Lost memories

Почему он на него так смотрит, будто Феликс умер и неожиданно ожил? Смотрит так, будто он какой-то призрак. Взгляд то ли смятённый, то ли ласковый, то ли пугливый, то ли вообще опасливый. А может, всё сразу? Возможно, потому, что он почти четыре года думал, что Ли больше нет. А теперь он внезапно появляется, говорит, что ничего не помнит, а потом ещё и добавляет, что его-то он и искал. Как тут реагировать? Любой другой уже бы накинулся с объятиями, раз они были близкими друзьями. А этот сидит и думает, не призрак ли он. Мозг может всякое показывать. Однако это действительно он. Это Ликс. Прямо сейчас Хван испытывает счастье, зарождение новой надежды, а также тревогу. Он смотрит этому человеку прямо в глаза, но не видит в них того нахального австралийца, которому предлагал пойти гулять в два часа ночи. Это пугает. И тем не менее он чувствует облегчение и тоску, поскольку взаправду видит его. Пока он пытается найти в нём своего веснушку, тот старается понять, что ему нужно сказать. Отчего-то Феликсу кажется, что этот человек был ему ближе, чем Оливия и Чонин. Настолько близким, что сердце не на месте. Почему же оно так бьётся рядом с ним? Почему этот человек вызывает в нём такие чувства, из-за которых он ощущает, как по сердцу разливается игривое, нежное и до боли приятное чувство? Кто же он для него? Почему душа так и рвётся к нему? Почему тело желает прижаться к нему? Сейчас его интересует совсем другой вопрос. Какого чёрта он согласился зайти к нему домой? Да ещё и так легко. А вдруг он окажется маньяком? Или курносый задолжал ему, и теперь придётся платить по счетам? Но этот парень не похож на маньяка. Да и смотрит с каким-то теплом и тоской. Да и сердце тянется к нему. Душа тоже. Значит, он нормальный. К такому выводу пришёл молодой человек. И всё же, почему он согласился зайти? — А как давно мы знакомы? – зачем-то спрашивает он, тут же мысленно отчитывая себя. Какой-то глупый вопрос, который нисколько не интересует его. Надо же было как-то завести диалог. Ну не молчать же. — Давно, – он только сейчас заметил, что у Хёнджина очень бархатный, приятный голос. Нежный. Будто мурчит. Его голос ласкает слух. Он внезапно поднимается со стула, подходит к столешнице и ставит чайник на электрическую плиту. Тот мысленно отметил, что у него красивая квартира. Правда, выглядит как-то мрачно. Всё в серых и чёрных тонах, в стиле минимализма. Сюда бы чего-нибудь светлого добавить. — Когда ты очнулся? – не оборачиваясь, молвит старший. Он всеми силами старается не показывать свои трясущиеся руки. Взяв чайную ложку, он набрал на неё сахар дрожащими пальцами и попытался высыпать сладкие кристаллики в чашку. Однако половина сахара просыпается на столешницу, отчего ему захотелось врезать себе по лбу. Глубоко вздохнув, он, не смотря на Феликса, открывает холодильник и достаёт из него маленький глиняный чайник коричневого цвета, на котором выведены чёрные китайские иероглифы. Затем немного наливает содержимого в чашку и убирает чайник в холодильник. Ликс, забыв про его вопрос, сидит и глядит на него, желая поскорее встретиться взорами. Ему хочется, чтобы они смотрели друг на друга, и он не знает почему. Железный чайник громко засвистел, вследствие чего Джин снял его с плиты и не до конца заполнил чашу кипятком. Он вытащил из холодильника бутылку воды и налил её в чашу. Всё делает молча, избегая его глаз. Но почему? Он аккуратно ставит чашку на стеклянный стол и пододвигает её к темноволосому. — Спасибо. — Ты не ответил на мой вопрос. — А? – недоумевает Ли, прокручивая в голове весь их диалог. Он прикусывает губу, вспоминая вопрос. — Я очнулся девять дней назад, – наконец даёт ответ, а затем отпивает содержимое чаши, что очень вкусно пахнет. Нет, это приуменьшение. Оно пахнет просто божественно. Он на несколько секунд прикрывает веки, смакуя нереально вкусный чай. Пахнет прекрасно, а на вкус ещё лучше. Веснушчатый открывает глаза и слегка вскидывает брови, проглатывая тёплое содержимое. — Что это? — Жасминовая жемчужина дракона. Если говорить проще, то это жасминовый