Особая привилегия

Ресторан жареной курочки «Chicken Packs» является одним из самых известных и даже элитных заведений района, где живут родители Сонхуна. Собственно, там он и вырос. Совместный бизнес Пак Бэкхёна и Пак Минджу процветал. Он пережил достаточно кризисов, чтобы на сегодняшний день стать одним из самых посещаемых мест во всём районе. Сонхун часто помогал родителям в ресторане, пока не поступил в университет. Там он набрался опыта работы официантом, что в дальнейшем помогло ему с подработками в студенческие годы. Всё-таки он не хотел зависеть от родителей полностью. Тогда и началась его взрослая самостоятельная жизнь. Он безумно любил своих родителей и ценил каждый жест помощи и поддержки, но уже в девятнадцать лет стал убеждать их в том, что вовсе в этом не нуждается. Родители тогда сказали, что очень гордятся им и уверены в его будущем успехе на все сто процентов. Сонхуну было грустно уходить от них, а уж тем более съезжать по окончанию университета. Но Пак не оставлял их одних, этим он себя одновременно и утешал, и заставлял волноваться. Пак Хёнсу, его младший брат, был просто катастрофой. В отличие от Сонхуна – спокойного и «ох, он просто ангел» мальчика, Хёнсу всё детство вселял в жизни их родителей только ужас. Он был кошмарно шумным, капризным и практически неуправляемым. Полная противоположность Сонхуну – так многие говорили, увидев его брата. Хёнсу на пять лет младше Сонхуна. У него много «вредных» привычек, но не те, про которые вы могли подумать. Огромная страсть к деньгам, особенно тем, которые легко заполучить. Привычка нагло врать на ровном месте, особенно в моменты, когда необходимо очистить своё имя посредством сваливания всех грехов на старшего брата. Самая ужасная из них – умение манипулировать людьми. Сонхун каждый раз становится жертвой каждой из его привычек. Но несмотря на всё это, он очень любит Хёнсу. Он хоть и бесит его, хоть и хочется иной раз увезти его глубоко в лес и оставить там, но он по-прежнему был его мелким братом. И не важно, что вселял и до сих пор вселяет кошмар он не только в жизни родителей. Его семья разносторонняя, каждый из них по-своему уникальный. Сонхун любит отца за его честность и огромную силу воли, маму за её доброту и милосердие, на этом можно было бы закончить, но Хёнсу он тоже любит, а конкретнее – за его умение подбодрить в трудный час и понимание. Сонхун на всё готов ради своей семьи. И потерять её будет не просто больно – это может его сломать. Да настолько сильно, что починить уже будет практически невозможно.

•••

Чонвон заканчивает свою вступительную речь, желая всем хорошо провести этот вечер. В глубине души он бы тоже хотел приятно побеседовать с партнёрами по бизнесу и другими гостями, но он уже знал, какой разговор его ждёт с одним из присутствующих на этом мероприятии. Возможно, сотрудничество с «таким» человеком ему и не сильно нужно, может, он и не должен настолько сильно стараться подписать с ним контракт. Но он привык доводить дело до конца и всегда следовать плану. Ведь даже такое партнёрство приносит прибыль. Обычно переговоры с требовательными людьми проходили дольше и забирали намного больше энергии и нервов. Чонвон, конечно, терпеливый мужчина, но тут вдруг сам начинает осознавать, что всему иногда приходит конец. Возвращаясь в зал и направляясь к столику, за которым должны были сидеть Тэхён и Сонхун, он удивляется, замечая там только Кана. Секретарь не может так просто уходить от него, особенно без предупреждения. — Где секретарь Пак? — спрашивает он у своего друга, мысленно понимая, что при посторонних не стоит называть его просто по имени. — Извини, это я разрешил ему отойти. Ему позвонил его отец, как я понял. Возможно, случилось что-то серьёзное, поэтому я... — Ты уверен? — тот резко перебивает его, вспоминая разговор с Сонхуном. Он