Глава 8 – Осознание
16 мая 2025 г., 00:05
Выйдя из мастерской, Руби сразу же отправилась в Ярнам – где, вновь предпочтя проигнорировать наблюдающего за ней издали паука, немедля побежала по уже знакомой дороге к центральной части города.
И пусть паук–переросток вполне неплохо вписывался в категорию «сильный монстр, которого нужно победить», однако он также был тем, на кого Руби напала бы чуть ли не в последнюю очередь – в зависимости от того, какими будут другие монстры, конечно. Слишком уж он выглядел неприятным, опасным и раздражающе разумным.
Так что, перед тем как ввязываться с ним в драку, она бы предпочла стать в несколько раз сильнее.
А то мало ли, что столь тревожная фигура могла выкинуть.
К её величайшему удовольствию, паук и сам не спешил проявлять инициативу в этом вопросе – а потому сереброглазая предпочла оставить его в покое, лишь изредка проверяя, не начал ли он подбираться ближе.
В таком формате и прошла большая часть её дороги – Руби осторожно пробиралась по улицам, оставив на откуп пауку крыши, и, скрываясь в переулках от редких групп жителей, не забывала через каждые полторы минуты бросать быстрый взгляд туда, где в последний раз видела зверя–сталкера, убеждаясь, что тот не спешит приближаться к ней ближе, чем на расстояние в сотню метров.
А если бы тот всё же приблизился… Ну, тогда ей пришлось бы или ещё пристальнее за ним следить, или вновь устраивать игру в догонялки.
Нужды в чём, к счастью, пока не возникало.
Однако, стоило лишь ей наконец пройти мимо дома безымянной девочки – из–за чего становилось очевидно, что она находится уже довольно близко к своей изначальной цели – как её окликнул со стороны окна знакомый голос:
— Странная охотница!
Неожиданно прозвучавший зов заставил сконцентрированную на дороге и слежке за пауком Руби вздрогнуть – но она довольно быстро успокоилась и, оглядевшись по сторонам, нашла его источник.
Которым, конечно, оказалась та самая девочка, коей она лишь недавно помогла с подарком для сестры.
— Перестань так меня называть, — сложила руки на груди Руби, привычно встав под окном. — Чужой выбор одежды – не повод навешивать ярлыки.
— …Вы охотитесь в пижаме, — указала та, по–детски ткнув в неё пальцем. — Это странно!
«Железный аргумент,» — фыркнула Руби, вновь делая в уме заметку обзавестись нормальной одеждой.
— В любом случае, — вслух произнесла она, меняя тему. — Ты что–то хотела? Потому что я спешу, и если это не что–то важное…
— В–вы не могли бы поискать мою маму? — куда менее жизнерадостно, чем раньше, попросила она. — Папа не вернулся с охоты, мама пошла его искать и тоже пропала… Я… Я думала, что она скоро вернётся, но её всё нет и нет…
«Ну, блин,» — поморщилась сереброглазая, понимая, что теперь охоту она продолжить не сможет. Эта ситуация давила на слишком большое количество её личных точек: тут и ребёнок, попавший в беду, и мать, пропавшая на охоте…
Чересчур много параллелей с её собственным прошлым – и она никак не смогла бы пройти мимо, даже беря во внимание тот факт, что у неё и самой проблем было предостаточно.
— Конечно, — мгновенно кивнула она, без раздумий соглашаясь на просьбу девочки. — Ты знаешь, где она может быть? Или, может, знаешь где обычно охотился твой отец? Если я собираюсь помочь, то мне нужны все подсказки.
Девочка в ответ радостно улыбнулась.
— Спасибо! — поблагодарила та. — И… Папа обычно охотился недалеко отсюда – он говорил, что всех монстров не перебьёшь, и потому старался держать хотя бы наш район в безопасности. Но если бы в этот раз он остался неподалёку, то мама бы уже вернулась… Я… Я не знаю, куда они могли пойти…
— Давно она ушла? — всё же спросила главное Руби, уже предвосхищая не самый приятный ответ.
— В–вчера, — сникла девочка. — Ещё перед тем, как мы впервые встретились.
«Хреново,» — невольно выругалась сереброглазая в уме, уже понимая, что могло случится с матерью девочки.
К сожалению, контекст ситуации не подразумевал ничего хорошего; не в Ярнаме, по крайней мере.
