Little Tornado/Ураганчик

      Эви спускалась по спиральной каменной лестнице, ведущей во двор, с корзиной на сгибе локтя, держа в одной руке блокнот, прижатый к груди, а другая рука скользила по стене на всякий случай, если она потеряет равновесие, что случалось и раньше, причём чаще, чем она была готова признать.         Полуденное солнце проникало сквозь небольшие трещины в стене, освещая тесное пространство ровно настолько, чтобы она могла видеть, не прибегая к помощи тяжёлого железного факела.         Всю неделю было солнечно, и Эви собиралась воспользоваться хорошей погодой, решив использовать свой обеденный перерыв, чтобы устроить небольшой пикник, не одна, конечно. Она пригласила большую часть офиса, за исключением стажёров: у них завтра День Игры «Спасайся кто может», и Эви просто не захотела их приглашать.         Обеденный перерыв длился всего час, и Эви хотела извлечь из него максимум пользы, поэтому она спускалась по лестнице так быстро, что любой, кто знал о её неуклюжих наклонностях, мог бы побеспокоиться о её средствах к существованию. Но, увы, она справилась целой, проигнорировав тот факт, что она чуть не подвернула лодыжку на ложной ступеньке у второй площадки, забыв шагнуть поближе к стене, чтобы не попасть в дыру, скрытую под скрывающим заклинанием. В голове она сделала пометку: заделать дыру, ниже предложения о ящике для предложений, но выше заказа нового пыточного оборудования. Расстановка приоритетов была ключом к поддержанию порядка.         Во дворе она нашла Блэйда и Пушка; дракон почти удвоился в размерах за последние три месяца. Блэйд, должно быть, очень гордится.         Кстати, мужчина махал ей руками, подняв их в воздух, и что-то кричал.         Эви остановилась на месте, ветер запутался в её волосах, закрывая ей обзор. Она зашипела: волосы застряли у неё во рту, она повернула голову, чтобы откинуть их, прямо перед тем, как услышала, как что-то просвистело у её уха.         Она отскочила, её сердце колотилось, когда она уставилась на дверь, из которой теперь торчал бледно-жёлтый шип.         Она повернулась к Блэйду, открыв рот от удивления, когда она снова посмотрела на шип. Она коснулась своего уха, проверяя, на месте ли оно. Оно было там, но она должна была убедиться.         Блэйд теперь был рядом с ней, тяжело дыша, когда он потянулся к ней.         — О боже, о боже, мне так жаль, Эви, я понятия не имел, что драконы способны на такое! — засуетился Блэйд, оттаскивая Эви от пронзенной двери и лихорадочно осматривая её на предмет травм.         Эви просто посмеялась над ним, поправляя корзину. — Всё в порядке, Блэйд, — успокоила она друга, её сердце всё ещё колотилось. В ухе звенело, и возникло фантомное чувство боли, которое, как знала Эви, не было реальным.         — Нет, это не так! — воскликнул Блэйд, обезумев. — Тебе чуть голову не оторвало! — Его лицо побледнело. — Босс убил бы меня, если бы ты пострадала, а потом воскресил бы меня, чтобы снова убить!         Эви хотела вмешаться и сказать, что это неправда, что Тристан этого не сделает, но остановила себя, прекрасно понимая, что именно так поступил бы её возлюбленный.         Она полезла в свою корзину, игнорируя Блэйда, когда он продолжал рассказывать о том, как Злодей тащил его в пыточные камеры, подвешивал за большие пальцы и оставлял висеть на несколько дней, пока он не взмолился о пощаде, только чтобы Злодей срезал его, привязал к стулу, покрытому шипами, и оставил сидеть там, пока шипы не пронзят каждую часть его тела, только чтобы затем начать настоящую пытку. Блэйд изобразил кровавую сцену оторванных конечностей, луж крови, множество непонятных техник пыток и ещё более непонятных орудий пыток, закончив подробным описанием того, как Злодей, после того как пытал его несколько дней подряд, затем отрезал ему голову и повесил её в фойе на несколько дней, только чтобы её пришили обратно, чтобы его можно было воскресить и пытать снова и снова.         