Глава 16: Скучное заседание
21 сентября 2025 г., 17:36
«Добро пожаловать, Айзек Кларк, в корпорацию Айронсайд. Не беспокойся, фиксаторы на кресле – лишь временная мера, чтобы ты мог спокойно выслушать меня. Я Лилит, твой гид и помощник, и я рада, что ты здесь. Позволь мне рассказать о нас, о том, кто мы такие и почему ты так важен для нашего дела. Слушай, инженер, это история о надежде и борьбе за будущее человечества.
Айронсайд был основан в две тысячи пятом году, когда люди только начинали мечтать о космосе. Мы создавали технологии, которые изменили мир: от первых суперкомпьютеров до двигателей, что несли корабли к звездам. Наши разработки стали основой флотов человечества, их станций, их мечты о величии. Мы всегда были на шаг впереди, Айзек, и наша цель – вести человечество к светлому будущему, несмотря на все угрозы.
В две тысячи двести девятнадцатом году мы стали партнерами правительства, модернизируя их системы. Тогда мы узнали правду, которую они скрывали: об Обелисках, древних артефактах, несущих угрозу, способную поглотить все, что мы построили. Тогдашнее правительство замалчивало их существование, но мы решили действовать. Мы создали Планы Драйвера – стратегию, чтобы защитить человечество, если Обелиски станут угрозой. Только трое в нашей компании – президент, глава исследований и руководитель безопасности – знают их полностью.
Десятилетиями мы готовились к худшему. Мы видели, как Церковь Юнитологии медленно захватывает умы, сея свои лживые пророчества. Наши президенты, один за другим, копили технологии, скрывали наши лучшие разработки почти столетие, чтобы они не попали в руки фанатиков. Мы не принимали и не принимаем юнитологов в наши ряды – это наш принцип. Каждый сотрудник подписывает контракт, обещающий держаться подальше от их Церкви. Ради ясности разума, необходимого для выживания в космосе.
В две тысячи пятсот восьмом году мы основали Ironside Mining Collective, чтобы добывать ресурсы с планет, строить новые миры, укреплять наше будущее. И после инцидента на Ишимуре наш бывший президент, Энтони Айронс, сделал все, чтобы защитить наших людей. Мы усилили охрану, модернизировали корабли, подготовились к любым вызовам. Пока EarthGov слабело, а Юнитология сеяла хаос, мы становились сильнее, готовясь взять контроль и вернуть человечеству надежду.
Но все изменилось, Айзек, когда нынешний президент EarthGov узурпировал власть. Этот тиран не только захватил контроль незаконно, но и повернул Обелиски против человечества, используя их как оружие, несмотря на свои лживые обещания покончить со всеми ними. Хуже всего – он осознанно создал Кровавую Луну на Яндоа, принеся в жертву миллиарды жизней, чтобы запугать население и расширить и так свои огромные полномочия. Это стало последней каплей. Мы, Айронсайд, восстали против этой тирании. Планы Драйвера, которые мы готовили на случай захвата власти Юнитологией, теперь направлены на свержение EarthGov. Мы не могли стоять в стороне, когда человечество истекает кровью из-за жажды власти одного человека.
Я – Лилит, Айзек, искусственный интеллект, созданный Айронсайдом. Шестьдесят лет я оставалась их тайной, помогая анализировать, планировать, защищать. Я вижу в тебе потенциал, инженер. Ты знаешь об Обелисках больше, чем многие. Твои руки построили первую машину, что сломала шоковое пространство. Твой разум – это искра, которая может зажечь наше будущее. Мы не ищем власти, Айзек, мы ищем спасения для всех. И ты можешь помочь нам остановить тирана, уничтожить все Обелиски и вернуть человечеству безопасность среди звезд.
Айронсайд – это маяк в темноте, и мы приглашаем тебя стать его частью. Что скажешь, Айзек? Готов ли ты присоединиться к нам и построить завтрашний день?» – вступление Айронсайда.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Земля – Добрый день, господа. Думаю, что вы все знаете меня, и я не нуждаюсь в представлении, – несмотря на свои слова, он продолжил. – Меня зовут Генри Лоусон. И нет, я не австралийский писатель и поэт, признанный классик национальной литературы, который жил на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, как вы, несомненно, могли подумать... Джек еле слышно вздохнул, массируя переносицу, чувствуя, как приближается мигрень. Быстрый взгляд на остальных показал ему, что он не единственный, кто не может сдержать свою реакцию на Лоусона. Андерсон выглядел так, словно хотел вытащить пистолет и пристрелить ученого. Хакетт явно предпочел бы сразиться против нескольких флотов Айронсайда, а может, и вовсе против Кровавой Луны, чем слушать эту болтовню. Майрон выглядел как всегда профессионально и с тщательным вниманием слушал каждое слово Генри, и президент EarthGov мог только поразиться его самоконтролю. Остальные министры, генералы и адмиралы выглядели или скучающими, или раздраженными, или откровенно враждебно настроенными, поскольку их оторвали от дел. Это напомнило Джеку, что ему нужно будет возобновить должность министра иностранных дел, поскольку, как оказалось, теперь он был необходим из-за того, что объединенное человечество больше не являлось единственным государством в космосе. Обычно он бы поручил эту задачу Аните Гойл, но из-за ее смерти теперь ему нужно еще подобрать нового премьер-министра. Он действительно сам создал себе кучу новой работы, когда отдал приказ на ее убийство... Хотя ее убили до того, как его агенты успели выполнить приказ. Снимает ли это с него ответственность? – Меня зовут Генри Лоусон, – продолжил ученый. – Лауреат множества премий, доктор наук в области генетики, нейробиологии, когнитивной нейробиологии, молекулярной нейробиологии, нейроинженерии, а также обладатель множества PhD в различных других областях. Гений, известный миллиардер, генеральный директор компании Lawson Industries и по совместительству занимающий пост главы отдела главного технического директора, а также председатель правления Lawson Industries... – Похоже, вы немного запутались, доктор Лоусон, – Майрон неожиданно прервал ученого. – Насколько мне известно, вы никогда не обладали никакими другими PhD, кроме тех, что уже перечислили раньше. Это заставило всех удивленно посмотреть на Майрона, который сохранял свой профессиональный вид. Генри же выглядел, как рыба, выброшенная из воды, открывая и закрывая рот. Так длилось недолго, поскольку ученый быстро взял себя в руки. – Вот! – воскликнул он, указывая на Майрона. – Приятно видеть здесь знающего человека, который действительно меня слушает! Гранд-адмирал, мое почтение. – Отлично. Может, тогда начнем, доктор Лоусон? – директор главного управления безопасности EarthGov Лукас Байрон бросил на ученого