила десять параллельных миров. Десять! — Так много! — Да. Для этого нужно было потратить кучу ингредиентов и собственной магии, ведь ты перемещаешься не в пределах планеты Земля. — Но…но зачем ты вообще начала экспериментировать со всем этим? — недоуменно спросил Рон. Гермиона помрачнела и слегка задумалась. — Наверное, в первую очередь для того, чтобы увидеть своих родителей. Пусть даже и в параллельном мире, — тихо произнесла она. — У меня ведь даже не осталось их колдографии или хотя бы обычной фотографии. Я прожила с ними всего четыре года и все, что я помню — это светло-розовую рубашку мамы, которую я на себя однажды примерила. Их лиц или даже голоса я, увы, запомнить не смогла. Рон встал со стула и молча обнял ее. Он чувствовал, что в такие моменты не стоит говорить слов поддержки. Достаточно просто обнять. Уизли было приятно, что ее сумасшедше-кокетливый образ наконец-то постепенно рушится перед ним, уступая место настоящей Гермионе. — Потом я стала открывать порталы в новые миры уже чисто из научного интереса, — призналась Грейнджер. — Я потихоньку изучала своих параллельных двойников и все, что с ними происходит. И знаешь что? Я заметила одну вещь. — Какую? — В каждом, абсолютно в каждом мире ты и я были вместе. Помнишь, ты спрашивал: почему ты выбрала именно меня? Это не я тебя выбирала. Мы должны быть вместе. Так или иначе. Может быть, я говорю слишком высокие слова для той, кому только недавно исполнилось восемнадцать лет, но я чувствую, что это — правда. Я видела себя рабыней, министром Магии, повелительницей Тьмы, преподавателем, участником магической войны, колдомедиком. Мои роли менялись, как и твои в тех мирах. Но одно оставалось неизменным — мы были вместе. В любом мире мы как-то умудрялись находить друг друга. Рон продолжал обнимать ее и одновременно пытался переварить услышанное. Раньше он особо не задумывался о таком понятии, как «судьба», и верил, что свою жизнь каждый строит так, как он хочет. Получается, что что-то в их мире все равно предопределено? И это вообще никак не изменить? «А даже если бы и было можно сделать это, то стал ли бы я отказываться от Гермионы», — подумал Рон, прижавшись к ее щеке своей. — Вернувшись в свой мир, я задумалась: почему во всех мирах ты принадлежишь мне, а в этом нет? — продолжила слизеринка. — Почему остальные Гермионы счастливы со своим Роном, а я одинока? Я не хочу быть одинокой, не хочу! Я устала быть одинокой! После этого из ее глаз покатились слезы. Рон не смог выдержать этого. Тяжело смотреть на то, как твоя любимая девушка содрогается от рыданий. Он обошел ее, встал перед ней на колени и попытался взглянуть в лицо Гермионы, которое было скрыто за пышной копной волос. — Все в порядке, — сказал он, погладив ее по руке. — Теперь же ты не одна. — Моих родителей не вернуть, — всхлипнула она, подняв на него свои заплаканные карие глаза. — Их не вернуть. Хотя я могла бы попытаться. Что бы там не говорил Снейп о моем сумасшествии — я прекрасно осознаю, как все работает. Такое вмешательство во временную линию влечет за собой одни лишь беды. С этим я смирилась. Но я не хотела, чтобы у меня в этом мире отобрали еще и тебя. — Теперь я рядом, — сказал Рон, вытирая слезы с ее щек. — Я рядом. На мне стоит твоя метка, помнишь? Просто позови меня и я примчусь. — В одном Северус прав. Я не должна была оставлять ее на тебе… Я знаю, что это было безрассудно, но я не знала тогда, что мне делать, как тебя привлечь. Страх одиночества пугал меня настолько сильна, что я готова была отринуть все светлое и окончательно стать олицетворением слова «тьма». Тем более, я уже была близка к этому. Я и так была для всех плохой, опасной и страшной. Теперь я могу это исправить, если ты хочешь. Гермиона потянулась рукой к его шее и Рон понял, что она хочет убрать метку с его шеи. Он перехватил ее запястье и внимательно посмотрел на девушку. — Не вздумай, — сказал Уизли. — Ты же сама говорила, что я — твой. Помнишь? Грейнджер всхлипнула и обняла его, окончательно утратив свой прежний облик могущественной и загадочной ведьмы. Рон обнял ее в ответ и закрыл глаза. Им предстояло еще многое обсудить, но пока единственное, чего он хотел — это зарыться в ее пушистые волосы и вдыхать ее сладкий запах. Он знал, что все у них будет хорошо. В любом мире.