уверял его в том, что его родители ни за что не потревожат его во время работы, особенно на таком крупном мероприятии. Значит, случилось что-то и вправду срочное. Тэхён кивает, теперь ещё больше не понимая, что происходит. — Куда он пошёл? — не в состоянии вот так просто сидеть и ждать, Чонвон намеревается сам сходить и проверить, всё ли хорошо. — Вон туда, — Кан показывает ему рукой направление, в котором ушёл секретарь. — Я посмотрю, всё ли с ним в порядке, и быстро вернусь. Ты не мог бы здесь... — он замолкает, размахивая руками и не зная, как это правильно назвать. — Да, конечно. Я присмотрю за гостями, всё будет хорошо. — Спасибо, Тэ, — похлопав друга по плечу, он быстро покидает банкетный зал. Чонвон всегда старался всем помогать, как-то поддерживать и сопереживать. Именно поэтому он сейчас с волнением в груди мчится к своему другу. Возможно, от этой тяги он уже не сможет избавиться. Заворачивая в большой длинный коридор, он резко останавливается. Сонхун сидит на полу у стены и прерывисто дышит. Он кажется таким потерянным и до ужаса напуганным, что Ян сам тут же пугается. Он, опомнившись, подбегает к младшему и садится рядом, осторожно прикасаясь к чужим плечам. — Сонхун. Эй, ты меня слышишь? Пак Сонхун! — зовёт его он, но тот будто не слышит, пустым взглядом глядя куда-то вперёд. Ян трясёт его за плечи, пытаясь привести в чувства, достучаться. И, кажется, у него это получается. — Что случилось? Сонхун, посмотри на меня. Телефон, крепко прижатый к его уху, с глухим стуком падает на пол. Перед его глазами всё словно плывёт и кружится, голова начинает гудеть. Накатывает паника, которую он ещё никогда в жизни не чувствовал. — У мамы рак, — дрожащим голосом произносит Сонхун, тут же прижимая ладонь к своему рту, чтобы не закричать во всё горло от отчаяния. Он зажмуривает глаза, пытаясь сдержать себя, но получается настолько плохо, что в следующую секунду из него вырывается громкий всхлип, а из закрытых глаз начинают течь горькие слёзы. Чонвон застывает в ступоре, пытаясь осознать смысл данных слов. Появляется чувство, словно собственная, ранящая каждый раз в самое сердце, история повторяется. Вовремя взяв себя в руки, он крепче сжимает пальцами дрожащие плечи Сонхуна, думая над следующими словами и действиями. Для начала он должен выяснить, что конкретно произошло и, самое главное, успокоить рыдающего парня. Он смотрит по сторонам, слушая доносящуюся из банкетного зала приглушённую музыку и голоса гостей. Может произойти недопонимание, если они останутся здесь и их увидят. — Сонхун. Эй, посмотри на меня, ну же, — тихо, почти ласково зовёт его Ян, тут же поймав чужой взгляд. — Давай отойдём немного отсюда? Присядем, успокоимся, м? Сонхун ещё несколько секунд молчит, растерянный и не способный что-либо сказать, поэтому лишь коротко кивает. Чонвон мягко улыбается, помогая встать ему с пола, придерживая за плечи. Он ловко поднимает чужой телефон и направляет младшего куда-то по коридору, приобнимая за спину и слегка поглаживая. Усаживая парня на один из стоящих в другом крыле здания диванчике, Ян заставляет вновь посмотреть на себя. — Я принесу тебе воды, сиди здесь. Младший снова коротко кивает, поджимая губы. Наблюдая за удаляющейся спиной, Сонхун мысленно благодарит Чонвона. Понимая, что он сам когда-то потерял почти всех своих близких, Пак удивляется этой стойкости с его стороны. Могло ли у него возникнуть чувство некого дежавю? Понимая, что не об этом сейчас нужно думать, он достаёт из внутреннего кармана пиджака платок, протирая лицо. Возможно, он сейчас выглядел ужасно сломленным и жалким, но в этой ситуации его это беспокоило в последнюю очередь. Чонвон быстро возвращается с маленькой бутылкой воды, тут же протягивая её своему секретарю. Сонхун делает несколько больших глотков и опускает голову, чуть