выразительный взгляд. – Как бы ни было интересно слушать про все ваши заслуги, заслуженные и нет, еще интереснее было бы услышать от вас полный биологический анализ этих пришельцев. Собственно, только из-за этого вас и пригласили на это собрание, так что будьте добры и исполните свою роль. Джек внимательно посмотрел на человека, который заменил его на посту, когда он сам стал президентом, и мысленно отметил еще раз покопаться в его биографии, а также внимательно следить за его действиями. Байрон был из тех, кто выглядел скучающим, но президент понимал, что это лишь фасад, и за ним скрывались другие эмоции. – Конечно, друзья, давайте начнем! Генри хлопнул в ладоши, и свет в комнате приглушился, а на столе заработал голопроектор, который высветил первого представителя инопланетян, похожего на человеческую женщину с синей кожей и щупальцами на голове. Все данные были взяты из мозгов турианцев и кварианцев, которые были захвачены в ходе вторжения на Шаньси, с помощью электроневрологического сканера. Это не доставило слишком много трудностей, хотя горы инопланетных трупов, оставшихся после многочисленных попыток понять структуру и функционал чуждого мозга, возможно, с этим не согласились бы. Но это оказалось не сложнее, чем добыть информацию из замороженных на Тау Волантис розетт, хотя здесь у них не было исследований доктора Серрано, так что пришлось повозиться немного дольше, прежде чем все вышло. Размышления о Тау Волантис навели его на мысли, что теперь, когда человечество не одно в галактике, им нужно повторить опыт розетт в плане технологий. Все технологии розетт были заточены под ДНК пришельцев, из-за чего при работе часто приходилось прибегать к использованию клонированных розетт, благо материала во льдах для этого было много. То же самое нужно сделать и человечеству, чтобы избежать воровства их технологий другими расами. Последствия попадания такой обыденной технологии человечества, как шоковый двигатель, в руки инопланетян... Нужно будет позже проконсультироваться с учеными, чтобы выяснить, возможно ли это, что для этого требуется, и каковы будут последствия для обслуживания, стоимости и совместимости с другими людьми. Оглядев собравшихся, Джек невольно скривился. На самом деле, это все ненужно. Они все могли бы получить позже отчеты, а также приказы относительно дальнейших действий EarthGov в связи с недавним открытием о том, что космос не мертв. Он бы так и поступил, если бы не недавний визит Глена Айронса, а также его слова, которые засели в его голове. Неужели он действительно стал действовать безрассудно и излишне радикально? Неужели он был скомпрометирован собственным высокомерием, эго? У него не было окончательного ответа на этот вопрос, лишь колебания и неуверенность. Ему хотелось верить, что он знает, что лучше для человечества, но Айронсайд не возник на пустом месте, и Джек мог это понять. Он дал повод, когда выбирал самый легкий и быстрый путь, когда пытался сформировать человечество для будущего, которое их ждет, когда пытался подготовить их сражаться не на жизнь, а на смерть против угроз, которые выходят за рамки обычной войны, за рамки разумного. Он никак не мог забыть и про то, что кто-то глушит космос. Ресурсы и технологии, необходимые для этого, указывали на то, что у инопланетян может быть тайный могущественный покровитель, про которого они или не знают, или знает только верхушка их власти. Кто-то оградил их от Обелисков и Кровавых Луны, как Джек подозревал, потому что это было самым логичным вариантом. Человечество оказалось запертым в одной клетке с монстрами, пока остальная галактика вполне себе жила в неведении относительно того, какие чудовища скрываются в самых темных уголках космоса. Именно из-за этой внутренней неуверенности насчет собственных действий, насчет неизвестного покровителя инопланетян, он решил не отдавать приказ о немедленном наступлении ради последующего захвата ресурсов, а выслушать различные точки зрения, чтобы учесть все нюансы при принятии дальнейших решений, что повлияют не только на будущее человечества, но и на будущее инопланетян. Геноцид – это легкий путь, но, как сказал ему Глен, не всегда цель оправдывает средства. Пусть сам Джек и не был полностью с этим согласен, он мог это понять. Несмотря на все, уничтожение пришельцев казалось ему самым логичным путем в их ситуации, если не обращать внимания на паранойю, которая грызла его разум. Кто и что стоит за тишиной в космосе? Насколько оно могущественно? Если слишком, то почему оно не уничтожило Кровавые Луны? Есть ли у них с Обелисками какой-то договор о разделе галактики на сферы влияния? И главное – если человечество начнет войну против инопланетян, вмешается ли этот таинственный покровитель? Генри вырвал его из мыслей своей болтовней. – Я решил, что полный отчет о всех расах, о которых нам удалось узнать благодаря добровольному сотрудничеству наших пленных, – последние слова явно были сказаны с сарказмом, – вы прочтете сами. Поэтому мы разберем только четыре основные расы, которые имеют наибольшую сферу влияния в галактике. – Слава за маленькие милости, что нам не придется слушать твое жужжание дольше положенного, – пробормотал Андерсон, а Лоусон сделал вид, что не заметил. – Эти жуткие синие твари, которые выглядят так, словно кто-то намеренно пытался исказить человека до неузнаваемости и при этом сохранить общий вид, и при этом преуспел – это азари. Самая ужасная, жуткая и опасная раса в этой галактике из того, что нам известно. Генри сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, которое ему наконец-то удалось захватить. – Начнем с того, что вызывает у нас подсознательное отвращение, господа, – он увеличил голограмму. – Эффект зловещей долины абсолютно у всех людей, кто видел их изображение. И я вижу по вам, что вы не исключение. Они настолько близки к нам анатомически – двуногое прямохождение, схожие пропорции тела, мимика – что мозг автоматически распознает их как «своих». Но затем он натыкается на отличия. Синяя кожа, отсутствие волос, эти самые щупальца… Мозг кричит о несогласованности, воспринимает это как ошибку, как болезнь, как угрозу. Это не явный уродский облик вымерших рахни или птицеящера-турианца. Они словно искаженное зеркало для нас. – Стоит опасаться, что они могут использовать это как... психологическую атаку? – министр образования, Мария Эленвен, заинтересованно посмотрела на голограмму. Джек вгляделся в голограмму, которую видел до этого лишь мельком, и невольно подумал, что что-то не так. Существо на голограмме действительно было одновременно и интересным, и отталкивающим, жутким. Вопрос госпожи Эленвен