Хотя и не то, чтобы это хоть что–то значило для планов самой Руби, конечно: ведь она перестала бы быть собой, если бы бросила это дело только из–за низких шансов хоть чего–то добиться.
А потому она, скрипя сердцем отложив охоту на неопределённый срок, вновь обратилась к девочке за необходимыми деталями:
— Как выглядела твоя мама? — спросила та, мысленно уже составляя маршрут поисков. — И отец, если уж на то пошло.
— Мама была в чёрном платье, и… И носила большую красную брошку, украшенную драгоценными камнями. Вы её сразу заметите! — ответила девочка, улыбнувшись. — А отец… Он был одет в чёрное одеяние, большую красивую шляпу и синий шарф.
— Какого цвета были волосы у твоей мамы? — поинтересовалась Руби, закатив глаза. Не то, чтобы она ждала от ребёнка многого; но, серьёзно? Упомянуть украшение, но проигнорировать цвет волос?
— Светлого, — смутилась девочка, осознав свою ошибку. — О, и обычно она завязывала их в пучок на затылке!
— Хорошо, — кивнула Руби. — А отец? Есть у него какие–нибудь отличительные черты? Может, он пользуется непопулярным оружием, или…
— У–у него повязка на глазах, — слегка запнувшись произнесла девочка. — О, и он пользуется секирой!
— М–м–м, — задумчиво протянула сереброглазая, наконец получив достаточное количество деталей для начала поиска. — Думаю этого хватит. Я постараюсь закончить побыстрее, но, если задержусь – не переживай. Я обязательно их найду.
— Поняла! — вновь улыбнулась девочка, благодарно кивнув сереброглазой. — Удачи вам, добрая охотница!
— Спасибо, — улыбнулась и сама Руби, наконец услышав слово «охотница» в отрыве от слова «странная».
Так, распрощавшись с девочкой, она, не став придумывать ничего нового, вернулась на крыши, решив сначала осмотреть оттуда все близлежащие улицы, а уж потом или расширять круг поиска, или вновь стучаться в дома, спрашивая, не видел ли кто пропажу.
И на последний вариант надежды у неё было не так уж и много.
⋆˖⁺‧₊◯₊‧⁺˖⋆
О том, что–то не так, Руби узнала не сразу. В её оправдание можно было сказать лишь то, что, пробираясь по тёмному переулку мимо очередной толпы агрессивно выглядящих граждан Ярнама, попутно пытаясь найти взглядом паука–сталкера, она не слишком хорошо контролировала окружающую обстановку – а потому и пропустила появление нового действующего лица. Того самого лица, которое умудрилось на всём ходу вылететь из–за угла, врезаясь в эту процессию. Понятное дело – никто из вставших на тропу войны ополченцев такого перфоманса не оценил, из–за чего и развернулись все к месту событий с многообещающими физиономиями. А в следующую секунду произошло сразу четыре вещи: сначала Руби узнала в новоявленной фигуре девочку, что попросила её найти родителей, потом тот человек, в которого она врезалась, с безумной ухмылкой замахнулся на ту топором, следом осознавшая во что вляпалась девочка закричала, и… Мгновение спустя грянул гром, заставивший всех замереть. Этой паузы Руби хватило с лихвой – она, воспользовавшись проявлением, прошмыгнула мимо замерших жителей и, схватив в охапку столь не вовремя появившуюся девочку, вновь запрыгнула на крышу, стараясь всеми правдами и неправдами игнорировать оставленный за спиной труп. Это было сложно; особенно потому, что она никогда до этого никого не убивала, но тот факт, что её жертва практически наверняка уже была на грани превращения в зверя – что подразумевалось тем, насколько легко тот был готов убить случайного ребёнка – делало для неё ситуацию чуть легче. Как делало её легче и то, что выстрелила она лишь в самый последний момент – тогда, когда поняла, что иначе тот психопат всё же ударит девочку топором. Не то, чтобы это помогало справиться с подавляющим чувством вины, уже мелькающем на задворках сознания. Впрочем, сейчас у неё было чем заняться и помимо самобичевания – ведь теперь ей нужно было как можно быстрее увести неразумного ребёнка с улиц столь опасного города. На этом она и сконцентрировалась, полностью отдавшись поставленной перед собой задаче. Однако сама Судьба, казалось, была настроена против неё – и, стоило лишь сереброглазой появиться на крыше, повернувшись в ту сторону, где, как она