Если честно, Эви перестала слушать, когда он дошёл до части о стуле с шипами, копаясь в корзине, и потащила Блэйда за собой, как пастух за ягненком, ведя мужчину в тенистую зону деревьев с аккуратным рядом столов, заставленных едой и напитками. Она поставила свою корзину на чистое место на столе, вытащив из нее несколько кексов. Затем она потянулась за маленькой тарелкой, поставив на неё один из своих кексов, вместе с булочкой с маслом, маленьким пирогом с начинкой и горстью фиников в шоколаде. Она также налила стакан ледяного ягодного сока, протянув и стакан, и тарелку Блэйду, который взял их, даже не осознавая этого, рассеянно отпив из стакана, продолжая ярко описывать свою «неизбежную» пытку.         Именно там она оставила его, держа в руках еду и питье, и села на росистую траву, откусив кусочек лимонного пирога размером с ладонь.         Там уже было довольно много людей, в основном стажёров, на которых она сузила глаза, отчетливо вспоминая, как она их не приглашала. Тем не менее, Эви узнала двух или трех человек, с которыми она делила офис, а именно Бекки, которая оглядела собравшихся людей с выражением отвращения, безвольно держала в руке тарелку, которую Эви была уверена, что рано или поздно «случайно уронит» в качестве оправдания, чтобы не есть то, что на ней было. Она также увидела Татьянну с её безошибочно узнаваемым розовым бантом и Миранду, девушку, которая иногда присоединялась к ней на кухне, когда она приходила, чтобы налить зелье для босса. Эти двое болтали, ожидая, пока Эдвин нальет им напитки. Она была мила, и у них были общие интересы, в частности, грязная литература, рекомендации и обзоры, и визг по поводу своих любимых книг.         Эви как раз наполовину закончила есть, когда это произошло: земля затряслась, небо потемнело, воздух пронзил электрический разряд.         — О, черт, — услышала она бормотание Блэйда. Это не может быть хорошо.         «Пожалуйста, пусть это не будет очередной Гивр», — подумала она.         Надвигались тёмные тучи, заслоняя яркое солнце и отбрасывая большую тень на землю. Вдалеке она слышала визг какого-то существа; она не знала, какого именно, так как всегда думала, что все они звучат одинаково. Только не говорите Блэйду, что она это сказала, он потеряет голову и заманит её в ловушку лекцией о том, что «каждое существо уникально по-своему, Эви! Ты поймешь это, как только они перестанут пытаться тебя съесть!»         У неё уже был такой разговор однажды, и этого было более чем достаточно.         Ветер усиливался, сдувал салфетки и бумажные стаканчики со столов, и становился только сильнее. Эви была почти уверена, что видела стажера, бегущего за их покрывалом.         Она услышала хлопанье крыльев и, поддавшись порыву, подняла глаза, желая хоть мельком увидеть существо, портящее пикник.         Большинство людей разбежались, но Эви осталась сидеть на траве.         В небе сверкнула молния, последовавший гром был настолько сильным, что Эви почувствовала, как он стучался у неё на зубах и отдавался в груди. Вскоре после этого начал моросить дождь, совсем не похожий на тот ливень, который был, когда Гивр был в подвале замка, хотя его было достаточно, чтобы промочить её кожу и сделать её одежду раздражающе влажной. Ветер теперь действительно усиливался, деревья гнулись в одну сторону, и один из столов полностью перевернулся, его ножки были в воздухе, одна сторона была сложена силой ветра.         А Эви просто сидела там, всё ещё доедая свой лимонный тарт, теперь уже наполовину. Она бы уже закончила, если бы ветер не дул ей в лицо. Количество раз, когда она пыталась откусить кусок, а потом получала полный рот волос, начинало её действительно бесить, не говоря уже о её мокрой одежде. Это был настоящий рецепт катастрофы.         Существо снова взревело, сотрясая воздух своей мощью.         Она слышала хлопанье крыльев на ветру, оно звучало как-то далеко, но Эви знала, что лучше просто не принимать это во внимание.         Закончив с лимонным пирогом, Эви встала. Она посмотрела на грозовое небо, не обращая внимания на дождь и ветер.         Там, среди облаков, летело существо со змеевидным телом, его дикая грива переливалась цветами. Оно спикировало вниз, его шипастый хвост скользил по деревьям, пока оно кружило по двору. Оно взревело, когда один из Бесславной Гвардии метнул стрелы в его чешуйчатую шкуру, снаряды отскочили безвредно и упали на землю. Один чуть не попал Эви в лицо, когда она следила за движениями существа в воздухе над собой.         