Глупость по обоюдному согласию

— Какого чёрта?! – недоумение с лёгкой примесью старательно подавляемого бешенства явно сквозило в голосе девушки. В миг натянутые на ладони рукава халата и быстро скрещенные на груди руки не менее ярко обозначали нарастающее недовольство, что с трудом удавалось сдерживать. Как он вообще здесь оказался? На этот вопрос достаточно красноречиво смогло ответить настежь распахнутое окно. Один вопрос был решён, но из этого вытекала другая “небольшая” проблема: остальным присутствующим в научном центре не обязательно было знать, что в одном из помещений обосновался незваный гость, который, справедливости ради, должен был развалиться не в кресле хозяйки этого кабинета, а на койке в камере, как говорится, за семью замками. И в его случае последнее выражение должно истолковываться в буквальном смысле. — Твоего самого любимого, – и вновь он расплывается в этой поганой улыбке, превозмогать желание стереть которую становилось с каждой секундой всё труднее, а он, прекрасно видя в глазах напротив раздражение и вскипающую тихую ярость, решил продолжать, – уж больно негостеприимен оказался ваш генерал. Напряжение сильнее сжало узкие плечи, вынуждая женское тельце вздрогнуть от негодования. — А ты, видимо, хотел, чтобы он при встрече к тебе лобызаться полез, да? – с усмешкой произнесла юная особа, но хмурый взгляд явно давал понять, что веселья и задора гостя она отнюдь не разделяет, – прости, что и я себе позволила такую дерзость, откланяться совсем забыла при виде тебя. Мужчина на секунду сощурил глаза и вскинул одну бровь, а его улыбка плавно перетекла в довольный оскал. Всё так же язвит. Осталась совершенно такой же, и ровным счётом в ней ничего не изменилось. Такая же бесшабашная, какой была даже в моменты самого беспросветного отчаяния. Даже несколько лет нахождения в рамках строгих правил государственной структуры, так и не научили Цею держать язык за зубами, когда действительно следовало бы. К тому же Скар по долгу своей "профессии" не жаловал слишком любопытных и явно лишних глаз и ушей, а потому оставленная приоткрытой дверь во время подобных разборок чрезмерно ему мозолила глаз. Девушка, проследив за мужским взглядом, прожигавшим нечто у неё за спиной, сразу же обнаружила собственный промах. В одно мгновение оказавшись у дверного проёма, Цея быстро, особо не высовываясь в пролёт коридора, рукой нащупала ключ с противоположной стороны, а затем аккуратно достала его из замочной скважины. Спустя пару секунд послышался характерный стук и два мерных щелчка, оповестившие присутствующих о том, что дверь была заперта изнутри. Теперь им никто не помешает. — У меня создаётся впечатление, что ты вовсе по нам не скучаешь, – мужчина растягивает слова, поднимаясь из кресла. Встаёт в полный рост, разминая плечи, затем складывает руки в замок и тянет их вперёд в надежде хоть чуть-чуть размять затёкшие мышцы: всё-таки в сидячем положении девушку пришлось ждать по его меркам достаточно долго. После всех манипуляций выпрямляется, слегка наклоняет голову в бок и смотрит с насмешкой сверху вниз на собеседницу. — По смерти не скучают, – Цею безмерно бесит это ублюдское отношение: Скару стало скучно, вот и припёрся, а ей просто слишком "повезло" стать достаточно забавной, чтобы заинтересовать, новой игрушкой для него, – а твои подопечные, да и весь мир с ними за компанию, как погляжу, перестали тебя достойно развлекать? Ты поэтому обо мне вспомнил? Бестия. Улыбается так, что кажется будто и вовсе под стать ему сгодится. Главное – не дать ей понять это раньше времени. И этот яд, что льётся с её уст, он готов распивать, смакуя, целую вечность. Лишь бы только с ней. В той будущности, которую Фракцидус уготовил для этого мира, он готов поступиться собственными принципами и идеалами только ради неё. Во имя её совершенства в его глазах. Мужчина не позволит никому даже прикоснуться к ней. И именно поэтому в рассказанной однажды им самим "басне" Цея оказалась бы непременно таким же "чёрным ягнёнком", как и он. Слишком