Лунный свет и лепестки роз

      Открыв глаза, Руби обнаружила себя там же, где и была в прошлый раз – на кладбище, испещрённом следами её битвы со Зверем. В её отсутствие время будто застыло – даже труп чудовища лежал неподалёку в той же самой позе, в какой тот пал от её руки.              И трупом этим был отец девочки.              «Не думай об этом!» — шлёпнула она себя по щеке. — «Ему было уже не помочь – и это совершенно не твоя вина!»              Такое самовнушение пусть и помогло ей прийти в себя, но особо эффективно не было – губы оставались ровной линией, а кулаки так и норовили сжаться, побуждая её выплеснуть гнев на чём–нибудь неорганическом.              Однако, так или иначе, эмоциями здесь было не помочь – а потому охотница встала с земли, отправившись делать для почившего отца семейства то единственное, что вообще могла.              Копать могилу.              Она была обязана хотя бы похоронить его с должным почтением, в конце концов – и это желание было продиктовано не только нормами приличия, которые та впитала с молоком матери, но и чувством вины, продолжающим витать на задворках сознания.              Руби понимала, что её ошибки в произошедшем нет; но эмоции редко когда подчинялись холодной логике, являясь куда более хаотичной переменной.       Да и девочка по крайней мере заслуживала могилу, к которой могла бы прийти.              В любом случае – к счастью для неё, лопат рядом было пусть и не очень много, но всё же прилично, а потому ей оставалось лишь взять более–менее сохранившуюся, после чего подобрать хорошее место, что стало бы последним пристанищем для её недавнего врага.              И это оказалось не так уж и просто.              Руби пришлось обойти кладбище несколько раз, даже залезая на крыши – но идеальной точки ей найти никак не удавалось. Что–то было слишком далеко, из–за чего она отказывалась от этого варианта – не тащить же ей многотонную тушу на своём горбу? – а где–то она, уже начиная копать, натыкалась на камень.              Что и становилось причиной отбросить этот вариант.              И вот, в один из очередных обходов – в котором она уже подумывала покрыть лопату своей аурой, после чего буквально продолбить мешающий камень – ей на глаза попалось кое–что подозрительное.              А именно – тело, пластом лежащее на земле за одной из могил.              Впрочем, отнюдь не это привлекло её внимание. В конце концов – она находилась в Ярнаме, и, как бы печально это не звучало, но трупы, лежащие прямо посреди улицы или, в данном случае, кладбища, здесь считались обычным делом.              Нет, проблема была не в факте наличия поблизости трупа – проблема была в том, во что тот был одет.              Ведь на нём было чёрное платье.              — ...Этого же не может быть, верно? — тихо прошептала она, подходя ближе. Ей хотелось верить в лучшее – ведь в Ярнаме много людей носили чёрный цвет. Это мог быть кто угодно…              Надежды, однако, не оправдались – и оказавшись рядом, Руби с горечью поняла, что перед ней находится именно то, чего она боялась.              Тело той, кого она отправилась искать.              Всё, как и описывала девочка: чёрное платье, блондинистые волосы, завязанные в пучок на затылке, и огромная, алая брошь на груди – это просто не могло быть совпадением.              Как не могло быть совпадением и то, что она находилась неподалёку от человека – своего мужа – утратившего разум под влиянием крови. Не столь важно, что случилось раньше; обезумел ли он, убив впоследствии свою избранницу, или обезумел, увидев её труп – факт был в том, что это случилось.              А остальное имело не так уж и много значения.              — ...Прекрасно, — с тонной яда в голосе саркастично выдала сереброглазая, горько усмехнувшись. — Потерять отца, видимо, в этом городе для ребёнка недостаточно; куда лучше остаться сиротой!              Она была раздражена, но и сил на полноценную злобу у неё не осталось. Теперь была лишь холодная апатия, находящая свой выход в ядовитом сарказме, иронии и цинизме.       Это, однако, не мешало ей двигаться – Руби аккуратно взяла тело девушки на руки и перетащила то к не менее мёртвому отцу семейства.              Больше у неё не было настроения искать способ сделать предстоящую работу проще; теперь она лишь взяла лопату, и, предварительно укрепив ту собственной аурой, в ущерб будущей боеспособности начала копать в ближайшем, более–менее живописном, месте.              