помнила, находится дом девочки, как взор ей заслонила знакомая семилапая фигура. Как оказалось – паук всё это время пристально следил за развернувшейся внизу сценой с крыши. Но отнюдь не это привлекло внимание Руби – в конце концов, она уже давно свыклась с назойливым присутствием этого зверя – нет, проблема была в том, где именно он стоял. А делал это он как раз в том месте, где должен был пролегать её маршрут – между их текущим местоположением и домом расположившейся у неё на руках девочки. «Ну конечно,» — сощурилась Руби, начав подозревать паука в совсем уж неприличном количестве интеллекта для обычного арахнида. Однако, сейчас было не столь важно, какие мотивы преследовал этот зверь – и преследовал ли вообще, на самом деле – важно было только то, что ей нужно было побыстрее убрать с улиц девочку, что, пережив травмирующий опыт и будучи забрызганной кровью, с шокированным выражением лица смотрела в пустоту. Потому Руби и мотнула головой, отбрасывая бесполезные мысли прочь – после чего, покрепче перехватив свою ношу, развернулась и в спешке двинулась к единственному месту, которое считала безопасным во всём Ярнаме. И этим местом, само собой, был Сон Охотника.⋆˖⁺‧₊◯₊‧⁺˖⋆
На то, чтобы добраться до спасительного фонаря, Руби потратила вдвое больше времени, чем привыкла; но комфорт её спутницы был важнее, чем несколько сэкономленных минут. И вот, когда она всё же оказалась на месте, у неё в голове возникла запоздалая мысль: а могла ли она вообще привести с собой в Сон Охотника кого–либо? Мысль была дельной, но не совсем своевременной; так что единственное, что ей оставалось сделать, так это вознести мимолётную молитву Близнецам, и, вновь покрепче схватив девочку, лбом коснуться фонаря, понадеявшись на лучшее. К счастью, в этот раз ей повезло. Мгновение спустя ощущения холодного металла сменилось привычным притяжением, и через секунду перед её глазами вновь открылся знакомый пейзаж. — …Ты рано, — отметила Кукла, отрываясь от привычного для себя занятия – ухода за могилами. Впрочем, стоило лишь ей повернуться, как ранее спокойное выражение лица сменилось крайним удивлением. — Кто это? Сама же Руби пусть и заметила странное удивление своей собеседницы – которое определённо было больше, чем стоило ожидать – однако быстро от этого отмахнулась, подходя ближе. — Это… Я, по правде говоря, не спрашивала её имя, — открыв рот, Руби на мгновение замерла – после чего лишь пожала плечами, признавая собственную ошибку. — Но, что важнее: я убила на её глазах человека, и… — виновато повела она рукой перед отрешённо смотрящей перед собой девочкой, намекая на залившую её кровь. — В общем – вот. И мне… не помешала бы сейчас помощь, честно говоря. Кукла в ответ лишь понимающе кивнула, забирая у сереброглазой её ношу – после чего, не став размениваться на слова, направилась к дому. Сама же Руби, справедливо рассудив, что её присутствие сейчас может всё испортить, лишь лениво уселась у одной из могильных плит, устало на ту облокотившись. — Ты не собираешься присоединиться? — с отчётливо слышимым беспокойством в голосе поинтересовалась Кукла, намекая на не самый здоровый вид охотницы. Само собой – Руби, подобно безымянной девчонке, выглядела довольно отрешённо; и это ещё без учёта явственно подрагивающих рук, что наверняка не остались незамеченными Куклой – но она не хотела сейчас ни с кем говорить. Ей нужно было побыть одной. — …Нет, — медленно покачала та головой, с запозданием отвечая на заданный вопрос. — Нет, я… Я в порядке. Наверное. Это, очевидно, было ложью – что прекрасно понимали обе стороны диалога – но Кукла, уловив непреклонность в тоне сереброглазой, лишь медленно кивнула, оставляя ту один на один со своими мыслями. А секунду спустя за ней закрылась дверь, и Руби наконец смогла отбросить мысли о девочке, полностью сосредоточившись на том, что всё это время не давало ей покоя. И было этим чем–то, конечно, её первое убийство. О, у неё было множество чувств по этому поводу – но вина, как ни странно, не занимала твёрдое первое место. И хотя та всё ещё была довольно подавляющей, однако в действительности больше всего сереброглазую