много правил они оба уже нарушили. Из-за этого пастух непременно посмел бы покуситься на неё, и тогда Скару не оставалось бы ничего, кроме как обратиться волком, скрывавшимся в овечьей шкуре, и растерзать новоиспечённое, но неугодное ему божество. Мнение стада в таком случае стало бы для него пустым звуком. Они жадные глупцы, что слепы, глухи и немы. А Скару не нужен бог, который мог попытаться украсть его сокровище. Её. Заметив некоторую перемену в лице собеседника Цея аккуратно, практически крадучись, подходит ближе. Остановившись не далее, чем на расстоянии одного шага, пытливым взглядом серых глаз изучает застывшее безучастное выражение лица мужчины. Кажется, он немного выпал из реальности, потому что на приблизившуюся к нему девушку не последовало совершенно никакой реакции. По всем параметрам пришедшая в девичью голову идея явно плоха, но его нынешнее состояние само по себе отнюдь не безопасно для всего окружающего, включая здание, в котором они находились, и близлежащую половину города, а потому выбирать не приходилось. Мало ли что может щёлкнуть у него в голове. Начать стоило издалека, и по распространённому клише из фильмов и книг девушка сначала с осторожностью несколько раз щёлкнула пальцами перед глазами мужчины. Ноль реакции. Увы, но в данной ситуации необходимо было идти на крайние меры. Тактильным человеком Скар даже если и был, то внешне таковым не казался, поэтому все последующие действия совершались на страх и риск Цеи. Как говорится, в домашних условиях не повторять. И всё бы хорошо, но, видать, жизнь была у юной особы слишком скучной, а она слишком бесстрашной, чтобы, перебрав в уме все возможные варианты воздействия, решить ткнуть своего гостя в щёку. И вот, окончательно собравшись с мыслями, девушка поднесла руку к лицу надзирателя и легонько дотронулась до чужой щеки. Мужчина мгновенно изменился в лице. Молодой лаборантке даже показалось, что в его глазах среди быстро сменяющих друг друга эмоций мелькнули удивление и где-то в тёмной мути зрачка – совсем нехарактерная для него растерянность. Наконец, кажется, окончательно оправившись от нашедшего на него морока, Скар обхватил кисть руки Цеи, немного отодвигая от своего лица, после медленно наклонился, а секундой позже поймал и вторую девичью руку: теперь мужчина удерживал оба женских запястья, прижимая их к своей груди. Переведя взгляд немного выше, столкнулся с озадаченным напротив, в котором сумел различить под пологом рассеивающегося недоумения искренний, почти панический испуг. — Боишься? – девушка готова поклясться, что буквально слышит во вкрадчивом шёпоте Скара горечь, растворившуюся на кончике языка. И она готова клясться, что сейчас хочет уверить его в обратном, но в то же время слишком сбита с толку поведением бывшего начальника, чтобы банально контролировать своё состояние, да и ограничение в движении явно не играет надзирателю на руку. А мужчина всё так же продолжает искать хотя бы намёк на милость в глазах девушки. — Прости, не хотел напугать, и одного твоего слова будет достаточно – я сразу же остановлюсь, – Цея впервые слышала, как Скар извиняется, ей всегда казалось, что подобных слов в его лексиконе и вовсе никогда не водилось. К тому же было понятно, что мужчина не лукавил, кажется, впервые за всё время их общения он говорил с ней абсолютно искренне. Видимо, именно это и подкупало: почему-то совсем не хотелось отталкивать его и вырываться. И Цея, едва ли осознавая, происходящее делает крохотный шаг вперёд, полностью сокращая имевшееся между ними ранее небольшое расстояние, после приподнимается на носочки и легонько чмокает мужчину в уголок губ. Этим действием она собственноручно дала ему зелёный свет и сожгла все мосты, по которым могла бы сбежать и спрятаться от ответственности за свой поступок. И в тот миг чужое доверие словно опьянило Скара. Надзиратель расплылся в довольной улыбке и сверкнул глазами, в которых давным-давно были устроены пляски чертей, тщательно скрываемых их обладателем. Он получил то, за чем пришёл, и был