сжимая бутылку в руках. — Спасибо, — тихо шепчет он, но так, чтобы старший его услышал. Ян садится рядом с ним и кладёт руки на плечи, похлопывая по ним ладонью. — Как ты? Сонхун качает головой в стороны, сдерживаясь, чтобы вновь не разрыдаться. Отчаяние, грусть, тоска по матери явно подкосили его. А ведь ещё тогда, перед вылетом, он почувствовал странную тревогу... — Я не знаю, — отвечает он, зарываясь пальцами в волосы. — Что сказал твой папа? — осторожно интересуется Ян. Сонхун вздыхает, рассматривая бутылку в своих руках. — Как я понял, мама внезапно потеряла сознание прямо на работе. Её увезли в больницу. Ещё толком ничего не понятно, отец позвонил мне прямо после того, как ему сообщили про... опухоль. Пока только известно, что это рак головного мозга. Как лечить и что он из себя представляет вообще не понятно. Опуская лицо в свои ладони, он судорожно выдыхает. Неизвестность душила его изнутри, нагоняя страх и ужасные мысли, которые хотелось бы выбросить из головы. — Мне страшно. Только услышав в чужом голосе вновь накатывающую истерику, Чонвон разворачивает его корпусом к себе и обнимает, прижимая рукой его голову к своему плечу. Он успокаивающе проводит руками по его спине и гладит по голове, чувствуя, как тот дрожит в его руках. Ян терпеливо ждёт, пока Сонхун снова успокоится и будет готов нормально разговаривать. Осознав, что чем больше он не будет знать всех подробностей про внезапную болезнь мамы, тем сильнее он будет зарывать себя в свои собственные кошмарные предположения и эмоционально гаснуть. Чонвон в эту же секунду готов остановить мероприятие, отправить всех по домам и тут же отправиться в Корею. Но, подумав более здраво, он находит подходящий выход из этой ситуации. Немного отстраняясь от Сонхуна, чтобы посмотреть в его покрасневшие глаза, Ян ещё десять раз обдумывает свои следующие слова. Он облизывает губы и, не переставая гладить чужие плечи, тихо выдыхает. — Я понимаю тебя, как никто другой. Поэтому сейчас всё, что я могу сделать для тебя – немедленно отправить в Корею. — Но... — Послушай, — пресекая любые попытки Сонхуна не согласиться на это, Чонвон смотрит на него более требовательным взглядом. Тем, который он увидел впервые ещё на собеседовании. — Никаких «но» я и слушать не хочу. Сейчас ты не должен думать про работу. Не совершай моих ошибок. Только услышав последнюю фразу, Пак едва заметно вздрагивает. Теперь у него нет шанса на отказ. — Я не какой-то там злобный босс, я понимаю всё. Поэтому сейчас ты едешь в отель, собираешь вещи и летишь обратно в Корею. Едешь в больницу к маме и не возвращаешься на работу, пока я не услышу от тебя хороших новостей, ясно? Сонхун мнётся, словно разрываясь на две части. Одна говорит – тебя здесь ждут ещё два дня работы, оставайся, другая – твоя мама на грани жизни и смерти, езжай домой. Если бы он не был сложным человеком, он бы без колебаний выбрал второй вариант. — Как я могу уехать, не доделав свою работу до конца? — Легко и просто, — а ведь не каждый начальник так говорит. — Хорошо, давай так. Я, как председатель компании и твой начальник, требую, чтобы ты немедленно вернулся в Корею. Это приказ. Его нельзя ослушаться. Понимаешь? Сонхун позволяет себе усмехнуться, вытирая влажные щёки руками. — Не злобный начальник говорите? — Секретарь Пак, хотите платить штраф за неподчинение приказам? — Чонвон складывает руки на груди, пытаясь хоть как-то разбавить обстановку. У него явно получается, ведь Сонхун даже немного улыбается. — Нет, господин Ян. Я Вас понял. Чонвон, довольный своей победой, достаёт телефон из кармана брюк и быстро что-то печатает. — Остальные два дня мне поможет Тэхён, в воскресенье вечером я вернусь обратно. Я заказал тебе такси, оно же отвезёт тебя в аэропорт. Там купишь билет на ближайший рейс до Кореи, деньги тоже скину, это ведь