одолевали две иные эмоции: раздражение напополам со злостью. Она злилась на то, что вообще оказалась в такой ситуации – девочка не должна была за ней выходить, она не должна была так беззаботно бегать по Ярнаму и, тем более, не должна была врезаться в того психопата. «А я никогда не должна была попадать в этот город!» — вскипела та, раздражённо ударяя по земле. — «Что за… чёртов абсурд!» Впрочем, спустя ещё нескольких последовательных ударов, после которых с её кулака начали капать редкие капли крови, Руби всё же успокоилась, апатично уставившись вперёд. Теперь, выпустив пар, сереброглазая лицом к лицу столкнулась с жестокой реальностью: она стала убийцей. Ведь что ни говори, как не оправдывай свой поступок тем, что иначе умер бы невинный ребёнок, однако факт был в том, что она убила человека. И ничто не могло этого изменить. С этой мыслью Руби и откинулась назад, отрешённо уставившись на такую яркую, но равнодушную луну. Она никогда не курила раньше; но если бы сейчас нашёлся кто–то, кто предложил бы ей сигарету – вряд ли бы она отказалась. В конце концов – она читала, что это неплохо помогает справиться со стрессом…⋆˖⁺‧₊◯₊‧⁺˖⋆
Руби осталась на месте дольше, чем планировала, вновь невольно откладывая охоту. Половина причины заключалась в том, что она чувствовала себя ужасно после того, что ей пришлось сделать – а другая… Другая половина была чуть ли не глубже, чем первая: она устала. Всего произошедшего было слишком много для пятнадцатилетней девочки, лишь недавно начавшей полноценное обучение профессии охотницы – а потому Руби, ощущая подавляющее чувство апатии, и осталась на земле, бессмысленно разглядывая ночное светило. Она не думала, что захочет вставать в ближайшее время – холодная, далёкая луна казалась ей куда более приятным зрелищем, чем улицы Ярнама. Но у неё не было выбора. Не имело значения то, сколько ей пришлось пережить: суть была в том, что если она не встанет, не продолжит охоту, то, в конце концов, потеряет себя. И лишь одним Близнецам известно, что станет с её телом в реальности. А потому Руби Роуз, отбросив мысли о том, что её заставляют охотиться, отстранившись от того, что ей пришлось убить человека и постаравшись не думать о том, что её всё ещё преследует паук–переросток, с которым, скорее всего, ей предстоит сразиться, встала. Встала, и, собравшись с силами, повернулась к надгробию, собираясь вернуться в тот проклятый город. Всё ещё было что–то, что она должна была сделать, в конце концов. Однако стоило лишь ей протянуть руку, как сзади раздался оклик. — Д–добрая охотница! — услышала она знакомый голос, невольно замирая. — П–подождите! Развернувшись с небольшой задержкой, Руби наткнулась на девочку, решительно шагающую ей навстречу. Впрочем, решительность на её лице легко перебивалась настороженными движениями и заиканием, что она отчётливо расслышала ранее. Очевидно – произошедшее в городе произвело на неё неизгладимое впечатление, если и не травмировав, то уж точно оставив прекрасные воспоминания на всю жизнь. — Я… Я забыла вам кое–что отдать, добрая охотница, — с запинкой произнесла та, протягивая вперёд закрытый деревянный куб. — Она играет папины любимые мелодии, и… Когда папа про нас забывает, мы включаем её, и он сразу же вспоминает. Я забыла отдать вам её раньше, и… И попыталась догнать. Простите. — …Ничего страшного, — с небольшой паузой отозвалась Руби, удивившись, что девочка вообще готова с ней говорить. По её мнению, убийство, даже для защиты – то, что должно заставить ребёнка избегать того, кто это сделал. «Что же, видимо даже дети в Ярнаме отличаются,» — мысленно отметила она, мимолётно взглянув на Куклу. Та же, поймав её взгляд, с хитринкой улыбнулась в ответ, одним действием заставив пересмотреть прошлый вывод. — «...