полностью удовлетворён конечным результатом. — Ты не пожалеешь о своём решении, – мурлычет, медленно проводя пальцами свободной руки по линии челюсти, затем останавливаясь на подбородке, приподнимает его и слегка поворачивает голову Цеи. Потом приближается и плавно проводит носом вдоль шеи, оставляя несколков быстрых поцелуев. А затем внезапно кусает, от чего девушку пробивает на мелкую дрожь, после слышится резкий вдох, за которым следует судорожный выдох, что не может скрыться от внимательного мужчины. Он отпускает её руки, и женские ладони тут же упираются в грудь Скара, после чего обхватывает одной рукой за талию, позволяя Цее найти в этом дополнительную опору, но отстраняться отнюдь не спешит. Медленно поцелуями возвращается к углу челюсти, где прерывает своё занятие, перемещает вторую руку также на женскую талию, после чего выпрямляется и коварно смотрит прямо в глаза девушки, чьё дыхание уже сбилось, а кончики ушей зарделись. Ухмыляется по-дьявольски. И каким же уместным сейчас это кажется. — Всё хорошо, – тянет где-то над самым ухом и так приторно-сладко, что лаборантка уже не может разобрать то был вопрос или констатация факта. А вообще, когда он успел вновь оказаться так близко к ней? На этот вопрос Цея уже не может ответить даже самой себе, – я позабочусь о тебе. Быстро, но не менее уверенно меняет положение женского тела в пространстве: девушка оказывается на руках у мужчины, и крепко вцепляется от неожиданности руками в крепкое плечо. В два шага Скар подходит вплотную к небольшому дивану в углу комнаты, и Цея после непродолжительного падения оказывается на мягкой поверхности софы, а сам надзиратель устраивается подле ног девушки на противоположном конце элемента мебели. Она видит, как мужчина чуть ли не довольно жмурится. Он добился своего. Вдруг мимолётное сомнение вспыхивает на задворках девичьего разума. Как будто что-то не так. Как будто стоило бы его остановить. Но предвкушение так пьянит рассудок, что уцепиться за эту до странности внезапную мысль не удаётся. За бёдра Скар подтягивает женское тело ближе, располагаясь между девичьих ног. Хватает за воротник халата и тянет к себе, вынуждая юную особу приподняться и упереть ладони в поверхность дивана для опоры. Спустя три растёгнутые кнопки халат оказывается на полу. Мужчина целует жадно, не позволяя партнёрше даже попытаться перехватить инициативу. Она же в отместку легонько прикусывает чужой язык. Не ожидая подобной наглости, надзиратель на мгновение отстраняется, резко выдыхая. Улыбается собственным мыслям, затем легонько толкает девушку в плечо, намекая, чтобы та вновь улеглась. После чего сам нависает над женским телом, наскоро растёгивая несколько верхних пуговиц женской рубашки. Клонится ближе к девичьей шее, целует хаотично, проходясь вдоль линии оголённых ключиц. И по мере того, как прикосновения губ мужчины спускались всё ближе к груди, на светлой коже Цеи проступали пурпурно-красные кровоподтёки. Увы, но удержать в узде свои собственнические порывы в этот момент Скар даже не пытался. Впрочем девушка тут ничем ему не уступала: в попытках справиться с нахлынувшими чувствами не единожды цепляет ногтями нежную кожу шеи, оставляя мужчине в напоминание характерные красные полосы. С трудом оторвавшись от своего занятия, приподнимает голову, затем немного отодвигается и принимает более устойчивое сидячее положение, и так по-лисьи смотрит прямо ей в глаза. Медленно стягивает к талии юбку, освобождая себе пространство для дальнейших действий. Раздвигает женские бёдра, по возможности стараясь их зафиксировать в наиболее удобном для себя положении, и пальцами цепляет ткань колготок. В этом момент девушку осеняет, что именно хочет осуществить этот подлец. — Скар, даже не вздумай, – предупреждающе шипит Цея стараясь выровнять дыхание, а спустя мгновение слышится характерный треск рвущегося капрона. Презентабельного вида колготки более не имели, и осознание этого вызвало раздосадованный вздох со стороны девушки. Но деланная уверенность не могла скрыть