командировка за счёт компании. Ни о чём не думай, позаботься о маме. Я искренне надеюсь, что у неё всё будет хорошо и она поправится. Сонхун благодарно улыбается, смотря в глаза напротив. — Спасибо. Чонвон улыбается в ответ, убирая телефон обратно. — Поторопись, такси скоро приедет. Пак, переполненный благодарностью, быстро обнимает старшего, крепко прижимаясь к удивлённому Чонвону. Смущённый и взволнованный, он ещё раз его благодарит и убегает в сторону выхода из здания. Смотря вслед за спешно уходящим Сонхуном, он лишь тяжело вздыхает. Воспоминания о собственной матери, которую он не смог уберечь, всплывают так не кстати. Всё-таки вина его так и не отпустила. Возвращаясь обратно в банкетный зал, Чонвон с облегчением подмечает, что никто вовсе не обеспокоен его отсутствием. Гости спокойно разговаривают, пьют вино, кто-то даже пританцовывает играющей музыке. Увидев Тэхёна в кругу остальных моделей его компании, он незаметно выдёргивает его прямо посреди разговора, отводя подальше от лишних глаз и ушей. — Ну что? Всё в порядке? Где твой милый друг? — засыпает его вопросами тот, нетерпеливо дёргая за рукава пиджака. Чонвон выдыхает, подбирая нужные слова. По одному только взгляду Кан понимает, что случилось что-то серьёзное. — Что случилось? Ну же, говори. — Если коротко: у его мамы обнаружили рак головного мозга. Тэхён шокированно закрывает рот ладонью, оглядываясь по сторонам. Это было последним, о чём он вообще мог подумать. — Это всё, что ему известно. Я экстренно отправил его обратно в Корею, — говорит Ян, хватая со столика бокал вина и выпивая его залпом. — Ты молодец. Думаю, сейчас ему нужно быть рядом с мамой, — кивает Хён, похлопывая его по плечу. — Как он? Чонвон качает головой, опуская взгляд вниз. — Я впервые видел его таким. Сонхун, обычно спокойный и сдержанный, никогда так не срывался. Он очень любит свою семью. Думаю, эта новость его сильно подкосила, — наклоняя голову, он думает ещё секунду, прежде чем сказать. — Меня снова разрывает от чувства вины перед мамой... Тэхён чуть сильнее сжимает его руку, подходя ближе и пытаясь заглянуть в глаза. — Ты ни в чём не виноват, пора отпустить это. Никто ведь не знал. Чонвон, ненамеренный продолжать эту тему, только кивает и натянуто улыбается, поднимая голову. — Хочу провести завтра экстренное совещание, чтобы уже в воскресенье быть дома. У тебя ещё есть дела в Японии? Не мог бы помочь мне с собранием? — спрашивает он, умоляюще смотря в глаза. — Конечно, без проблем. Вместе тогда и вернёмся в Корею, я вообще только из-за этого мероприятия здесь. — Спасибо. Сейчас вообще на работе завал будет. У секретаря внеплановый «отпуск», реализация нового продукта с места так и не сдвинулась, контракт, который так важен нашей компании не подписан. Я бы предпочёл послать этого требовательного козла к чёрту, но твой отец это явно не оценит. — Ты прав, — Тэхён смеётся, активно кивая головой. — На твоём месте я бы вообще ничего с ним не подписывал, но, как я понял, сотрудничество с ним может выдвинуть компанию вперёд. Я, кстати, могу помочь и с переговорами насчёт этого контракта. — Это было бы здорово. После этого они обходят почти всех гостей, обмениваясь новостями и рассказывая что-то даже не касающееся бизнеса. Так вечер плавно сменяется ночью, а помещение один за одним покидают люди, слегка уставшие, но довольные праздником. Чонвон заканчивает переговоры и договаривается подписать контракт уже завтра утром. Он прощается с Тэхёном и садится в такси, облегчённо выдыхая. День был сложным. На часах почти полночь. Он бы очень хотел узнать, как дела у Сонхуна. Сел ли он на самолёт или до сих пор ждёт свой рейс? Хорошо ли он себя чувствует? Чувствовать эту странную тревогу за него оказалось так выматывающе, что сразу после принятия ду́ша он ложится в кровать и почти сразу засыпает.

