Alienated

Намджун проснулся от собственного крика и резко сел в постели. Сердце бешено колотилось, ногти до крови впились в ладони. Ему снова приснился кошмар. Как Чонгук рассыпается пылью в его руках, распадается на частицы. Исчезает навсегда. Это произошло через месяц после Катастрофы. Чонгук всего раз заглянул в Зону, из чистого любопытства. Он не собирался становиться сталкером, ему просто было интересно. Мутация началась на следующий день и протекала стремительно. Намджун никогда не забудет, как Чонгук кричал от боли, когда у него выворачивались суставы и ломались кости. Как он плакал и просил, чтобы всё это поскорее закончилось. А потом умер у Намджуна на руках. После этого Намджун ушёл с головой в работу, чтобы не сойти с ума от горя. А работы было много – больницы оказались переполнены, но никто не знал, как лечить тех, кто начал мутировать. Намджун присоединился к исследовательской группе как один из врачей, помогал изучать природу мутации и разрабатывать вакцину. Параллельно с этим он штопал раненых сталкеров, часто дежурил на границе Зоны и оказывал первую помощь. Спасти удавалось не всех. Намджун находил утешение в помощи другим. Когда он сутками напролёт занимался чужими физическими ранами, у него не было времени думать о своих душевных. Но они никуда не девались. И боль накатывала с новой силой, когда он оставался наедине с собой. Когда ложился спать в их с Чонгуком постель. Только Чонгука там больше не было. Но всё напоминало о нём. Намджун решил, что с этим надо что-то делать, и переехал в другое место. Заодно перетащил с собой лучшего друга, который точно так же тонул в боли от утраты любимого человека. Так Намджун и Юнги начали жить вместе. Юнги был в ещё более плачевном психологическом состоянии и, по мнению Намджуна, занимался саморазрушением. Почти не вылазил из Зоны, пропадал там сутками. Искал Хосока, как одержимый. А Намджун продолжал работать, как проклятый. Иногда он спрашивал себя: «Сколько ещё людей я должен спасти, чтобы меня отпустило?». Он спасал людей пачками, но легче ему не становилось. Потом он решил, что хочет спасти только одного человека – Юнги. У Намджуна ведь не осталось близких, кроме него. И если он увидит своего лучшего друга счастливым, может быть, и ему самому станет легче? Намджун сам не заметил, как через несколько месяцев начал чувствовать к Юнги что-то большее. Отмахивался от этого, убеждал себя, что всё по-прежнему, но эти чувства с каждым днём становились всё глубже. Сердце билось быстрее, когда Юнги возвращался с Зоны, а Намджун обрабатывал его раны. В груди разливалось тепло, когда Намджун смотрел по утрам на сонного Юнги, молча пьющего чай. Очень хотелось увидеть его улыбку, но с того самого дня Юнги перестал улыбаться. Очень хотелось поцеловать, но Намджун не хотел рисковать их дружбой. Очень хотелось обнять и никогда не отпускать. Очень хотелось увидеть блеск в его глазах и услышать его смех. Чувства к Юнги стали новой несущей конструкцией в жизни Намджуна. Тем, вокруг чего строилась теперь его реальность и его быт. Намджун научился готовить, чтобы Юнги не умер от голода. Кажется, этот сталкер вообще забывал о том, что нужно есть. Намджун каждый раз с тяжёлым сердцем провожал его в Зону и не знал, вернётся ли он и не начнётся ли мутация. Юнги всегда возвращался. И Намджун всегда его встречал, штопал, когда надо, и проверял зрачки. Но иногда прошлое догоняло его в ночных кошмарах. В этих снах Намджун снова и снова переживал смерть Чонгука. Просыпался – и не сразу понимал, где он и кто он. Горе обрушивалось на него лавиной. А потом он вспоминал Юнги – и чувства к нему были той ниточкой, которая вытягивала его из кромешной тьмы к свету. Его луч солнца. То, ради чего он просыпался по утрам. Намджун плеснул воды себе на лицо и посмотрел в маленькое, заляпанное зеркало. Круги под глазами, усталость во взгляде, отросшие чёрные корни. Он красил волосы в блонд, как и Юнги. Они обычно красились вместе. Хлопнула входная дверь. Намджун