Или нет.» — Когда встретите мою маму, п–пожалуйста, передайте ей эту шкатулку, — продолжила девочка, не заметив их переглядываний. — Хорошо, — машинально взяла шкатулку Руби, даже не глядя на девочку. После чего в воздухе повисла звенящая тишина. — Так… ты готова возвращаться? — первой не выдержала сереброглазая, вновь привлекая к себе внимание девочки. — Н–нет! — мгновенно всполошилась та, отбегая обратно к Кукле. — Я–я хочу остаться здесь, с тётей! Прозвучавшее заявление заставило Руби удивлённо моргнуть, на миг забывая о собственных проблемах. — А твои родители? — приподняла она бровь. — Что они подумают, если вернутся – а тебя нет? — Т–ты можешь сказать им, что я здесь! — вывернулась та, хватая Куклу за подол юбки. — Я больше не хочу быть дома одна! Руби же в ответ лишь дважды моргнула, не понимая, как поступить. Это было сложной ситуацией на многих уровнях; а потому она и потянулась туда, где, как ей казалось, могла найти помощь: к Кукле. И только когда та кивнула, невербально соглашаясь последить за ребёнком, Руби сдалась, молча пожав плечами. После чего потянулась к надгробию. Она не знала, что ещё можно сказать; и под конец разговора её вновь охватила апатия, не дав полноценно попрощаться. Однако девочка, казалось, этого и вовсе не заметила: — Удачи вам, добрая охотница! Это и стало последними словами, которые она услышала; ведь в следующую секунду её вновь утянуло в Ярнам.⋆˖⁺‧₊◯₊‧⁺˖⋆
Появившись в уже привычном месте, Руби первым делом осмотрелась по сторонам – и практически сразу заметила знакомую фигуру, сидящую на одной из ближайших крыш. «Снова ты,» — раздражённо фыркнула она. Сейчас сереброглазая не чувствовала себя готовой для того, чтобы отвлекаться на столь тревожное существо – а потому, помня о своём бессмертии, та просто побежала вперёд, предпочтя его проигнорировать. До этого момента он всё равно даже не пытался напасть на неё, в конце концов. Так уже вскоре она добралась до знакомой улицы, где, вновь забравшись на крыши – и продолжая игнорировать паука, — вернулась к поиску родителей девочки. Ей осталось не так уж и много, на самом деле: последний закуток, после чего придётся или расширить круг поисков, или стучаться в дома. Что, очевидно, заставляло её чувствовать себя ещё хуже – и не только потому, что с каждым просмотренным метром уменьшался шанс найти тех живыми. Лично для неё немалую часть проблемы составляло то, что если она не найдёт их сама, то ей придётся обращаться к жителям. А у Руби и безо всяких выстрелов в лицо было ужасное настроение. Потому она, тщательно осмотрев то оставшееся пространство, что было хоть относительно недалеко от дома девочки, всё же решила сначала ещё немного поискать самостоятельно, и лишь потом обращаться за помощью к жителям. И ей, как ни странно, повезло. Всего через полчаса безрезультатных попыток найти хоть что–нибудь, Руби наткнулась на кладбище, окружённое надгробиями – и в самом его центре стоял подходящий под описание девочки мужчина, за спиной которого виднелось что–то, что, технически, могло быть секирой. Впрочем, радость от нахождения кого–то, кто подходит под описание её цели, резко сменилась замешательством, когда Руби всё же разглядела неподвижную фигуру – ведь его поза не показалась сереброглазой чем–то располагающим. Даже наоборот – он, просто стоя на месте, создавал впечатление не только опасного охотника, но и охотника, готового к драке. Что, конечно, мгновенно заставило Руби насторожиться. «Ладно,» — вздохнула она, несколько минут спустя всё же решившись действовать. — «Никто в любом случае не заставляет тебя к нему подходить, Руби.» С этой мыслью она и спустилась ниже, обойдя его так, чтобы получить возможность видеть лицо – и после этого постаралась разглядеть самую примечательную черту отца девочки: повязку, скрывающую глаза. И та была на месте. «А вот теперь, полагаю, подойти мне всё же придётся,» — поморщилась она, отметив, что мужчина за всё это время так и не сдвинулся с места. Однако, как бы ей не хотелось побыстрее закончить всю эту неразбериху с пропавшими родителями, но сломя голову бежать к вооружённому незнакомцу в Ярнаме было, очевидно, не самой лучшей идеей. Потому она, тихо пробравшись на территорию кладбища, спряталась за одной из могильных плит, и лишь оказавшись в каком–никаком, но укрытии, окликнула мужчину: — Эй, мистер! — позвала она, слегка высунувшись из–за неровного камня. — Ваша дочь… Но в этот момент, стоило лишь ей начать вторую часть фразы, как тот к ней