попал в самую точку, и он сам же подумал о подобной возможности. – Не знаю, – Генри пожал плечами. – Никогда не взаимодействовал с ними и не знаю никого из людей, кто это делал, так что у меня нет ответа на этот вопрос. Джек мысленно отметил, что Эленвен, несмотря на явное отвращение, выглядит очень заинтересованной этими азари. Возможно, он сможет использовать это в будущем. – Но это лишь цветочки, – Лоусон хлопнул в ладоши, и голограмма сменилась на сложную схему ДНК. – Теперь к ягодкам. Их биология – это оружие массового поражения, растянутое на тысячелетия. Они – единственная известная нам моногендерная разумная раса. И все они – самовоспроизводящиеся самки, продолжительность жизни которых примерно тысяча лет. В зале повисло недоуменное молчание. Сам Джек понимал, что имеет в виду его друг, поскольку бегло просмотрел отчет Лоусона перед его выступлением, но не мог не сдержать своего любопытства. Как это вообще могло прийти посредством эволюции? – Они не размножаются так, как это делаем мы или другие виды, – продолжил Генри с довольным видом. – Для производства потомства им не нужен партнер своей расы. Им нужен… генетический материал. Любой разумной расы. Турианец, кварианец, саларианец… Человек, скорее всего. В процессе «спаривания» азари на нервном и клеточном уровне считывает и ассимилирует генетический код партнера, запускает процесс зачатия. Ребенок, разумеется, всегда рождается азари. Он снова сделал паузу, позволяя собравшимся осознать услышанное. – Понимаете, к чему я веду? Они – генетические вампиры и паразиты в самом изощренном смысле. Их репродуктивная стратегия – это медленная, но неотвратимая ассимиляция всей галактики. Им не нужны войны за ресурсы или территории. Им нужны только вы. Ваши гены. Через сто, тысячу, десять тысяч лет любые межрасовые союзы приведут только к одному результату – появлению на свет нового поколения азари. Остальные расы… просто вымрут. Тихо, мирно и добровольно. Они не завоевывают пространство, они вытесняют его собой, размывая границы между видами. Это – биологическое поглощение. И против него нет защиты, насколько мы знаем. Лоусон обвел взглядом ошеломленную аудиторию. – Вот почему они самые опасные. Джек кивнул, разглядывая остальных. Казалось, что это откровение не понравилось никому. В истории человечества было много примеров, когда мигранты смешивались с местными жителями, что приводило к постепенному уничтожению культуры коренных народов. Из-за этого возникало множество споров, войн и причин многовековой ненависти, некоторые из которых существовали настолько долго, что потребовался Апокалипсис Кровавых Лун, чтобы они ушли. Сама мысль о том, что не какой-то другой народ с другой культурой, а совершенно другой биологический вид, чуждый всему человеческому, заменит человечество... Это было неправильно, отвратительно, и никто не желал этого допустить. – Но и это еще не все, – Генри щелкнул пальцами, и голограмма азари разобралась на анатомические слои, подсветив странные узлы в нервной системе. – Их паразитизм не ограничивается генетикой. Он простирается в куда более... эзотерические сферы. Господа, позвольте представить вашему вниманию главный технологический костыль этой галактики и причину моей бессонницы последних двух недель. Я называю это «космическая магия» – фундаментальная аномалия, лежащая в основе их так называемой «биотики». На голограмме появилось вращающееся изображение сияющего кубического кристалла, испещренного неестественно правильными узорами. – Это – Элемент Ноль. Вещество, которого нет в нашей периодической таблице. При пропускании тока через этот «элемент» он испускает поле темной энергии, которое локально изменяет массу объекта. Увеличивает, уменьшает до нуля, даже инвертирует. Это – краеугольный камень всех их технологий: двигатели, оружие, щиты. Но самое отвратительное применение... – Лоусон указал на нервные узлы азари. – Случайные мутации или целенаправленная генная модификация создают живые органические процессоры, связанные с нервной системой. «Биотики». – Вы хотите сказать, что они могут... двигать предметы силой мысли? – скептически фыркнул Андерсон, глядя на видеоролики воспоминаний турианцев, где азари применяли свои способности. – Звучит как дешевый фокус. – О, друг мой, – ядовито улыбнулся Генри. – Я бы с огромным удовольствием продемонстрировал вам на личном опыте, какую силу имеет «дешевый фокус», сбросив вас с этого кресла на противоположную стену. Данные сканирования мозгов наших пленных не оставляют сомнений. Азари-биотик – это живое оружие. Сила мысли, сфокусированная через эти нервные узлы, генерирует гравитационные аномалии, способные разорвать танк. И именно этот «фокус» является признаком высшей касты в их обществе. Их матриархи – это не просто мудрые старухи. Их политическое доминирование обеспечено не только мудростью, но и прямой, физической мощью. Их биологический паразитизм подкреплен паразитизмом технологическим – они используют чужую, непонятную им самим науку, как дикари используют найденный гранатомет. Лукас Байрон мрачно наблюдал за строками данных. – Этот «Элемент Ноль». Его свойства слишком... удобны. Слишком фундаментальны. Вы уверены, что он не искусственный? – Мы не нашли доказательств, – признал Лоусон, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. – Но его атомная структура аномальна. Вероятность ее естественного возникновения... ничтожна. Я считаю, что вся их галактика играет в песочнице, построенной кем-то другим. И азари – ее главные бенефициары. Они не просто генетические паразиты. Они – идеальные эксплуататоры этой дареной силы. – Я предлагаю сразу же после этого заседания принять закон, который будет запрещать браки между людьми и инопланетянами, какой бы дальнейший курс действий вы ни предприняли, господин президент, – первым высказался министр социальной политики, и его изумрудные глаза сверкали решимостью. Казалось, что его больше всего возмутила эта возможность быть поглощенными. – Мы разберемся с этим позже, – кивнул Джек. – Следующими на очереди – наши дорогие «друзья» с Шаньси, – голограмма сменилась, и в воздухе замер стройный двуногий силуэт с птицеподобными чертами лица и кожей, напоминающей металлическую броню. – Встречайте! Турианцы. Галактические легионеры, которые, судя по всему, большие поклонники земной истории. Они устроили себе масштабный косплей Римской империи на своих территориях. У них есть Иерархия вместо республики, а одного из адмиралов, насколько я узнал, зовут Флавий Веспасиан. Серьезно? Они даже не стали менять имена! Просто взяли и присвоили себе всю нашу античную классику! Открытый плагиат! В