Код Обмана

      Закончив с завтраком, радостный Чан направился в спальню. Сегодня у него было по-настоящему хорошее настроение. Он не просто чувствовал притяжение к Харин, но и то, как её тянуло к нему в ответ.       За то время, что они общались, он понял, что она не суровая девушка, жаждущая победы, а сломленная маленькая девочка, что искала любовь вопреки своим действиям и мыслям. Сердцу ведь не прикажешь.       Чан подошёл к зеркалу, поправил взъерошенные волосы. В отражении на него смотрел человек, глаза которого светились неприкрытой надеждой. Он не знал, что ждало его впереди, но ощущение, что всё шло правильно, наполняло его изнутри теплом.       Раньше Харин казалась неприступной крепостью, окруженной ледяными стенами. Но постепенно, слой за слоем, Чан пробивался сквозь эту броню, видя, как под маской азарта скрывалась ранимая душа. Он разглядел в ней ту самую девочку, нуждающуюся в защите и понимании.       Именно это понимание и стало ключом к их сближению. Он не пытался сломать её волю, не пытался переделать её. Он просто был рядом, слушал, поддерживал. Он давал ей возможность быть собой без страха осуждения. И она отвечала ему тем же — робкой, но искренней заботой.       Чан улыбнулся своему отражению. Впереди его ждал день, полный неопределённости, но он был готов к любым испытаниям. Ведь теперь у него было кое-что, что придавало ему силы: вера в то, что он не один. И, возможно, надежда на то, что вместе они смогут построить что-то настоящее, что-то, что стоит того, чтобы бороться.       В спальне царил мягкий полумрак, сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались робкие лучи утреннего солнца. Кровать была пустая. Харин, видимо, ушла в ванную или гардероб, чтобы переодеться. Чан решил подождать её, но глухая тишина квартиры настораживала.       Он подошёл к двери ванной и тихо постучал. Ответа не последовало. Сердце кольнуло неприятным предчувствием. Он осторожно приоткрыл дверь. Ванная была пуста. Чан прошёл в гардероб. Там тоже никого не было.       На стуле, куда он утром повесил её платье, ничего не было, добежав до прихожей, он не увидел её обуви. Сердце сжималось словно в тисках, а на глаза проступили слёзы.       Чан бросился обратно в спальню, лихорадочно оглядывая комнату. Может быть, он что-то упустил? Может, она оставила записку? Он перерыл тумбочку возле кровати, заглянул под подушку. Ничего.       Взяв в руки свой телефон, он набрал её номер. Гудки шли, словно издеваясь над ним, на фоне зловещей тишины квартиры. Наконец автоответчик. Чан сбросил вызов, не в силах оставить сообщение. Голос дрожал, в горле пересохло. Он набирал номер снова и снова, и снова… Пока не услышал оглушающее: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       Мир вокруг Чана померк. Слова эхом отдавались в голове, прожигая сознание. За что она так с ним? Зачем играла с его чувствами? Зачем разбила его сердце на мелкие кусочки? Он прижал телефон к груди, чувствуя, как по щекам катились слёзы.       Он не понимал. Он ведь был так уверен, что между ними что-то было. Он чувствовал её тепло, заботу. Он видел, как она раскрывалась перед ним, как исчезала её броня. Неужели все это было ложью? Неужели он просто обманулся, приняв желаемое за действительное?       Отчаяние захлестнуло его с головой. Он опустился на кровать, не в силах сдержать рыдания. Он чувствовал себя преданным, обманутым, словно его использовали и выбросили. Он не понимал, что он сделал не так. Он ведь старался быть для неё лучшим, он отдал ей своё сердце, свою душу.       Но сквозь пелену слез и горечи постепенно пробивалось осознание. Он знал, что Харин сломлена, что она боялась близости, боялась боли. Возможно, она просто не смогла справиться со своими страхами, возможно, убежала, чтобы не причинить боль ни себе, ни ему.       Возможно, она убежала, потому что боялась открыться ему по-настоящему. Всё началось с игры, так, может, эта игра стала для нее пугающей? Она побоялась, что, узнав правду, он оттолкнет её?       