чай, – тот кивает и делает большой глоток. Взгляд Хвана разбитый, но ласковый. — Твой любимый, – опечаленно прибавляет он, отчего юноша на секунду замирает и поднимает на него глаза. За столь короткий миг внутри него происходит ураган чувств и эмоций, покуда изучающий взор продолжает глядеть на него. Почему-то эти два слова говорят больше, чем рассказы Лив и Чонина. Гораздо больше. И почему, если он просто сказал, что это был его любимый чай? Остриё иглы с силой вонзается в сердце, чувствуя ужасную боль и тоску. Отчего он так тоскует? Почему ему так тяжело от этих слов и этого подавленного взгляда? Что в нём такого, что веснушке хочется свернуться в клубок? — Что ещё я люблю? — Ночные прогулки. — А ещё? — Чувство свободы. — Ещё? – напирает Ли, нисколько не раздражая Хёнджина. — Наблюдать, как я рисую. — А ещё? — Пререкаться с матерью, поскольку ты всегда побеждаешь. Ты любишь то, что всегда оказываешься прав, принижая человека и тем самым затыкая ему рот. — Насколько мы были близки? Ты и я, – он будто испытывает и проверяет его. Устроил допрос, пытаясь узнать не о себе, а о нём. Об их отношениях. Ему крайне интересно, что их связывало. Парню не нравится это «были». Словно такого больше не будет. Его пугает и расстраивает это слово из уст Ликса. Оно ощущается, как когда ты прыгаешь с вертолёта без парашюта. А когда твоё тело касается асфальта, ты отчётливо чувствуешь, как в тебе ломается каждая кость. Как ребро разламывается на несколько кусков, вонзаясь или царапая внутренности. А органы превращаются в отбивную. Так он ощущает это слово. Ему не хочется смотреть тому в глаза и видеть в них пустоту. Видеть то, что в глазах Феликса он лишь незнакомец. В груди больно. Душа плачет. — Не знаю, что насчёт тебя, но для меня ты самый близкий человек. — Даже сейчас? Даже с тем учётом, что я ничего не помню? — Да. — И ты готов мириться с тем, что я не узнаю́ тебя? – тот опускает взор, задерживает его, а после поднимает, смотря прямо в душу. — Да, – твёрдо заявляет Джин. Проверка на моральную выносливость пройдена. Ликс расслабляет тело, выдыхая остатки настороженности. Теперь он спокоен. — Я хочу вернуть тебе память, – он помнит каждое мгновение рядом с ним. Помнит каждый душевный разговор. Помнит каждое избежание ссоры. Помнит, как вызывал в нём чувство свободы. А темноволосый ничего не помнит. От этого осознания Хван снова упал с большой высоты, разбиваясь на миллионы осколков. — Я хочу, чтобы ты вспомнил меня. — Я тоже хочу вспомнить тебя. — Давай приложим все наши усилия, чтобы ты вспомнил, – серьёзным тоном говорит он, по-прежнему смотря в душу. Вот теперь курносому ещё сильнее хочется вернуть свои воспоминания. Раз уж он вспомнил некоторые моменты с лучшим другом и сестрой, то и с ним должен вспомнить. Он отчаянно хочет вернуть свои мгновения. Хочет узнать в этом человеке того, по кому его сердце так сильно скулит. Для него он тоже был самым близким человеком. Он чувствует это. В глубине души он понимает, что между ними было что-то большее, чем... Дружба? Как он понял, они были друзьями. Только вот у него такое чувство, будто у них была не такая дружба, как у Ли с Яном. Иная. И его не пугает это ощущение. Словно понимает на подсознательном уровне, поэтому не боится. К тому же он выяснил, что его не привлекает женский пол. А привлекает ли Хёнджина мужской пол? Или он считает его только другом? А может братом? Кто он для него? Ему хочется знать. — Вспомни меня, – эти два слова вызвали целый табун мурашек, зарождая в его душе нечто новое. Он охотно кивает, настраиваясь на это желание. — Эти два дня Лив и Чонин рассказывали о моём характере. Но... Я почему-то до сих пор не могу ощутить себя. Не могу вспомнить. — Феликс, я мало что буду говорить о твоём характере и поведении, – промолвил парень, тут же делая ужасно длительную паузу, что слегка напрягает его. — Мне проще показать. Нет, не так. Мне проще вызвать в тебе чувства. Эмоции. Так ты быстрее поймёшь, кто ты, – а он дело говорит, побуждая младшего пойти на это. Вдруг он прав. Вдруг таким образом он действительно