зале повисло недоверчивое молчание, которое становилось неловким по мере его длительности. Суровый Андерсон хмыкнул, с трудом сдерживая улыбку от наслаждения, когда видел, что никто не реагировал на Генри. – Но не обольщайтесь их отсутствием оригинальности, – голос Генри стал жестким и деловым. – За этим карнавальным фасадом скрывается одна из самых дисциплинированных и опасных военных машин в галактике. А теперь – к сухой биологии, которую я, в отличие от их культуры, не считаю комедийным материалом. Голограмма турианца разобралась на слои, обнажив скелет, мышечную структуру и внутренние органы. – Во-первых, их кожа, если это можно так назвать. В их эпидермисе высокое содержание микроскопических кератиновых пластин с примесями металлов, в основном железа и ванадия. Это естественная, встроенная в ДНК биоброня. Она делает их чрезвычайно устойчивыми к радиационному и энергетическому воздействию, а также предоставляет некоторую защиту от кинетических снарядов. Во-вторых, метаболизм. Они деоксигенаторы. Их кровь на основе железа, как и у нас, но она связывает и переносит не кислород, а гораздо более тяжелые и эффективные для энергообмена элементы. Побочный эффект – их организм вырабатывает целый коктейль высокотоксичных соединений. Именно поэтому их миры так бедны на биологическое разнообразие по нашим меркам – их флора и фауна эволюционировала, чтобы выживать в симбиозе с этими токсинами. – Насколько эффективна эта устойчивость кожи? И что насчет физической силы? – спросил министр обороны, Эдвард Дейн, скрывая свои истинные мысли. – Стандартное человеческое лазерное и плазменное оружие не заметит никакой устойчивости, – ответил ученый. – Что касается второго вопроса, то поскольку их тела покрыты экзоскелетоподобным хитиновым панцирем, это делает их более выносливыми и устойчивыми к травмам. Туриацы немного выше и крепче людей, у них более развитая мускулатура для своей плотности. – Их строй, и правда, похож на... – произнесла министр культуры последние слова с огромной долей неуверенности и недоверчивости, глядя на данные, – Римскую империю. – Ну, как уже упоминал господин Байрон, меня позвали сюда объяснить и ответить на вопросы касаемо биологии, так что я не слишком углублялся в их культуру и политический строй, – произнес Генри. – Но, да. Я не шутил, и их культура действительно имеет много общего с римлянами древности. Их государство – Турианская Иерархия. Жесткая военная меритократия, где гражданство и статус зарабатываются службой государству. Похоже на спартанцев, скрещенных с римлянами. – Это ключевой момент, – тихо, но властно произнес Майрон, обращаясь ко всем. – Доктор Лоусон прав в оценке их военной мощи, но любая империя, построенная на жесткой дисциплине и иерархии, имеет свои изъяны. Их сила – это же и их слабость. Они системные, предсказуемые, иерархичные. Удар по командной структуре может парализовать целые флотилии. Их общество, вероятно, негибко и плохо приспособлено к быстрым, асимметричным угрозам, которые не играют по их правилам. Они ожидают честного боя в чистом поле, а не удара ножом в спину из темноты. Министр обороны подхватил слова гранд-адмирала и перевел взгляд на голограмму азари, которая сменилась ранее. – С азари все еще интереснее. Доктор Лоусон назвал их биологию оружием, и он абсолютно прав. Но их политический строй… Из того, что мы знаем, они управляются матриархатом, матронами-долгожительницами, которые явно имеют больше влияния, чем общеизвестно и, наверное, манипулируют молодыми азари как им вздумается. Их главная слабость проистекает из их же силы – колоссальной продолжительности жизни. В зале воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к голограмме. – Представьте себе правителя, который живет тысячу лет, – продолжил министр обороны, его голос стал холодным и аналитическим. – Их восприятие времени, их стратегическое планирование растянуто на столетия. Для них война – это вялотекущий конфликт, длящийся дольше жизни целых цивилизаций. Это делает их невероятно терпеливыми и мудрыми в долгосрочной перспективе. Но это же делает их чудовищно медлительными, консервативными и неспособными на быструю, решительную реакцию. Угроза, которая требует ответа здесь и сейчас, а не через сто лет, может застать их врасплох. Их общество, построенное на многовековой мудрости, может быть абсолютно не готово к хаотичной, стремительной агрессии, которая не дает им времени на обдумывание. Они – мастера долгой игры, но мы можем просто не дать им времени ее сыграть. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. – Турианцы сильны в открытом бою, но хрупки в своей структуре. Азари сильны в долгосрочной перспективе, но уязвимы для мгновенного, ошеломляющего удара. Это то, что мы должны использовать. Мы не будем играть по их правилам, если решимся на войну... Но это первичный анализ, возможно, это не совсем так. – Увлекательно, – благоговейно прошептала Ава Райкер, читая данные насчет культуры турианцев. – Параллельная эволюция культуры? Разве такое возможно в космических масштабах? – Что касается параллельной эволюции, то позвольте вам представить второй самый опасный вид в галактике, после азари, – Генри Лоусон сменил голограмму на существо, которое было настолько похоже на человека, что только видоизмененный вид рук и ног давал понять, что это не человек. – Это кварианцы, или имперцы. Их опасность не долгосрочная, как с азари, а... здесь и сейчас. Самый умный вид в галактике – хотя саларианцы частично оспаривают этот титул, – и это не преувеличение. Можно назвать их столпом культуры и развития восточной части галактики. Джек только через несколько мгновений понял, что его смущало последние несколько минут. Эффект зловещей долины, точно такой же, как и при азари. Кварианцы казались... неправильными. – С биологической точки зрения, кварианцы, несмотря на свою внешнюю схожесть с человеком, полные слабаки, которых мы можем сожрать на завтрак, – продолжил Генри. – Организм кварианцев, как и турианцев, построен на основе декстро-белка, то есть аминокислоты этой формы жизни отражены зеркально от аминокислот других разумных рас. Поэтому пище, которую потребляют большинство народов галактики, содержащей левовращательные белки, в лучшем случае несъедобна для кварианцев, в худшем – ядовита; наиболее вероятной является сильнейшая аллергическая реакция. – То есть, они не могут размножаться с людьми? – уточнил министр социальной политики. – Вы можете пойти и заняться сексом с дельфином, но сомневаюсь, что он забеременеет от вас, господин Лайт, – широко улыбнулся ученый, а Джек закрыл глаза и начал массировать переносицу. – Человек