развернулся, и, не говоря ни слова, выстрелил. К счастью, Руби хватило реакции вовремя убрать голову обратно. — Успокойтесь! — вновь крикнула она, не обращая внимания на гремящие выстрелы, что прерывались лишь на время перезарядки. — Ваша дочь попросила меня найти вас – я не желаю вам зла! Впрочем, пусть говорила она действительно громко, стараясь перекричать грохот выстрелов, однако никакой осмысленной реакции ей добиться так и не удалось: единственным изменением стали тяжёлые шаги, что, казалось, приближались всё ближе и ближе к её укрытию. — …нись. Твари повсюду… — с трудом разобрала она обрывистые слова. — Рано или поздно… ты станешь одной из них… Естественно – стоило лишь Руби осознать сказанное, как её спина мгновенно покрылась холодными мурашками. Отрывистая речь, бред, агрессия… Слишком много общего с тем, как Герман описывал проявление проклятия крови – но одно лишь это не значило, что она собиралась сдаться. Нет, Руби продолжала с помощью слов пытаться привести отца девочки в чувства, в проявлении перебираясь из одного укрытия в другое тогда, когда тот подходил к ней слишком уж близко. Но проблемой оставалось то, что тех самых укрытий со временем отнюдь не прибавлялось. И вот, жалкий десяток минут спустя, у неё уже практически не осталось мест, в которых можно было спрятаться. — Ты… Ты и есть чудовище, — похрипел тот, впервые с начала их горячей встречи останавливаясь на несколько секунд. — Я чувствую… запах… — Рада за тебя! — крикнула Руби из–за очередного укрытия, пользуясь передышкой показывая тому большой палец. — Но, может быть, обсудим это? Знаешь, как разум… Однако в этот момент приступ миролюбия у охотника закончился, и ей вновь пришлось полностью скрыться с его глаз, спасаясь от выстрелов. Из–за чего она и решила наконец прибегнуть к последнему оставшемуся варианту. Шкатулке. По словам девочки, та должна была помочь её матери достучаться до отца в случае, если тот их снова забудет – но сама Руби, по понятным причинам, верила в магическую силу музыки не слишком уж сильно. К тому же – маленькая шкатулка навряд ли могла быть достаточно громкой, чтобы перебить грохот выстрелов. Но не то, чтобы у неё теперь были другие варианты, конечно. Так Руби, вновь сменив укрытие, и включила шкатулку, из которой в ту же секунду полилась довольно приятная музыка. Музыка, что, однако, практически никак не повлияла на её противника. Впрочем, на секунду тот всё же замешкался, а потому она, когда мелодия подошла к концу, включила её ещё раз. А потом ещё раз. И ещё. Она продолжала, потому что это, казалось, работало – мужчина останавливался всякий раз, как шкатулка начинала играть – и даже учитывая то, что после завершения мелодии всё возвращалось на круги своя, она справедливо надеялась на положительный результат. А вскоре тот остановился, упав на колени. — Кровь… зовхёт… меня… — прохрипел тот, болезненно хватаясь за грудь. — Я не… АРГХ–Х! После чего человек, стоявший на коленях посреди полуразрушенного кладбища, исчез. И появился Зверь. Огромный, больше двух метров ростом Зверь, что внешне напоминал прямоходящего волка, обтянутого толстыми мышцами. И теперь Руби, замерев, с невольно выступившими слезами вспоминала слова Германа: — «После превращения… обратного пути нет.» Она пыталась понять, шокировано разглядывая его фигуру, что именно послужило пусковым крючком к трансформации: но в голову ей ничего не приходило. В тот момент он казался ей нормальным – насколько вообще может быть нормальным слепой и агрессивный мужчина в бреду – и последним, чего она ожидала от исхода их односторонней битвы, было превращение в Зверя. Руби думала, что вскоре ей, когда укрытия кончатся, придётся вырубить мужчину, после чего тащить его на себе к дому, однако это… Это определённо было самым последним в списке её ожиданий. Но Зверь внутренних терзаний сереброглазой не разделял – а потому несколько секунд спустя, оправившись от превращения, с рёвом бросился в её сторону, собственным телом разрушая все преграды, стоявшие у него на пути. А после сшиб он и саму Руби, что продолжала смотреть на его фигуру неверящим взглядом. От удара тяжёлой