Fatum

      Как же бесит. Джон, нахмурив брови и скривив губы, быстрым шагом нёсся в сторону дома по тротуару рядом с оживленной автомобильной дорогой, по которой чуть ли не через секунду гоняли машины под сто километров в час, поток воздуха от которых раздувал идеальную прическу и едва не сбивал оранжевые очки с глаз — и это в черте города. Сегодняшний день прошёл просто ужасно: мало того, что университет, даже не предупредив заранее, поставил студентов перед фактом, что им всем необходимо явиться на последний учебный день в связи с недавним объявлением парламента о необходимости отработать вынужденные выходные дни в прошлом месяце, что звучало как полный бред, на что, собственно, первокурсники и рассчитывали, устраивая масштабную вечеринку накануне, так еще и каждый, буквально каждый, считал своим долгом подколоть его по поводу происшествия в загородном коттедже, неимоверно раздражая шатена тупыми шутками и неуместными похвалами.       Смутные воспоминания собственного публичного представления, устроенного по причине неудачного проигрыша в споре с друзьями, отрывками всплывали в раскалывающейся от выпитого алкоголя голове, в край смущая парня, уже успевшего загнаться по поводу падения чистейшей репутации в глазах не только идиотов, которых ему еще три года видеть на парах, но и преподавателей, которые, будучи достаточно молодыми, чтобы находиться на одной волне с их поколением, естественно, узрели короткие видео ночного шоу с его активным участием. Конечно, Харрис, обладая непробиваемой самоуверенностью и отсутствием каких-либо комплексов, плевал на чужое мнение, не значащее ровным счетом ничего в его жизни, но отношение близких к подобной ситуации его раздосадовало.        Хоть от Джодаха, Окетры и Дилана, более других пострадавших от последствий споров с постоянно побеждающим Джоном, который загадывал тонну постыдных действий в качестве расплаты, стоило ожидать безграничной радости и упоения от вида самодовольного болвана, посылающего на хер всех, кто посмел заикнуться о красоте его тела, но от Лололошки, тщательно избегающего встречи и игнорирующего сообщения, шатен явно такого не ожидал. Голубоглазый сразу после их приятной игры смотался домой, оставив несчастного лучшего друга, целенаправленно напившегося в хлам, дабы ничего не помнить на следующий день, одного, в то время как Дейви никогда бы не бросил дорогого ему человека в беде без поддержки, из-за чего парень так сильно негодовал, по пути агрессивно пиная камни и пустые пластиковые бутылки из-под газировки, чтобы хоть на минуту отвлечься от гложущих мыслей.         Ну ничего, раз Лололошке настолько на него плевать, что он даже не удосужился поинтересоваться, как прошло его утро, что стало их некой традицией, то…       — Джон! — названный замер как вкопанный, когда внезапно справа от него остановилась знакомая серебристая машина, из приоткрытого окна которой выглядывал виноватый взгляд васильковых очей, всем своим видом выражающих сожаление о произошедшем. — Прости, я был…       — Отвали от меня, — Харрис очнулся от наваждения, гордо задрав подбородок, и, обиженно отвернувшись от собеседника, с новой силой зашагал домой, полностью игнорируя друга, который упрямо продолжал на маленькой скорости ехать следом, отчего выстроившийся сзади хвост из автомобилей сигналил так, что даже жители ближайших многоэтажек высовывались из окон, чтобы увидеть причину потоком льющегося отборного мата.        — Подожди, я просто хочу поговорить! — умолял шатен, с болью на сердце преследуя самого дорогого в жизни человека, который, будучи настоящим гением, решил свернуть во двор в надежде скрыться в сложной сети дворов, где его будет намного тяжелее достать на машине, что он, собственно, и сделал, да еще как удачно: рядом была только вытоптанная со временем пешеходами тропа и ни одного автомобильного заезда. — Черт.       