Эта мысль заставила Чана немного успокоиться. В её бегстве не было злого умысла, скорее, страх. Страх перед настоящими чувствами, перед уязвимостью, перед возможностью быть отвергнутой. Может быть, в глубине души она всегда ждала, что он её предаст.       Чан поднялся с кровати, вытер слезы. Он не знал, где она сейчас, что с ней. Но он не мог просто сидеть сложа руки, утопая в отчаянии. Он должен был что-то предпринять, хотя бы попытаться понять, что произошло. Он должен был дать ей понять, что он не собирался её бросать, что он готов бороться за их отношения, даже если она сама этого не хотела.       Он снова взял телефон и открыл список контактов. Но вместо номера Харин набрал номер Минхо. Ему нужна была поддержка, нужен был кто-то, кто смог выслушать и дать дельный совет. Он знал, что Минхо всегда был рядом, готов помочь в любой ситуации.       — Привет, Минхо, мне нужно с тобой поговорить, — произнёс Чан дрожащим голосом.       Солнце поднималось всё выше, заливая комнату ярким светом. Чан стоял у окна, глядя на просыпающийся город. Боль в сердце не утихала, но вместе с тем появлялась и решимость. Он не позволит страху Харин сломать то, что между ними возникло. Он будет искать её, будет ждать её, и когда она будет готова, он будет рядом, чтобы поддержать её и доказать ей, что любовь существует, и она не всегда причиняет боль. Он верил, что у них еще был шанс.       — Ну, наконец-то! Ты видел мои сообщения? И что у тебя с голосом? Всё в порядке? — раздражение Минхо сменилось обеспокоенностью, с Чаном явно было не всё в порядке, и он готов поклясться, что дело в Хеджин.       — Я… Харин ушла, она пропала, мы были вчера вместе, но утром, пока я готовил завтрак, она… — говорить об этом было ещё тяжелее, чем думать. — Она ушла, Минхо.       — Что значит, ушла? И в смысле «Харин»? Ты не читал мои сообщения? — Минхо молчал несколько секунд, переваривая услышанное.       Затем прозвучал взволнованный вопрос:       — О чём ты? Какие сообщения? — недоумевая, переспросил Чан, заходя в их диалог, в котором не было новых сообщений.       — Я всё утро тебе названиваю, раз ты не берешь я тебе написал: мы узнали, что твоя Харин и не Харин вовсе, а Ким Хеджин, и в той компании она не работает. За этот час, что ты не отвечал, мы узнали, что она, судя по всему, мошенница — разводит богатых мужиков на деньги, а потом исчезает.       Чан замер, словно его окатили ледяной водой. Мошенница? Ким Хеджин? Это не могло быть правдой. Он отказывался верить в то, что все его чувства, все моменты близости были лишь частью тщательно спланированной игры. Но слова Минхо и его взволнованный тон не оставляли сомнений.       — Ты уверен? Откуда такая информация? — прошептал Чан, чувствуя, как земля уходила из-под ног.       — Абсолютно уверен. Мы подняли все связи, проверили все данные. Она использует поддельные документы, меняет имена, города. Заявлений, конечно же, нет, ведь все мужики были замешаны в каких-то тёмных сделках, но её видели с разными мужчинами в достаточно короткий промежуток времени. Она словно призрак, исчезает, не оставляя следов. Чан, ты должен быть осторожен, — голос Минхо звучал серьезно.       В голове Чана всё смешалось. Воспоминания о Харин, её смех, её прикосновения внезапно окрасились в зловещие тона. Неужели он был так слеп? Неужели он не видел очевидных вещей? Как он мог поверить в эту сказку, в эту красивую ложь? Ярость, обида и отчаяние смешались в один ядовитый коктейль, отравляя сознание. Он снова почувствовал себя преданным, но на этот раз боль была в разы сильнее. Его не просто бросили, его использовали, его обманули, как последнего дурака.       — Чан, ты меня слышишь? Не делай глупостей! Мы поможем тебе её найти, вернуть деньги, если она что-то взяла. Главное, не поддавайся эмоциям, — Минхо пытался вернуть друга в реальность. Но Чан уже был далеко в мире разбитых иллюзий и горького разочарования.       Чан просто не мог поверить в то, что вся эта сказка была её планом, лишь иллюзией. Она никогда не просила у него денег, даже намёков не было. Он догадывался, что она использовала чужое имя, но… Мошенница? В это верить он отказывался. Он видел всю нежность в её глазах, преданность… Любовь, в конце концов. Такое сыграть не смогла бы даже самая опытная актриса, ведь глаза никогда не лгут.       — Чан, послушай меня внимательно. Не важно, что ты чувствуешь, сейчас главное — не совершать ошибок. Не пытайся найти её сам, это может быть опасно. Мы сообщим в полицию, подключим нужных людей. Просто доверься нам, — настаивал Минхо, понимая, что Чан находился на грани срыва.       Но внутри Чана уже зарождалось другое чувство — жажда мести. Он не собирался сидеть сложа руки и ждать, пока полиция будет заниматься формальностями. Он сам найдет её, заставит ответить на все вопросы. Он должен увидеть её глаза, услышать её объяснения. Он должен понять её мотив и… Правда ли всё это было лишь игрой.       — Нет, Минхо. Я сам её найду, — твёрдо сказал Чан, отрезая все сомнения. — Я должен знать правду. И я её узнаю, чего бы мне это ни стоило.       Чан отключил телефон, отрезая себя от внешнего мира. Он знал, что Минхо будет пытаться его остановить, уговорить. Но он уже принял решение. Он должен был увидеть Харин, Ким Хеджин, эту женщину-призрак, и задать ей все вопросы, которые разрывали его изнутри. Он найдёт её, даже если это будет последним, что он сделает в своей жизни. Ярость и обида застилали разум, толкая на необдуманные поступки. Он собирался найти её, неважно, что для этого потребуется.

* * *

      Отключив камеры во всём районе, Джисон направился в квартиру Хеджин, у них оставалось не так много времени. Он легко взломал камеры в жилом комплексе, где жил Бан — это была его маленькая месть за подругу — и, судя по ним, он был ещё дома.       Он видел, как Чан вчера ломился к ней в квартиру, кричал, возмущался и… Плакал. Но, ничего не добившись, ушёл обратно к себе. Джисон знал, что это было только началом. Бан Кристофер Чан так легко не остановится и не отпустит ту, которую полюбил. А Джисон был уверен, что она ему дорога, но подвергать Хеджин риску он бы не посмел. С её образом жизни, такой, как Чан, может просто не понять её или, чего хуже, сдать полиции.       Добравшись до нужной квартиры, Хан быстро зашёл в нее, пытаясь вспомнить, где что лежало. Хеджин просила достать всё самое необходимое: записную книжку со всеми номерами, непримечательную одежду на первое время, фотографии и флешку с их общими воспоминаниями, ведь это было очень важно для неё. Всё остальное она восстановит, так она сказала.       Джисон прошёл в спальню, открыл шкаф. Он быстро нашёл нужную сумку и начал собирать вещи. Записная книжка лежала на прикроватной тумбочке, фотографии были спрятаны в коробке под кроватью, а флешка оказалась в косметичке. Он аккуратно сложил всё в сумку, стараясь ничего не перепутать.       Закончив со сборами, Джисон оглядел комнату, убеждаясь, что ничего не забыл. Взгляд упал на фотографию в рамке, стоящую на комоде. На ней Хеджин широко улыбалась, обнимая его. В животе неприятно кольнуло. Он знал, что поступает правильно, помогая ей бежать, но сердце сжималось от мысли о том, что больше он не увидит её так просто.       Закинув фотографию в сумку, он быстро вышел из спальни и направился к выходу. В коридоре его взгляд зацепился за зеркало. Он увидел в нём свое отражение: взъерошенные волосы, покрасневшие глаза, полные решимости и страха. Джисон глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Ему нельзя было показывать Хеджин свою тревогу: ей и так сейчас нелегко.       Перед тем, как выйти из квартиры, он остановился и прислушался. Тишина. Камеры отключены, никто не следил. Но чувство тревоги не покидало его. Чан не оставит это просто так. Он будет искать Хеджин, и Джисон должен был сделать всё, чтобы её защитить.       Он понимал, что Хеджин не специально пропускала все их советы мимо ушей, отошла от изначально плана и отдалась чувствам. Он знал, что за маской авантюристки скрывалась сломленная девушка, ищущая не только деньги, но и любовь. И Чан, возможно, был единственным, кто мог ей это дать.       Джисон вышел из квартиры, плотнее прижимая сумку к себе. Он вызвал такси через приложение, указав адрес в другом районе города, чтобы запутать возможные поиски. Пока ждал машину, несколько раз огляделся по сторонам, выискивая знакомые лица или подозрительные автомобили. Паранойя постепенно охватывала его, но он отгонял её, напоминая себе, что действовал ради Хеджин.       