Lost memories

Наши воспоминания – это хрупкое, очень тонкое стекло. Коснись его пальцем, и оно сломается, а осколки всех моментов разлетятся в те уголки сознания, где ты не сможешь их найти. Только идиот скажет, что желает потерять память, чтобы забыть какой-то эпизод своей жизни. С тобой могут сыграть злую шутку, утратив не одно плохое воспоминание, а все. Память снова станет белым листом. И может показаться, что это даже здорово, поскольку ты сможешь заново построить свою жизнь. Однако это ложь. Теряя мгновения, ты теряешь самого себя. Забываешь, кто ты есть и что ты из себя представляешь. Забываешь тех, кого любил. Но они-то всё помнят. Помнят тебя. А что помнишь ты? Ни себя, ни свою жизнь, ни своих близких. Люди заблуждаются, когда говорят, что у них ничего нет. У них есть память. Есть воспоминания. Это их ценное сокровище, потому что без всех этих моментов ты становишься никем для себя. Это так важно – помнить, кто ты. Помнить все замечательные и ужасные воспоминания. Ведь таким образом ты что-то узнаешь о себе, чего раньше не знал или не замечал. Страшно потерять себя. Если ты утратишь свои воспоминания, то почувствуешь давящую пустоту в груди, которую заполняли все те моменты, что ты потерял. Не стоит говорить, что ты хочешь лишиться памяти. Так оно и может произойти. Только вот вместо облегчения ты почувствуешь ужас от незнания того, кто все эти люди, окружающие тебя со слезами счастья на глазах. А ты и не помнишь, кто они и главное, кто ты. Яркие лучи ясного солнца разливаются по карамельной коже, достигая закрытых век. Какой-то незнакомый звук, что идёт откуда-то сверху, раздражает крупицы сознания спящего человека. Хочется уничтожить это звучание или просто закрыть уши. Это пение утренних птиц, но он не знает об этом. Отчего-то он слышит каждый шорох, что злит ещё сильнее. Кто-то или что-то словно намеренно пытается вытянуть его из сна. И это не птицы и не шорох. Это собственная душа, резво стучащая по его сознанию. Она просит пробудиться от долгого сна. Знал бы он, сколько спал. Сплочённые сердце и душа требуют очнуться, покуда сознание так и твердит: не просыпаться. Два огня сильнее одного. Чёртовы птицы достали чирикать. Он мгновенно распахивает веки и резко встаёт с койки, после чего подходит к окну и с громким хлопком закрывает его. Бедные птицы разлетелись в разные стороны, пугаясь хлопка. А раздражительные звуки не закончились. Голова моментально поворачивается вправо, приковывая взор к какому-то пикающему аппарату, что стоит возле койки. Он понятия не имеет, что это за бандура и почему она пикает. Юноша сводит брови к переносице и опускает голову, смотря на свои небольшие ладони. Указательный палец сжимает какая-то серая прищепка, которая называется пульсоксиметр. Но об этом он тоже не знает. На этой прищепке есть тоненький проводок, ведущий к этому самому аппарату. Кардиомонитор продолжает пикать, и он не понимает почему. Ему хочется врезать кулаком по этой бандуре, дабы она, наконец, заткнулась. Впрочем, больше всего его сейчас волнует вопрос, где он находится и что он здесь делает. Лучи солнца падают на его тёмно-каштановые волосы, отчего они красиво поблёскивают, напоминая блестящий шоколад. Он больше не сможет уснуть, поскольку мозг пытается понять, где он находится. Вокруг лишь белые стены с какой-то небольшой закрытой дверью, кровать, кардиомонитор и прикроватная тумба, на которой стоят цветы. Дверь побольше, ведущая в неизвестность, была нараспашку открыта, вследствие чего молодой человек решает выйти из этой комнаты. Он делает несколько неуверенных шагов вперёд, переступая порог. Покинув палату, перед ним встал выбор: идти налево или направо. Он прерывисто вздыхает, мгновенно чувствуя какой-то отвратительный запах. Медикаменты. Так пахнут медикаменты и смерть. Босые ноги делают шаг влево, начиная тихо расхаживать по холодной плитке длинного коридора. Почему он здесь? Почему голова кажется такой пустой? В ней нет ни одной мысли. Ничего. Взгляд карих глаз фокусируется на незнакомой девушке, что одета в какую-то голубую одежду. Она идёт прямо в его сторону, витая в облаках и совсем не замечая отчуждённого пациента. Казалось, будто он находится в чужом мире, кой ему не знаком. Абсолютно не знаком. Девушка без какого-либо интереса переводит на него взор, тотчас же расширяя глаза от неистового шока. Она замирает как вкопанная, совершенно не понимая, кажется ей это или нет. И тут до неё доходит, что её крыша на месте, и она действительно видит его. В сознании. Он в сознании. Смотрит прямо на неё. — Врача! – кричит она, оглушая бедного юношу, который тут же зажмуривает глаза. Не прошло и трёх минут, как на её крики сбежалось трое мужчин в белых халатах. И все они для него как на одно лицо. Мужчина постарше схватил его за руку и увёл в палату, откуда он вышел две минуты назад. Почему все эти люди так взволнованны? Отчего же они так суетятся? — Как давно он очнулся? – спрашивает другой мужчина, глядя на медсестру. — Я-я не знаю... Заведя его в палату, самый взрослый провёл быстрый осмотр, затем глубоко вздохнул и сел на корточки, заглядывая в недоумевающие глаза напротив. — Ты знаешь, кто ты такой? – задаёт он вопрос хриплым голосом, из-за чего у темноволосого спёрло дыхание. Страх стремительно начинает окутывать его разум, липким облаком оседая где-то внутри него. Он резко встаёт с кровати и направляется к закрытой двери, что ведёт в уборную. Парнишка включает свет, не решаясь заглянуть в отражение зеркала. Он глубоко вздыхает и поднимает взор вверх, видя в отражении совершенно незнакомого человека. На миловидном лице целая россыпь веснушек. Хочется смахнуть их с кожи, как шоколадную крошку. Кукольные губы напоминают сердце. Чёлка была лишь по сторонам, открывая середину маленького лба. Немного вздёрнутый нос, что придаёт ему некое очарование. Подбородок маленький. А в глазах нет искры. Кто же он такой? Почему не узнаёт человека в отражении зеркала? Рот слегка приоткрывается, всё же осознавая, что он вообще ничего не помнит. Сердцебиение учащается, испытывая самый настоящий ужас. — Кто я... – напуганным голосом молвит он, прикасаясь маленькой ладонью к щеке. — Тебя зовут Ли Феликс, и ты находился в коме четыре года, – без колебаний отрезает старик в халате, стоя позади него. Как четыре года? Какая, к чёрту кома? Почему он ничего не помнит? Даже собственного имени. — Ты попал в аварию в две тысячи двадцать первом году. Ты потерял свою память, и мы не знаем, сможешь ли ты вернуть её, – табун неприятных мурашек бежит по коже, тело пробивает мелкая дрожь. Он забыл себя. Забыл тех, кого любил. Забыл, что значит жить. Веснушчатый искренне не понимает, что ему теперь делать. Не понимает, почему чувствует пустоту. Ну а через час в палату ворвалась какая-то женщина, осматривая его тревожным взглядом. Волосы длинные и чёрные. Нос почти такой же, как у него. Форма губ немного другая, и они чуть меньше, чем у него. На лице тоже россыпь веснушек. Под взволнованными глазами есть несколько морщинок. Эта тётя маленькая и хрупкая. Однако ему кажется, будто она не такая уж и слабая. Она облегчённо выдыхает и подходит к кровати, садясь ближе к нему. Лицо незнакомое, но они чем-то похожи. Тёплая ладонь ложится на его щёку, отчего он слегка вздрагивает, по-прежнему смотря на неё неузнаваемым взором. — Сынок, – вполголоса говорит женщина, — ты помнишь, кто я такая? — Нет. Извините... – он опускает глаза, не зная, что ещё нужно сказать. А ей от этого ещё больнее. Впрочем, главное то, что он вообще вышел из комы. — Я твоя мама. — Значит, – Ликс быстро поднимает взгляд, в котором поселилась крохотная надежда, — вы знаете, кто я? Расскажите мне, пожалуйста. — Тебя зовут Ли Феликс. Корейское имя: Ёнбок. Тебе двадцать один. Родился в Австралии, но мы переехали к Корею, когда тебе было девять. У тебя есть младшая сестра Оливия, – данная информация заполняет его мозг, не желающий вспоминать даже это. Вообще ничего. Она говорит, а перед глазами лишь белый лист. Никаких красок. Никаких лиц. Никаких событий. Ему вроде как хочется заполнить этот чистый лист каждым утраченным воспоминанием, а вроде как нет. Его пугает это чувство неизвестности. А вдруг он будет разочарован? Вдруг эта женщина, сидящая рядом с ним, вообще не такая добрая, как кажется на первый взгляд? Даже с этой информацией он всё ещё чувствует пустоту в сердце. Он не знает, что из себя представляет. Не знает свой характер. Не знает эту женщину, называющая себя его мамой. Хочется плакать, но он не понимает, как это сделать, ибо не испытывает тех эмоций, что вызывают слёзы. — Ты умный мальчик. Собирался поступить