Одна боль на двоих

Прохладный осенний день, большинство всё же решили несколько утеплиться. Мутные прохожие сноруют мимо, не обращая внимания на подростка в лёгкой кофте с длинным рукавом, не потрудившимся надеть что-то теплее этого, медленно, но уверенно приближающегося к краю моста, тянувшегося через непримечательную тусклую речку. Впрочем, всё в этом мире было таким же тусклым и неинтересным. Он также медленно перелез через перила, нетерпеливо смахивая чёлку с лица. Прохожие уже начали оглядываться и задерживать свой взгляд на хрупкой фигурке парня. Он занёс ногу. В ушах шумел ветер, обещая приятное небытие. Чья-то рука оттянула его назад, чей-то голос что-то говорит. Но всё это заглушило разочарование. Ветренный день посреди зимы, худенького и мертвенно бледного старшеклассника мотает по пустой улицы из стороны в сторону. Всё тело с ног до головы дрожало от холода, но верёвка с крепким узлом лежащая в только для неё и купленной сумке странно согревала область на теле, к которой прилегала. Он шатко шагал в сторону пустой, никому неинтересной части парка, в которой лишь изредка появлялись люди, стремившиеся лишь скоротать свой путь. Такой же худой, но куда более сильный фонарный столб с причудливым изгибом послужит идеальной опорой для прыжка в никуда... Когда он шёл обратно, в голове снова шуршала лишь смутная печаль и образы работников, прогонявших его с опечатанной и закрытой на работы территорией. Тёплый весенний день, но ему не бывает тепло. Озноб оковывал всё тело, вызывая ужасную дрожь и томящее желание, чтобы всё поскорее кончилось. Слабость тянула обратно к кровати словно железные кандалы, но он упорно пытался добраться к столу, шатаясь и отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд. Глухой удар, темнота, а дальше лишь обеспокоенные слова матери, встревоженно поднимающей упавшего на пол парня без особых усилий и осторожно перетаскивая на кровать. А такой манящий своей небрежно неприметной смертоносностью канцелярский нож ненадолго, но упокоился в ящике стола.

***

С момента их последнего разговора, ещё тогда, в холодном парке, прошло несколько дней. Всё шло своим чередом. Почти всё. Учителя по прежнему давали неожиданные тесты, задавали кучи заданий, в общем, не щадили никого. Ученики по прежнему списывали, зубрили или просто забивали, отдавая предпочтение своим друзьям и другим развлечениям. Только у Акито словно что-то сломалось. Он чувствовал постоянное беспокойство и нужду следить за Тойей. Он максимально старался разговорить, отвлечь, да и в целом всячески помочь новому однокласснику. Прежний пресный шаблон жизни голубоволосого чуть поплыл, уступая новым и неизведанным прежде вещам. Он даже мог сказать, что чувствовал что-то новое и весьма интересное. Один день шёл за другим, уже около двух недель Шинономе понемногу старательно вдыхал клочки жизни в своего знакомого, что всё никак толком не отвечал на эту одностороннюю дружбу, находясь на грани между дном и вершиной каждый день, шатаясь словно ребёнок, идущий по бордюру. Всё это время летело как бешеное для рыжеволосого, равно как и для Тойи, но последние несколько дней для Аояги тянулись как колючая проволока, мутная тревога разъедала изнутри. Стоило ему лечь спать, и чувство вины сжигало его изнутри всё сильнее в каждым днём. В этот раз решение было принять труднее, чем когда-либо ещё за все предыдущие 18 лет осознанной жизни. ... Часы пробили пять часов. Солнце медленно катилось к горизонту, будто решив отдохнуть от освещения Страны Восходящего Солнца, чтобы потом с новой роскошью вновь её осветить, даря новый день прекрасной жизни ничего не подозревающим взрослым и детям. Тойя в это время был уже дома, сказав, что плохо себя чувствует, чтобы не идти в школу. Сегодня, его родителям пришлось уехать, оставив его дома одного, чего они упорно старались избегать. Но сейчас, стоило им уйти, голубоволосый уже приготовился к смерти. Верёвка, мыло, стул и номер Акито, заранее взятый у одноклассника. Подготовив и подвесив к потолку петлю, а также поставив под ней стул, Аояги сел на него и взял свой телефон, после чего принялся писать сообщение для рыжеволосого, что послужит ему предсмертной запиской.

***

Акито направлялся к воротам, отделяющим школу от суетливых улиц, оживлённо переговариваясь с друзьями и обсуждая самое разное, лишь бы отогнать смутное беспокойство по поводу сегодняшнего отсутствия одного незначительного, но такого важного человека. Вдруг, на телефон пришло сообщение и ему пришлось отвлечься, чтобы замереть на месте в неверии и ужасе. Изумрудные глаза расширились, хватка на телефоне усилилась а вся кровь хлынула прочь, отчего несвойственная бледность расплылась по коже. Затем, всё в тумане. Шинономе знал, где жил его знакомый, так как неоднократно проводил того до дома. Он не видел и не помнил ни своих друзей, удивлённо смотрящих и что-то говорящих ему вслед, ни возмущённых прохожих, никого, ничего. Воспоминания начали проясняться уже от шума собственного стука в дверь. Но никто не открывал. Старшеклассник, отчаянно стучавшийся в чью-то дверь со стороны казался странным, но как можно было его винить? Эти страдания прервал голос сзади. "Можно узнать, что вы делаете?" Холодный голос сзади. Развернувшись, Акито увидел высокого седого мужчину, явно недовольного происходящим, а рядом с ним женщину чуть пониже с удивлённо-обеспокоенным выражением лица. "В-вы здесь живёте? Вы Аояги? Пожалуйста, пустите меня, умоляю..! Это очень важно, мне нужно срочно увидеть Тойю!!" Он говорил сбивчиво, торопливо, паникуя. После чего с мольбой посмотрел на супругов Аояги. Через минуту все трое уже стремительно взбегали по лестнице, направляясь в комнату самого младшего из Аояги, оставшимся таким навсегда. Стоило паре увидеть текст на экране, как они немедля бросились проверить, было ли то правдой. Весь мир вокруг схлопнулся, ничего больше не было... ... "Я многое узнал, понял и прочувствовал за те разы, что мы с тобой говорили, и я благодарен тебе за этот опыт. Мне жаль, что так вышло, но это сообщение - замена моей предсмертной записки, так как ты её всё равно не прочитал бы, а я хотел обратиться лично к тебе. Как видишь, если бы я пообещал тебе прожить эту неделю, то сейчас я нарушил бы обещание и не смог бы умереть спокойно, так что я также благодарен тебе за то, что не стал меня заставлять. Это редкая для меня возможность наконец побыть одному и сделать то, что должен, и я рад, что перед этим смог узнать и понять столько всего нового вместе с тобой. Прости, если это получилось глупо и бессвязано, я немного теряю мысль сейчас. Самое главное - не повторяй моих ошибок, не вини себя, не причиняй себе вред и живи дальше, даже после моей смерти. Считай это моих предсмертным желанием. Прощай, Акито." - это было последним, что осталось от самого младшего Аояги, ныне висящего под потолком своей комнаты, не дыша.