И ей было совершенно плевать на то, что к концу работы её аура наверняка просядет ниже пятидесяти процентов – она и так потратила на это слишком уж много времени. В конце концов – мёртвые были мёртвыми; и как бы Руби не хотелось сделать для родителей бедного ребёнка по крайней мере хорошую могилу, к которой та смогла бы приходить, но у неё были и свои проблемы.              Ведь, если не поспешить, она и сама могла отправиться вслед за почившими.              Работа была сложной, и, помимо укрепления лопаты, ей пришлось сознательно усиливать ещё и саму себя – потому что в противном случае усталость копилась слишком уж быстро. Почва была не самой мягкой, тело Зверя было большим, а у неё не имелось в наличии всего дня, чтобы работать с перерывами.              Потому и закончила она лишь час спустя, с аурой, просевшей до десяти процентов от изначального объёма.              И хотя Руби была чертовски недовольна тем, что ей пришлось так сильно потратиться, но она не могла иначе – этот способ был золотой серединой между её желанием не становиться безразличной стервой, бросая родителей ребёнка валяться на земле, и необходимостью спешить на поиски сильного монстра, продолжая охоту.       Своеобразная жертва боеспособностью в угоду моральному долгу, если можно было так выразиться.              Помимо этого, место захоронения оказалось под одним из многочисленных деревьев, окружающих кладбище – а потому найти его в будущем не должно было стать проблемой. Оставалось лишь надеяться, что дерево окончательно не умрёт от того количества повреждённых корней, от которых Руби пришлось избавиться во время копания.              Впрочем – не то, чтобы она могла хоть что–то с этим сделать.              Так, в последний раз окинув место битвы грустным взглядом, Руби и двинулась дальше, привычно запрыгивая на самую высокую крышу. Она не совсем понимала, куда должна идти; вокруг было не так уж и много указателей… Но Герман назвал три места, а не одно: Центральный Ярнам, Церковь и Старый Ярнам.              И, если бы ей пришлось гадать, то место, в котором она находится, должно быть Центральным Ярнамом – или оно, по крайней мере, было чертовски сильно на него похоже.              Опять же – она не могла быть уверена хоть в чём–то.              «Ладно...» — вздохнула Руби, оглядываясь по сторонам в поиске чего–то, что могло стать подсказкой. — «Никто не говорил, что будет легко.»              В любом случае, если уж ей нужно было гадать, то наиболее логичным решением показалось пойти туда, где возвышалось здание, отдалённо ссылающиеся на что–то церковное. Оно было огромным; намного больше тех, что ей приходилось видеть в этом городе раньше, имело резные окна – и по дороге к нему были расставлены зажжённые факелы.              Для неё это было достаточно похоже на упомянутую Германом церковь, чтобы мгновенно определиться с маршрутом.              Хотя, если выбрать конечную цель было несложно, то вот добраться до неё – уже совсем другое дело. Паук–переросток продолжал частенько появляться прямо на линии её пути, а дороги снизу, в чём не было совершенно ничего удивительного, оставались оккупированы коренными жителями Ярнама.              И некоторые из них… Ну, они выглядели довольно странно. Руби не слишком сильно акцентировала на их внешности внимание, больше концентрируясь на прыжках с крыши на крышу, однако краем глаза всё же подмечала странности их внешности.              Кто–то был высоким, худым и чертовски бледным, кто–то наоборот по своей форме стремился к шару, имея до смешного низкий рост – но всех их объединяло одно: поздние стадии проклятия крови. Это было несложно определить как по внешним признакам – ведь те всё меньше и меньше походили на людей – так и по особому запаху, витающему вокруг.              Руби только сейчас начала обращать на тот особое внимание, случайно наткнувшись на одного из жителей в неочевидном месте – у дымохода одной из крыш. К счастью, мужчина её не заметил, тупо уставившись в стену; из–за чего, прокрадываясь мимо, сереброглазая наконец задумалась о том, что люди в Ярнаме пахнут иначе.              Она не замечала этот запах во сне охотника, общаясь с Германом – и это определённо был не тот запах, что встретил её в кабинете директора – но те люди, что попадались ей в Ярнаме? Вот они как раз пахли тем странным, заманчивым кисло–сладким запахом крови.              И то, что от него её рот медленно начинал наполняться слюной, не слишком сильно обрадовало Руби.              