в университет Ёнсе. Хотел стать лучшим врачом Кореи, – говорит мать с нежной полуулыбкой на лице. Он внимательно слушает её, только вот чувствует, что что-то здесь не так. — Тебе нравится... — Расскажите о той аварии, – перебивает Ли. — Шёл сильный ливень. Мы всей семьёй решили забрать тебя после школы, так как хотели потом поехать в ресторан. Твой отец потерял управление, и мы въехали в столб. Ты никогда не пристёгивал ремень безопасности, потому что тебе было неудобно в нем. Когда твой отец попытался вырулить на дорогу, он сделал резкий поворот, и ты ударился головой об стекло. Дорога была скользкой, из-за чего он не смог избежать столкновения, – а правда ли это? Не врёт ли она? Ехали в ресторан в такой-то ливень? Въехали в столб? Возможно, но не факт, что это подлинная история. В сердце поселилось сомнение. — Пожалуйста, разговаривай со мной на «ты». Я же тебе не чужая, – женщина, о чём вы? Он только что встретил вас. Вы для него чужой человек, которого он не знает. Да он вообще ничего не знает о своей жизни. — Госпожа Ли, можно с вами поговорить? – спрашивает вошедший врач, открывший ему глаза на своё имя и прочее. Та кивает, поднимается с койки и уходит за дверь вместе с мужчиной. — Мы должны провести некоторые анализы, поэтому ему придётся задержаться здесь ещё на несколько дней. Он впал в глубокую кому на четыре года. Это чудо, что он очнулся. Сейчас ему нужен покой. — Делайте всё, что нужно, – она разворачивается и возвращается в палату. — Сынок, мне пора уходить. Завтра мы навестим тебя. — Мы? — Да. Отец и Оливия тоже придут. — Хорошо, – как-то неуверенно промолвил он. Она быстро поцеловала его в лоб и ушла. Голову стали заполнять мысли обо всём, что он сегодня узнал. Веснушка закрыл глаза и попытался воспроизвести картинку той аварии, исходя из рассказа матери. Не получилось. Перед глазами лишь кромешная тьма. Будто всё было совершенно не так, как она сказала. Кто же сможет рассказать ему правду? Неужели нет такого человека, который знает, как всё было на самом деле? Уж об аварии ему хотелось знать всё до мельчайших деталей. Хотелось вспомнить этот момент. Почему он помнит корейский язык, если даже собственного имени не знал? Из его памяти вычеркнули всё, кроме языка. Он хочет вспомнить свою жизнь, но в то же время не хочет. Страшно не знать себя. Ты будто стал для себя пустым местом, не чувствуя ничего, кроме страха и какого-то непонятного ощущения в груди. Он зажмуривает глаза, стараясь хоть что-нибудь вспомнить. Любой обрывок. Любое слово, сказанное им. Лицо. Да что угодно, лишь бы заполнить пустоту. Что бы там ни было, он точно знает, что где-то глубоко внутри сознания прячутся все его воспоминания. Он должен отыскать эту коробку моментов. Должен вспомнить. «Чонин», – внезапно промелькнуло имя в голове. Он резко распахивает веки, поражаясь тому, что у него всё же получилось что-то вспомнить. Но кто он? Друг? Враг? Знакомый? Почему именно его имя всплыло в голове? Может, он что-то знает? Феликс обязан связаться с этим человеком. Вероятно, ему удастся собрать свою память по кусочкам. В любом случае, он приложит все усилия, чтобы узнать о себе. Сможет ли он вернуть свою прежнюю жизнь? Сможет ли найти место в этом незнакомом мире? Карие глаза глядят в тарелку с неким отвращением, не чувствуя даже запаха еды. Она должна пахнуть. Тогда почему эта не пахнет? Это вроде самая лучшая больница Сеула. Тогда почему здесь такая мерзкая еда? Разве рис должен быть таким липким? Он переварен. А мясная подливка? Почему она похожа на вчерашний обед какого-то человека, которая полезла назад из желудка? Ему реально придётся это есть? Складывается такое впечатление, словно кого-то стошнило в эту тарелку. Он кривит губы и отодвигает тарелку в сторону, не желая это есть. Но он такой голодный... Целых четыре года ему вводили в вену парентеральное питание, дабы предотвратить голод. Живот предательски урчит, на что он старается не обращать внимания. Было бы хорошо, если бы ему принесли более-менее нормальную еду, а не это. Ликс вздыхает и смотрит в окно, желая поскорее уйти отсюда. Дверь внезапно открывается, заставляя его повернуть голову. На пороге стоит молодая девчонка с милыми веснушками на лице. Волосы пепельные, глаза нежные и добрые. Она похожа на оленёнка. Губы почти в форме сердца, однако у него они более кукольные, чем у неё. И всё же она очень красивая. По её взгляду сразу становится ясно, что она не может поверить своим глазам. В них мгновенно скапливаются слёзы. Она тут же бросается к сидящему на кровати парню и обвивает его шею двумя руками. Ей не верится, что он в сознании. Что он настоящий. — Феликс, это правда ты? – спрашивает он дрожащим голосом и отстраняется. Отчаянные глаза заглядывают в чужие, не видя в них той искры, что была когда-то. Да, это Ли. Но он уже не тот, кем был когда-то. Стал никем для себя. Ей хочется помочь ему вспомнить, кто он. — Я Оливия. — Моя сестра? — Да... – говорит она, опуская погрустневшие глаза. Пытается сдерживать слёзы. Ей страшно от того, что её родной брат спрашивает, приходится ли она ему сестрой. Не узнаёт в ней родного человека. Ужасное чувство. Ей будто нож в сердце воткнули. Где тот балбес, которого она всегда пинала ногами за лёгкие издёвки? Где тот человек, с кем она постоянно спорила? Где тот человек, кому она доверяла, как самой себе? Девушка не видит в нём того, кто стоял за неё горой с таким хилым телом. Он не амбал с большими мускулами, но у него есть мозг. — Я расскажу тебе всё, что пожелаешь. Я хочу помочь тебе вспо... — Оливия, зачем же ты рванула к нему? Он только что очнулся. Не напирай, – строго говорит мать, входя в палату с каким-то мужчиной. Та вдруг замолчала и посмотрела на него сожалеющим взором. Казалось, будто её горло обвила змея молчания, не давая и слова сказать. Кто-то или что-то удерживает её от того, чтобы поведать ему историю о его жизни. Но почему? Почему ей не дают рассказать о его прошлом? Атмосфера душит. Взрослый мужчина, на лице которого было несколько заметных морщинок, подошёл ближе к его койке, глядя на молодого человека счастливыми глазами. Губы растягивались в облегчённой полуулыбке. Как он понял, это и есть его отец. — Вы мой папа? — Ты помнишь? – задаёт он вопрос с удивлением на лице. — Нет, просто предположил, – взор сразу опечаливается, а губы поджимаются в тонкую линию. — Сынок, как ты? – спрашивает мать, подсаживаясь на другую половину постели. — Хорошо. А когда меня выпишут? — Скоро, – так и не дала внятного ответа. Она посмотрела на тарелку с нетронутой едой, слегка расстраиваясь тому, что он ничего не ест. Как это вообще можно отправить в рот? Уж лучше птицей отобедать, чем этим. — Почему ты ничего не съел? — Невкусно, – женщина мельком улыбается и кладёт какой-то пакет на край кровати. Он только сейчас заметил его. Черноволосая вытаскивает трёхъярусный контейнер, ставит его на поднос, затем раскладывает их и открывает крышки. Внутри первого лежат яичные роллы, маленькие сосиски, перепелиные яйца и креветки. В другом лежат сандвичи с индейкой, а в третьем – рис. Неужели он нормально поест! Он, взяв ложку и железные палочки, тотчас же принимается уплетать рис с закусками. — Спасибо, – молвит он с набитым ртом. Та лишь кивает, с лёгкой полуулыбкой наблюдая за тем, как сын с большим аппетитом уплетает её стряпню. Как только в контейнерах почти ничего не осталось, он отложил ложку с палочками в сторону и посмотрел на мать. — А кто такой Чонин? – всё тепло в её взгляде сошло на нет, теперь видя в них опаску, полную неприязнь и промелькнувший страх. Пепельноволосая замерла с расширенными глазами. Не послышалось ли ей это? Он правда вспомнил это имя? С души будто камень упал, понимая, что память медленно возвращается к нему. Однако только её обрадовала эта новость. — Вы были просто одноклассниками. Не бери в голову, – ему так не кажется. Оливия до боли кусает губу, смотря на неё с разочарованием и каплей злости. Ей не понравилось, что их мать не даёт ему узнать правду. Мужчина молча уводит взор в сторону, даже не желая вмешиваться в это. Подкаблучник. Ли младшая скрипнула зубами, отчего женщина быстро перевела на неё строгий недоброжелательный взгляд и тут же вернула его, теперь растягивая губы в милой улыбке. Она явно не оставит сына наедине с дочерью. Знает же, что девушка расскажет ему о том, кто же такой этот Чонин. Её насторожило то, что в его память вернулось это имя. Девчонка всё расскажет, а ей это не нужно. Они провели с ним ещё час и ушли, вновь оставляя Феликса одного. А он-то видел их глаза. Понял, что они о чём-то умалчивают. Понял, что его сестра знает Чонина.