сможет вспомнить себя. Нужно попробовать, чтобы узнать. — Может, ты вспомнишь нас. Вспомнишь, что между нами было, – снова кивок, желая поскорее начать путешествие по воспоминаниям. Отчего-то его мотивируют слова Хвана. Джин не стал рассказывать о том, чем они там занимались и каким был юноша. Он планирует действовать. Хочет провести его по их совместным моментам, дабы веснушка вспомнил, что чувствовал в те мгновения. Каким он был в те мгновения. Быть может, у них правда получится? Кто знает. — С чего начнём? — Узнаешь, – интригу вызывает. Эта заинтересованность ещё сильнее возбуждает его. Хочется начать прямо сейчас. И плевать, что почти восемь вечера и ему нужно быть дома, дабы родители не прознали о его побеге. — Ты сможешь найти дорогу домой? Мне проводить тебя? — Я думал, что мы начнём прямо сейчас, – огорчённо выдавливает Ли, опуская глаза в остывший чай. — Потерпи немного, – с мягкой полуулыбкой отвечает Хван, глядя на него с неподдельной лаской. — Тебя проводить? — Нет, – он в один заход допивает холодный чай, поднимается со стула и идёт в прихожую. Тот подходит к нему и наблюдает за тем, как Феликс обувается с расстроенным выражением лица. Знал бы он, как Хёнджину сейчас тяжело отпускать его. Однако парень не подаёт виду, нежно улыбаясь. Только вот сердце ноет. Умоляет сказать, чтобы Ликс остался. Чтобы не уходил. Он не видел его грёбаных четыре года. Он тосковал по нему целых четыре года. Все эти чёртовы годы он думал, что уже никогда не сможет увидеть эти глаза. Этот голос. Эту лучезарную улыбку. Боже, как он скучал... Ему хочется сковать это хрупкое тело в своих объятиях и никуда не отпускать. И тем не менее он держит себя в руках. Не позволяет эмоциям и желаниям взять верх. — До встречи? – неуверенно спрашивает молодой человек. — Подожди, – черноволосый вытаскивает смартфон из кармана и начинает тыкать по экрану под недоумевающим взором чужих глаз. Раздался громкий рингтон какой-то песни, вибрируя в джинсах Феликса. Он достаёт мобильник из заднего кармана и смотрит на экран, где высвечивается входящий звонок от контакта «Бандюган». Дурак совсем позабыл, что это контакт Джина. Что это он записан у него как «Бандюган». Веснушчатый проводит пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху. — Алло? Кто это? – а тот уже и не понимает, плакать ему или смеяться. — Говорите, иначе я скину трубку, – старший слабо усмехается и подносит смартфон к уху, смотря прямо на него. — Привет, Феликс. Может, ты уже вспомнишь, что в шутку называл меня бандюганом из-за моей нынешней причёски? – юноша прикусывает губу и сбрасывает звонок. — Я хотел проверить, ходишь ли ты всё ещё со старым номером. А если нет, то нужно было бы попросить новый. — Мама купила новый телефон и сим-карту. Но я решил оставить старый. Пиши и звони на мой старый номер, – он крутит замок и выходит на лестничную площадку. — До встречи, бандит, – и спускается по лестнице. Тот закрывает дверь и расслабляет лицо. Глаза мгновенно становятся печальными, усталыми. Он прислоняется спиной к двери и сползает вниз. По щекам молниеносно покатились горькие слёзы боли и счастья. Ему больно от того, что Ликс не помнит его. Он счастлив от того, что Ли жив. Солёные капли быстро скатываются по щекам, тихо всхлипывая и прокручивая в голове всю их встречу. Он держался молодцом. Курносый ушёл. Теперь можно не скрывать свои истинные чувства и эмоции. Теперь можно плакать, выплёскивая боль в этих слезах. На часах уже половина второго. Холодный свет луны падает в окно, не достигая постели. Родители так и не узнали о том, что он снова сбежал из дома. Похоже, они даже не подозревают об этом. Оно и к лучшему. С того момента, как Оливия побольше рассказала о родителях, он стал более скрытным, но старался не подавать виду. Кажется, они верят. Он мило улыбается, ведёт с ними какие-то бессмысленные диалоги и изредка спрашивает о своём характере. Это нужно для того, чтобы отвести подозрения. Он должен продолжать вести себя так, будто вообще ничего о себе не знает. Теперь же он лежит на постели и читает свои старые