Глава 1
16 марта 2025 г., 10:00
Эви любила приходить на работу пораньше. Поскольку она переехала в особняк не так давно, она могла быть в офисе задолго до восхода солнца. Это определенно не потому, что она хотела увидеть выражение лица Бекки, когда эта грязная женщина положила глаз на Эви, уже сидящую за своим столом, строчащую в своем блокноте, и перед ней дымилась первая в этот день чашка варева из котла. Это определённо не из-за этого.
Эдвин даже был настолько любезен, что добавил в горячий напиток немного сахара, поскольку недавно обнаружил, что добавление небольшой сладости в напиток усиливает его вкус. А если он и видел, как Эви добавляет в него немного сливок, то ничего не говорил.
Её кружка была наполовину пуста, когда на лестнице появился Злодей с хмурым выражением лица. Он прошел мимо её стола в свой кабинет, не слишком громко хлопнув за собой дверью.
Эви нахмурилась: «Что же не так?»
Она вздохнула, собрала несколько бумаг и вложила их между страницами своего блокнота, прижав его к груди. Она постучала в дверь, трижды ударив по дереву костяшкой пальца.
Ответа не последовало, поэтому она постучала ещё раз, на этот раз немного громче.
Она услышала вздох с другой стороны двери. — Войдите, — крикнул Злодей.
— Доброе утро, сэр, — весело сказала Эви, просунув голову в приоткрытую дверь. — Чувствуете себя немного ворчливым сегодня утром? — спросила она тоном, который мать могла бы использовать по отношению к своему ребенку, когда он злится из-за того, что его разбудили.
Злодей сердито посмотрел на неё, но это ничего не изменило. Он откинулся на спинку кожаного кресла и слегка сжал подлокотники.
Эви определенно не смотрела на то, как двигались и напрягались мышцы его предплечий, определенно нет.
— Войди, Сэйдж, и закрой за собой дверь.
Эви сделала, как ей сказали, и села на одно из мест перед его столом — то самое, на котором, как она знала, ему нравилось видеть её сидящей. Лучи раннего утреннего солнца падали на неё, заставляя её почти светиться.
— Вам что-нибудь нужно, сэр? — спросила Эви, кладя блокнот на колени, складывая на нем руки и выпрямляя спину, глядя на своего босса.
Он поднял бровь, глаза метнулись по всему её лицу, впитывая его, задерживаясь на её красных губах. Эви подавила желание ухмыльнуться, зная, что ему нравится, когда она красит губы в красный цвет.
Тристан снова вздохнул, сделав манящее движение рукой. Эви встала и обошла его стол, чтобы встать перед ним.
Он наклонился вперед в своем кресле, обхватил её бедра руками и притянул ближе, заставив встать между его раздвинутых ног.
Он пристально посмотрел на неё, не моргая, и это заставило Эви внутренне сжаться.
— Я проснулся, а тебя не было, — надулся он, заставив Эви фыркнуть от смеха.
Тристан издал вздох насмешливой обиды, сжав руками её бедра и притянув её ещё ближе.
Эви прижала тыльную сторону ладони ко рту, скрывая за ней свою глупую ухмылку.
— Извини, — сказала Эви, её голос был дразнящим, руки обхватили его челюсть. Она почесала его щетину, заставив Тристана заворчать, когда он оттолкнул её руки одной из своих. Эви хихикнула и запустила пальцы ему за шею, притягивая его ближе к себе, его подбородок покоился на её груди, когда он уставился на неё.
Эви наклонилась и позволила своим губам скользнуть по его губам. — Хочешь, я заглажу свою вину? — выдохнула она, её пальцы теперь крутили короткие волосы на его затылке.
Тристан вздрогнул, его руки сжались на её бедрах ещё сильнее, словно если он их отпустит, его может унести ураган, которым была Эванджелина Сэйдж.
— Я бы не отказался, — прошептал Тристан тихим и ровным голосом, отчего кожа Эви залилась краской.
Эви посмотрела ему в глаза, удерживая его взгляд и затаила дыхание, слегка приоткрыв губы, когда она наклонилась вперед.
Их губы были всего в одном шаге от вздоха, глаза Тристана закрывались, чем ближе губы Эви приближались к его губам. Он не видел блеска в глазах Эви, ухмылки, тянущей её накрашенные красным губы.
Эви молниеносно вывернулась из его хватки, юбка затрепетала вокруг её ног, когда она обогнула стол, чтобы забрать свой блокнот, прежде чем выйти за дверь, оставив Тристана смотреть на то место, которое она занимала, с безмолвно открытым ртом, пытаясь осознать, что только что произошло.