***

Он провёл в больнице ещё три дня, постоянно вдыхая ужасный запах таблеток. Однако все эти дни в его голове крутилось лишь одно имя. Ему кажется, что он часто выкрикивал это имя с широкой улыбкой на лице. Кажется, что этот парень был очень важен для него. Почему он никак не может вспомнить лицо человека, которому принадлежит это имя? Он всем сердцем хочет вспомнить. Не получается. Перед глазами всё ещё ничего. Больше всего его интересовало то, почему Оливия пришла к нему лишь раз. Остальные два дня его навещали только мать и отец. А сестра не приходила. Почему? Он думает, что она что-то знает. О чём же она сожалеет? Все эти люди что-то не договаривают или вовсе молчат. Без памяти он не чувствует себя живым. Не чувствует себя полноценным человеком. У него складывается такое впечатление, будто он находится между нормальной жизнью и полным несчастьем. Только вот как повернётся его судьба, если он узнает о своей старой жизни? Она станет нормальной или несчастливой? Ему хотелось шагнуть в неизвестность и в то же время не хотелось знать правду. Он запутался. Машина въезжает за чёрные ворота, из-за чего он сразу же приковывает взгляд к огромному дому, больше похожий на поместье. И он здесь живёт? Кто его родители? Кем они работают, что имеют такие владения? Не такая уж у них обычная семья, раз живут в таком доме. По всей видимости, его родители те ещё богачи. Ли младшая выходит из дома, встречая брата и родителей с теми же опечаленными глазами. Уголки губ поднимались вверх. Девушка выдавливает из себя эту улыбку, ещё сильнее настораживая юношу. Они здороваются и входят в дом вместе с матерью, пока отец ставит машину в гараж. Прихожая светлая и большая. Справа висит натёртое до блеска зеркало. На нём нет ни одной пылинки. Впереди холла находится гостиная. Взгляд падает на единственный тёмный предмет в этом доме. Это было пианино, стоящее в гостиной. Пианино. Ебучее пианино. На кой чёрт оно им сдалось? В их семье кто-то играет? В правой стороне находится такая же светлая лестница, ведущая на второй этаж. С другой стороны был вход в кухню, а возле него висит ещё одно зеркало. Зачем здесь столько зеркал? — Я провожу тебя в комнату, – говорит сестра, на что тот лишь кивает, продолжая осматривать эти неуютные для него хоромы. Здесь отличная слышимость, из-за чего её голос быстро разнёсся по всему дому. Он быстро разувается и следует за ней на второй этаж. Девчонка отчётливо ощущает на себе не шибко одобрительный взгляд матери, делая вид, что всё нормально. Поднявшись наверх, они прошли несколько метров и остановились возле белой двери. Она, наконец, спокойно выдыхает, больше не чувствуя на себе взора женщины, а затем открывает дверь, давая лицезреть комнату нормального размера. Повернув голову вправо, он увидел уютную кровать возле стены, где поместятся два человека. Хотя постель рассчитана на одного. Теперь и он облегчённо вздыхает, потому что ощущает комфорт и уют. Видимо, действительно его комната. На стене серого цвета висят плакаты с разными группами и каким-то чернокожим мужчиной с множеством маленьких косичек. — Это кто? – спрашивает он, смотря на парня с косичками. — Асап Рокки. Наш кумир, братан. Ты этого не помнишь, но мы фанаты запада. — Фанаты запада? — Да. Слушаем американские песни. Это тебе, – она протягивает ему новый смартфон. — На твоём старом телефоне стоял пароль, поэтому мама выкинула его. Но... – еле слышно молвит младшая, вытаскивая из кармана домашних штанов мобильник. — Ты можешь назвать меня мусорщицей, которая лазает по помойкам, но я подумала, что он поможет тебе хоть что-нибудь вспомнить. Думаю, у тебя там немало фотографий с друзьями, их контакты, переписки и тому подобное. Отдай его в ремонт, чтобы помогли сбросить пароль. — Спасибо, Оливия, – он искренне благодарен ей, поскольку эта вещь действительно может помочь ему. Феликс моментально убрал старый смартфон в карман, дабы никто не увидел его. — Я бы... — О чём болтаете? – сестра резко обернулась, видя мать на пороге комнаты. — Асапа обсуждаем. — Не поможешь приготовить обед? — Да, конечно, – женщина поворачивается к ним спиной, собираясь уйти вниз. Веснушчатая мгновенно хватает его за запястье и вкладывает в ладонь какую-то бумажку, после чего закрывает за собой дверь. Он сводит брови к переносице, раскрывая сложенный лист. Глаза тотчас же расширяются, читая содержимое. На бумажке было написано единственное: «Не доверяй им», что озадачило и слегка напугало молодого человека. То есть, как это не доверять? Они же его родители. Они же не могут лгать ему. Или могут? Вдруг та история об аварии – самая настоящая ложь? Но почему? Зачем скрывать правду? Ему срочно нужно найти Чонина. Он должен знать, что произошло с Феликсом. Курносый убирает записку в карман и продолжает осматривать комнату. В дальнем углу стоит белый стол с лампой и компьютером. На подоконнике стоит горшок с голубой орхидеей, что показалось ему очень необычным, но красивым. По левую стену стоит стеллаж. На первой полке располагаются три фоторамки, на второй стоит пустая бутылка из под вина, в которой была засохшая роза, а на третьей полке стоят несколько чёрных свечей в форме руки, показывающих средний палец. Забавно. Он подходит ближе к стеллажу, приковывая глаза к фотографиям. На одной они с сестрой показывают друг другу языки. Он выглядел счастливым, выражая фальшивую враждебность к сестре. Та отвечала тем же. Однако их глаза выражали лишь любовь друг к другу. Веснушка слегка нахмурил брови, видя свои светлые, не достигающие плеч волосы. Чёлка плавно переходила ко всей длине волос, что выглядело достаточно красиво. У него был блонд? На второй фотографии он был с каким-то парнем, глаз которого не было видно из-за кепки. Они сидели с открытыми ртами, смотря на аппетитные такояки в бумажной тарелке в виде лодочки. Кто этот человек? Может это и есть тот самый Чонин? А вот на третьем фото, стоящее посередине, он старался сдержать улыбку, чуть ли не прикасаясь щекой к щеке какого-то очень красивого парня с родинкой под левым глазом. Губы пухлые, форма глаз как у лисы, а нос с еле заметной горбинкой. От волос одно название. Они были очень короткими и светлыми, с отросшими корнями. Эта причёска больше напоминает светлые иголки ежонка с тёмными корнями. Странно, но почему-то именно с этим человеком он выглядел счастливее всех. Быть может это Чонин? Нет, ему не подходит это имя. Вряд ли это он. Отчего-то ему кажется, что на этой полке стоят фотографии только с самыми близкими людьми. Вздохнув, он повернул голову к светло-серому шкафу с зеркалом и открыл его, видя вещи от дорогих брендов. Он вытаскивает из сложенных вещей домашние шорты чёрного цвета и такую же футболку. Маловероятно, что его выпустят на улицу. Ему не хочется здесь сидеть. Да он даже понятия не имеет, чем занять себя. Переодевшись, Ликс подошёл к столу, открыл выдвижной ящик и вытащил оттуда зарядку для телефона. Он внезапно застыл, осознавая, что помнит, где лежала его зарядка. Откуда он это знает, если никогда здесь не был? Просто, как ни в чём не бывало, достал зарядку, даже не зная об этом. Видимо, подсознание на секунду стало управлять телом. И он до сих пор не помнит, где что находится. А может, память потихоньку возвращается? Хорошо, если так. Темноволосый вставил вилку в розетку, взял прежний смартфон со стола и поставил его на зарядку. Так прошло аж двадцать минут. Аккумулятор не шибко хотел заряжаться. А чего здесь ещё ожидать, если его не заряжали четыре года? Он сидит на стуле, пялится на мобильник сощуренными глазами, с крепко поджатыми губами. Взглядом, что ли, колдует? На экране вдруг появилось чёрное откусанное яблоко, что говорит о том, что он, наконец, включился. Юноша вскидывает брови, хватая его в руки. Не прошло и минуты, как на заблокированном экране появились обои с картиной алых роз, дата и время. Интересно, кто написал эту картину? Как только Wi-Fi подключился к домашнему интернету, его телефон стал разрываться от сообщений. Только вот полностью прочитать не получится, поскольку для этого нужно открыть чат с человеком. Глаза опускаются к самому первому сообщению, тут же читая несколько слов: Бандюган: Сегодня я снова приходил к тебе, но меня не пустили. Я хочу увидеть тебя. Пусть ты и не услышишь, но я хочу извиниться. Я не знаю, что со мной б... Дальше прочитать не удалось, ибо текст был скрыт. Кто этот «Бандюган» и за что он извиняется? Кому принадлежит этот контакт? Хочется вспомнить. Ему так сильно хочется вспомнить, что он готов заплакать. Почему этого человека не пустили к нему? И почему этот некто записан как «Бандюган»? У него есть друг бандит? Голова забита вопросами, на которые он не может найти ответа. Может, Оливия знает, кто он? Бандюган: Феликс, я скучаю по тебе. Ты нужен мне. Бандюган: Ты посчитаешь меня соплёй, но я заплакал, когда начал просматривать наши фотографии. Видимо, он действительно был его другом. Глаза поднялись вверх, читая другое сообщение: Бандюган: Ты снился мне этой ночью. Во сне ты просил отпустить тебя. Сказал, что не вернёшься. Я не верю. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, просматривая сообщение от другого человека. Йена: У меня вопрос, пусть ты и в коме. Можно харкнуть твоей маме в ебальник? Какого хуя меня, твоего лучшего друга, не пускают в больниц... Да что происходит? Неужели его мать всерьёз запретила пускать к нему друзей? Почему? На душе появилось какое-то неприятное чувство, продолжая читать сообщения. Йена: Ликс, ты должен очнуться. Без тебя всё не то. Жизнь будто перестала иметь краски. Ну вот зачем ты сел в машину? Ты даже водить не у... Йена: Зачем я вообще пишу тебе, если ты не ответишь? Не зайдёшь в чат. Не скажешь, что я заебал писать. Я не сдамся. Мы не сдадимся, слы... Бандюган: Я всё же решил отрастить волосы. Ты постоянно трогал мою голову и говорил, что я похож на ежа с этой причёской. Называл бандюганом... Бандюган: Знаешь, если бы ты не услышал те слова, то не сел бы в машину. Мне хочется повернуть время вспять и не говорить тех слов этим придур... Он смахивает экран вниз и пытается ввести пароль. Вдруг его пальцы помнят цифры. Веснушчатый вводит шесть цифр, однако код был неправильным. Затем снова попытался. И снова не вышло. Какого чёрта он без труда и памяти взял зарядку, а пароль вспомнить не может? Раздражает. Ему не стоит вводить код, иначе насовсем его заблокирует. Тогда ни один мастер не поможет. Только вот как ему отнести мобильник в ремонт, если его не выпустят из дома? Он понял лишь одно: родителям нельзя доверять. Мать соврала об аварии. По словам контакта «Йена», это именно он был за рулём, а не отец. Но что же всё-таки произошло? Из-за каких таких услышанных слов сел за руль, если, как он понял, не умеет водить? Голова пухнет от такого количества вопросов. Хочется застрелиться. Он ничего не помнит, и это сжирает его. Услышав три чётких стука, он быстро снял смартфон с зарядки и молниеносно убрал его в выдвижной ящик стола. — Мама зовёт обедать, – говорит сестра, на что тот кивает и уходит вместе с ней. Так и прошло четыре дня. Точнее четыре ужаснейших дня. Он чувствовал себя запертой в клетке птицей, что не может выбраться и расправить крылья, поскольку они сломаны. Всё это время его родители находились дома. Или же оставался кто-то один, дабы приглядывать за ним. Вернее за тем, чтобы он не сбежал. Это выглядит так, будто они не хотят, чтобы его память возвращалась. И эти стервятники знают, что есть такой человек, который сможет помочь вернуть утраченные воспоминания. Им это не нужно. Все эти четыре дня младшая не могла нормально поговорить с ним, так как мать постоянно была рядом. Словно пиявка впилась в кожу, не собираясь отлипать. Она понимает, что Оливия расскажет ему правду, если её не будет рядом. Девочка не хочет скрывать от родного брата всё, что она знает. Пора действовать. Хватить здесь сидеть. Этот дом вовсе неуютный. Да, он красивый, но в нём нет комфортной атмосферы. Стены спальни начинали давить на голову. Неприятное ощущение. Он посмотрел в окно, приковывая взгляд к большому дереву. Толстая ветка находится достаточно близко, чтобы забраться по ней на само дерево и слезть с него. Предварительно юноша сообщил отцу, что собирается лечь спать. Таким образом, сюда никто не должен войти. Он вытаскивает вещи из шкафа, придаёт им форму и накрывает одеялом. Вроде правдоподобно. Открыв окно, он засовывает телефон в карман джинсов и встаёт на подоконник. Обе руки обвили толстую ветку. Он чуть-чуть отползает, зацепляется ногами и ползёт по ветке. Перед глазами внезапно промелькнуло мгновение, как он так же ползёт по ней. Предательница луна освещает его с ног до головы, но он остаётся незамеченным. Курносый задерживает дыхание, продолжая видеть глазами прошлого. Взор глядит то на ветку, то на свои руки, что были в какой-то джинсовой куртке голубого цвета. Да он прямо обезьяна. Преодолев половину ветки, что будто специально опускалась вниз, он спрыгнул с неё и посмотрел на дом. Феликс почувствовал, как его уголки губ растягиваются в довольной ухмылке. Он идёт к воротам с той же довольной ухмылкой, опирается одной ногой об решётку, а другой начинает карабкаться вверх. Не прошло и минуты, как он перелез через забор и ушёл. У него и впрямь получилось вспомнить обрывок прошлого. Он выдохнул и стал так же лезть по ветке. Впоследствии он спрыгивает с неё, подходит к воротам и делает то же, что всегда делал. Вот балбес. Приземлившись ногами на асфальт, он еле заметно улыбнулся и пошёл вперёд, понятия не имея, куда идти. Лишь бы уйти. Молодой человек засовывает руки в карманы, идя по спокойной улице. Ему кажется, что прежний он обожал весну. Любил май. Всё цветёт, чувствуя в сердце какое-то приятное тепло. Нет, ему не кажется. Он уверен в этом, потому что прямо сейчас ему несказанно хорошо. На улице май, а он наконец-то выбрался из четырёх стен и просто гуляет. Не успел он оглянуться, как оказался в самом центре Сеула, слегка удивляясь этому. Как он здесь оказался? Когда успел-то? Видать, настолько сильно погрузился в мысли и атмосферу, что даже не заметил, как пришёл сюда. Теперь же он идёт, осматривает красивые магазинчики, а также всматривается в лица людей. Быть может, ему удастся вспомнить что-то ещё или узнать кого-нибудь. Его немного растерянный взор оглядывает незнакомые улицы. Он прежде никогда здесь не был. Нет, скорее всего, гулял тут, просто не помнит об этом. На данный момент он вспомнил лишь о том, как слезал с ветки дерева и имя какого-то парня. Ликс не тупой, поэтому взял деньги и два мобильника. Один нужно сдать в ремонт, дабы сбросить пароль. Люди всё время куда-то спешат, быстро шагая по дороге. На светофорах их особенно много. Он с таким интересом смотрит на всякие магазины и кафешки, будто никогда их не видел. По пути домой из больницы видел, но не рассматривал. Отчего-то он чувствует себя чужаком. Словно прилетел с другой планеты, впервые видя, как жизнь других бьёт ключом. А он что? Его жизнь вернулась в самое начало, ни черта не помня. Кем он вообще был? Что любил? Чем занимался? Именно из-за этого незнания он ощущает себя пустым. Серой ёлочной игрушкой, внутри которой ничего нет. Лишь пустота. Мир красивый, однако для него он тоже серый. Для него в нём нет красок без воспоминаний, что и насыщали его жизнь. Ужасно нагнетающее чувство. Его взгляд внезапно зацепляет вывеска, где написано: «Ремонт телефонов и ноутбуков». Ноги тотчас же повели его в эту мастерскую. Балбес надеялся, что старый пароль сбросят буквально за десять минут. Вошёл он туда с обычным выражением лица, а вышел с хмурыми бровями. Мобильник будет готов только к завтрашнему дню. Нужно будет прийти за ним в три часа дня. Хотел поскорее прочитать все переписки и просмотреть фотографии, а получилось, как всегда. Удача не на его стороне. Память тоже. Домой идти не хочется, слишком рано. Засунув руки в карманы, он выдохнул и пошёл вперёд, прогуливаясь вдоль дороги. Он не чувствует себя человеком. Не чувствует себя счастливым. Не чувствует печаль. Ничего. Он просто хочет всё вспомнить, чтобы понять, что ему испытывать. Cловно сломанная игрушка, не знающая, что чувствовать. А может, он неосознанно подавляет свои эмоции? Сердце молчит. Душа тоже. Что-то точно сподвигло исчезновению всех воспоминаний. И вряд ли в этом виновата авария. Здесь будто бы было что-то другое. Оно видимо для глаз, но его нельзя коснуться. Нельзя вспомнить. Мозг словно специально убрал все моменты его жизни в какую-то коробку, спрятав её в глубинах сознания. А может, их спрятал прежний Феликс? Ему не нравится незнание того, кто он. Это чувство съедает. Чья-то рука ложится на его плечо, заставляя остановиться и резко обернуться. Глаза заглядывают в чужие, мгновенно столбенея, как статуя. Его поймали. Мать будет в бешенстве. — Как ты сбежал? – спрашивает она с улыбкой на лице. — Спустился по ветке, – зачем-то отвечает изумлённый Ли. — Ты всегда так делал. — Помню. — Что? – в шоке говорит Оливия, приоткрывая рот. — Ты вспомнил, как сбегал из дома таким путём? — Только один момент. — Это же замечательно! – счастливо промолвила девушка, хватая брата под руку. — Неужели мы остались наедине. Из-за матери я не могла рассказать о том, кто ты. Она постоянно кружила возле меня, как орёл. Бесит. — Куда мы? – та, не сказав ни слова, завела его в уютное кафе и посадила на стул. Она быстренько заказала два холодных чая, а после посмотрела на него серьёзным взором. — Чонин – твой лучший друг, – глаза моментально стали встревоженными, не понимая, зачем мать солгала ему. Просто одноклассники? Где? — Вы действительно были одноклассниками. Однако были и лучшими друзьями. Он на полгода младше тебя. Ты часто приводил его домой. Вы играли в видеоигры, а я наблюдала. Мама была в бешенстве. Ей не нравились все наши друзья. Она считает их некомпетентными оборванцами. Ты