Лололошка вырулил влево, прокатившись по идеальному газону, на котором после остался глубокий отпечаток его шин, свидетельствующий о совершенном административном правонарушении, за что парень в теории может чуть ли не навсегда лишиться прав, но это не важно, ведь сейчас он, стараясь ни на метр не отставать от Харриса и не обращая внимания на грубые оскорбления, звучащие со стороны других водителей, благословляющих Бога за то, что этот идиот наконец-то решил свалить, хоть и таким странным способом, вновь выехал на узкую дорогу и…       Столкнулся нос к носу с белым бампером автомобиля с красно-голубыми мигалками на крыше и синими полосками на капоте, где огромными буквами была выведена надпись «ДПС». Блять.       Уже видя, как из машины выходит офицер в знакомой форме, голубоглазый перевел взгляд в сторону со смехом уходящего дальше Джона, который напоследок показал ему крайне непристойный жест рукой, отчего Лололошка недовольно нахмурился и мигом выскочил из машины, доставая ключ из замка зажигания и вручая его растерянному мужчине, не успевшему и слова сказать в ответ на брошенное: «Дарю», — как парень резко умчался вдаль на нечеловеческой скорости.         Развеселенный случившимся Харрис продолжал свой неспешный путь и улыбался, вспоминая как долго нерадивый придурок копил деньги на покупку собственного автомобиля и как лучший друг, имея возможность финансово помочь, подарил часть оставшейся суммы тому на День рождения, отчего шатен обалдело визжал и прыгал до потолка, едва не целуя Дейви от нахлынувших чувств, как вдруг парень услышал за спиной громкий, постепенно приближающийся топот и обеспокоенно обернулся, чтобы в следующий момент, буквально ощущая мощный взрыв адреналина в крови при виде несущегося на него метеора, сорваться с места, убегая от чокнутого маньяка в сторону дома.        — Стой! — кричал Лололошка, с детства занимающийся легкой атлетикой, что позволяло ему ежесекундно сокращать расстояние до своей жертвы, умудряющейся при этом тащить в руках тяжеленный портфель с ноутбуком.       — Завались! — орал в ответ Джон, панически размышляя, что делать дальше, ведь спрятаться на столь открытой местности не получится, сбежать с уступающими другу физическими способностями вряд ли получится, да и сбитое дыхание не играет на руку. Единственный выход — раньше голубоглазого добраться до родного подъезда, где он будет в полной безопасности.        Уже видя знакомые строения и улицы, Харрис преодолевает последние несколько метров до входа в дом и стремительным движением достает из кармана ключи, прикладывая к домофону, после чего мигом залетает внутрь и тянет на себя ручку дурацкой металлической двери, на которой установлен доводчик, не позволяющий быстро её захлопнуть, как вдруг чувствует стороннее сопротивление и разглядывает чужой белый кроссовок, блокирующий полное закрытие. Спустя несколько минут упорной борьбы Дейви, абсолютно лишенный сил, сбавляет давление, и в ту же секунду чувствует, как его грубо прижимают к стене, а руки находятся в захвате парня, успевшего в момент слабости противника проскочить внутрь.       — Попался, — шепчет на ухо довольный мурлычущий голос, пока Джон пытается восстановить дыхание и принять стойкое положение на дрожащих ногах, и, когда у него это более-менее выходит, Лололошка, убедившись в том, что друг его внимательно слушает, продолжает. — Прости, малыш, что не был рядом, мне так стыдно, проси, что хочешь, только не злись на меня и не бросай…       Харрис с болью в душе пропускал через сердце поток искренних переживаний дорогого человека, понимая, что шатен, как и он сам, до ужаса напуган возможностью потерять столь значимую связь из-за глупой игры, способной разделить их жизнь на «до» и «после», но кареглазый не позволит этому случиться. Не сегодня. Никогда.       — Ты не виноват, поэтому не извиняйся,— Дейви аккуратно высвобождает собственную руку и кладет ладонь на чужую щеку, на переставая смотреть в кристально голубые очи напротив, искрящиеся любовью и привязанностью, после чего пара заключает друг друга в долгие объятия, в то время как Харрис мягко касается пальцами кисти шатена, покраснения и ссадины на которой кареглазый заметил еще в машине.       Джон никогда не узнает, что тем, кого он посылал на хер, Лололошка после пар преподал жесткий урок, и они до конца жизни запомнят, что никто не посмеет глумиться над его парнем.