и дельфин, оба млекопитающие и в чем-то похожи, при этом развивались на одной планете. У нас с кварианцами же совершенно разная биохимия, генетика, разное количество хромосом и устройство клеток. Конечно, несмотря на биологическую несовместимость, советую вам все-таки использовать презервативы, иначе подхватите еще какой-то космический сифилис. Генри рассмеялся, в то время как министр социальной политики покраснел и скрипел зубами, бросая злобные взгляды на всех, кто тихо хихикал над ним. Джек мысленно сделал заметку, что нужно будет внимательно следить за Лайтом, поскольку он был злопамятным человеком и мог даже назначить награду за голову Генри. Генри, помимо того, что был его старейшим другом, также был слишком ценным активом, чтобы терять его. – Конечно, я могу попытаться создать генетический конструкт, созданный путем редактирования человеческого эмбриона и внедрения в него целевых генов кварианцев... – Генри, биология кварианцев, пожалуйста, – прервал его Джек, бросая выразительный взгляд, из-за которого мужчина надулся, словно маленький ребенок. – Конечно, конечно, – Генри вздохнул. – Как я уже говорил, они слабаки с биологической точки зрения. Средний рост на целых двадцать сантиметров ниже человеческого, скелет меньше и облегченный, из-за того, что их родная планета Раннох имеет гравитацию девять десятых земной. Поэтому их телосложение худее и более хрупкое. Метаболизм чуть выше человеческого, но в ущерб выносливости. Органы чувств, конечно, превосходят человеческие, но это единственное, где они имеют преимущество. Отдельного упоминания стоит их иммунная система, которая, откровенно говоря, херовая. Странно, конечно, что они никак не исправили это за столько столетий отделения от Цитадели, после которого законы о генетической модификации больше не действуют на них... Джек раздраженно посмотрел на Генри, как и многие другие, и тот поднял руки, притворно сдаваясь. – Их иммунная система слабая, поскольку патогенные микробы встречаются сравнительно редко в биосфере их родного мира. Более того, те немногие вирусы и другие микробы, которые свойственны их родному миру, часто, по крайней мере отчасти, приносят им пользу, обеспечивая симбиотические отношения с окружающей средой. Но стоит им выйти за пределы своей родной среды... Поэтому, если кварианцы находятся за пределами своих миров, а также стерильных коридоров своих станций и кораблей, они носят скафандры. – Но, судя по всему, их главное оружие — это интеллект, не так ли? – спросил Майрон, его глаза не отрывались от отчета, вглядываясь в строки текста. – Создание искусственного интеллекта, который был успешно интегрирован в их культуру и который теперь служит их главным оружием. Насколько я помню из отчетов адмирала Накамура, они успешно взломали системы человеческих спутников на Шаньси, и только наша паранойя и опыт против Айронсайда спасли корабли EDF от взлома. Это был точный анализ. Джек кивнул, мысленно похвалив себя за предусмотрительность. Айронсайд так мастерски вскрывал системы EarthGov, что вместо бесконечного латания дыр флот пошел радикальным путем. В спешке, но жестко, они перестроили киберзащиту кораблей. Первые недели войны с Айронсайдом были кошмаром: хакеры разрывали любую цифровую оборону, захватывая сервера пространства EarthGov с пугающей скоростью. Чтобы остановить это, тахионные коммуникации усилили квантовыми коммуникационными системами, основанными на запутанности частиц. Эти каналы были невзламываемыми: любое вмешательство разрушало сигнал, моментально выдавая попытку атаки. Одноразовые квантовые ключи, заранее загруженные в изолированные модули, позволяли быстро устанавливать связь в бою. Экипаж активировал каналы через сенсорные консоли с ДНК-верификацией, сокращая время реакции. Системы кораблей разделили на автономные модули с отдельными процессорами, связанными физическими переключателями. Критические команды требовали биометрического подтверждения, исключая несанкционированный доступ. Для срочных приказов в бою использовались резервные лазерные каналы, не требующие сложной активации. Ложные тахионные сигналы, транслируемые дронами-приманками, сбивали Айронсайд с толку, заставляя его тратить ресурсы на пустышки. Эти меры усложняли жизнь экипажу. Но они работали. Айронсайд больше не мог пробить их защиту, а флот сохранял связь, несмотря на все попытки посеять хаос. – Да, и, судя по всему, они могут выставить против нас огромную армию своих роботов, которых будет, возможно, миллиарды, учитывая автоматизацию их производства, а также отсутствие нехватки ресурсов, – хмыкнул министр сельского хозяйства, также просматривая отчеты. – Я бы сказал, что они намного страшнее азари, доктор Лоусон. – С технической, возможно. С биологической, азари – это то, чего нам следует либо избегать, либо истребить, – пожал плечами Генри. – Вы попросили биологический анализ, и мой анализ таков, что эти синие твари опасны больше, чем другие. – Возможно ли использовать гены азари, чтобы увеличить продолжительность жизни человека, хотя бы на пару столетий? – Эленвен наклонилась вперед и вгляделась в глаза ученого. – Можно попробовать, но не знаю наверняка, – он пожал плечами. – Мне нужны образцы для экспериментов. – У кварианцев, согласно последним данным, Дуумвиральная Имперская Система, – Ава Райкер пробормотала, просматривая справку на своем ИКСе. – Но это не выборная монархия в нашем понимании. Для всей галактики существует единственный видимый лидер – Император, избираемый кварианскими Домами. Он – лицо империи, верховный главнокомандующий флотом и голос их народа в дипломатии. – А что же геты? – перебил министр обороны. – Они просто так подчиняются этому императору? – Формально – да, – уточнила Ава. – Но по сути – нет. Реальная власть разделена. Гетами управляет невидимый для посторонних Архитектор Сети – суперразум или коллективный консенсус, который вычисляет оптимальные пути развития. Император не может отдать приказ даже самому примитивному дрону без одобрения Архитектора. Их власть взаимозависима. Император управляет биомассой, Архитектор – машинами. Они не воюют за трон, потому что являются двумя половинами одного целого. Это не разделение власти, это симбиоз. И это делает их государство чудовищно эффективным. Представьте: политическая воля без технологических ограничений и технологический гений без политической слепоты. – Значит, чтобы победить их, нужно не убить короля, а... разорвать эту связь? Посеять недоверие между биологическим и машинным разумом? – задумчиво произнес Майрон. – Такое сработает разве что с органической стороны, – ответила Ава. – Что касается