Хозяйка

«Одна любовь, одно сердце, одна судьба.»

©Боб Марли

Прошло несколько месяцев. Империя Корхан больше не дрожала — она дышала ровно. Ифакат полностью освоилась в кресле генерального директора. Кабинет теперь принадлежал ей не только по документам, но и по ощущению. Взгляд стал твёрже, голос спокойнее, решения — быстрее. Халис… во всём соглашался. Не спорил. Не давил. Иногда даже ловил себя на том, что ловит её взгляд, прежде чем что-то сказать. И, к своему удивлению, ему это нравилось. Эдже, кажется, действительно стала выше. Или просто начала держаться увереннее. Она всё чаще ходила по особняку с видом маленькой хозяйки, а Ифакат смотрела на неё с той самой мягкостью, которую позволяла видеть немногим. Серкан и Нур медленно шли навстречу друг другу. Без громких слов. В их взглядах стало меньше вызова и больше понимания. Иногда они даже могли сидеть за одним столом без напряжения. Прогресс. Лейла и Кемаль готовились стать родителями. Лейла была уже на последнем месяце, дом вокруг неё словно стал тише, бережнее. Кемаль смотрел на неё так, будто боялся моргнуть и пропустить что-то важное. В её походке появилась осторожность, но в глазах — счастье. Орхан и Гюльгюн… там всё оставалось сложно. Напряжение не исчезло. Оно лишь стало тише, глубже. Они говорили меньше, смотрели чаще. Иногда казалось, что между ними одно неверное слово — и всё снова взорвётся. Кайя и Суна успели пожениться и уехать в медовый месяц. Конечно же, не одни. Сейран, Ферит, Фуат и Асуман отправились с ними — отдыхать, смеяться, забывать о проблемах хотя бы ненадолго. Особняк без них стал заметно пустее. А Зехра и Кадир… Они помирились. Окончательно. Но об этом знали только Ифакат и Халис. Остальные лишь догадывались, замечая слишком долгие взгляды и слишком спокойные интонации. Между ними исчезла та острая колкость — осталась только привычная искра. В целом казалось, что в семье Корханов наступили хорошие времена. Спокойные. Почти мирные. Но каждый в глубине души понимал — в этом доме слишком много страстей, чтобы тишина длилась вечно. *** Ночь была тихой. Слишком тихой. Лейла проснулась от резкой, острой боли внизу живота. Она сначала замерла, пытаясь понять — сон или нет. Но новая волна боли не оставила сомнений. Она резко повернулась к Кемалю. — Началось! Кемаль подскочил так, будто его облили ледяной водой. Через пятнадцать минут они уже выезжали из дома. Через час Кемаль нервно расхаживал по больничному коридору, сжимая телефон в руке. Он успел позвонить матери и свекрови, коротко сообщив: — Лейла рожает. Ифакат и Халис ехали в больницу вместе. И за эту дорогу успели поругаться раз десять. — Ты уверен, что нужно было брать эту машину? По-моему она на этой неделе ломалась. — холодно сказала Ифакат. — Ифакат, сейчас не до машин. — Конечно, не до машин. Но ты же всегда всё контролируешь. — Я контролирую! — вспыхнул Халис. — Просто ты не даёшь мне сказать ни слова! — Потому что ты задаёшь глупые вопросы! — Какие ещё глупые?! — «А точно ли это роды?» — передразнила она. — Халис, она на девятом месяце! Они оба замолчали, но напряжение в салоне только усилилось. Зехра и Кадир ехали значительно спокойнее. Без драм. Кадир даже держал её за руку — и Зехра не отдёргивала. Когда все прибыли в больницу, Кемаль встретил их в коридоре. Лицо бледное, глаза тревожные. — Её уже увезли, — коротко сказал он. И началось ожидание. Ифакат и Халис сели рядом, но мира между ними не наступило. Они бросали друг другу колкие фразы каждые пару минут — слишком явно нервничали. — Почему так долго? — в десятый раз спросил Халис. — Потому что это роды, а не совещание, — процедила Ифакат. — А врач опытный? — Халис! — Ну а вдруг… — Если ты задашь ещё один вопрос, я лично отправлю тебя в отделение травматологии, — прошипела