вышел из ванной и увидел Юнги, лежащего на полу в коридоре. Он кашлял, его руки, колени и подбородок были в крови. Намджун привычно потянулся за аптечкой и начал вытирать кровь с его лица. - Джун... Джун... – шептал Юнги между приступами кашля, его глаза болезненно блестели. – Кажется, началось, Джун... Намджун сразу понял, о чём речь, и замер с ватным диском в руке. - Чёрт. Я надеялся, что у тебя железобетонный иммунитет... Сейчас принесу вакцину. Эта версия всё ещё не идеальна, но больше ничего нет. Пока Намджун ходил за ампулой и шприцем, у Юнги начали вытягиваться зрачки, а глаза засветились жёлтым. Всего за несколько минут. - Плохо, – сказал Намджун, глядя на это. – Мутация проходит очень быстро. Слишком быстро. «Ты можешь не пережить эту ночь», – подумал он с тревогой, но вслух не сказал. Он ввёл вакцину в плечо Юнги, перенёс его на кровать в его комнату, укутал пледом. Юнги всего колотило, началась лихорадка. - Джун… – прохрипел Юнги. – Я нашёл то место… но там ничего нет… И мне незачем больше жить. - Не говори так, Юнги, – Намджун сел на кровать и прижал друга к себе. - А потом началось… И я испугался, – Юнги весь дрожал. – Я испугался, Джун. Я… я на самом деле не хочу умирать… Хотя мне и незачем жить. Но и умирать я не хочу, понимаешь? - Понимаю, – Намджун крепче обнял его. – Может, ты найдёшь новый смысл жизни. Но сейчас самое главное – чтобы ты выжил. Мы уже ничего не можем сделать. Остаётся надеяться, что твой организм справится… - Джун, – в голосе Юнги послышалась паника, он вцепился пальцами в футболку друга. – Джун, я ничего не вижу! Почему я ничего не вижу? - Твои глаза мутируют, – Намджун вытер платком его взмокший лоб, убрал с его лица прилипшие пряди. По всему телу Юнги прошла судорога, он выгнулся и застонал. Намджун тоже весь дрожал – его будто бы закинуло в прошлое, а его кошмар начал воплощаться в реальности. Нет, он не переживёт это ещё раз. Только не это. - Джун? – Юнги почувствовал, как на его лицо капают чужие слёзы. - Хотел бы я сказать, что всё будет хорошо, – прошептал Намджун. – Но я не могу ничего обещать. Кроме того, что буду с тобой до конца. Новая волна судорог сотрясла тело Юнги. А затем приступ кашля с кровью. - Мне страшно, Джун, – прохрипел он. - Я с тобой, – Намджун крепче обнял его и уже рыдал в голос. – Пожалуйста, выживи, Юнги. Ты сильный. Пожалуйста, выживи… Я не знаю, как я буду жить без тебя… Я так боюсь тебя потерять… Я люблю тебя, Юнги. Не как друга. Всем сердцем люблю. Если бы можно было забрать всю эту боль и пройти через это вместо тебя, я бы это сделал… После следующей волны судорог Юнги отключился – то ли заснул, то ли потерял сознание. И в этом зыбком пространстве между сном и явью, а может быть, во сне, он увидел Хосока. Впервые с момента Катастрофы. - Привет, – он был в белом, а вокруг – то ли туман, то ли облака. - Хосок? Хоби? Это правда ты? – Юнги хотел обнять его, но Хосок сделал шаг назад. - Да, это я. Отпусти меня, Юнги. Живи дальше. - Но как… но ты… – Юнги растерял все слова. – Хоби... а ты... тебе было больно, когда... - Нет, Юнги. Всё произошло слишком быстро, я ничего не почувствовал и ничего не понял, – он улыбнулся своей солнечной улыбкой. – И ты не мучай себя, Юнги. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив. - Но как, Хоби... Как я могу быть счастлив... без тебя? – слёзы текли по щекам. - Счастье – оно ведь внутри. И посмотри – может, рядом есть тот, с кем ты сможешь его разделить? - Хоби... - Я люблю тебя, Юнги. Пожалуйста, будь счастлив. Ради меня. Пожалуйста, открой своё сердце для любви и проживи долгую, счастливую жизнь. Возвращайся в мир живых. Он невесомо поцеловал Юнги в лоб и растворился в воздухе. ~~~ Юнги открыл глаза и почувствовал, как чьи-то руки обнимают его со спины. Всё тело ломило, а под веки будто насыпали песка. Все цвета казались слишком яркими, звуки – слишком громкими. Всего лишь пение птиц за окном и беспокойное дыхание за спиной. Почему же так громко? Юнги развернулся в