Вернее – не обрадовало вообще.              «Н–не важно,» — хлопнула она себя по щеке, отгоняя мысли о тяге к, судя по всему, крови. — «Это просто даёт новую тему для разговора с Германом…»              Не учла она при этом лишь одного: шлепок оказался достаточно звонким, чтобы привлечь внимание ранее замершего мужчины – из–за чего покидать крышу ей пришлось в спешке, ещё и получая в спину несколько выстрелов.              Один из них, не обращая внимания на её попытки увернуться, даже нашёл свою цель – но лишь выбил остатки ауры, не нанеся никакого вреда.              Что, однако, всё же уменьшило её шансы в грядущей борьбе с боссом.              Впрочем, единственное, что она могла с этим сейчас сделать – так это чертыхнуться, в спешке скрываясь с линии огня. Руби всё ещё не хотела охотиться на тех, кто пусть и был поражён проклятием, однако сохранял остатки разума.              Убийство людей – не то, на что она готова была пойти ради наживы.              И это, конечно, значительно замедляло как скорость, с которой она продвигалась по городу, так и то, как быстро она могла набирать отголоски крови, продолжая развитие согласно той странной системе.              «Возможно, позже мне стоит поискать места, в которых водятся исключительно монстры,» — пронеслась в её голове мимолётная мысль, пока она пыталась решить, по какой крыше продолжать маршрут. — «...Или спросить Германа, как вариант.»              Сейчас она, однако, отбросила эти мысли прочь, лишь сделав заметку рано или поздно к ним вернуться – и, напоследок вздохнув полной грудью, впервые за последний час спрыгнула на землю.              Руби не видела снизу людей, с которыми потенциально могла столкнуться – а потому, учитывая, что дальше прыгать по крышам было не слишком удобно, она решила пройтись по земле. От входа в собор её отделяло всего метров тридцать, в конце концов. Вряд ли на этом клочке пространства могло случиться что–то, что станет для неё проблемой. Нужно было просто сохранять осторожность.              Так она, мягко приземлившись на землю и заранее раскрыв Крессент, пошла вперёд.              Дорога к собору была красива – широкая каменная лестница, по бокам которой стояли статуи молящихся людей, что держали в руках фонари… Не то, чтобы те работали, конечно; но ведь главное – само их наличие, верно?              …Вот и Руби думала, что нет.              Но, в любом случае – пусть сама дорога и была красива, однако отсутствие нормального освещения, согнутые в странных позах статуи по бокам и два факела, горящих у двустворчатых дверей впереди, ведущих внутрь здания… Ну, это создавало не самую дружелюбную атмосферу.              И охотница за время, что потребовалось ей на преодоление этого пространства, успела десять раз пожалеть, что решила идти снизу. На крышах, по крайней мере, было светлее; там луна давала достаточно света для её личного комфорта, нежели здесь, внизу. Слишком уж много здания загораживали света.              «Ищи старую кровь. Позволь нам молиться… позволь нам желать… говорить вместе с остальными. Позволь нам говорить с остальными… и пировать старой кровью.»              — А, да? — резко остановилась Руби, краем уха услышав тихую молитву. От этого по её спине пробежал табун холодных мурашек, заставляя ту передёрнуть плечами. — Вот так, значит?              Она хотела продолжать охоту, хотела избавиться от Ярнама и хотела вернуться к нормальной жизни… Но к чему это нагнетание?! Ярнам будто бы специально пытался быть как можно более неприятным!              «Наша жажда крови направляет нас, успокаивает наши страхи. Ищи старую кровь… но бойся бренности человеческой. Их воля слаба, разум молод.»              «Ага, не–а,» — только–только вновь услышав молитву подумала она, в спешке запрыгивая сначала на одну из статуй, а после на стену, уже с той перепрыгивая на крышу. — «Мы не идём через парадный вход туда, откуда разносится такое.»              Откровенно говоря, идти куда–то, где буквально всё кричит о том, что в любой момент из–за угла может выскочить что–то большое, страшное и, скорее всего, летальное, ей не хотелось вообще – но она не могла повернуть назад, не потеряв чертовски много времени.              А значит ей нужно было идти вперёд.              Но какой бы раздражающей не казалась ей эта ситуация, однако вскоре удача ей вновь улыбнулась: одно из окон под самой крышей собора было разбито, открывая неплохой путь внутрь.              