она. Зехра устало потерла виски. — Всё, хватит, — сказала она твёрдо. Кадир молча встал между ними. — Вы двое — сюда, — он мягко, но настойчиво отодвинул Халиса в одну сторону коридора. Зехра взяла Ифакат под руку и увела в противоположную. — Ты сейчас сорвёшься, — тихо сказала она. — Он меня доведёт, — сквозь зубы ответила Ифакат. — Клянусь. В коридоре снова повисло напряжённое ожидание. Каждый переживал по-своему. Но впервые за долгое время Корханы нервничали не из-за власти, не из-за интриг, а из-за новой жизни, которая вот-вот должна была появиться. *** Ещё один час ожидания показался вечностью. Кемаль уже перестал ходить — он просто стоял, уставившись в одну точку. Халис молчал, впервые за вечер. Ифакат сидела, сжав пальцы так сильно, что побелели костяшки. Зехра украдкой наблюдала за ними, а Кадир впервые не позволял себе ни одной шутки. И вдруг дверь операционного блока открылась. Врач вышел с лёгкой усталой улыбкой. — Поздравляю. У вас родилась здоровая девочка. Тишина длилась секунду. А потом все выдохнули одновременно. Кемаль закрыл глаза и провёл ладонью по лицу, словно только сейчас позволил себе почувствовать. Ифакат медленно встала. — Лейла? — спросила она. — С ней всё хорошо. И с малышкой тоже. Халис кивнул, глубоко вдохнув, будто с его плеч сняли многотонный груз. — К ней можно? — осторожно спросил Кемаль. — Только двум людям. Кемаль даже не обернулся — он уже знал, кто пойдёт с ним. Ифакат подошла к нему, и они вместе направились к палате. Когда они вошли, Лейла лежала бледная, уставшая, но счастливая. В её руках — маленький свёрток. Кемаль остановился у кровати, не в силах произнести ни слова. Он просто смотрел. — Она… такая маленькая, — прошептал он наконец. Ифакат подошла ближе. В её взгляде не было привычной жёсткости — только нежность. — Здравствуй, — тихо сказала она, глядя на внучку. Лейла улыбнулась. — Мам… — прошептала она. Ифакат аккуратно коснулась её волос. — Ты справилась. Кемаль наклонился и поцеловал Лейлу в лоб, едва сдерживая слёзы. В этот момент в палате не было ни интриг, ни борьбы за власть, ни семейных разногласий. Была только новая жизнь. И счастье, которое нельзя было купить ни акциями, ни должностями. *** К утру казалось, что уже весь Стамбул знал: Лейла Яман родила дочь. Телефоны разрывались. Сообщения летели одно за другим. Цветы начали прибывать раньше, чем сама семья успела выспаться. Новость разошлась быстро — в этой семье радость никогда не оставалась тихой. Утром врач позволил зайти всей семье. Палата сразу наполнилась голосами, улыбками, осторожными шагами. Кемаль стоял рядом с кроватью, будто охранял сразу двоих — и жену, и дочь. Халис держался чуть в стороне, но в его взгляде читалась гордость. Зехра и Кадир подошли ближе, сдержанно, но искренне радуясь. После поздравлений, объятий и осторожных взглядов на малышку Лейла вдруг посмотрела на мать. — Мы с Кемалем… — начала она тихо. — С позволения Аллаха… решили назвать нашу дочь Ифакат. В палате на секунду стало совсем тихо. — В честь моей мамы, — добавила Лейла, улыбаясь. Ифакат замерла. Лейла перевела взгляд на Зехру. — Я надеюсь, вам не обидно… Вы тоже занимаете огромное место в моём сердце. Зехра мягко улыбнулась и покачала головой. — Нет. Ни капли. Я счастлива, что у моей внучки будет такое сильное имя. И я счастлива за тебя. Ифакат подошла к кровати. В её глазах стояли слёзы — редкое, почти невозможное зрелище. Она наклонилась и поцеловала Лейлу в лоб. — Спасибо, — прошептала она. — Большое спасибо. Её голос дрогнул. Халис, наблюдая за ними, улыбался. Тихо. По-настоящему. В его взгляде было всё — гордость за дочь, уважение к женщине рядом и ощущение, что их семья стала ещё крепче. Маленькая Ифакат тихо спала, не подозревая, что с самого первого дня