Такси подъехало вовремя. Джисон быстро запрыгнул на заднее сиденье, назвав адрес. Водитель, молчаливый мужчина средних лет, тронулся с места. Всю дорогу Хан нервно постукивал пальцами по колену, стараясь не привлекать внимания. Он представлял, как Хеджин сейчас нервничала, ждала его звонка, надеялась на лучшее. Ему нужно было быть сильным ради неё.       Добравшись до своего дома, он несколько раз вдохнул и резко выдохнул, пытаясь успокоиться.       — Детка, это я! — радостно крикнул он, заходя внутрь.       В квартире его встретила обеспокоенная фигура Хеджин, мечущаяся из угла в угол. Увидев Джисона, она бросилась к нему, крепко обнимая.       — Ты принёс? Всё в порядке? — засыпала она его вопросами, не отпуская из объятий.       Джисон кивнул, высвобождаясь.       — Всё на месте. Не волнуйся. Но нам нужно поторопиться. Я вызвал машину.       Он протянул ей сумку, и Хеджин жадно заглянула внутрь, проверяя содержимое. В её глазах читалась благодарность и облегчение. Она достала флешку, сжимая её в руке, словно та была талисманом.       — Спасибо, Джисон. Ты лучший друг. Я никогда этого не забуду.       Взяв себя в руки, девушка пошла в комнату переодеваться в более неприметную одежду.       Джисон проводил её до машины, убедившись, что всё в порядке. Он смотрел, как такси отъезжало, и чувствовал, как часть его уходила вместе с ней. Он надеялся, что она будет в безопасности и найдёт своё счастье, даже если оно будет не с ним. Теперь ему оставалось лишь ждать и быть готовым к последствиям. Он был готов принять любой удар, лишь бы защитить её.       На остановке её должна была встретить Джиа, чтобы проверить, всё ли в порядке и… Попрощаться. Когда девушка узнала обо всём, что случилось с подругой, она была вне себя от ярости. Этот Ли не только посмел раскрыть Хеджин, разрушить её сказку и обломать им все планы, но и доложил обо всем Бану, как верный пес.       Джисон вернулся в квартиру опустошенный. Ему предстояло стереть все следы пребывания Хеджин, убрать её вещи, фотографии — всё, что могло навести Чана на след. Он понимал, что ему тоже нужно залечь на дно, сменить номер телефона, возможно, даже переехать. Чан не оставит его в покое, если найдёт, ведь он знал слишком много.

* * *

      Чан рвал и метал, он не знал за что хвататься. Первые три дня он пытался отследить её по камерам, но всё было без толку. Харин… Вернее, Хеджин, словно испарилась. Чан всё ещё не мог привыкнуть к её настоящему имени, но оно звучало так правильно, так подходило ей… И главное: оно имело именно то значение, которое ей подходило: сияющая, ценная.       Он был уверен, что ей кто-то помогал. Даже если она и правда мошенница, одной провернуть столько схем без помощи просто невозможно. Но и тут он заходил в тупик. Хеджин никогда не называла имён своих друзей, единственный раз, когда он видел, чтобы она с кем-то разговаривала, был в клубе. Но этот накаченный бармен Тед, говорил, что видел её тогда в первый и последний раз.       Её словно и не было. Ярость и отчаяние переплетались в нём, заставляя совершать необдуманные поступки. Он срывался на подчинённых, игнорировал важные встречи: единственное, что его сейчас волновало, — найти её. Живой и невредимой.       Чан решил попросить помощи. Не у Минхо, как он делал это обычно, он и так сейчас занят из-за него. Разгребал все последствия отсутствия Чана и пытался временно взять руководство компанией на себя.       Но у них в компании был ещё один человек, их тёмная лошадка. Ким Сынмин. Их главный программист. Этот мальчишка был на два года младше Чана, но уже занимал должность руководителя отдела. Он был очень способным и талантливым, именно поэтому Чан, не раздумывая, когда-то повысил его.       Если уж Сынмин ему не поможет, то что делать дальше, у него не было ни малейшего представления.       Чан нашёл Сынмина в его святая святых — серверной. Тот, как всегда, был погружен в мониторы, его пальцы ловко бегали по клавиатуре, а в наушниках гремела какая-то электронная музыка.       — Сынмин, мне нужна твоя помощь, — глухо произнёс Чан, стараясь перекричать гул серверов.       Программист оторвался от экрана и удивлённо вскинул брови. Обычно Чан никогда не беспокоил его по личным вопросам. Работа — да, сколько угодно. Но вот так, напрямую, с просьбой о помощи… Это было что-то новенькое.       — Что случилось? — Сынмин снял наушники, откладывая в сторону недопитую чашку кофе.       Чан, с трудом подбирая слова, рассказал о Хеджин. О её исчезновении, о тщетных попытках её найти, о своей уверенности в том, что ей кто-то помогал. Он говорил сбивчиво, эмоционально, стараясь передать Сынмину всю глубину своего отчаяния. Закончив, он почувствовал себя немного легче, словно поделился непосильной ношей. Сынмин слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом работающей техники. Сынмин молчал, обдумывая услышанное. Он прекрасно понимал, что Чан не обратился бы к нему, если бы не был в отчаянии. Хеджин… Сынмин её видел пару раз около здания их компании, когда она ждала Чана, она всегда казалась ему тихой и незаметной. Сложно было представить, что она была способна на что-то подобное. Но Чан не из тех, кто делал поспешные выводы.       — Хорошо, — наконец произнёс Сынмин. — Я попробую помочь. Но сразу говорю, я не волшебник. Если она действительно заметает следы, то найти её будет непросто.       — Я понимаю, — с благодарностью ответил Чан. — Мне просто нужна хоть какая-то зацепка. Любая информация, которая поможет её найти.       Сынмин кивнул и снова повернулся к мониторам. Его пальцы забегали по клавиатуре, открывая одно окно за другим. Чан молча наблюдал за его работой, чувствуя, как в груди зарождалась слабая надежда. Он знал, что Сынмин один из лучших в своем деле. Если кто-то и сможет что-то выяснить, то это он.       — Для начала, — сказал Сынмин, не отрываясь от экрана, — мне нужно получить доступ к её компьютеру и телефону. Все её аккаунты в социальных сетях, электронная почта, история браузера… Всё, что может пролить свет на её передвижения и контакты. Ты сможешь это организовать?       Чан опешил. У него не было ничего, кроме её номера телефона, который она, судя по всему, сменила сразу после того, как вышла из его квартиры. Если она избавилась и от самого телефона, то найти его в огромном Сеуле сейчас было просто невозможно. Компьютер она наверняка забрала с собой или оставила кому-то из друзей. Друзей, которых он не знал, которые покрывали её.       — Боюсь, что нет, — признался Чан, чувствуя, как надежда снова ускользает. — У меня есть только её номер телефона. И то, скорее всего, уже недействительный. Компьютера у меня нет. Мы… Только-только сблизились.       Сынмин нахмурился, но не остановился. Он продолжал что-то печатать, его взгляд был прикован к экрану.       — Ладно, — сказал он наконец. — Тогда попробуем зайти с другой стороны. У тебя есть доступ к её банковским счетам? Может быть, она совершала какие-то транзакции после исчезновения?       Чан покачал головой.       — Нет. У неё были какие-то свои счета, но у меня к ним доступа нет. Все, что она тратила со мной, она снимала наличными. Я не знаю, зачем она так делала, мне казалось это странным, но я не придавал этому значения.       Сынмин вздохнул. Задача усложнялась. Без доступа к личным данным Хеджин, ёё поиски были равносильны поискам иголки в стоге сена. Но он не привык сдаваться.       — Хорошо, — повторил он. — Тогда я попробую отследить её по камерам видеонаблюдения в городе. Если она где-то появлялась после исчезновения, камеры должны были её зафиксировать. Это займёт время, но это хоть что-то. Дай мне её фотографию и все известные тебе данные о ней. Чем больше информации, тем лучше. И дай мне знать. если вдруг вспомнишь хоть что-то, что может помочь. Даже самая незначительная деталь может оказаться ключевой.       Чан почувствовал прилив благодарности. Он понимал, что Сынмин делал всё возможное, чтобы помочь ему.       — Спасибо, Сынмин. Я тебе очень признателен. Я сейчас же пришлю тебе всё, что у меня есть. И буду держать тебя в курсе, если что-то вспомню.       