Путь, на котором шанс встретить монстра, засевшего столетия назад в засаду, был минимален.              «Ладно, Руби,» — вздохнула она, собираясь с силами. — «Кто не рискует, тот не ест печенья!»              Со столь воодушевляющей мыслью она и побежала вперёд, одним прыжком преодолевая расстояние между занимаемой ею крышей и одной из башен собора. Приземление выдалось жёстким, ещё и вызвав небольшое обрушение части карниза – из–за чего Руби и выругалась, с опаской оглядываясь по сторонам.              К счастью, мгновенно на звук никто не прибежал – а потому она, с недовольством посмотрев на предавшую её часть здания, тихо двинулась вперёд.              Не было нужды стоять на месте, ожидая неприятностей, в конце концов.              «Грязные твари будут искушать нектаром и заманивать все глубже. Всегда помни о бренности человеческой. Их воля слаба, разум молод.»              «...Пожалуйста, хватит?» — мысленно попросила Руби, вновь невольно вздрогнув от прозвучавшей где–то поблизости молитвы. — «Мне и без этого чертовски страшно, большое спасибо!»              Так, переведя дух и уняв бешено колотящееся сердце, сереброглазая и двинулась дальше, внимательно следя за окружающей обстановкой. Она шла очень, очень медленно, боясь неосторожным шагом создать совершенно излишний в этой ситуации шум – а потому дорога и заняла у неё неприлично много времени. И вот, десять действительно долгих секунд спустя, она, крадучись, всё же дошла до заветного окна.              Однако она не могла просто засунуть в него голову, стараясь оглядеть внутреннее убранство собора. Нет, это было бы довольно глупо – а потому сначала она засунула в проём лезвие Крессент, с помощью появившегося на нём отражения проверяя, не спрятался ли на потолке или стене монстр–прилипала, и лишь потом, убедившись в собственной безопасности, сунулась осматривать внутреннюю часть собора.              «Если бы не страх, по смерти никто бы не плакал.»              …И чуть не упала вниз, снова испугавшись тихих, но до ужаса разборчивых слов. Впрочем, худшего ей удалось избежать – и, умудрившись помимо этого не издать ни звука, Руби наконец смогла полноценно рассмотреть то, что из себя представляло убранство собора.              Это был просторный зал с высоким потолком, который подпирали огромные колонны – и в самом его конце, освещаемая расставленными вокруг неё свечами, стояла громоздкая статуя.              А перед статуей молилась одетая в белое фигура.              «...Если это не олицетворение слова «подозрительно» – то я не знаю, что может им считаться,» — поморщилась она, понимая, что спуститься ниже всё же придётся. Не было у неё возможности игнорировать что–то, что могло привести её к сильному монстру.              Или дать подсказку, по крайней мере.              Руководствуясь этой идеей она и осмотрелась вокруг уже во второй раз, ища способ быстрого и относительно безопасного спуска. Найти его оказалось несложно; прямо под окном, в котором маячила её голова, стояла одна из тех огромных колонн – и, если бы она постаралась, то вполне смогла бы использовать её в качестве наикратчайшего пути вниз.              Пусть и назвать тот полностью безопасным язык не поворачивался.              Руби, однако, была вполне уверена в своих силах – а потому, на глазок прикинув расстояние, уже вскоре спрыгнула вниз. Её идея была проста: воткнуть в середине падения в колонну Крессент, замедляясь достаточно, чтобы столкновение с землёй не стало слишком уж большой проблемой – и, пусть это было бы довольно громко, но иных способов в кратчайшие сроки достигнуть земли она не видела.              — Кх! — невольно вырвалось у Руби, когда воткнутая в камень коса резко дёрнула её руки вверх. Она была к этому готова, но это всё ещё было довольно неприятно; что, однако, не заставило её пожалеть о способе спуска.              Ведь уже несколько секунд спустя она оказалась внизу.              К её неописуемому счастью, никаких монстров в ответ на столь шумное появление не сбежалось – и даже фигура, молящаяся у статуи, не двинулась и на дюйм.              «...Повезло,» — облегчённо выдохнула она, слегка расслабляясь.              Впрочем, даже сейчас Руби была готова в любой момент воспользоваться проявлением, разрывая дистанцию с возможным врагом. После опыта на мосту осторожность стала её обычным состоянием; по крайней мере в Ярнаме.              Ведь умирать ей больше не хотелось.              