её окружает целая империя любви. *** Серкан и Нур приехали чуть позже. В коридоре снова послышались шаги, и в палату осторожно вошли они — вместе. С ними был и Мехмед, серьёзный и немного растерянный среди взрослых разговоров. Лейла сразу улыбнулась. — Брат… — тихо сказала она. Хоть они и не были особенно близки, в такие моменты это не имело значения. Серкан подошёл к кровати и осторожно поцеловал сестру в лоб. — Ты молодец, — сказал он искренне. — Поздравляю. Нур тоже наклонилась ближе. — Она прекрасна, — мягко произнесла она, глядя на малышку. Мехмед, спрятавшись за руку матери, тихо прошептал: — Она совсем маленькая… Лейла рассмеялась. — Ты тоже таким был. Она внимательно посмотрела на Серкана и Нур. В их взглядах, в том, как они стояли рядом, чувствовалось что-то другое. Не вызов. Не борьба. Что-то более тёплое. — У вас что-то изменилось, — заметила Лейла. Серкан переглянулся с Нур и пожал плечами. — Скорее всего, мы поженимся. Нур громко рассмеялась. — Я вообще-то ещё не сказала «да». Лейла тоже засмеялась, аккуратно придерживая малышку. — О, значит, предложение уже было? — Было, — спокойно подтвердил Серкан. — И будет ещё. Пока не скажет «да». Нур закатила глаза, но улыбка выдала её с головой. — Посмотрим. — Посмотрите, — уверенно ответил Серкан. — Эта женщина станет моей женой. Даже Кемаль, стоявший рядом, не удержался от смеха. Палата наполнилась лёгким, живым теплом. Смехом, который давно не звучал так искренне в семье Корхан. Лейла оглядела всех — брата, мужа, Нур, маленького Мехмеда… и свою дочь на руках. В этот момент она чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. *** Вечер мягко опустился на Стамбул. Огни города мерцали за окнами, словно сами ждали развязки. Халис пригласил Ифакат к себе. И почему-то внутри него было твёрдое ощущение — сегодня она скажет «да». Ифакат вошла тихо, как всегда. Без лишнего шума, без пафоса. Но Халис обернулся сразу, будто чувствовал её шаги. Он посмотрел на неё… и тепло улыбнулся. Она подошла ближе и остановилась прямо перед ним. Они стояли друг напротив друга. Без борьбы. Без превосходства. На равных. Халис начал первым. — Почти двадцать восемь лет назад… — тихо сказал он. — Я увидел тебя. И если уж быть честным… влюбился с первого взгляда. Ифакат едва заметно дрогнула. — И только сейчас я понял, — продолжил он, — что сказать эти слова должен был тогда. И кольцо на твой палец надеть должен был я. Он сделал шаг ближе. — За эти двадцать семь лет ты научила меня любить. Радоваться жизни. Понимать, что такое тепло семьи. Ты подарила мне троих детей. У нас уже двое внуков… И всё это — благодаря тебе. Ифакат слушала внимательно. Не перебивала. Не язвила. Просто смотрела в его глаза. — Я люблю тебя больше жизни, — сказал Халис твёрдо. — И моё самое большое желание — чтобы ты стала моей женой. Перед всеми. Официально. И если придётся… я буду просить тебя об этом каждый день до конца своей жизни. В глазах Ифакат блеснули слёзы. — Не нужно, — тихо ответила она. Халис улыбнулся. — Значит… ты станешь моей женой? Ифакат подняла на него взгляд. — Да. Слово прозвучало спокойно. Уверенно. Без колебаний. Халис достал кольцо и аккуратно надел его ей на палец. Рука его дрожала сильнее, чем в день подписания любого контракта. Ифакат посмотрела на кольцо, потом снова на него. — У меня есть одно условие. — Любое, — сразу ответил он. — Больше никаких Хаттуч, — твёрдо сказала она. — И самое главное — ты будешь во всём со мной соглашаться. Халис тихо рассмеялся. — Только сейчас я понял, что ты была единственной женщиной, которую я любил за всю свою жизнь. Первая. Единственная. И последняя. Ифакат, уже не скрывая слёз, улыбнулась. Они обнялись. И впервые за двадцать семь лет это объятие было не украденным, не тайным — а правильным.