постоянно возражал или просто смотрел на неё апатичным взглядом и уходил. Тебе было плевать на её слова. У вас с ней очень схожие характеры, поэтому вам сложно ужиться вместе. Наш папа, как ты понял, подкаблучник. Всегда молчит и никогда не защищает от её нападок. Мы оба любим их, но они нас не понимают. Ты всегда защищал меня. Мы делали вид, будто ненавидим друг друга. Часто дрались. Выкидывали злые шутки и пререкались. Но мы любим друг друга. Всегда помогали друг другу и поддерживали. Ты знал обо всём, что со мной происходило и старался помочь, – эти слова грели душу, осознавая, что они родные друг другу. Что они всегда будут стоять друг за друга. Даже если кто-то из них не прав. — Мать всегда хотела, чтобы ты стал медиком. А ты хотел стать разработчиком игр. Втайне подал документы в хороший университет программной инженерии. А потом впал в кому, так и не поступив, – словно удар под дых. — Как я уже говорила, мы фанаты Асапа Рокки. Ты всегда был первым по успеваемости в школе. Чертовски умный. Я не знаю, что с тобой было в то время, поскольку мы учились в разных школах. Мать отправила меня в школу для девочек. К слову, если ты не знаешь, мне девятнадцать. Твой любимый цвет – голубой. Очень любишь печь кондитерские изделия. Особенно брауни. Ты ненавидишь, когда тебя выделяют из толпы, говоря, что ты золотой мальчик. Мол, все дороги тебе открыты только из-за того, что у нас богатые родители. Ты привык добиваться всего собственными усилиями, не прикладывая к этому руку родителей. А именно их деньги. Так-то ты очень дружелюбный и отзывчивый. Однако дружишь только с Чонином. Говорил, что тебе и одного друга хватит. Лишь бы он был настоящим другом, который не предаст твоё доверие. — На моём стеллаже стоит фотография, где я с каким-то парнем в кепке. Это он? — Да. — А что стало с моими светлыми волосами? — Их подстригали, пока ты был в коме. Таким образом, их постепенно срезали. — На стеллаже стоит ещё одна фотография, помимо нас с тобой и Чонина. Кто тот парень, волосы которого смахивают на иголки ежа? Он похож на бандита. — Извини, Ликс, но этого я тебе не скажу. Я не хочу говорить, – тот опускает огорчённые глаза в стол. Он не станет расспрашивать её. Раз она не хочет, значит, он не станет устраивать допрос. Сам узнает. Не важно как, но узнает. — Пусть Чонин рассказывает. — У тебя есть возможность связаться с ним? — Мы перестали общаться, когда ты впал в кому. Нет какой-то причины. Два года назад я удалила его номер и не помню аккаунт в соцсетях. — А у него было какое-нибудь прозвище? — Ты называл его «Йени», – и тут до него дошло, что контакт, записанный этим прозвищем, и был Чонин. Ему срочно нужно сбросить пароль телефона. — Ты, кстати, всегда всё принимаешь близко к сердцу. Тебя легко обидеть. Только вот ты до последнего будешь молчать, пока бомба не взорвётся. Знаешь, раньше ты был тихим и спокойным. Всегда молчал и никогда не высказывал своё мнение. Но в какой-то момент изменился. Родители говорили, что ты стал прямолинейным бунтарём. А я скажу, что ты стал живым. Стал настоящим и живым. Будто кто-то стал причиной твоего настоящего характера. Стал причиной твоего счастья. Снял с тебя маску. – лучи вечернего солнца падают на лицо, внимательно слушая младшую. Эта атмосфера ощущается как что-то тёплое, родное и комфортное. Ему хорошо. — В пятнадцать мне захотелось гулять. Мать запрещала выходить из дома после девяти. Однажды мы очень сильно поругались из-за этого. Я хотела встретиться с подружками и просто погулять, а она не разрешила. Тем же вечером ты тихо пробрался в мою комнату и спросил, хочу ли я гулять. Я сказала «да». Мы положили одежду на постель, придали ей форму и накрыли одеялом. Потом пришли к тебе, и ты показал, как спуститься с ветки и забраться обратно. Я ушла гулять и вернулась только под утро. По сути, я очень шумная, поэтому когда вернулась домой, я просто переоделась в твою футболку и легла рядом. По твоим словам, ты проснулся из-за того, что я скинула тебя с кровати. С тех пор я постоянно сбегала из дома, а ты прикрывал меня, – он вдруг перестаёт дышать, видя перед глазами новый момент. «— Смотри, – Ликс зацепляется руками за ветку, затем обвивает её ногами и начинает ползти вниз. Спрыгнув с неё, он ухватился двумя руками за нижние ветви и начал карабкаться вверх, проделывая всё то же самое. Поставив ноги на подоконник, он качнулся вперёд и залез в комнату. — Запомнила? — Нет, покажи ещё раз. — Ты тупая? – она тихо хохотнула, залезая на подоконник. — Да запомнила, запомнила. Пожелай мне удачи, чтоб я не пизданулась вниз и не разбила своё красивое личико. — Желаю, чтобы ты пизданулась вниз и разбила своё страшное личико, – Оливия показала ему средний палец с грозным видом и спрыгнула с ветки. — Какая печаль, моё желание не сбылось. — Я тебя ненавижу, чмошник. — Я сильнее, чмошница» Уголки губ медленно ползут вверх, чувствуя какое-то странное тепло на душе. Эти слова ненависти на самом деле были проявлением их любви. Так они говорили, что любят друг друга. У них всё было наоборот. И ему это нравилось. Нравилось говорить, что он ненавидит её, подразумевая под этим слова любви. Как он мог забыть, что они были не просто роднёй, а самыми близкими людьми? Что их отношения были крепче самого прочного металла. Пусть это был ещё один небольшой отрывок воспоминания, но он наполнен морем чувств и эмоций. И все они замечательные. Отчего-то он начинает ценить эти моменты. До этого он видел в ней обычную девушку, а теперь видит родного человека. Не просто сестру. Друга. Опору. Дурную девчонку, которую любит всем сердцем и душой. — Лив, а как я попал в аварию? — Ты... – еле выдавливает она, вскидывая брови и вылупляя глаза. — Ты назвал меня «Лив»? — И правда, – удивляется Феликс, доселе называя её полным именем. Он неосознанно позвал её сокращённым именем, как раньше всегда называл. — Скажи ещё раз. — Лив. — Ещё. — Да перестань, курица. Лучше расскажи, что со мной случилось, – она быстро протирает глаза тыльной стороной ладони, тем самым убирая подступившие слёзы. Вот теперь и она видит в нём своего родного человека, а не незнакомца с лицом её брата. — Ну что ты ревёшь? Не плачь, а то вся твоя нарисованная красота смоется, и ты не сможешь подцепить какого-нибудь парня. Люди будут разбегаться в разные стороны, – насмехается старший, драматично складывая руки на груди. Она счастливо усмехается, протирая влажные от слёз щёки. Они часто подтрунивали друг над друга, отчего девушка сейчас испытывает облегчение. Чувствует, что её брат возвращается. — Так что там случилось? — Помню, как ты пришёл домой очень злой и, кажется, обиженный. Я тогда сидела на кухне и красила ногти, чтобы позлить маму этим запахом. Родителей не было дома. Сначала я услышала, как ты хлопнул своей дверью. Мне хотелось подойти и узнать, что случилось. Однако ты был настолько зол, что я испугалась. Через несколько минут я услышала, как ты на кого-то кричишь. Я подошла к лестнице и стала прислушиваться. Потом ты резко выбежал из комнаты, спустился вниз и обулся. Я спросила, куда ты уходишь, а в ответ ты лишь посмотрел на меня озлобленными глазами, взял ключи от машины и ушёл. Далее я услышала, как гаражные ворота поднимаются вверх, после чего ты уезжаешь на машине. Естественно, я начала переживать, потому что ты не умеешь водить. Начала звонить и писать. Ты не отвечал. Так прошло два часа. Как только родители пришли домой, я незамедлительно рассказала им об этом. А через полчаса отцу позвонили и сказали, что тебя доставили в больницу. Мы сразу же туда поехали. Я была в ужасе, когда увидела тебя, – веснушка нервно сглатывает, пугаясь её слов. — На тебе живого места не было. У тебя было сломано три ребра и левая рука. Лоб был перебинтован. Феликс, ты две недели дышал через трубку. Не мог самостоятельно дышать, – её голос задрожал на последних словах, вспоминая, какой ужас она тогда испытала, видя своего брата почти безжизненным. — Все эти четыре года родители платили за то, чтобы ты находился в больнице в лучших условиях. В какой-то момент их вера в лучшее стала угасать. Даже мама. Но я до последнего верила, что ты очнёшься. — Лив... — Как нам объяснили, ты гнал на всей скорости. Потом ты не смог вырулить, резко начал тормозить и въехал в столб. Машина была всмятку. А я сидела со слезами и молила Бога о том, чтобы ты очнулся. — Прости за то, что заставил волноваться. За то, что ты переживала это в одиночку, – он накрывает её руку своей тёплой ладонью, глядя на сестру сожалеющим взглядом. — Ты больше не одна, слышишь? Пусть я ничего не помню, но теперь ты не одна. Обещаю, я постараюсь всё вспомнить, – она кивает. Нижняя губа дрожит, слёзы текут по щекам. Что же ей пришлось пережить, пока он был в коме? Даже представить страшно. — Спасибо тебе, чмошница, – промолвил он с грустной полуулыбкой на лице. Она вновь усмехается, поднимая на него разбитый, но счастливый взор. — Не за что, чмошник.