объятиях и увидел Намджуна. И вспомнил, как он всю ночь пытался спасти его, остановить мутацию, а потом, когда Юнги одной ногой был где-то за гранью этой реальности, так горько плакал и говорил, что... любит его? Намджун открыл глаза, и несколько долгих минут они просто смотрели друг на друга. - Ты жив, – Намджун улыбнулся и крепче обнял его, прижимая к себе. - Да, – прошептал Юнги. – Спасибо. - Это какое-то грёбаное чудо. Я так счастлив! - Ты плачешь? – Юнги почувствовал на шее, куда уткнулся лицом друг, горячие слёзы. - Я боялся, что к утру тебя не станет, – голос Намджуна дрогнул. – Я не хотел засыпать, караулил, как ты дышишь. Но я слишком вымотался и вырубился. Я так боялся, что ты... Второй раз я точно не пережил бы такое. - Всё в порядке, Джун. Теперь всё будет хорошо, – Юнги легонько погладил его по голове, зарылся пальцами в непослушные волосы. - Получается, ты мутировал, – сказал Намджун. - Да, выходит так. А, вот почему всё такое... яркое, громкое, интенсивное... - Ты привыкнешь, – Намджун погладил его по спине. – Нужно время на адаптацию. Я работал с несколькими нашими мутировавшими, знаю, что нужно делать, чтобы облегчить процесс. - Спасибо, Джун, – Юнги прикрыл глаза и вспомнил слова Хосока из сна. Про то, что рядом есть тот, с кем он сможет разделить счастье. - Юнги? - М? - А ты помнишь, что я вчера говорил, когда тебя било в лихорадке? – прошептал Намджун. - М... Про то, что боишься меня потерять? И что любишь меня... не как друга? - Да. - Я... мне надо это осмыслить, – Юнги тоже говорил шёпотом. И продолжал прижиматься к Намджуну и перебирать его волосы. - Я не давлю на тебя, Юнги. Мы можем просто забыть об этом и общаться дальше как друзья, правда. Я просто буду заботиться о тебе... ну, по-дружески. Я просто хочу, чтобы ты снова начал улыбаться. Юнги немного отстранился, чтобы Намджун мог видеть его лицо, и улыбнулся. Это была совсем лёгкая, невесомая улыбка. Но первая за весь этот год. - Юнги, ты... Спасибо, – Намджун провёл ладонью по его щеке и тоже улыбнулся. – А если ты решишь всё-таки попробовать... ну, отношения... я всегда здесь для тебя, я готов ждать. - Мне нужно подумать, Джун. Я... мне сложно. - Знаю. Я рад, что это не категоричное «нет». - Я... мне впервые за это время приснился Хосок. И это был как будто не сон... как будто он на самом деле приходил. Или это я был одной ногой на том свете, поэтому видел его. И он... он просил отпустить его. И чтобы я открыл сердце и был счастлив. И... знаешь, я как будто наконец смог с ним попрощаться. Поговорить об этом всём. А потом открыл глаза – и увидел тебя. - Юнги... - Я... я хотел бы жить дальше. Правда. Ради него. И ради себя. И ради тебя. Но мне нужно время... - У тебя есть всё время мира, Юнги, – Намджун обнял его ещё крепче. – Только лучше не говори никому, что ты мутировал, ладно? И надевай тёмные очки при других людях. Не хочу, чтобы тебя таскали по лабораториям и откачивали кровь для вакцины. А за твоим состоянием я и один могу проследить, пока оно стабилизируется. - Хорошо. Не люблю больницы. ~~~ Через две недели Юнги почувствовал себя лучше. Всё это время Намджун почти не отходил от него. Проверял состояние, делал массаж, готовил бульоны, подбадривал. Юнги постепенно приспосабливался к своему новому восприятию, а мышцы с каждым днём болели всё меньше. В первые дни он не мог встать с кровати – мутация была к нему беспощадна. Ноги не держали, руки не слушались, глаза слезились. Ещё через неделю он начал слышать зов Зоны. Сильный, настойчивый. Пару раз пытался выйти на улицу, но не доходил даже до лестницы в подъезде, тут же возвращался. Голова кружилась, а воздух будто ранил его – Юнги казалось, что у него нет кожи, нет никакой защиты от внешнего мира. И он прятался в своей комнате, завернувшись в плед с головой и закрыв уши руками. Намджун успокаивал его, говорил, что это нормально. Что у остальных было так же. Что он привыкнет и сможет выходить на улицу. Юнги засыпал беспокойным сном и видел