Несмотря на помощь Сынмина, Чан тоже старался не сидеть без дела, раз за разом отсматривая камеры видеонаблюдения. Каждый раз ему казалось, что он что-то упускал. Какую-то незначительную деталь.       Но когда он обратил своё внимание на время, то заметил, что куски видео были просто вырезаны. Видео были так хорошо смонтированы, что он этого не замечал, даже просматривая их по десятому кругу. Сомнений не осталось: у Хеджин тоже был программист, скорее, даже хакер. Но выйти на него было равносильно попытке поймать ветер в поле.       Этот человек был настолько профессионален, что стирал за собой все следы, словно призрак в сети. Чан почувствовал, как злость поднималась в нём волной. Кем бы он ни был, этот таинственный помощник Хеджин, он был настоящей головной болью.       Он поделился своими мыслями с Сынмином. Тот нахмурился, почесывая подбородок.       — Мы можем попробовать отследить IP-адреса, с которых осуществлялся взлом, но это займёт время, и нет гарантии, что мы что-то найдём. Хакеры такого уровня обычно используют прокси-серверы и другие методы маскировки.       Чан тяжело вздохнул. Он знал, что Сынмин прав. Шансы найти этого человека были ничтожно малы. Но сдаваться он не собирался. Он пересмотрел видео ещё раз, на этот раз уделяя внимание не общей картине, а мельчайшим деталям. Может быть, что-то ускользнуло от его внимания, какая-то незначительная зацепка, которая приведет их к разгадке.       Он сосредоточился на артефактах, оставшихся после монтажа, на пикселизации в определённых областях. Возможно, это укажет на программу, которую использовали для редактирования. Это был долгий и кропотливый процесс, требующий предельной концентрации. Но Чан был готов потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы найти брешь в обороне Хеджин.       Вот только никаких результатов он не приносил. Прошло уже больше недели с исчезновения Хеджин, а он так и не добился никаких результатов. Боль притупилась, но чувство ненависти к самому себе росло в геометрической прогрессии. Как он может быть главой IT компании, если сам не способен даже найти девушку, которая сбежала от него и теперь скрывалась?       Чану казалось, что он тонул в болоте собственного бессилия. Каждый день, проведённый в безрезультатных поисках, добавлял ещё один слой отчаяния на и без того измученную душу. Он перестал спать, есть, общаться с кем-либо. Его мир сузился до экрана компьютера и бесконечных записей с камер видеонаблюдения.       Однажды ночью, когда Чан был на грани нервного срыва, Сынмин позвонил ему. В его голосе звучала усталость, но и едва уловимая надежда.       — Чан, я думаю, у меня кое-что есть, — сказал Сынмин. — Искать этого хакера или Хеджин по камерам сравнимо с самоубийством, поэтому я зашёл с другой стороны. Ты проверял её семейный реестр?       — Что? Семейный реестр? — растерялся Чан.       Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить. Семейный реестр… Это же так просто! Почему он не подумал об этом раньше? В голове промелькнула мысль о собственной некомпетентности, но он отбросил её, сосредоточившись на словах Сынмина.       — Нет, не проверял, — признался Чан, чувствуя, как в груди зарождалась робкая надежда. — Что ты там нашёл?       — Её семья родом из небольшого прибрежного городка в паре часов езды от Сеула. Сейчас, конечно, никого из них уже нет в живых, родители погибли пятнадцать лет назад при пожаре, но я нашёл старый адрес её бабушки. Возможно, она там. Это единственная ниточка, за которую мы можем ухватиться.       Чан мгновенно воспрял духом. Он почувствовал, как в нём проснулся давно забытый инстинкт охотника. Ненависть к себе на мгновение отступила, уступая место решимости. Он поблагодарил Сынмина, пообещав держать его в курсе, и, не теряя ни минуты, бросился к машине. Дорога до прибрежного городка показалась ему вечностью: каждая минута отдаляла его от возможной встречи с Хеджин. Он гнал машину, не обращая внимания на усталость и ночную тьму, лишь бы добраться до цели как можно скорее. В его голове пульсировала лишь одна мысль: «Я найду её».