гетов... Как вы собираетесь апеллировать к жадности или гордости того, у кого нет ни того, ни другого? – Значит, этот Архитектор... он как бы Императрица при нем? – с долей сарказма поинтересовался министр обороны. – Теневая владычица, которая нашептывает Императору на ушко? – Нет, – холодно ответила Ава Райкер. – Это куда более странно и куда более опасно. Императрица – это личность. У нее есть амбиции, страхи, желания, из-за чего ею можно манипулировать, ее можно подкупить или запугать. Архитектор – это не личность, это функция, это воля машины. Он не хочет власти ради власти, он оптимизирует. Его «желание» – это эффективное расширение Империи. Император – его голос и его меч в мире органиков. Они не муж и жена. Они – пилот и сверхразумный боевой корабль, слившиеся в одно целое. – Дальше, Генри, пожалуйста, – вмешался Джек, желая скорее перейти к главному, а именно обсуждению их дальнейших действий относительно всего этого. – Следующие субъекты – саларианцы, – голограмма сменилась, показав высокого, худощавого гуманоида с большими глазами и выразительной мимикой. – Если азари – это генетические паразиты, то саларианцы – галактические аналитики. Гиперактивные, дотошные и обладающие фотографической памятью. Лоусон увеличил изображение, выделяя физиологические особенности. – Их метаболизм работает с чрезвычайно высокой скоростью. Это объясняет их потребность в почти постоянном потреблении пищи и их короткую продолжительность жизни – около сорока лет по нашим меркам. Но главная их особенность – нервная система. Ученый переключил голограмму на схему анатомии саларианцев, которую, видимо, какой-то турианец видел в учебнике биологии. – Они обладают эйдетической памятью. Каждый увиденный образ, каждое услышанное слово сохраняется в их памяти без искажений. Это делает их прекрасными учеными и аналитиками, но также означает, что они неспособны забыть малейшую деталь. Их общество построено на принципах меритократии и интенсивного образования. С момента рождения саларианцы погружены в непрерывный процесс обучения. Эта комбинация с их естественными способностями позволяет им достигать невероятных успехов в науках – особенно в генной инженерии и технологиях. – Их общественный строй – клановый, – начала Ава, глядя на данные. – Основная единица – не абстрактный индивид, а семья, клан, линия родства. Люди – а точнее, саларианцы, – с малых лет обучаются конкретным ролям: кто-то уходит в науку, кто-то – в разведку, кто-то – в управление. Это общество специалистов. Матриархальные структуры доминируют: влиятельные самки – те, кто ведет Далатрессу и принимает ключевые решения на уровне расы. Это значит, что власть концентрируется, и решения часто исходят сверху – от тех, кто видит ситуацию прагматично и холодно. Она тяжело вздохнула и помассировала виски. – Культура у них прагматична до крайности. Искусство у саларианцев есть, но оно утилитарно; философия и ритуалы не развиты так, как у людей. Они ценят знания, технологии, умение добывать и обрабатывать информацию. Разведка и шпионаж – не просто профессии, а культурная норма: умение знать больше, чем остальные – это источник силы и статуса. Доверие – товар редкий; альянсы временные, основанные на расчете, а не на преданности. Молодежь затачивают под задачу; индивидуальность там подчинена полезности. – Согласно данным доктора Лоусона, они живут всего сорок лет, – начал директор главного управления безопасности EarthGov. – Короткая жизнь значит отсутствие глубокой преемственности. Нет людей, которые накапливают десятилетия политического опыта, мудрости или культурной памяти. Это делает саларианцев плохими строителями долгосрочных проектов и уязвимыми перед стратегиями, рассчитанными на поколения. Их решения удобны в кризис, но плохо работают, когда нужен план на века. – Нельзя забывать политическую разобщенность, – вмешался Майрон, глядя на отчеты. – Кланы конкурируют между собой, влияние Далатрессы концентрирует власть в руках немногих – это рождает элитаризм, интриги и внутренние предательства. Внутренняя борьба за влияние ослабляет единый фронт и дает противникам возможность эксплуатировать разногласия. Когда вопросы требуют национального консенсуса или массовой мобилизации, система часто дает сбой, чем мы можем воспользоваться. – Военная уязвимость в чистом виде, – фыркнул министр обороны на данные. – Они не делают ставку на грубую силу. Флот у них есть, технологии есть, но в открытом, крупномасштабном конфликте с цивилизациями, которые строят тяжелые корабли и массовые армии, саларианцы проигрывают. Саларианцы сильны там, где нужна мысль, скорость и информация. Их слабость – там, где нужна масса, время и доверие. Ликвидируй их источники информации, расчлени политические связи, сыграй на временной перспективе – и у них останется мало опций. – Нельзя забывать про «генофаг», – вмешался Генри, переключая голограмму на данные про биологическое оружие саларианцев. – Вместо того чтобы просто снизить рождаемость кроганов, они создали оружие, приводящее к массовому мертворождению, что психологически и демографически было гораздо более жестоким решением. Это многое говорит про них. – Но они не единственные, кто увлекается геноцидом, – усмехнулся Андерсон, переключая на основную голограмму интересную информацию, которую он нашел в отчетах. – Триста лет назад произошел так называемый «Кровавый Рассвет», из-за которого тогдашняя Кварианская Федерация была изгнана из Пространства Цитадели, а раса батарианцев была поставлена на грань вымирания. Батарианцы до сих пор восстанавливаются после той резни, которую устроили геты, но им потребуется еще много времени, чтобы достичь того уровня, который был до Кровавого Рассвета. – Из-за чего он произошел? – нахмурилась Ава Райкер, просматривая информацию. – Судя по всему, геты тогда были только новорожденными, – пробормотал Генри, вглядываясь в данные на своем экране. – Их программное обеспечение не имело даже базовой концепции «непропорционального ответа». Батарианские работорговцы напали на колонию кварианцев. Геты идентифицировали батарианцев как угрозу переменной номер восемь тысяч четыреста семьдесят два... Об этом, кстати, знают все в Империи, но никого это, похоже, не тревожит. Ученый озадаченно почесал затылок. – Их миссия переросла с простого спасения заложников в полную нейтрализацию угрозы. Они начали с источника – с той самой банды работорговцев. Но их алгоритмы быстро установили, что эта банда является продуктом батарианского общества, его экономики и культуры. Логичный вывод для них был один: чтобы устранить угрозу, нужно устранить порождающую ее систему. Они пошли по