от внимательного взгляда мужчины волнения и излишнего напряжения девушки, а потому не желая причинить дискомфорт, он пробовал всячески отвлечь юную особу, тем самым помогая расслабиться. Касаясь только подушечками пальцев, неторопливо ведёт по внутренней стороне бедра от колена и выше, совсем немного не доходя до промежности. Цея, уже не в полной мере контролируя свои телодвижения, пытается свести ноги, чему явно мешает мужской торс, расположившийся меж них. Озадаченный взгляд гетерохромных глаз устремляется к лицу юной особы в поисках малейшего намёка на боль или иных поводов для прекращения каких-либо действий. — Щекотно, – полушёпотом произносит девушка и, не выдерживая столь пристального зрительного контакта, отводит взгляд в сторону, прикрывая ладонью нижнюю часть лица в желании скрыть разлившийся по щекам румянец от пытливых глаз. — Не стоит, – вновь нависает над Цеей, проводит едва ощутимо по тонкому запястью и, добираясь до кисти, переплетает пальцы, отводя чужую руку слегка в сторону, открывает себе обзор на девичьи раскрасневшиеся щёки и кончики ушей. Оттого не может сдержать улыбки, чем ещё больше вгоняет лаборантку под собой в краску. Поза, в которой по воле Скара они сейчас оказались, вынуждала расположится до бесстыдства близко друг к другу, из-за чего девушка промежностью слишком явно ощущала выпуклость под мужскими штанами. Надзиратель очень старался хотя бы самую малость держать себя в руках, но выходило это уже откровенно плохо, потому ласки его становились напористее, а поцелуи – требовательнее. Цея от переизбытка ощущений, казалось, сходила с ума: ей чудилось, что его руки касались её тела везде и сразу. В реальность девушку вернул звук расстегнувшейся ширинки, лёгкая прохлада на чувствительной коже, когда ластовица белья была отодвинута в сторону проворными пальцами, а затем стремительно нарастающее ощущение растяжения, граничащее со слабой болью. Цея про себя благодарила всех богов за то, что безумная натура Скара не вырвалась из-под контроля в этот момент и в порыве нетерпения он не решил войти одним резким толчком. Несмотря на то, что девушка была достаточно возбуждена, отсутствие непосредственной подготовки к проникновению значительно сказывалось на осуществлении самого процесса, а потому в стремлении унять ноющее чувство, охватившее низ живота, юная особа вцепилась в предплечье мужчины, и крепко сжала пальцы. Несколько слезинок сбежали вниз по девичьим щекам, оставляя тонкие мокрые дорожки за собой. Сознавая свой косяк и чувствуя неподдельную вину за нынешнее состояние партнёрши, Скар утянул её в мягкий, чувственный поцелуй, легонько массируя кожу бёдер, в надежде хоть немного унять болезненные ощущения, испытываемые девушкой. И с каких это пор он стал таким чутким и внимательным к чужим чувствам? С каких пор его волнует чьё-то удовольствие, кроме собственного? Спустя некоторое время Скар, наконец, полностью входит и, ощущая спазмирующиеся мышцы влагалища, решает дать девушке время, чтобы привыкнуть к его размеру. Несколько минут Цее требуется, чтобы немного выровнять в край сбитое дыхание. И, казалось бы, не в её положении пытаться диктовать правила, но именно потому нарочито сжимается вокруг его длины. И эта маленькая провокация определённо удаётся. Мужчина теряет последние остатки здравого рассудка и сразу срывается на быстрый темп. Каждое соприкосновение члена с шейкой матки срывает с девичьих губ сладостные стоны и рваные вздохи, которые девушка тщетно пытается подавить и всячески заглушить. Если в дверь её кабинета никто не постучится с жалобами на шум, это будет поистине удивительно. Скар определённо знает, как обращаться с женским телом, и в данный момент Цея не желает забивать свою голову мыслями о том, где он обзавёлся подобным опытом, потому что мужчина заставляет её полностью терять связь с реальностью, даря ощущения, которые, пробегаясь по позвоночнику вверх, отдаются приятной негой где-то в области затылка. Несколько резких беспорядочных толчков, и они одновременно достигают