* * *

      Уже больше недели Хеджин жила в старой квартире, которая раньше принадлежала её бабушке. Когда она только вошла сюда, на неё целым ворохом свалились воспоминания. Сейчас от них было уже не так больно, скорее, просто тоскливо. Она вспоминала те счастливые и беззаботные дни, проведённые здесь в своём детстве. Тогда она была счастлива. В то время у неё ещё была семья.       Хеджин сидела на продавленном диване, обитом выцветшей тканью, и смотрела в окно. Море, раскинувшееся перед ней, казалось бесконечным и безразличным. Оно словно шептало ей о неизбежности, о том, что прошлое не отпустит её так просто. В руках она держала старую фотографию; на ней — маленькая Хеджин, улыбаясь, обнимает свою бабушку. Тепло этого воспоминания согревало её, но лишь на мгновение.       Этот мимолетный луч света тут же гас, погребённый под тяжестью настоящего. Что с ней стало? Кем она стала? Из той маленькой девочки, мечтающей о будущем, она превратилась в загнанного зверя, бегущего от последствий своих же поступков. На неё накатывала тошнотворная волна вины. Вины перед бабушкой, чью память она запятнала своим присутствием в этом доме. Вины перед Джисоном и Джиа, которых она втянула в эту грязную игру. И больше всего вины перед Чаном.       Чан… Одно его имя вызывало острую боль в груди. Она откинулась на спинку дивана, закрывая глаза. Лицо Чана, его улыбка, его прикосновения — всё это всплывало в памяти, терзая сердце. Она ненавидела себя за то, что позволила ему проникнуть в её жизнь, за то, что поверила в возможность счастья. Она знала, что он чувствовал. Знала его опустошение. Ей больно от мысли, что она являлась причиной его страданий. Она всё сломала, разрушила всё, к чему прикасалась.       — Я не заслуживаю его, — прошептала она в пустоту комнаты.       Ночь опустилась на город, но сон не приходил. Каждая тень казалась подозрительной, каждый шорох заставлял вздрагивать. Она гасила свет, прислушиваясь к каждому звуку за окном. Страх — липкий и удушающий — сковывал её движения. Ей казалось, что он здесь, что он уже близко, стоит лишь приоткрыть дверь.       Она вскакивала от каждого стука в дверь, проверяла замки по несколько раз за ночь. Она почти не ела, потеряла счёт времени. Мир вокруг неё сузился до этих четырёх стен, до этого старого дивана, до этой фотографии в её руках.       Она брала пистолет, лежащий под подушкой, который ей дал Джисон, в дрожащие руки. Холод металла успокаивал её, давал ложное чувство безопасности. Она знала, что не сможет выстрелить в Чана, даже если он найдет её. Но она должна была быть готова. Должна была защитить себя, даже если это означало предать всё, во что она верила.       Она вспоминала слова Джисона: «Мы с тобой, Хеджин. Мы поможем тебе, несмотря ни на что». Но даже его поддержка не могла заглушить её страх. Она была одна в этой борьбе, один на один со своими демонами.       Но больше всего Хеджин боялась не полиции, не тюрьмы и даже не смерти. Больше всего она боялась увидеть Чана, увидеть его разочарование, его ненависть. Она боялась, что он поймёт, насколько она сломлена и испорчена. Она боялась, что он увидит в ней не Харин, в которую он влюбился, а Ким Хеджин — воровку и обманщицу.       И эта мысль пугала её больше всего. Потому что, несмотря на всё, вопреки всему, частичка её души всё ещё надеялась на то, что он сможет её простить. Хотела верить, что он может забрать её отсюда, в тот мир, где они были счастливы.       Но эта надежда была так мала, так слаба, что почти не ощущалась. Она была лишь призраком, воспоминанием о том, чего никогда не будет. И Хеджин знала, что ей придётся убить и эту последнюю надежду, чтобы выжить.       Ранним утром, когда она уже засыпала от накатившей усталости, с улицы через приоткрытое окно послышалось резкое торможение автомобиля. Сон как рукой сняло, Хеджин тихо поднялась с пола и аккуратно выглянула на улицу, стараясь не высовываться из-за занавесок.       