Люди кричали, она была уверена, что слышала, как кто-то звал её по имени, но не отреагировала, не сводя глаз со зверя.         Выглядел он так, будто у виверны и лошади родился детёныш, с крыльями с когтями на концах и змеиным телом виверны, с задними ногами лошади, у которой каким-то образом всё ещё были крючкообразные когти, которые ударили по одному из Стражей, стоявших на сторожевой башне. Его голова сбила Эви с толку: вместо головы виверны или лошади у зверя была нечестивая смесь того и другого.         С удлиненной мордой лошади, пастью виверны и глазами, скошенными горизонтально, а не вертикально, горящими ядовито-жёлтым, он выглядел как нечто из детского рисунка, обретшее зловещую жизнь. Грива, окружавшая его голову, напоминала плавники рыбы в сочетании с перепонками ящерицы, вспышки света освещали толстую мембрану, выпирающую из-под его кожи. Он сиял калейдоскопом цветов, отражающимися от его чешуи.          Она услышала, как Пушок издал глубокий и гортанный рев, когда он взмыл в воздух, пронзая бурю и столкнулся с гибридом виверны, бросив на него поток когтей и воплей.         Гибрид выдохнул в Пушка струю огня, раскаленную добела и обжигающую воздух. Дракон изогнул свое тело так, как Эви не знала, что он может, частично уклоняясь от пламени, когда он спикировал низко над деревьями, пролетая ниже гибрида, когда он атаковал его сзади.         Пушок щёлкнул челюстью по хребтам позвоночника гибрида; зубы прорезали его чешую. Он издал вопль боли, его крылья дрогнули, когда он изогнул свое тонкое тело, чтобы послать ещё один заряд огня в дракона.         И Эви наблюдала снизу, как два существа столкнулись, заворожённая, забыв о буре, бушующей вокруг неё. Это было прекрасно, в каком-то смысле. Звери в небе были пойманы в танец пламени и зубов, прыгая и ныряя, извиваясь и уклоняясь, сливаясь в одну единственную форму, когда дождь начал усиливаться.         Затем одна из фигур упала с неба и врезалась в лес за воротами усадьбы.         Дождь все еще лил, когда гибрид приземлился на дворе, его тело тяжело дышало, истекая кровью и выдыхая пар. Его ядовито-жёлтые глаза сканировали местность, падая на Эви, которая всё ещё стояла на траве, игнорируя стрелы, летящие в его избитое тело.         Он низко пригнулся, подкрадываясь к ней, и его козлиные глаза не отрывались от неё.         Но она всё ещё стояла там, её маленькая мисочка с угощениями лежала на земле у её ног, а стакан, из которого она пила напиток, давно опрокинул бушующий ветер.         Он зашипел, обнажив угрожающие зубы и щелкая челюстями, приближаясь.         Токсичная слизь капала с его длинных зубов, сжигая и убивая траву, раскалывая и обугливая камень. Его лапы сотрясали землю; вибрации, которые Эви могла чувствовать, проходили через ступни и распространялись по всему её телу.         Он был всего в нескольких футах от неё; она чувствовала его гнилостное дыхание. Его козьи глаза пронзали её, бросая вызов ей, чтобы она пошевелилась.         Эви выдержала его взгляд, её глаза были острыми и пронзительными. Ну, она надеялась, что так оно и было.         Гибрид рванулся вперед, испытывая её, желая увидеть, как она вздрогнет и съёжится. Но Эви не сдвинулась ни на дюйм. Её поза была твердой, руки сжаты в кулаки по бокам, подбородок поднят, когда она уставилась на гибрида сверху вниз.         Она была уверена, что теперь это была демонстрация доминирования.         Эви пришлось доказать, что она главная.         — Эви! — позвал кто-то сквозь бушующий ветер, но она не была уверена, кто именно.         — Эви, убирайся оттуда! — крикнул другой.         Её голова дернулась в сторону, желая увидеть, кто это был. Она отвела взгляд от гибрида на секунду.         Он бросился на неё, разрывая когтями землю; его рёв был заглушён ветром.         Эви едва успела ахнуть, как он уже широко раскрыл свой огромный рот, готовый проглотить её целиком, когда луч тьмы ударил ему в голову сбоку.         