кульминации. Тёплое семя разливается внутри сведённых спазмами стенок влагалища, за что Цея про себя успевает покрыть надзирателя трёхэтажным матом, но не признать, что это наиболее оптимальный вариант для сохранения чистоты мебели и оставшейся целой её одежды, не может. Мужчина отпускает женские ноги, позволяя девушке принять сидячее положение, дабы нормализовать как дыхание, так и мысли. А сам встаёт, подходит к рабочему столу лаборантки, где лежит пачка салфеток: заимствует несколько штук для себя, а остальную упаковку передаёт Цее, чтобы не заставлять её лишний раз вставать. Скар быстро приводит себя в порядок, и в ожидании какой-либо отмашки о состоянии партнёрши отворачивается, чтобы лишний раз не смущать, засматриваясь на штатив с пробирками, в которых под солнечным светом искрились различных цветов и степеней мутности неизвестные ему жидкости. — Если сваливать собрался не тем же путём, каким пришёл, то, выйдя из кабинета, можешь повернуть налево, до конца коридора, и там справа будет дверь, что-то вроде чёрного хода – слышится из-за спины, куда по направлению к источнику звука мужчина поворачивает голову, бросая взгляд через плечо, и в девичьих глазах видит поразительное для себя безразличие, будто не с ним она несколько минут назад делила постель. Но всё же её чуть-чуть выдавал голос: в нём не было боли или сожаления, лишь сквозила едва различимая тоска. Только сейчас он осознаёт, что с самого начала Цея догадывалась, за чем он пришёл, и была готова дать ему желаемое без каких-либо обязательств. Она не рассчитывала на что-либо взамен и даже не допускала мысли о том, что он может захотеть остаться. Она стремилась побыстрее избавиться от его компании. — Прогоняешь? – Скар пытается прикрыться наигранной издёвкой, параллельно стараясь выцепить малейшее изменение в лице девушки, пусть даже мимолётную эмоцию. Увы, но их нет. — Ты что-то ещё хотел? – парирует Цея, вскидывая одну бровь в вопросе. Она полностью закрылась. Ей так легче. Она уже всё решила. За двоих. Только мужчине такие решения оказались отнюдь не по душе. Он разворачивается и вновь подходит к дивану, опускаясь на колени перед девушкой. Несмотря на то, что юная особа находилась в более выигрышной позиции, не вздрогнуть от резкости движений она не смогла. Сейчас она вновь перестаёт пониматьпонимает мотивов его действий. — Ты думаешь, я сюда пришёл просто поразвлечься? – надзиратель выжидающе смотрит, укладывая голову ей на колени, но Цея не хочет сохранять зрительный контакт, потому уводит взгляд в сторону. Он хочет повернуть её голову обратно к себе, но сейчас нельзя. В этот момент у него нет такого права. — А разве за чем-то ещё? — За тобой. — А это ли не одно и то же? – она скалится и так ехидно глядит на него, что лишь от осознания всего абсурда сложившейся ситуации голова начинает болеть у обоих. — Нет, – упирает ладони по бокам от её ног, тем самым лишая возможности вывернуться, встать и уйти, – ты всё не так поняла… Не дожидаясь каких бы то ни было объяснений, девушка перебивает: — А должна?! – пытается отодвинуться от мужчины, но он перемещает руки ей на бёдра и сжимает с такой силой, что буквально фиксирует женское тело в одном положении. — Тогда хотя бы выслушай меня, пожалуйста, – последнее слово Скар добавляет настолько тихо, что девушке с трудом удаётся это расслышать. Но именно тогда, кажется, что-то у неё внутри разбивается: — Вау, второе потрясение за последний час, сначала "прости", теперь "пожалуйста", осталось всё это шлифануть каким-нибудь "спасибо", и я точно упаду в обморок от шока, – насмешливый тон совершенно не вяжется с уставшим взглядом, – Отпусти. Спустя несколько мгновений добавляет: — И проваливай. И он вынужден повиноваться. Сейчас он не сможет её ни в чём убедить. Он медленно поднимается с колен, разворачивается и подходит к двери, затем дважды проворачивая ключ в замочной скважине. — Я ещё вернусь. Обещаю. Закрытие двери с обратной стороны ознаменовал звучный хлопок. И сейчас Цея не могла быть полностью уверена, что эти