***

Разговор с сестрой пошёл на пользу. Ему стало немного лучше. Словно начал медленно отходить от сильного недуга, что до сих пор был на сердце. В его глазах виднелся крохотный просвет. До этого момента его глаза были помутневшими хрусталиками, в которых не было видно ни одной эмоции. В них ничего не было. Вчера он вспомнил немаловажное воспоминание и создал новое. В тёмно-серых облаках его глаз проскочил маленький луч солнца. Он понял, что ещё не всё потеряно. Что мгновения его жизни всё ещё могут вернуться. Возможно, ему удастся отыскать свою коробку воспоминаний, что сохранились на длинной плёнке его моментов. Теперь ему нужно встретиться с Чонином. Нужно узнать о том, по какой причине он сел в автомобиль. Почему он был так зол. Кто ранил его чувства. Нужно узнать. Веснушка, как и вчера, незаметно сбежал из дома. Он больше не доверяет родителям. Оливия права. Теперь он идёт по той же дороге, что и вчера, предварительно прихватив побольше денег из своей копилки. У него даже копилка есть. Неизвестно, зачем он копил деньги, но купюр там было очень много. Ноги легко идут вперёд, выводя его на главную улицу. Ему кажется, будто он живёт только девятый день, а не двадцать один год. Словно он только-только родился. Этот мир всё ещё кажется незнакомым. Чужим. Однако Ли начинает привыкать к нему. Даже с этими двумя воспоминаниями он по-прежнему не чувствует себя живым. До сих пор ощущает, что внутри него много чего не хватает. Не чувствует себя полноценным. Долго же ему придётся искать осколки своей души. Своей памяти. Дойдя до мастерской, Феликс заплатил за смартфон и забрал его. Он испытывает волнение, что отражается в его глазах. Боится прочитать все переписки и посмотреть фотографии. Он входит в то же кафе, где вчера сидел с сестрой. Заказал банановый смузи и глубоко вздохнул, набирая в лёгкие как можно больше воздуха. Руки трясутся, сердце быстро бьётся. Ему страшно. Большой палец тыкает на иконку приложения «KakaoTalk», после чего он задерживает дыхание. Взгляд тотчас же падает на аватарку Чонина, возле которой был маленький зелёный кружок. Он в сети. Феликс хотел было зайти в их чат, но резко замер, видя от него новое сообщение. Йена: Кто ты? Йена: Зачем сидишь на чужом аккаунте? Это нихуя не смешно. Йена: Ответь, недоумок. А он не шибко-то дружелюбный. Ликс нервно сглатывает и входит в чат, вследствие чего сообщения были тут же прочитаны. Йена: Башку снесу, если найду тебя. А я найду.

bokki_lixx: Ты Чонин?

Йена: Смотря кто спрашивает. Йена: Так кто ты?

bokki_lixx: Мне сказали, что мы были лучшими друзьями.

Йена: У меня только один лучший друг.

bokki_lixx: Я Феликс.

Йена: Уёбище, ты решил пошутить надо мной? Если думаешь, что это смешно, то я хочу огорчить тебя. С такими шутками от тебя ничего не останется.

bokki_lixx: Зачем кому-то взламывать мой аккаунт? Это как минимум тупо. Я не шучу над тобой. Чонин, мне нужна твоя помощь. Мы можем сейчас встретиться?

Йена: Ты так сильно хочешь, чтобы я разбил тебе ебало? Ну хорошо. Говори адрес. К нему подходит официантка и ставит на стол большой коктейльный стакан со смузи. Он спросил адрес, а после написал его Чонину. Конечно же, он описал свой внешний вид, не забыв про цвет волос. Тот принял приглашение, не веря в то, что говорил с настоящим Ликсом, а не с каким-то придурком. Теперь темноволосый сидит и дожидается старого друга. Даже спустя пятнадцать минут сердце продолжает бешено колотиться. Ожидание съедает его. Нужно как-то скоротать время. Он всё ещё боится заходить в галерею и просматривать фотографии и видео. А посему тыкает на иконку приложения музыки, вытаскивает из кармана беспроводные наушники, втыкает один в ухо и подключает их к Bluetooth. Не зря же он взял с собой наушники. Хочется знать, что он раньше слушал. Он нажимает на первую песню и кладёт мобильник на стол. Не проходит и минуты, как он начинает медленно качать головой в такт музыки. В наушниках играет «Ty Dolla $ign feat. The Weeknd, Wiz Khalifa, DJ Mustard — Or Nah», отчего он просто не может не качать головой. У него и впрямь хороший музыкальный вкус. Ему нравится. Так прошло ещё пятнадцать минут. Он глядит на время и выключает музыку. До ушей доносится звук проезжающих машин, что говорит о том, что кто-то открыл стеклянную дверь. Он снова быстро сглатывает, а затем медленно поворачивает голову. Сердитый взгляд осматривает всех присутствующих. Он молниеносно бросает взор вправо, мгновенно расширяя глаза. Ноги сию же секунду понесли его в сторону курносого. Он случайно зацепляет ножку стула, из-за чего тот издаёт громкий скрежет. Парень чертыхается, резко отодвигает его в сторону и подлетает к старшему. Руки вцепляются в горловину кофты, а затем он тянет его на себя. Молодой человек приподнимается, глядя на него ошарашенными глазёнками. Тот шумно выдыхает горечь и мгновенно притягивает юношу к себе, сковывая его в своих тесных объятиях. — Феликс, это правда ты? – сквозь слёзы молвит младший, тихо всхлипывая. Лёгкие стремительно заполняет до боли знакомый запах. Это действительно он. Это Ликс. Его лучший друг. Настоящий. Он чувствует не просто облегчение, а самое настоящее счастье. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – голос дрожит, а руки крепче обнимают его. И вот опять веснушка ощущает какое-то тепло на сердце. Очень странное, но приятное чувство. — Я оплакивал тебя, когда твоя мать сказала, что ты умер. — Что? – в полном шоке спрашивает он, не веря собственным ушам. Как она могла сказать, что он умер? Зачем она это сказала? Тот отстраняется и заглядывает прямо в душу. Только сейчас балбес смог разглядеть его. Глаза как у самой милой лисы. Волосы короткие и чёрные. Скулы острые, лоб маленький. И всё же именно его глаза очень цепляют. Необычные и красивые. — После этого я перестал приходить в больницу. Но главное, что ты цел и невредим. Главное, что ты рядом со мной. — Не спеши радоваться, – он кусает губу и садится. Ян поступил так же, усаживаясь напротив него. Взор посерьёзнел. В глубине карих глаз видно нежелание огорчать его. Только вот ему деваться некуда. — Я ничего не помню, – на выдохе заканчивает Ли. Чонин сначала замирает, потом хмурит брови, а после громко смеётся. — Забавно пошутил. Я аж обоссался. Ну ты даёшь. Прикольная шутка, давай ещё одну, – не веря говорит черноволосый, махая рукой. Он вновь застывает, поджимая губы из-за серьёзного взгляда друга. — В-вообще? — Вообще ничего. — Даже себя? – голос полон отчаяния, глаза тоже. — Даже себя. Я не помню, кто я такой. Не помню свою жизнь. Когда очнулся, я даже не знал собственного имени. — Феликс... — Я хочу вспомнить, – перебивает он, повышая тон на последнем слове. Ян верит ему. Отчего-то верит, что он действительно потерял память. — Раз мы лучшие друзья, то, думаю, ты многое знаешь обо мне. — Ты всегда был спокоен, как удав. Мы подружились ещё в тот момент, когда ты пришёл к нам в школу. Многие люди предлагали тебе дружить, но ты всегда говорил, что готов на обычное нечастое общение, потому что у тебя уже есть один друг. Больше тебе не нужно. Ты добрый, отзывчивый, забавный и в то же время можешь быть очень серьёзным. Смотря по ситуации. Любишь видеоигры и хотел стать разработчиком. А ещё ты куришь. Ну или курил, – курносый вскидывает брови, даже не подозревая о том, что его лёгкие давно прокурены. Забавно. — Для всех ты был прилежным мальчиком. Но это была маска. Весь твой лексикон состоял из мата. Ты был весёлым, классным. Ликс, возможно, мои слова станут для тебя полным шоком. И возможно, ты не поверишь мне или скажешь, что я ёбнутый, но это правда, – дурак загадками говорит, подогревая его интерес. Он рассмеётся, если Чонин скажет, что он какой-нибудь бандит. — Ты гей. — Гей? Я? Ты шутишь, что ли? — Ты признался в своей ориентации ещё в шестнадцать. А потом я шутил, что пока все парни хотят потрогать чьи-то сиськи, ты хочешь почувствовать в своей заднице чей-то член. Ты лишь смеялся, но не отрицал. — Ну, против ориентации я не пойду. Мы же с тобой не... — Боже упаси. Нас связывает крепкая дружба и любовь к песням викенда, – тот улыбается и кивает. — Сначала всё было как обычно. Мы постоянно зависали вместе. Но потом что-то изменилось после того, как тебя и Хёнджина