Его токсичная слюна прожгла её одежду, обжигая кожу. Она отшатнулась назад, сердце колотилось, и уверенность, которая её ободрила, испарилась, когда она догнала реальность.         Что она вообще делает? Неужели она думала, что сможет это остановить?         Она почувствовала, как кто-то схватил её за руку, поднял на ноги и потащил обратно в особняк. Её повели вверх по лестнице, на этот раз она не забыла шагнуть близко к стене, пропустив ложную ступеньку. Она села за стол, дрожащая и мокрая. Её волосы прилипли к лицу, а макияж, который она нанесла этим утром, стекал по лицу.         Перед ней появилось лицо, рот двигался, словно говоря, но Эви не слышала ничего, кроме колотящегося сердца.         Она почувствовала, как вздох коснулся её холодной кожи, лицо исчезло, но руки взяли её, теплое дыхание обдуло их, прежде чем она почувствовала, как в её руки вложили кружку. Поверхность была горячей, и её ледяные пальцы покалывало от тепла.         Запах варева Эдвина достиг её носа, и её разум зафиксировал, что находится в кружке.         Дрожащими руками она поднесла его к губам, слегка подула, прежде чем сделать небольшой глоток. Кончик языка горел, онемев от жара напитка. Она прижала его к нёбу, пытаясь унять боль.         Она слышала вокруг себя голоса, которые то усиливались, то затихали, когда она делала очередной глоток.         Снаружи прогремел гром, и Эви слегка подпрыгнула, пролив горячий напиток на руки и колени.         Обжигающая жидкость обожгла ей кожу, но она почти не почувствовала этого, это было ничто по сравнению с ядовитой слюной гибрида.         — О, Эви, дорогая, с тобой все в порядке? — услышала она чей-то ахнувший голос и приближающиеся к ней шаги.         Перед ней возникло розовое пятно, нежные руки взяли у неё кружку и протерли их мягкой тканью.         Вода капала с её волос и стекала по спине. Она снова вздрогнула.         — Эви? — спросил голос. — Посмотри на меня, дорогая.         Эви с опозданием подняла глаза от своих горящих рук и встретилась взглядом с глазами Татьянны. При этом свете её обычные тёплые карие глаза казались угольными.         — …Татьянна?         Татьянна улыбнулась, глаза её потеплели.         — Да, дорогая, — сказала она. — Ты в порядке?         Эви на мгновение уставилась на неё, медленно соображая, что она слышит.         Она замерзла, холод проникал в её кости. Она горела, слюна гибрида и пролитое варево обжигали её кожу. Она была встревожена. Она была напугана. Она в ужасе.         Она была безразлична ко всему этому.         — Нет, — произнесла Эви, чувствуя, как её глаза защипало.         Лицо Татьянны смягчилось. Она вытащила пузырек из складок своего розового платья; ткань обвисла и намокла. Она откупорила его и капнула крошечные капли на обожжённую кожу Эви. В тот момент, когда жидкость коснулась её ран, боль почти исчезла.         Эви вздохнула, её плечи поникли, напряжение покинуло её, а боль ушла.         — Лучше? — мягко спросила Татьянна, ставя флакон на место и, на этот раз, вытаскивая рулон бинтов. Она оторвала то немногое, что осталось от её рукавов, и бросила его в мусорную корзину рядом со столом Эви, прежде чем размотать бинты.         Татьянна держала один конец перед собой. — Держи эту часть, — приказала она. Эви сделала, как ей сказали, и зажала конец между пальцами, когда Татьяна начала обматывать одну из повязок вокруг её руки, взяв конец у Эви, чтобы спрятать его в складки, после того как она сделала то же самое с другим концом.         То же самое было сделано и с другой рукой: Эви держала один конец, пока Татьяна обматывала повязку вокруг руки, заправляя свой конец прежде, чем заправлять конец Эви.         Буря начала утихать, дождь смягчился до легкого стука по окнам. Напряжение в комнате спало, словно вздох облегчения. Люди начали тихо переговариваться, подходя к окнам и заглядывая во двор.         Эви тоже хотела встать, но ноги были онемевшими и тяжёлыми. Поэтому она доверилась Татьянне, которая должна была рассказать ей, что происходит там внизу.         — Он мертв, — всё, что она сказала, отжимая воду с волос Эви.         Она замолчала на мгновение, чувствуя, как по её шее и спине стекает холодная вода. — Как думаешь, с Пушком всё в порядке?         