В таком формате она и скользнула вперёд, двигаясь по стенке и скрываясь в тенях. Её цель была очевидна: она планировала поговорить с фигурой у статуи. Не самое благоразумное решение, конечно – пытаться завязать разговор с кем–то в Ярнаме, но у неё на руках имелось не так уж и много вариантов. Либо искать монстров самостоятельно, либо – спрашивать дорогу.              «О король, королей, помилуй нас.       О король, королей, помилуй нас…»              …И если бы не эта, в высшей степени нервирующая, молитва – смутно услышать которую ей удалось со стороны фигуры тогда, когда она прошла половину разделяющей их дистанции – Руби чувствовала бы куда больше уверенности в том, что вся эта ситуация не превратится в один большой комок неприятностей.              Однако, стоило лишь ей подойти ближе, как всякая уверенность и вовсе испарилась так, будто бы её никогда не существовало – ведь в этот момент внимание резко переосмыслившей свой изначальный план Руби привлекло кое–что до чёртиков тревожное.              Потому что с того ракурса, под которым она наблюдала за сгорбившейся фигурой, ей удалось увидеть нечто ненормальное: руки, сложенные в молитвенном жесте, резко увенчались когтями, вытягиваясь и значительно увеличиваясь в размерах.              — Ч–чёрт! — выдохнула она, резко отпрыгнув назад и замерев на месте, с трепетом наблюдая за окончанием трансформации. — К этому… невозможно привыкнуть.              — Мы самхи… навлекли на себя… этхо–О..!              Так женская фигура и перестала быть как женской, так и хоть отдалённо человеческой, за жалкие секунды вырастая до высоты двухэтажного дома. А длина и вовсе заставила Руби вздрогнуть – ведь она совершенно не представляла, как собирается убивать это волкообразное нечто, которое легко вместе с хвостом достигло длины в десять чертовых метров.              К несчастью, возможности даже задуматься о методах борьбы с этой исполинской фигурой у неё не было; ведь та, стоило лишь превращению закончиться, с безукоризненной точностью повернула в её сторону голову.              — Ну, не думаю, что ты захочешь быть друзьями, да? — иронично предположила та, с безысходностью во взгляде выставляя перед собой Крессент.              Монстр, однако, закономерно не оказался склонен к диалогу – а потому и открыл в её сторону пасть, грозно заревев:              — ГР–Р–Р–Р–А–А!              …За что и получил мгновение спустя пулю, точнёхонько залетевшую ему прямо в глотку – где та и взорвалась, высвобождая небольшой огненный взрыв. Это, вполне естественно, заставило его замешкаться, раздражённо замотав мордой из стороны в сторону – и Руби не упустила свой шанс.              Она мгновенно воспользовалась проявлением, появляясь рядом с его лапой – после чего взмахнула Крессент. Сокрушительный удар выбил того из равновесия, попутно заливая её кровью – но Руби уже вновь замахнулась, в этот раз целясь по морде. Второй выпад оказался столь же удачен, сколь и первый: он рассёк кожу как масло, оставляя глубокую рану.              Но и монстр не собирался стоять неподвижно.              Кое как оправившись, тот, проигнорировав урон, взмахнул в её сторону одной из своих когтистых лап – но Руби лишь высокомерно усмехнулась, потянувшись к своему проявлению.              А долю секунды спустя её глаза расширились, ведь вместо привычного ощущения скорости та наткнулась на абсолютную, пугающую пустоту, что символизировала полное отсутствие ауры.              Впрочем, даже пребывая в состоянии шока, она успела поставить между своим телом и лапой твари Крессент, значительно снижая полученные повреждения. Один коготь, однако, всё же достиг своей цели; а потому полетела она спиной вперёд, под звук разбившейся ауры, уже со значительной дыркой в боку.              — Аргх! — болезненно вскрикнула Руби, прокатившись на спине через половину зала. Стоило же ей остановиться, как она мгновенно попыталась встать, судорожно ища глазами своего врага. Но боль, прострелившая бок, не дала ей этого сделать; так сереброглазая и замерла на одном колене, обхватив пострадавшее место рукой.              Боль была адской, и с каждой секундой из раны вытекало всё больше и больше крови. Каждый вдох отдавался огнём в рёбрах, а во рту чувствовался металлический привкус.              Монстр же в это время уже двигался к ней.              У Руби было не так уж много времени до тех пор, пока тот сократит разделяющее их расстояние – а потому она схватилась за Крессент, мгновенно направляя её дуло в сторону своей приближающейся смерти.              