лапой, оказавшейся даже больше её самой, ту откинуло назад, впечатывая в забор кладбища; где она на несколько мгновений и осталась, мотая головой из стороны в сторону. Впрочем, пусть удар и нанёс ей действительно большой урон, чуть ли не полностью лишая ауры, однако он также вернул её в реальность, заставив наконец принять печальный факт: отца девочки уже не спасти. Теперь спасти ей предстояло не его, а себя и, вместе с тем, всех разумных жителей, которым тот вполне мог навредить. К чему она, вновь переступив через свои идеалы, и приступила. Но стоило лишь ей решительно встать, схватив рукоять Крессент, как Зверь появился рядом. В этот раз она была более–менее готова к его ходу, а потому, подставив под удар своё оружие, воспользовалась полученной инерцией для того, чтобы разорвать дистанцию – и ещё в воздухе, изящно перевернувшись вверх ногами, сделала свой первый выстрел. Выстрел, попавший Зверю прямо в лоб. К сожалению, монстры в Ярнаме отличались от гримм – они не носили никаких защитных пластин, но, при этом, даже получая критические ранения могли продолжать сражаться в совершенно нечестной манере. Что произошло и сейчас. Однако Руби и не думала о том, что сможет закончить бой одним точным попаданием: нет, она, даже на мгновение не замешкавшись от продемонстрированной Зверем стойкости, вновь воспользовалась проявлением, отпрыгивая от рванувшего в её сторону монстра назад – после чего снова выстрелила тому в голову, ненадолго его дезориентируя. А в следующую секунду её коса нанесла широкий порез по ноге в том самом месте, где, по прикидкам Руби, должны были проходить сухожилия. И лишь отпрыгнув на четыре метра назад, туда, где, теоретически, раненный Зверь её достать не сможет, после чего получив от него же удар в лицо, её осенило: если пуля во лбу того остановила лишь на доли секунды, то, вероятно, было глупо пытаться ограничить его подвижность, перерезая сухожилия. Ошибка, стоившая ей остатков ауры. Но даже пропустив очередной удар, Руби не растерялась – она ещё в тот момент, когда поняла, что увернуться не успеет, решила хотя бы ударить в ответ: и в следующее мгновение случилось сразу две вещи – сначала фигура сереброглазой вновь отлетела в сторону, сшибая собой несколько крестов. А после рука, ударившая её, упала на землю, отрезанная у самого плеча. — Получай! — хрипло выдохнула Руби, с трудом выползая из–под обломков. Однако, если ей после полученного удара нужно было несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, то вот зверь такими потребностями не обладал – а потому в следующую секунду её, только–только поднявшуюся на ноги, вновь снесло в сторону. И пусть она чудом успела подставить Крессент, снижая, тем самым, полученный урон, однако у этого действия были свои последствия. Таким образом она, улетая, могла лишь с ужасом смотреть на две части своей любимой косы, оставшиеся у неё в руках. «Нет… Нет–нет–нет!» — пронеслась в её голове паническая мысль, заставившая ту до крови сжать кулаки. После чего взгляд сереброглазой метнулся ко Зверю. — «...Ты!» Понятное дело – в этот момент Руби Роуз по–настоящему разозлилась. Эта эмоция уже была ей знакома – но никогда та ещё не сталкивалась со столь всеобъемлющей её вариацией. Это определённо не являлось чем–то естественным, однако у неё не было времени задумываться о столь незначительных деталях. Ведь враг уже нёсся в её сторону. Так, изящно перевернувшись в воздухе, Руби приземлилась на ноги – после чего, схватив значительно укороченную версию своей косы за остатки рукояти, бросилась навстречу монстру. Она слабо соображала из–за кровавой пелены, мгновенно застелившей ей взгляд; но инстинкты всё ещё были рядом, что и позволило ей, уклонившись от атаки Зверя, полоснуть того лезвием Крессент по груди, оставляя глубокую рану. Не учла она лишь одного: без ауры её проявление было недоступно, из–за чего ответного удара Руби избежать не смогла. И мгновение спустя она в который раз за вечер оказалась в воздухе. Однако, вновь врезаясь в ближайшую надгробную плиту, она краем сознания, не затронутого первобытной яростью, с удивлением заметила отсутствие того