Зону. Через месяц с начала мутации он достаточно окреп. Когда они с Намджуном наконец выбрались на прогулку, Юнги не мог поверить, что всё вокруг настоящее. Он будто впервые видел деревья, траву, небо, фонарные столбы, бродячих собак. Будто раньше он имел дело с демо-версией реальности, а теперь все настройки выкрутили на максимум. Он не понимал, как к такому можно привыкнуть и не умереть от перегрузки. Но привык. Ещё через пару недель у него даже перестала болеть голова после улицы. И он решил, что готов навестить Зону. - Юнги, ты куда? С тобой сходить? - Нет, не надо, – он закинул рюкзак на плечо. – Я в Зону. Намджун посмотрел на него нечитаемым взглядом. - Я вернусь, – Юнги подошёл к нему и обнял. – Мне надо. Зона зовёт меня. Но я вернусь к тебе. - Я знаю, – прошептал Намджун. – Я буду ждать. Переступив границу Зоны, Юнги вдруг осознал: это прощание. Возможно, Зона даже не пустит его, если он ещё раз решит сюда прийти. Он всеми костями почувствовал, что это последний раз. А ещё понял, что ему и не нужно будет больше сюда ходить. Зона теперь внутри него. Течёт по венам вместе с кровью. Проникла под кожу вместе с мутацией. Он теперь Поцелованный Зоной и навсегда останется таким. Как это повлияет на его жизнь? Никто не знает. Блуждающие огоньки встретили его радостно и повели в сторону эпицентра. Так близко к месту крушения Юнги ещё никогда не подходил. Там слишком высока доза излучения. Но Юнги уже мутировал, и излучение теперь никак на него не влияло. Огоньки подвели его к небольшой трещине в земле и начали возбуждённо кружиться вокруг. Юнги подошёл ближе и замер. Из земли тянулся к небу зелёный росток. Тоненький, маленький, но такой сильный. Юнги не мог поверить своим глазам. Присел на корточки, дотронулся до нежных листочков – настоящие! И в душе что-то затрепетало, впервые за весь этот год. И лёд, сковывавший сердце, ослабил хватку. И слёзы запросились наружу, словно прорвало плотину. Юнги стоял на коленях перед зелёным ростком и плакал. И отпускал всю накопленную боль и горечь. Отпускал своё прошлое. И чувствовал, что теперь всё точно будет хорошо. Жизнь продолжается. Сквозь кровь, пот и слёзы, вопреки всем катастрофам и бедам. В месте, где не могло расти ничего живого, появился росток. Значит и Юнги сможет идти вперёд. Сможет быть счастливым. Он подумал о Намджуне. О том, что весь последний год, пока Юнги пытался угнаться за утерянным прошлым, именно Намджун всё время был рядом. Заботился неуклюже, но так искренне – готовил еду, хотя у него плохо получалось, обрабатывал раны, укрывал пледом, когда Юнги вырубался от усталости. Юнги вдруг осознал, что всё это время ему было к кому возвращаться. Что он был не один. Что был кто-то, кому было бы грустно, если бы Юнги не стало. Но Юнги был так ослеплён своим горем, что не видел этого. А теперь словно пелена спала с глаз. И он решил попробовать. Открыть сердце, дать себе и им обоим шанс. Стать… счастливым? Юнги вернулся заплаканный, но с горящими глазами. С порога бросился к Намджуну и крепко сжал его в объятиях. - Джун? Давай попробуем? Намджун вздрогнул. - Ты уверен? - Да, – и Юнги нашёл его губы своими. Поцелуи были медленными и осторожными. Горько-солёными от слёз, которые всё ещё текли из глаз Юнги. Намджун гладил его по мокрым щекам и не мог поверить, что это происходит на самом деле. - Я снова чувствую себя живым, – Юнги улыбнулся своей десневой улыбкой, которую Намджун не видел так давно. - Я так счастлив, Юнги, – сердце Намджуна пело. - И давай уедем отсюда? Я хочу начать с чистого листа. Там, где прошлое не давит на нас со всех сторон. - Давай уедем, Юнги, – Намджун поцеловал его в висок. У них будет всё время мира, чтобы научиться жить заново. Чтобы изучить каждый уголок тела и души друг друга и сделать друг друга счастливыми. Они уедут из этого города, где над ними бетонной плитой нависает прошлое. Уедут так далеко, как только смогут. И будут смотреть только в будущее. Которое построят вместе. Вдвоём. Жизнь продолжается.