Татьянна остановилась, взглянув в ту сторону, где Эви в последний раз видела Блэйда.         Мужчина ушел, как только прекратился дождь.         — Я уверена, что с ним всё в порядке.         Эви кивнула, позволив Татьянне убрать влажные волосы с шеи, и снова скрутила их, чтобы удалить остатки воды, прежде чем закрепить их в пучок.         Он был слишком тяжелым для её головы. Эви редко носила пучки не потому, что они ей не нравились, а больше потому, что она никогда не могла заставить их выглядеть правильно. Она могла бы собрать волосы Лиссы в пучок, но когда это её волосы? Забудьте об этом.         Она потыкала его пальцем, чувствуя шпильки. Татьянна шлепнула её по руке, ругая: — Не делай этого, ты всё испортишь.         Эви положила руки на колени. Она больше не чувствовала холода, но чувствовала, как холодный сквозняк ударяет ей в спину. Она тосковала по своей кружке зелья Эдвина, но была уверена, что Татьянна не позволит ей даже взглянуть на зелье. И, кроме того, оно, должно быть, уже остыло.         Задумавшись, Эви уставилась на бумаги, разбросанные на её столе. Ей действительно следует привести их в порядок в ближайшее время.         Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем двери главного офиса с грохотом распахнулись, и в комнате воцарилась тишина.         Вошёл Тристан, его взгляд сразу же нашел её, и Эви ясно увидела, как напряжение спало с его плеч, взгляд смягчился, когда он поспешил к ней.         У остальных людей в офисе хватило приличия отвести взгляд, когда Тристан поднял её за бедра. Ну, у всех, кроме Татьянны, которая тихонько присвистнула, когда Эви внесли в кабинет Тристана, а дверь за ними закрылась.         Тристан не сказал ни слова, когда он сел в своё кресло, посадив Эви к себе на колени. Его хватка была крепкой и дрожащей, Эви была уверена, что позже у неё на бедрах останутся отпечатки его рук, но её это совсем не волновало.         Он наклонился вперед, его нос скользнул по влажной коже её открытого плеча. Эви вздрогнула, но это было не от холода.         Тристан убрал руки с её бедер, провел ими вверх по её ягодицам, прежде чем обнять её за талию и притянуть к себе так, что они оказались грудью к груди.         Он вдохнул её запах и легко поцеловал её в шею.         Её руки поднялись с его груди и обвились вокруг его шеи, пальцы перебирали его волосы, когда она наклонила голову набок, давая ему больше места для нежных поцелуев.         Тристан вздохнул, уткнувшись ей в кожу, и это дыхание согрело её во многих отношениях.         — О чём ты думала? — пробормотал он, крепко поцеловав её в место соединения шеи и плеча.         Эви прикусила губу, размазав уже испорченную помаду.         — Я не думала, — тихо призналась она.         Он крепче обнял её, долго и страстно поцеловав в плечо.         Она прижалась к нему еще ближе, приблизила свой нос к его уху и прошептала: — Ты всё равно спас меня.         Легкое прикосновение зубов заставило её ахнуть, а одна из его рук снова скользнула вниз к её бедру.         Он поцеловал чувствительное место. — И я буду это делать снова и снова, — пообещал он, прижавшись к её коже.         — Что мне с тобой делать, Сэйдж? — спросил он, хватая рукой её упругую плоть.         Эви ахнула от неожиданности, хотя её это нисколько не обеспокоило.         Она отстранилась, чтобы впервые как следует рассмотреть его лицо с тех пор, как он ворвался в кабинет.         У него были какие-то отметины на одной стороне лица, слишком похожие на те, что были на её руках, она старалась не думать о том, что эта травма могла быть хуже. Его волосы были дикими от ветра и мокрыми от дождя, но и её тоже. Его рот был напряжен, адреналин всё ещё циркулировал в нем.         Его рот…         — Поцелуй меня, — наконец сказала она, наклоняя свой рот близко к его губам, не слишком отличаясь от того, что было несколько дней назад, когда она дразнила его поцелуем своих вишневых губ. На этот раз она не собиралась выскальзывать из его объятий, не собиралась оставлять его посреди момента.         Их губы встретились, нежно прижавшись друг к другу, смакуя