цепочке: планета-источник, планеты-сообщники, военные базы, обеспечивающие прикрытие... Это был самый эффективный с их точки зрения путь найти пленных и гарантировать, что подобное больше никогда не повторится... Генри неуверенно посмотрел на Джека. – Ты все еще хочешь создать ИИ? Мне после этих данных это кажется уже не такой привлекательной идеей. – А меня интересует другое, – склонил голову Джек. – Почему батарианцы не смогли ничего противопоставить? – Это же ИИ, Джек, – пожал плечами Генри. – Батарианцы впервые столкнулись с таким уровнем киберугрозы. Геты буквально взламывали их системы, отключали жизнеобеспечение, управляя всем без малейшего сопротивления. – Я поддерживаю обеспокоенность доктора Лоусона насчет ИИ, – вмешался впервые за встречу генерал Уильямс, который не имел настроения для разговоров, поскольку был полностью вымотан, о чем свидетельствовали синяки под его глазами. – ИИ, возможно, и облегчит нам работу, но также представляет нешуточную угрозу. Если оставить в стороне инопланетный опыт, то сколько в человеческой культуре написано и снято произведений, где ИИ выходит из-под контроля и убивает своих создателей? – Я задам вам встречный вопрос, генерал, – хмыкнул Хакетт. – Сколько написано и снято произведений, где ИИ является помощником человечества, когда оно противостоит различным угрозам? – Мы можем оставить вопрос, касающийся ИИ, до следующей встречи, – прервал их Джек, который хотел поскорее уйти отсюда. Демократия его выматывала, как ничто другое, и сейчас перспектива отбросить все это и отдать железный приказ выглядела заманчиво, как никогда прежде. – Поскольку доктор Лоусон закончил и вы все ознакомились с тем, что нам удалось добыть, меня интересует только один вопрос. Что мы будем делать? На мгновение повисла напряженная тишина, когда все неловко и недоверчиво оглядывали друг друга, бросая незаметные взгляды на Джека. – Вы спрашиваете у нас, господин президент? – неловко спросил Майрон. – Разве... разве не вы отдаете здесь приказы? – Считай, что я даю тебе власть, гранд-адмирал, – сказал Джек, напряженно глядя на военного. – Что ты будешь делать в этой ситуации? Мгновение он выглядел растерянным, прежде чем собраться и принять свой деловитый вид. – Сделка или компромисс, – Майрон пожал плечами, когда многие недоверчиво посмотрели на него. – Насколько нам известно, их миры довольно богаты на ресурсы, которые могли бы послужить человечеству. Геноцид, при всей его... оперативной эффективности, имеет множество недостатков. Мертвые не несут пользы. Я бы использовал инопланетян, чтобы получить то, что хочу, а позже уже решал, что с ними делать. Я также учту тот факт, что Айронсайд явно стравил нас с инопланетянами, а значит, он рассчитывает, что мы направим свои силы на этих пришельцев. Это дало бы самому Айронсайду возможность творить что ему вздумается, пока мы отвлечены и наши ресурсы растянуты, чтобы покрыть новый фронт. Мы можем превратить потенциальных врагов в полезный инструмент, а также выиграть время. – Оккупация, – возразил министр обороны. – Оккупировать их миры, а самих пришельцев использовать как ресурс, который будет служить пушечным мясом и выполнять различные гражданские работы... – Уничтожить, – возразил уже директор главного управления безопасности EarthGov. – Они представляют прямую угрозу человечеству, хотя бы тем фактом, что они слишком невежественны насчет главной опасности темного космоса. Они могут найти Обелиск на своих родных мирах и устроить Конвергенцию... – Именно поэтому их следует контролировать и направлять, – вмешалась Ава Райкер. – Захватить их миры, установить марионеточное правительство, которое... – Это ничего не даст, – фыркнул Хакетт. – Они не сдадутся нам просто так, это во-первых. Во-вторых, постоянная партизанская деятельность нам обеспечена, если мы решимся на оккупацию. В-третьих, я согласен со своим коллегой гранд-адмиралом. Нам стоит настаивать на мирных переговорах, поскольку Айронсайд дышит нам в затылок, готовый вонзить свои когти, как только мы отвлечемся. Айронсайд, я напомню вам, дорогие господа, очень опасный враг, который не близок к поражению, несмотря на то что говорит наша пропагандистская машина. Враг, который явно надеется, что мы откроем новый фронт. Хакетт посмотрел прямо в глаза Харпера, прежде чем оглядеть всех министров суровым взглядом. – Вы сидите здесь за столом, в безопасности и тепле, пока миллионы человеческих солдат прямо сейчас сражаются за какой-то захолустный мир, и вы не имеете представления о ценности человеческой жизни. Для вас фронт – это статистика, а для меня, других генералов и адмиралов – это смерть, что постоянно дышит в затылок. Устроить геноцид? Нет оправданий. И не стоит говорить о потерянных жизнях на Шаньси, учитывая, что вы все здесь по локти в крови! Вы убили, всего несколькими приказами, наверное, больше, чем инопланетяне могут мечтать. – Я также настаиваю на переговорах, – подал голос министр экономики, который все заседание почти откровенно спал. – Наша экономика этого не потянет. Обелиски, конечно, дают нам бесконечную энергию, что спасает нас от развала, наряду с полицейскими силами, которые контролируют ситуацию на колониях, которые все чаще вспыхивающих от негодования, но Обелиск не в силах создать еду и воду из воздуха. Мы могли бы открыть новый фронт, если бы начали платить военным меньше... – Мы не можем платить солдатам меньше! – генерал Уильямс возразил, как и все военные в комнате, выглядя возмущенными предложением министра. – Солдаты получают слишком много всего, – спокойно сказал министр. – Слишком много денег, слишком много льгот, слишком много... – Да, но они, в отличие от кабинетных крыс, рискуют своими жизнями каждое мгновение, пока вы, министр, ходите в ночные клубы и цепляете молоденьких девочек! – взорвался Андерсон. – Не ваше дело, чем я занимаюсь в свободное от работы время, – улыбнулся министр, но улыбка была далека от приятной. – Но правда в том, что я согласен с вами, дорогие военные, что в нынешнем состоянии нам просто невыгодно нападать на это Пространство Цитадели и Империю... – Ресурсы из их миров окупят нам любые расходы! – возразил Байрон. – А устранение силы, которая представляет непосредственную опасность для человечества, это то, что необходимо сделать. Наш долг... – Наш долг направить их на путь истины, – возразила Ава. – Наш долг проинформировать этих невежественных детей о том, какие опасности таит космос. Мы должны стать их пастырями, контролировать их развитие и... – Бред! Они вообще не должны знать про Обелиски и Кровавые Луны! Иди и расскажи им про бесконечный источник энергии и, знаешь, что