•••

Сонхун уже не помнит, как добрался до больницы. Как спешно собирал вещи по всему номеру отеля, как заикающимся голосом покупал билет на самолёт, как доехал на такси, едва не переругавшись с водителем, который ехал по его мнению слишком медленно. Всё словно размыло в подсознании тем самым волнением и страхом. Но вот он бежит по коридору с чемоданом за спиной и спешно ищет палату, в которую уже должны были перевести его маму. На одном из длинных мягких стульев он видит своего отца и Хёнсу, что нервно сидят напротив нужной палаты, склонив головы. Только увидев идущего к ним Сонхуна, они тут же встают. — Что именно случилось? Мне нужны подробности. Двое заметно тушуются, переглядываясь. — Нужно поговорить с доктором. Он много чего сказал, но я мало что понял, — говорит отец. Сонхун вздыхает, оглядываясь по сторонам. — Где мне его найти? Его отец быстро объясняет местоположение лечащего врача мамы, после чего Хун сразу удаляется, оставляя свой чемодан стоять в коридоре. Нужный ему кабинет находится очень быстро. Он буквально залетает в помещение, перед этим постучавшись и получив разрешение войти. — Здравствуйте. — Добрый день. По какому Вы вопросу? — отводя взгляд от рабочего компьютера, доктор приветливо улыбается вошедшему. — Я по поводу пациентки из четыреста сорок пятой палаты, Пак Минджу. Я её сын. Доктор что-то быстро печатает на компьютере, внимательно вглядываясь в экран. — Ох... Не знаю, как будет правильно Вам об этом рассказать. Уже только эти слова настораживают Сонхуна. Страх становится всё больше. — У Вашей мамы рак головного мозга, но на первой стадии. Но, хочу вас огорчить, это не самое важное. Важно то, что на этом этапе, когда злокачественная опухоль ещё не вышла за границы органа, её будет легче удалить. Самое главное – не так опасно для жизни Вашей мамы. Если отложить лечение, то болезнь может прогрессировать: разрастись в соседние органы, пустить местазы или затронуть лимфатические узлы. Поэтому я не просто рекомендую, а настаиваю на проведении операции на следующей неделе. В её возрасте медлить будет смертельно опасно. Сонхун кивает головой, внимательно вслушиваясь в слова доктора. Понимая всю важность ситуации, он ненадолго задумывается, смотря на свои руки на столе. — Но и Вы должны понимать, что операция такого характера будет дорого стоить. Конкретно случай Вашей матери обойдётся вам в пятьдесят миллионов вон. Сонхун застывает, пытаясь переварить информацию. Информацию, которая поставила его в ступор и одновременно ужаснула. Его семье не собрать этих денег за одну неделю. — Это единственный выход?.. — с надеждой спрашивает он, затаив дыхание. Но доктор сочувственно кивает, обрывая все оставшиеся надежды. Сонхун судорожно вздыхает, пытаясь подавить в себе ужасное чувство тревоги и страха за маму. Кажется, к горлу начинает подступать истерика. — Как быстро после подачи согласия на операцию она будет организована? — На данный момент это самый серьёзный случай, который поступил к нам в больницу. Я уже говорил с хирургом, который готов взяться за операцию госпожи Пак Минджу. Поэтому операция будет проведена сразу же после получения согласия семьи. Хун сдержанно кивает. Его, конечно же, это радует, но финансовое положение его семьи обрывает все планы. Наступило состояние, граничащее с отчаянием.

•••

Чонвон, не слышавший никаких новостей от Сонхуна с момента его экстренного возвращения в Корею, начал изрядно нервничать. Не то чтобы он ждал отчётности... Просто в груди зарождалось чувство, словно ему сейчас крайне необходима поддержка и опора со стороны, помощь и простое понимание. Наверное именно поэтому уже в понедельник, скинув все дела компании на своего заместителя и других приближённых сотрудников и пообещав выписать премию в конце месяца, он мчался в ту самую больницу. От отличавшегося в спонтанности и непредсказуемости Чонвона только этого и стоило ожидать. Об этом уже знали все, поэтому вряд ли его секретарь этому удивится, а учитывая, в какой ситуации он находился, мог и вообще не придать этому значения. Думал Чонвон. — Что Вы здесь делаете? — удивлённо вскинув брови, Сонхун во все глаза смотрит на объявившегося начальника, которого думал увидеть в последнюю очередь. Чонвон встретил его перед тем, как подойти на ресепшен и спросить нужную палату. Опухшее лицо, синяки под глазами и помятый вид вовсе не удивили Чонвона, но заставили сделать сочувствующий вид. — Как ты? — подойдя ближе, он осторожно опустил руку на его плечо, слегка сжимая ткань толстовки. — Выглядишь... не так прекрасно, как всегда. Младший усмехается, поджимая губы. Будто он сам об этом не знал. — Вопрос остаётся