оставили после уроков убирать класс математика. Потом вас ещё три пятницы оставляли после уроков до семи вечера. — Что я такого сделал? — А вот этого я не знаю. Даже при том, что ты был очень отзывчивым, также ты был и очень скрытным. — Что за Хёнджин-то? Кто это? — Ты с ним тесно общался. Мне казалось, что когда вы начали общаться, ты стал более настоящим. Глаза стали ярко сиять. — А у него случайно не короткие светлые волосы? Будто причёска ежа. — Да. Ты в шутку называл его бандюганом, – вот теперь он точно знает, с кем нужно связаться. Раз уж Ян не знает, то этот точно должен что-то знать. Феликс будто ищет каждый элемент пазла, собирает его и следует дальше, пытаясь найти выход из тёмного леса с густым туманом. Каждый фрагмент пазла был каким-то воспоминанием, которые он старается собрать в одну картину. А эта картина – его жизнь. Он бежит в неизвестном направлении, прикладывает немало усилий, чтобы поймать этот тёплый ветер, заполняющий его сердце утерянными моментами. Хочет расправить свои крылья, но не может из-за железных оков пустоты и незнания. Хочет чувствовать себя живым. За что он проходит такое мучительное испытание? Почему без воспоминаний он ощущает себя пустым? Прямо сейчас, сидя в этом кафе, младший не видит в его глазах искры. Огня. Карие глаза мутные, безжизненные. Чонин пытается отыскать свет, однако видит лишь омут. Это и пугает, и мотивирует помочь другу найти эту искру. Найти мгновения жизни. Со временем наши старые воспоминания выцветают, а потом и вовсе исчезают. И тем не менее мы можем создать новые моменты. Мы создаём их каждый день. Пусть прежде не замечаем, но потом вспоминаем о них. Они греют душу. Однажды и в его душе появится свет, отражаясь в глазах. — Признаться честно, я даже иногда ревновал тебя, потому что ты стал чаще проводить с ним время. Как-то раз мы подрались из-за этого. «Ноги молниеносно отталкиваются от земли, тотчас же кидаясь на него и падая на землю. Тот с грохотом приземляется на землю, корчит лицо и за секунду понимает, что ему сейчас снова прилетит. Кулак мчится, рассекая воздух. Костяшки попадают прямо в скулу, отчего голова поворачивается влево. А потом он чувствует тупую боль, злясь ещё сильнее. Веснушка обхватывает его руками и переворачивает, оказываясь сверху. Сжав кулак, он размахивается и бьёт прямо в область губы, моментально разбивая её. Ян жмурит глаза, а затем расширяет их, ощущая во рту вкус крови. Чужие глаза наполнены яростью, собираясь нанести ещё один удар. Тот, не теряя ни секунды, хватает его за копну светлых волос и откидывает от себя. Ты девчонка, что ли? Зачем за волосы берёшь? Это не по-мужски. Они поднимаются с земли, переводят дыхание и бегут друг на друга. Старший бьёт в область печени, тут же получая ответный удар в верхнюю часть носа. Кольцо на пальце рассекает кожу носа, вследствие чего на ней появляется маленькая царапина. Он хмурит брови, касается указательным пальцем раны и смотрит на нежную подушечку, видя каплю крови. — Вот сукин сын, – в шоке проговаривает Ли и быстро сжимает руку в кулак. Малявка довольно ухмыляется, блистая брекетами во рту, а после подбегает и целится кулаком в губу, но промахивается, поскольку Феликс уворачивается. Он бьёт с локтя, попадая в лопатку. Чонин в этот момент корчит лицо, падая на землю. Юноша сверкает хитрыми глазёнками, радуясь тому, что нанёс удар и положил его на землю. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Черноволосый, словно стрела, ударяет его с ноги, отчего он падает вниз, неосознанно выдавливая из себя букву "У". Малец стискивает зубы и ползёт к нему, мгновенно попадая боковой стороной кулака в плечо. Он снова садится на него, хватает за щёки и начинает оттягивать их в стороны. — Болно, – невнятно вымолвил он, жмуря глаза. — Будешь знать, как отменять встречу ради какого-то придурка! – кричит Чонин, продолжая оттягивать кожу. Тот кладёт руки на его кисти и отбрасывает от своих щёк. — Да хватит уже! – рявкает он, отталкивая чужое тело и поднимаясь на ноги. Он злобно выдыхает, идёт к скамейке и садится на неё, начиная пялиться в асфальт притупившим взглядом. Младший хмыкает и подсаживается к нему, бросая на молодого человека недовольный взор. Ликс поворачивает к нему голову и отчего-то усмехается. Чужие уголки губ на секунду поднимаются вверх, незамедлительно опускаясь вниз. — Биба и Боба – два долбоёба, да? — Ты долбоёб, а я нормальный. — Нормально хватать меня за волосы? Ты как девка. — Форточку закрой, – с улыбкой молвит Ян, и оба усмехаются. Они снова переглядываются, а затем громко хохочут. И почему они смеются? Да чёрт его знает вообще. Они только что подрались, но обоим сейчас очень хорошо. Почему-то их глаза стали излучать радость и веселье. Громкий хохот двух побитых подростков разносится по тихому парку. Они испытывают счастье. Помирились, не попросив друг у друга прощения. Дурачьё» Теперь ему кажется, что сначала к нему будут возвращаться только самые тёплые и счастливые воспоминания. Те, что приносят бурю эмоций. Он вновь улыбается, ощущая всё то же нежное тепло в груди. Момент внезапно исчез, видя перед собой повзрослевшего Чонина. На зубах больше нет брекетов. Раньше его глаза были как у самой милой лисы, а теперь он взрослый лис. Будто возмужал, что ли? Однако он всё тот же. Пелена слёз заслоняет глаза, из-за чего парень перед ним становится расплывчатым. Он проводит тыльной стороной ладони по закрытым глазам, убирая подступившие слезинки. И почему он заплакал? Почему это радостное воспоминание вызвало тоску и радость? Он не знает, но ему стало хорошо. Тот встревоженно вскидывает брови, не понимая, почему его лучшего друга пробило на слёзы. Темноволосый растягивает губы в счастливой улыбке, наконец осознавая, кто перед ним сидит. Что он действительно его лучший друг. Один из самых важных людей в его жизни. — Ты схватил меня за волосы, идиот, – заплаканным голосом говорит Феликс, начиная тихо посмеиваться. — Ты помнишь? – голос предательски задрожал, нижняя губа тоже. И к его глазам подступили стеклянные слёзы, намереваясь разреветься прямо здесь. — Биба и Боба – два долбоёба, да? — Феликс, это ты! – восторженно кричит парень и бросается к нему через стол. Курносый крепко обнимает в ответ, вдыхая запах его кожи. Он не изменился. Боже, как же замечательно помнить о своём лучшем друге. Пусть и не всё, но уже что-то. Он вспомнил его запах. Окружающие глядят на них, как на больных придурков. Только вот их это мало волнует. — Это правда ты, – утвердительно шепчет он, всхлипывая с зажмуренными глазами. Тёплая ладонь ложится на спину, ласково поглаживая Яна. Вот что такое настоящее счастье и облегчение. Они встретились полчаса назад, но Чонину показалось, будто весь этот разговор с беспамятным балбесом длился вечно. Теперь он чувствует спокойствие. Веснушчатый отстраняется, заглядывая в чужие глаза. — Когда ты успел снять брекеты? — Три года назад. — Верни их. С ними ты выглядишь милее. — А ты попробуй поухаживать за ними. Вот я на тебя посмотрю, – хмыкает парнишка, садясь на своё место. Буквально позавчера Ли не выражал ни одной эмоции, обдумывая своё существование. А теперь он сидит в этом кафе и хихикает над словами лучшего друга. Теперь он, безусловно, чувствует, что этот малец – его настоящий друг. Чувствует сердцем. Чего стоит лишь одно счастливое воспоминание? Оно стоит всех тех радостных ощущений, что он сейчас испытывает. Пустота постепенно уходит, заполняя душу различными чувствами. С возвращением каждого момента он меняется. Словно возвращается прежний Феликс. Его манера общения, взгляд, характер. Он до сих пор мало что знает о себе, но, кажется, этого и не нужно. Оно само вернётся к нему. Всё придёт со временем. Просто приложи к этому все свои усилия. Даже если их почти не осталось. — Так... Ты всё вспомнил? — Нет, только нашу драку. Помню твою рассечённую губу и свой разбитый нос. Помню, как мы потом громко смеялись в том парке. — А потом мы пришли ко мне, обработали друг другу раны, заказали острую курицу и сели смотреть белых цыпочек. — Точно! – бодро сказал он, втыкая ещё один пазл в три других. Чонин только что дополнил это воспоминание, вследствие чего тот вспомнил продолжение того вечера. — Мы уснули прямо