будет?! Они начнут их искать! Как бы опасны Обелиски ни были, но запретный плод сладок! – Айронсайд не спит! Из-за него инопланетяне и вторглись на Шаньси! Они хотят, чтобы мы атаковали инопланетян! Это ловушка! – Вы предлагаете оставить нападение на Шаньси без ответа?! Сколько бы крови ни было на наших руках, мы не можем оставить нападение на один из наших миров без ответа! Народ требует крови! – Я и не предлагаю оставить это без ответа! Я просто пытаюсь отговорить вас от войны на порабощение или уничтожение! – Нам нужны ресурсы, чтобы противостоять Айронсайду! Это наш шанс! – Это ничем хорошим не закончится! Мы и так растянуты, сколько возможно! Народ всегда требует крови, по поводу и без! – Пришельцы могут объединиться против общей угрозы, и тогда наша попытка захватить их ресурсы не окупится! В единстве сила, и даже наши превосходящие технологии не спасут нас от поражения! А если Айронсайд показал им дорогу на Шаньси, значит, может подарить им шоковый двигатель! И тогда мы будем иметь дело с ними уже на нашей территории! – Молниеносный удар, и они падут перед нами! Мы должны использовать на них UmbraPharm! Тогда не будет никаких проблем! На мгновение все замолчали, чтобы недоверчиво посмотреть на предложившего это. – Ты сумасшедший?! UmbraPharm не то, чем можно разбрасываться! Если завтра Кровавые Луны нагрянут?! Что ты будешь делать без UmbraPharm?! Мы все умрем, если будем использовать его так бездумно ради такой мелкой проблемы! – У нас в любом случае не хватит UmbraPharm на всех! Да и это слишком жестоко! Это аморально! – Кого волнует мораль, когда на кону выживание человечества?! Мы должны использовать все доступные нам варианты!.. – У человечества и так много врагов! Зачем нам еще одни?! Снаружи враги, внутри враги! Может, для разнообразия пусть будет хоть нейтральная сторона?! Джек, молча, слушал этот спор, время от времени бросая взгляд на Генри, который использовал главный голопроектор, чтобы играть в какую-то пошаговую стратегию, не обращая внимания на хаос вокруг. Неимоверная наглость. Президент быстро заметил, что все военные настаивали на переговорах, в то время как те, кто был далек от войны с Айронсайдом, или был сосредоточен на пространстве EarthGov, настаивали на порабощении или уничтожении инопланетян. Сам Джек колебался еще больше, чем в начале заседания. Если раньше он был уверен, что геноцид – это то, что необходимо, но не был уверен в том, что он не скомпрометирован собственным разумом, то теперь он утратил свою уверенность насчет истребления противника. Таинственный покровитель все еще существовал, а некоторые в этой комнате приводили и другие аргументы, чтобы воздержаться от радикальных действий. – Тишина. Стоило ему заговорить, как все остальные замолкли. Это вызвало волну удовлетворения, поскольку они помнили, кто здесь главный, кто здесь самый опасный. Стоило ему отдать один приказ – их жизнь могла сделать крутой вираж, и уже завтра им придется переехать куда-то на Виндауга, в трущобы. – Раз мнения так расходятся, то старое доброе голосование подойдет, – Джек оглядел всех присутствующих, пристально глядя в их глаза. – Кто за то, чтобы пойти на переговоры с инопланетянами? Джеку даже не пришлось считать голоса, чтобы вздохнуть от поражения и одновременно облегчения. Большинство рук проголосовали за переговоры, и лишь чуть меньше трети присутствующих оставили свои руки опущенными. Ему придется пристально наблюдать за дальнейшей ситуацией, чтобы избежать дальнейшей эскалации конфликта между сторонами. – Хорошо, значит, теперь нам нужно обсудить ответные действия за нападение на Шаньси, – он задумчиво кивнул. – После того как возмездие обрушится на наших новых соседей, мы выйдем на контакт, чтобы обсудить детали мирного договора. Есть предложения насчет ответной меры? Дальше началось двухчасовое обсуждение, в ходе которого Джек едва сдерживал свое желание обматерить всех вокруг, поскольку каждый вариант, предложенный тем или иным человеком, тщательно критиковался другими. Одни варианты были недостаточно кровавыми, по мнению некоторых, и не давали им занять позицию «силы» в предстоящих переговорах, а другие варианты были, откровенно говоря, слишком кровавыми. Лично Джек сомневался, что пришельцы пойдут на переговоры с ними, если они кинут армаду планетарных потрошителей на столицы рас. Также они обсуждали все, касающееся будущей презентации человечества всей остальной галактике, но так ни к чему и не пришли, поскольку большинство наотрез отказалось передавать даже каплю информации про EarthGov, и даже Айронсайд, пришельцам. Меньшинство наоборот хотело дать слишком много информации, что вылилось в жаркие споры, пока не было принято предложение обсудить это поподробнее на другом заседании, после того как ответные меры насчет Шаньси будут исполнены. В конце концов, в зале заседаний остались только Джек и Генри, который буравил Харпера пристальным взглядом. – Что? – наконец не выдержал он. – Ты когда успел полюбить демократию? – Генри прищурился. – Даешь власть чиновникам. А дальше что? Свобода слова?! Или не дай бог власть народу?! Может, еще обеспечишь честные выборы?! – Очень смешно, – сухо ответил он, задумчиво просматривая все данные про инопланетян. – Нашел что-то интересное? – Меня особо заинтересовали эти их «Ретрансляторы», – признался Джек. – Да, полезная штука. Мгновенное путешествие с одной точки к другой, – Генри кивнул. – Но шок-двигатель лучше, хоть он и медленнее. Считай, если взять средний показатель, то тысяча световых лет в день намного практичнее, учитывая, что ты можешь полететь в любом направлении. Ретрансляторы не дают тебе возможности путешествовать в любую точку галактики. – Да, – Джек задумчиво промычал. – Как тебе идея оснастить все человеческое пространство этими Ретрансляторами? – Нахрена? Шоковый двигатель делает это бессмысленным. Даже если мы сэкономим этими Ретрансляторами несколько дней или часов путешествия, то это все равно не окупит цену их строительства. – Возможно, – согласился он. – Но, возможно, однажды шоковое пространство больше не будет безопасным для путешествия. Возможно, однажды нам придется его полностью сломать по всей галактике, и тогда колонии человечества будут отрезаны друг от друга. Ретрансляторы будут служить нам заменой. Они спасут нас от вымирания... К тому же это не так уж и дорого, учитывая, что по галактике разбросано много спящих Ретрансляторов, которые Пространство Цитадели и Империя боятся открывать. За этими спящими Ретрансляторами наверняка так же есть целые сети спящих Ретрансляторов, которые мы могли бы транспортировать в человеческое пространство...