В обойме её оружия находились только те пули, что содержали в себе повышенное количество огненного праха – и это принесло свои плоды. Каждый раз, как она попадала в зверя, тот содрогался всем телом, яростно рыча; но и оправлялся он довольно быстро, лапами сбивая разгорающееся на своей шкуре пламя.              Её ранение тоже не помогало ситуации: целиться с дыркой в боку оказалось чертовски сложно, из–за чего попадала она лишь в половине случаев.              А вскоре смысл в стрельбе и вовсе исчез – ведь зверь подошёл на расстояние удара.              Руби понимала, что это, вероятнее всего, конец – она была слишком тяжело ранена, чтобы эффективно передвигаться на своих двоих, избегая тяжёлых взмахов зверя, и у неё не было проявления, чтобы попытаться разделаться с ним на расстоянии, выкинув на это весь свой боезапас.              Но она всё равно не собиралась сдаваться.              Сереброглазой нужен был лишь небольшой шанс – удачное стечение обстоятельств, которое помогло бы той склонить чашу весов в свою пользу. Поэтому она решила поставить всё на один–единственный ход.              К этому моменту монстр уже взмахнул лапой, намереваясь нанести ей ещё один сокрушительный удар; но она была готова.              «Когти,» — мелькнула в её голове напряжённая мысль, пока та, выставив перед собой Крессент, словно в замедленной съёмке следила за приближающейся смертью. — «Главное – избежать когтей.»              И вот, когда удар должен был вот–вот произойти, она сделала две вещи: сначала подбросила вперёд и вверх две последние обоймы с огненным прахом, а после той же рукой, свободной от Крессент, выхватила свой револьвер.              Так, в следующее мгновение, зверь и Руби одновременно сделали свой ход – первый ударил свою противницу лапой, а та, чудом всё же умудрившись заблокировать когти рукоятью косы, выстрелила из револьвера во всё ещё находящиеся в воздухе обоймы.              Что, само собой, вызвало сильнейший взрыв.              К счастью, её задумка удалась: она не только практически полностью избежала урона от самого удара, но и, благодаря его инерции, оказалась буквально вышвырнута из зоны вызванного ею взрыва.              На этом, впрочем, плюсы резко заканчивались – ведь уже секунду спустя спина Руби с хрустом встретилась с одной из колонн, подпирающих потолок.              — Кха! — резко выдохнула она, падая на землю и судорожно пытаясь вернуть в лёгкие воздух.              У неё не получилось сделать это сразу; но примерно через пятнадцать секунд она более–менее оправилась от полученных повреждений, поднимая взгляд на всё ещё окружённого облаком дыма монстра.              И ей понравилось открывшееся зрелище: ведь даже через дым было видно, что тот не отделался одним лишь испугом. Зверь лишился как части одной из лап, так и, судя по силуэту, большого количества мяса на голове.              — Хех, — не смогла сдержать смешка Руби, попутно сплёвывая часть заполнившей рот крови. — Съел?              Радоваться, однако, всё же было несколько преждевременно – ведь даже несмотря на отсутствующие куски мяса, оторванную часть лапы и огонь, продолжающий плясать на его теле, монстр был жив. Да не просто жив, а ещё и умудрился сохранить прежний уровень мотивации, медленно заковыляв к распластавшейся на полу сереброглазой.              — О, да брось! — стиснула она зубы, невзирая на кровопотерю и боль попытавшись встать на ноги. — Как ты вообще ещё жив?!              У неё не получилось подняться сразу; лишь попытавшись это сделать она упала, завалившись на бок. Это, однако, её не остановило – глаза уже привычно начала застилать кровавая пелена, и Руби вновь двинулась, сначала встав на четвереньки, потом – вертикально подняла туловище и, опираясь на Крессент, через некоторое время наконец поднявшись во весь рост.              Ей повезло – тварь пока была далеко. Это давало ей время составить подобие плана; пусть вариантов действий у неё было не так уж и много. На самом деле, единственный сценарий, при котором она видела своё выживание, был победой на расстоянии – ведь если тварь подойдёт ближе…              Ну, в таком случае она практически наверняка умрёт.              Понимая это Руби и достала Скарлет, прицелившись приближающемуся зверю в голову. Револьвер, конечно, был калибром поменьше Крессент, но дело своё сделал; шесть последовательных выстрелов, выпущенных монстру в голову, серьёзно его потрепали.              