открытым. Их гляделки продолжаются ещё минуту, если не больше, а Чонвон настойчиво молчит, не зная, как ответить правильно, ведь... он сам не знал ответа. — Я... беспокоился. Ты ничего не сообщал мне и... Я просто подумал, что мог бы чем-то помочь? — весьма неуверенно выдаёт Ян. Сонхун тяжело вздыхает, рукой указывая присесть на мягкие стулья в коридоре. Он проводит ладонями по лицу, зачёсывая уже слегка грязные волосы. Всё-таки съездить домой, помыться и отдохнуть ему не помешало бы... Но он там не был уже с субботнего вечера. — Знаете... просить о помощи кого-то, а уж тем более своего начальника, не входило в мои планы. — Но? — Но... — Сонхун резко обрывает предложение, не решаясь на следующие слова. — Мне очень хотелось бы это сделать, — на грани шёпота говорит он. Посмотрев налево и увидев крайне поникший вид младшего и дрожащие руки, Ян понимает, в каком отчаянии он сейчас находится. — Какая именно помощь тебе нужна? Но Сонхун молчит, будто боится признаться в чём-то странном или стыдится это сказать. — Всегда нужно уметь просить о помощи. О любой. Человек не всесилен, всегда бывают проблемы, с которыми он не способен справиться в одиночку, — неуверенно подняв руку, он колеблется, но всё же кладёт её на чужое плечо. — Может, я именно тот, кто сейчас тебе нужен? — Я не знаю, — шепчет дрожащим голосом Сонхун. — В чём ты не справляешься? — он видит, как Пак стыдливо опускает голову, не желая отвечать. И, мысленно ударив себя по голове и вспомнив суть всей ситуации, он вдруг прозревает – дело явно в лечении и, возможно, организации операции. — Нашли хирурга, готового провести операцию? Или может дело в том, что уже поздно?.. — В том-то и дело, что совсем скоро будет поздно, но... В общем, время идёт, а я не знаю, где брать такие деньги на операцию, которую готовы провести в любой момент. Но вот незадача – риск отсрочки операции может оказаться смертельным. Не то что каждый день, каждая минута на счету... — обречённо и почти раздражённо говорит он, утыкаясь тяжёлым взглядом в пол. — Сколько стоит операция? — тут же спрашивает Ян. — Пятьдесят миллионов вон. — Я заплачу́, — уверенно отвечает он. — Что? — Сонхун не сразу осознаёт, в какой момент времени он легко говорит ему сумму операции, как тот легко заявляет, что готов оплатить. Вообще, в какой момент всё вдруг стало легко? — Что? — Чонвон смотрит, как тот поворачивает на него голову и ошарашенно смотрит, а сам не понимает, чего такого он мог сказать. — Вы сейчас... — Нет. Я сейчас не твой начальник, — отрезает Чонвон, вздыхая. — Сейчас я твой друг, который пришёл помочь. Для тебя это может быть неподъёмная сумма денег, я знаю и понимаю это. Но сейчас мы с тобой должны думать ни о том, что вот я пойду, отдам за операцию пятьдесят миллионов, а ты потом мне будешь должен половину своей жизни, отказываясь от зарплат и премий. Нет. Сейчас я, как твой друг, искренне желающий здоровья твоей маме, великодушно помогаю, а не даю в долг. А это значит, что я не жду ничего от тебя взамен. И здесь Сонхун просто застывает в шоке, разрываясь на две части. С одной стороны операция не ждёт, нужно решать вопрос с деньгами и давать добро на проведение лечения, а с другой – легко взявшаясь из ниоткуда эта же сумма денег, которую он не сможет вернуть и, оказывается, даже не должен будет возвращать. Что происходит? — Ты вообще... Что это значит? У меня слов не осталось, — слегка заикаясь на каждом слове, он садится ровно и смотрит перед собой, пытаясь осмыслить всё. — Давай ты потом будешь думать о том, как тебе повезло с другом и какой он рандомный, а сейчас мы пойдём, подпишем бумаги и отправим твою маму на операцию? Пак непонимающе смотрит на него, задыхаясь от непонятно чего. Но потом расцветает робкая улыбка и глаза словно оживают. Чонвон понимает чужое замешательство в перемешку с восторгом и светящейся из глаз благодарностью, поэтому обнимает младшего. — Слов, видимо, и вправду не осталось, — хмыкает старший. — Успеешь меня отблагодарить. Это всё, чем я могу помочь, что меня несказанно радует. Он чувствует, как сильно вдруг его сжимают в объятиях, найдя в нём ту самую поддержку и нужную как никогда прежде помощь. — Спасибо, правда. Я уже думал брать кредит, всё, что угодно делать, лишь бы решить этот вопрос. Но ты так легко согласился, хотя я даже не просил. Я бы хотел отказаться от этой помощи, но... не могу. Сейчас ты, как сказал ранее, именно тот, кто мне нужен. Чонвон улыбается, поглаживая уже более расслабленную спину. Всё-таки его спонтанность и непредсказуемость не всегда сказывалась плохо. Конкретно сейчас она стала спасением для одного человека и плюсом к доверию другого.