уровня повреждений и боли, которые должны были стать результатом её полёта. Впрочем, мысли об этом вскоре были вытеснены из её головы прибытием Зверя, что вновь не стал ждать, пока она придёт в себя. И в этот раз у неё не было возможности спрятаться за Крессент. В ответ на поднятую лапу, Руби инстинктивно выхватила Скарлет – и в следующую секунду прогремело шесть выстрелов, каждый из которых нашёл свою цель в области сердца монстра. Что, конечно, не заставило его остановить замах. Так Руби снова утратила контакт с землёй, на этот раз умудрившись потерять не только Крессент, но и Скарлет. К счастью, зверь уже был серьёзно ранен, так что развить свой успех не сумел – ведь, истекая кровью, потерял львиную часть прежней скорости. Что, в свою очередь, позволило Руби, встав с обломков того, на что она приземлилась, с относительной лёгкостью увернуться от очередного взмаха лапы. Проблема здесь была только в том, что она, лишившись всего своего оружия, буквально никак не могла воспользоваться выпавшим шансом для контратаки. Вернее – не могла бы, не застилай ей взор кровавая пелена. А так, поддавшись сиюсекундному порыву, Руби двинулась вперёд, вонзая свои руки – пальцы которых вновь обзавелись чересчур длинными ногтями, в неровном свете фонарей напоминающих когти – в горло своего соперника, стараясь разорвать то в клочья. Ей удалось нанести ему немалый вред – но вскоре она и сама получила удар, бросивший её на землю. А Зверь, естественно, упал сверху, клыками стараясь впиться уже ей в горло. — Н–ху уж–ж нхе–ет, — прохрипела она, с удивительной даже для самой себя силой хватая монстра за челюсть. — Нхе сеходнхя! С этими словами, что больше напоминали рычание, её ногти и впились в мясо – после чего она рванула его голову вбок. И та, с мерзким хрустом, поддалась. Зверь к этому моменту сильно ослаб – потому ей удалось сначала вывихнуть ему челюсть, а после и столкнуть с себя, наконец оказываясь сверху. А там её ногти вновь нашли его шею, вонзаясь всё глубже и глубже – разрывая сухожилия, связки и всё, что ей только удавалось достать. Эта борьба продлилась ещё несколько минут, во время которых две фигуры изредка распадались, мгновение спустя сцепляясь вновь – но победитель уже был очевиден. Ведь Зверь потихоньку становился всё более и более вялым, отдавая инициативу своей сопернице. И вот, по прошествию нескольких довольно долгих минут, она всё же смогла окончательно разорвать его толстую шею – после чего, поняв, что враг уже не шевелится, Руби откатилась в сторону, развалившись рядом с ним на земле. Теперь, когда горячка боя начала утихать, а кровавая пелена с глаз спала, её вновь захлестнула апатия; ей не хотелось не то, что вставать – а даже банально шевелиться, пытаясь проверить себя на наличие травм. Потому она и закрыла глаза, попытавшись абстрагироваться от реальности. Слишком много всего произошло – и этих впечатлений ей хватило за глаза. Она узнала о проклятии, впервые убила человека, стала свидетелем превращения отца своей новой знакомой в Зверя, потеряла Крессент… А потом нанесла новоиспечённому Зверю удар милосердия. Столько ужасных вещей с ней, без преувеличения, не случалось и за всю жизнь. — Прости меня... дорогая, — донёсся до Руби шёпот со стороны умирающего создания, заставив ту в шоке распахнуть глаза, откатываясь в противоположном направлении. — Я больше не могу... сопротивляться этому... Вопреки её опасениям, Зверь не стал на неё нападать – он лишь глубоко вздохнул остатками горла, а после, выдохнув, больше не шевелился. — Проклятый город… — горько рассмеялась Руби, устало откидываясь на холодную землю. Она даже не стала прикасаться к отголоскам крови, появившимся рядом с поверженным монстром; Руби лишь вновь опустилась на землю, прикрывая глаза. Ей было всё равно, что произойдёт дальше – плевать, если на шум их отгремевшей битвы уже идут другие монстры. Она хотела лишь отдохнуть. Однако и этому было не суждено сбыться – ведь стоило ей расслабиться, как сначала она ощутила фантомный тычок в плечо, а после и знакомое притяжение, предшествующее пробуждению. «Хах,» — иронично усмехнулась та. — «Ну конечно.»