Она увидела черную Hyundai, из которой вышел он. Нервно оглянувшись, Чан сверил адрес и направился внутрь невысокого здания с квартирами. Он шёл к ней. Сердце застучало в несколько раз быстрее, а адреналин в крови превышал все нормы. Он нашел её. Она снова в опасности.       Хеджин схватила свой неразобранный рюкзак и метнулась к балкону. Ей нужно было срочно убираться отсюда. Она выглянула вниз. Второй этаж. Прыгать опасно, но медлить нельзя. Чан уже мог быть в подъезде. В голове лихорадочно проносились варианты. Через окно? Слишком рискованно, он мог её увидеть. Нужно спуститься вниз как можно быстрее и незаметнее.       Она заметила старую ржавую трубу, идущую вдоль стены. Безрассудная идея, но выбора нет. Оглянувшись в последний раз на дверь, Хеджин перекинула ногу через перила и ухватилась за трубу. Металл обжёг ладони холодом. Она медленно начала спускаться, стараясь не издавать ни звука. Рюкзак тянул вниз, мешая двигаться. Она молилась, чтобы труба выдержала её вес.       На втором этаже послышался стук в дверь. Это он. Хеджин замерла, прижавшись к стене. Ей казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Она слышала, как он стучал снова и снова, всё громче и настойчивее. Затем тишина. Он ушёл? Или пытался выбить дверь?       Она продолжила спуск, дрожащими руками перебирая трубу. Пальцы немели от холода и напряжения. Наконец она коснулась ногами земли. Отпустив трубу, Хеджин упала на колени, едва сдерживая стон от боли.       Поднявшись, она огляделась. Узкий переулок между домами, полумрак, мусорные баки. Идеальное место, чтобы скрыться. Она бегом направилась в сторону главной улицы, стараясь не привлекать внимания.       Когда она вышла из переулка, то увидела его машину. Он вышел из подъезда и оглядывался по сторонам, словно пытаясь её выследить. Их взгляды встретились. На мгновение время остановилось. В его глазах она увидела всё: боль, разочарование, надежду. Она понимала, что этот взгляд будет преследовать её всю жизнь.       Не раздумывая ни секунды, Хеджин бросилась бежать. Прочь от него, прочь от прошлого, прочь от всего, что она знала. Она бежала, не зная куда, не зная зачем. Просто бежала, чтобы выжить. Чтобы не дать ему увидеть, во что она превратилась.       Она слышала, как он кричал её имя. Или уже не её имя. «Хеджин!» — разносилось эхом по узким улочкам. Она бежала, игнорируя боль в ногах и колющий холод в груди. Она бежала, чтобы сохранить хотя бы каплю той Харин, которую он когда-то полюбил.       Она свернула в людную толпу, надеясь затеряться среди прохожих. Она чувствовала, как он приближался, как расстояние между ними сокращалось. Нужно было что-то предпринять, чтобы оторваться от него.       Заметив автобусную остановку, она вскочила в подъезжающий автобус, не глядя на маршрут. Двери захлопнулись, и автобус тронулся, оставляя Чана позади. Она прижалась к окну, наблюдая, как он бежал за автобусом, отчаянно пытаясь её догнать.       Хеджин закрыла глаза, чувствуя, как слезы катились по щекам. Она не знала, что ждало её впереди, но знала одно: ей больше нельзя оставаться на одном месте. Ей нужно было исчезнуть навсегда, чтобы он смог её забыть.       Она набрала Джисона, у него были все её номера с каждой сим-карты. Он должен был ответить. Спустя долгие гудки, она наконец услышала родной голос:       — Детка? — растерянно спросил Хан.       — Хани, он меня нашёл, я оторвалась, еду на каком-то автобусе в сторону Сеула, — протараторила Хеджин.       — Блядство! Вот же блядство! Сукин сын! Хеджин, детка, не переживай, выходи на первой же остановке и беги что есть сил, я отслежу твой телефон и заберу тебя, — раздавал указания Джисон, попутно щелкая клавишами клавиатуры. — Не переживай, Хеджин, всё будет хорошо, больше он тебя не найдёт, — пообещал ей Хан. И Хеджин хотелось верить ему. Только вот сердце отчаянно просило остановиться и просто поговорить с Чаном. Но останавливаться было поздно.