Но он всё ещё был жив, вновь лишь замедлив своё приближение. А у неё, что было довольно прискорбно, закончились боеприпасы.              Ситуация складывалась наиужаснейшим образом: теперь она могла только стоять и смотреть на то, как зверь ползёт в её сторону. Ей даже не удалось бы убежать – рана в боку не просто болела, но и успела спровоцировать сильную кровопотерю, вызвав у сереброглазой слабость и головокружение.              Однако она не сдалась.              Смерть больше не являлась для неё постоянной константой, в конце концов – а значит она вполне могла попробовать что–то абсурдное вместо того, чтобы из последних сил пытаться сохранить себе жизнь.              Итак, дождавшись пока зверь подползёт на достаточное расстояние, она сделала безумную вещь: собралась с последними силами, и, широко размахнувшись своей косой, бросила ту ему в голову. Она попала – лезвие глубоко вонзилось в плоть, а зверь пошатнулся. Вместо грозного рычания из его горла раздался лишь хриплый вздох.              Но Руби не дала ему и шанса.              Она понимала, что у неё было очень мало шансов не только на победу, но и на банальное выживание – а потому воспользовалась тем, что тот завалился на бок, мгновенно прыгнув вперёд. Это было довольно жалко, и она чуть не упала во время своего рывка – но ей всё же удалось добежать до твари, запрыгнув ей на голову.              И уже там, действуя на максимальной скорости, Руби вонзила свою руку в то место, где у той, по её прикидкам, находились глаза, стараясь дотянуться до мозга. Она не знала, как ещё можно было гарантированно вывести из боя что–то столь живучее, а потому и сделала ставку на этот довольно грязный метод.              Не учла она лишь одного: монстр успел оправиться от шока раньше, чем ей удалось добиться своей цели. Она увидела лишь смазанное движение – а в следующее мгновение её сбил на землю тяжёлый удар, заставив ту попрыгунчиком несколько раз отскочить от пола, останавливаясь лишь в десяти метрах от своего прошлого местоположения.              Там Руби и осталась, безучастно глядя на раненную тварь.              У неё совершенно не было сил – единственное, что она могла, так это держать веки открытыми. И даже это давалось ей с трудом.              Дыщь.              Дыщь.              Дыщь.              Тяжёлые шаги приближались к ней ещё медленнее, чем в прошлый раз; сказывались полученные раны. Огонь продолжал плясать на коже твари, одна лапа практически полностью отсутствовала, а Крессент, всё ещё вонзённая той в голову, наверняка доставляла уйму неудобств. Но состояние монстра больше не имело совершенно никакого значения.              Она не могла его добить, в конце концов.              Однако Руби не закрывала глаза. Она предпочла встретить грядущую смерть со всем возможным достоинством, не отводя взгляда и на секунду.              Сереброглазая хотела показать зверю, что не сдалась – хотела показать, что вернётся.              Вернётся, и убьёт его.              Но этого не потребовалось.              ДЫЩЬ!              Монстр упал. Он не дошёл до неё жалких двух метров, с грохотом уронив своё тело на землю – вероятно, раны его всё же доконали. Ещё бы: тяжёлые ожоги, глубокие, рваные порезы, Крессент, торчащая у того прямо в голове... вернее в том, что от неё осталось после взрыва. Удивительно, что он вообще продержался так долго.       Она даже была готова поклясться, что зверь уже не дышит; но вряд ли это имело хоть какое–то значение.              Ведь вскоре Руби отправиться следом.              Ей досталось даже больше: сильнейшая кровопотеря, дыра в боку, сломанные рёбра и адские боли во всём теле – всего этого было достаточно, чтобы даже столь оптимистичный человек, как Руби Роуз, поставил огромный крест на собственном выживании.              — Воз… можно, — прокряхтела она, с самоуничижительной улыбкой уставившись на труп зверя. — Полностью тратить… перед боем ау… ру, всё же могло быть… ошибкой…              Кровь продолжала вытекать из её ран с беспощадной скоростью, не собираясь останавливаться и на мгновение; она не только окрашивала пол под охотницей в алый, но и стремительно заполняла её лёгкие, с каждой секундой усложняя дыхание всё больше и больше.              Она не думала, что проживёт ещё хоть сколько–нибудь долго – потому и закрыла глаза, приготовившись вновь увидеть перед своим лицом пейзаж Сна Охотника.       Теперь Руби надеялась лишь на то, что отголоски крови не пропадут за то время, которое ей понадобится на дорогу обратно.