на диване, так как у нас вообще не было сил идти к тебе в комнату. А на утро твоя мама пришла с ночной смены и дала нам моральных пиздюлей за то, что мы подрались. Она отчитала нас, сказав, что друзья не должны драться. Мы всё доказывали, что в дружбе так и должно быть. — Да! – младший радостно кивает головой. Оба счастливы. Оба чувствуют долгожданное тепло. — Расскажи ещё что-нибудь. Вдруг вспомню. Они поговорили ещё добрых полтора часа, а после разошлись, поскольку у Яна были какие-то дела. Они договорились послезавтра пойти гулять. Им нужно многое обсудить. Надо понять, как вернуть ему память. Она не вернётся, если просто сидеть без дела. Ему нужны его воспоминания. Он не может без них, ведь без всех этих мгновений Феликс никогда не найдёт самого себя. Теперь же он идёт по дороге, всё так же осматривая магазинчики. После того, как они разошлись, он снова чувствует пустоту. Не хочется быть одному. Ему просто необходим человек, с которым он будет испытывать счастье, спокойствие и нежность. Да, звучит глупо, но ему это нужно. Он не хочет ощущать пустоту. Не хочет быть бесчувственным человеком, глядящий на этот мир отчуждённым взглядом. Лучи вечернего солнца вновь падают на него, словно выделяя из толпы людей. Он снова всматривается в их лица. Кто-то выражает тоску. Кто-то недовольство. Кто-то усталость. А кто-то вообще ничего не выражает. За всё это время он не увидел ни одного счастливого человека. Будто они забыли, что такое радость. Все какие-то угрюмые, недовольные своей жизнью. Интересно, что бы выражало его лицо, если бы он всё помнил? Каким бы оно было? Что бы излучали его глаза? Из-за этих вопросов он чувствует неприятную тяжесть. Ощущает, как на сердце давит противное чувство. И всё из-за этих мыслей. Они действительно пожирают его, уничтожая что-то тёплое в нём. И снова стало липко. Брови медленно поползли к переносице, испытывая всё те же дискомфортные ощущения. Будто к нему в рот заползла змея несчастья, исследуя только что обретённое тепло, которое она спешит поглотить. Роется в ласке, причиняя лишь боль. Он не спеша выдыхает, переставая рассматривать мимику людей. Хочется поскорее избавиться от странных мыслей в голове. Они словно впились в его создание, высасывая крохотную радость, что он чувствовал двадцать минут назад. Навязчивые рассуждения не дают покоя. Они лишь растут в его голове, как опухоль мозга. Прогрессируют. Терзают. Как бы сложилась его жизнь, если бы он всё помнил? Всё это время ему казалось, что с потерей памяти он забыл кого-то очень важного. Хочется просто забиться в угол и горько заплакать. Незнание убивает. Словно пуля, что плавно проникает в его тело, медленно входя всё глубже и глубже. А ведь совсем недавно всё стало налаживаться. И вот опять. Складывается такое впечатление, будто он поднимается по лестнице, но какая-то преграда попадается под ноги, и он кубарем катится вниз. К началу. А потом снова поднимается и вновь падает. Это выматывает. Глаза снова помутнели, напоминая ходячего трупа. Эти матовые хрусталики отчётливо видно под лучами солнца. Они не скрывают его безжизненных глаз. Ужасное зрелище. — Да я знаю. Мне просто хочется в кои-то веки взять выходной. Что? А, нет. Я хочу посвятить этот день любимому занятию, – ноги плавно ведут его вперёд, разговаривая с кем-то по телефону. Его левая рука держит два пакета с продуктами. Лицо расслаблено, походка неторопливая. Чёрные волосы, что едва достигают шеи, блестят под лучами солнца. Кончики изящно завиваются вверх. Чёлка почти прикрывает лоб, но при этом некоторые участки кожи лба видно. Влажные от слюны губы тоже поблёскивают под солнцем. Ему несказанно подходит эта каскадная причёска. На нём серая кофта c воротником и двумя расстёгнутыми пуговицами на декольте. Рукава подвёрнуты, отчего видно белую изнанку. Чёрные брюки хорошо сочетаются с этой кофтой. Лучи солнца падают прямо на глаза, выделяя красивую родинку под левым глазом. Этот свет ослепляет, не позволяя видеть. Он щурит глаза, стараясь хоть как-то сфокусировать взор. — Потом поговорим, – закончил он, скидывая трубку. Он засовывает телефон в карман и берёт второй пакет в свободную руку, по-прежнему щуря глаза. Длинные ноги делают несколько быстрых шагов вперёд, прячась от солнца за каким-то зданием со всякими кафешками и бутиками. Он мгновенно моргает, вновь начиная видеть. Взгляд неожиданно падает на идущего в его сторону человека. Он худой. Волосы тёмные, не слишком короткие. Очи пустые. Парень резко останавливается с широко открытыми глазами и перестаёт дышать. У него землю из под ног выбивают. Сердце останавливается. Пальцы внезапно разжимаются, выпуская из обеих рук пакеты с продуктами. Они громко падают на асфальт. Однако вместо какого-либо звука он слышит лишь неприятный звон в ушах. Ликс бросает взор на застывшего незнакомца. Тот с ужасом смотрит на него, ни разу не моргнув за эти жалкие секунды. Они кажутся вечностью. Грудь что-то больно сдавливает, накрывая его пеленой стеклянных слёз. Так ощущается паника и некое облегчение. Сердце начинает колотиться с бешенной скоростью, всё ещё не осознавая реальность. Большие руки неожиданно затряслись, до сих пор ощущая, как тело тяжелеет с каждым новым мгновением. Первая слеза покатилась по щеке, даже не чувствуя влагу на коже. Душу обволакивает страх, тоска, недоумение. Он всё пытается понять, глюк это или явь. Иногда он видел его в толпе людей, а когда пытался найти, Ли будто испарялся. Точно бы его и не было в этой толпе. Ему часто казалось, что он видит его. Быть может, зрение вновь обманывает его? Тогда почему сердцу так неспокойно? Нет, это точно он. Парень прерывисто выдыхает, не смея сделать шаг вперёд. Взор полон печали, горечи, ужаса и... счастья. Перед глазами моментально пробегают вспышки старых воспоминаний. Его озорная улыбка. Его тёплый взгляд. Его низкий, но приятный голос. Дурашливое поведение. Рассказы о семье. Первый побег из школы. Первые неосознанные объятия в порыве радости. Их приветствие. Всё это мелькает перед глазами, сменяясь с одной картинки на другую. Месяцы пролетают за считаные секунды. Он-то всё помнит. А Феликс всё смотрит на него неузнаваемым взглядом, будто впервые видит. Как же больно... Почему ему так больно? Словно Ликс глядит на незнакомца. Почему? Дыхание замедляется, и всё уже кажется нереальным. Больше ничто не кажется важным. Только он. Может, это призрак? Тогда почему он не исчезает, продолжая идти прямо на него? Минута превращается в год. Все эти четыре года жизнь казалась адом. Почему Ли так спокоен? Неужели действительно не узнаёт? И ведь правда не узнаёт, поскольку с новой причёской он выглядит по-другому. Да он и лица толком не запомнил, так как глядел на их фотографию лишь раз. Подойдя ещё ближе, тот внезапно моргает, до сих пор видя его. Живого. Настоящего. И всё же что-то с ним не так. Чего-то не хватает. Очень даже не хватает. Плечи чуть ли не соприкасаются, взгляды неотрывно смотрят друг на друга. Длинные пальцы резко обхватывают чужую кисть мёртвой хваткой, ни в коем случае не позволяя ему уйти. — Ф-Феликс? – в изумлении выдавливает он, на что тот сначала вскидывает брови. — Вы меня знаете? – и сердце с силой падает вниз, испытывая ужас из-за этих слов. А потом приходит ужасное осознание того, что этот человек в действительности не узнаёт его. Что это он, но курносый не знает его. Впервые видит. И в голову резко врезается предположение, что Ликс потерял память. Это видно по взгляду. По глазам, не излучающие того света, что был четыре года назад. — Мы знакомы? Простите, я ничего не помню. — Я Хёнджин, – разочарованно выдыхает Хван, глаза которого наполняются печалью и огорчением. До веснушки молниеносно доходит, что этот парень и есть тот человек с фотографии, где у него короткая стрижка. Что же Джину теперь делать? Он почти четыре года думал, что юноша мёртв. Начал пытаться наладить жизнь после двух потерь. И одна из потерь возвращается в его жизнь, выбивая черноволосого из колеи. Возвращая осколки сердца в родную форму. И он вернёт его память. Вернёт воспоминания о себе. — Вас я и искал. Что же будет дальше? Как сложатся их отношения в этот раз? Сможет ли Хёнджин вернуть ему каждый момент жизни? Сможет ли он вспомнить?