заметки в телефоне. Там было несколько списков всего, что он смотрел. Фильмы, сериалы, аниме, дорамы. По всей видимости, он был заядлым киноманом. У него в заметках даже есть пароли ото всех аккаунтов в соцсетях. В последней заметке было написано: «После "Чип и Дейл спешат на помощь" смотреть "Лило и Стич", а потом пересматривать братьев Винчестеров и втихую дрочить на Дина». Ликс нахмурил брови и быстро удалил эту заметку. Выйдя из заметок, он прерывисто вздохнул и ткнул пальцем на иконку «Фото». Нужно всё просмотреть. Он соврёт, если скажет, что не боится. Вдруг там будет что-то такое, отчего сердце начнёт тосковать? Оно колотится настолько быстро, что он отчётливо слышит его в ушах. Палец пролистал немного вверх, тут же тыкая на какое-то видео. Он глубоко вздыхает, нажимает на звук и включает видео. «— Сегодня день рождения нашей тупой Ёнбочки, – говорит Ян, держа в одной руке телефон, а в другой торт, на котором уже горят свечи. Веснушчатый счастливо улыбается, глядя то на торт, то на Чонина. Камера внезапно дёргается влево, снимая сидящего на стуле Хвана, что смотрит на именинника каким-то игривым и ласковым взглядом. Возле Феликса сидит Лив, резво хлопая в ладоши. — Загадывай желание, – он ставит торт на стол и отходит назад, дабы заснять троих ребят. Блондин закрывает радостные веки, загадывая какое-то желание. Через несколько секунд он открывает глаза, вбирает в лёгкие как можно больше воздуха и задувает свечи. Ребята быстро захлопали в ладоши, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Хёндж, снимай Ликса, – промолвил он, передавая тому мобильник. Молодой человек в непонимании провожает спину черноволосого, что быстро убежал к себе в комнату. Буквально через двадцать секунд он прибегает на кухню с маленьким тортом, ехидно посматривая на лучшего друга. Тот хмурит брови, уже понимая, что сейчас будет. — А это мой второй подарок, – Чонин размахивается и кидает торт прямо ему в лицо. Маленькие кусочки бисквита разлетаются в разные стороны. Взбитые сливки попадают на бровь девчонки, отчего она расширяет глаза от шока и злости, а Ян громко хохочет, глядя на младшую. Курносый поворачивает голову к улыбающемуся Джину и громко выдыхает. Светловолосый тянется рукой к белому лицу юноши и собирает указательным пальцем сливки. Затем облизывает палец и довольно мычит. Лица не видно, поскольку он снимает именинника, а не себя. — Мазила тупая! Ты испортил мой макияж! – верещит девчонка, на что тот ещё громче смеётся. — Вкусно? – спрашивает Ли, хлопая белыми от крема ресницами. Парень встаёт со стула, подходит к нему и поворачивает камеру смартфона, теперь снимая их лица. Он демонстративно высовывает язык и мажет им по щеке Феликса. Тот удивлённо вскидывает брови, отчего бисквит, что был на лбу, падает ему на нос. Хёнджин снова довольно мычит, смакуя вкус ванили. — Я думал, ты бандюган. А оказывается, что ты собака. — Зато у меня лицо чистое, в отличие от твоего. — Йена, давай сюда второй торт, – старший корчит лицо, и видео обрывается» Хотелось бы ему знать, чем там всё закончилось. И сердце действительно начало тосковать. Ему стало так грустно, что хочется плакать. Видимо, в то время Джин был очень своевольным, раз решил облизать его щёку. Больше всего его удивляет тот факт, что они, как он понял, праздновали его день рождения в квартире Чонина, а не в доме австралийцев. Но оно и понятно, так как их родители не любят ни Хвана, ни Яна. Палец пролистнул вправо, приковывая взгляд к фотографии. Он изумляется, видя фото, на котором курит сигарету с недовольным выражением лица. Хёнджин широко улыбается, сидя рядом с младшим и фотографируя их на мобильник Ликса. Он листает дальше и нажимает на запуск видео. «— Что ты рисуешь? – вполголоса говорит он, снимая изящные руки и плотный лист бумаги. Влажная кисть касается листа, вырисовывая зелёные линии. — Цветы, наверное. Я сам пока не понимаю. — Ты реально рисуешь, не зная, что именно хочешь изобразить на бумаге? – тот поворачивает к нему голову, из-за чего молодой человек слегка притягивает к себе мобильник, тем самым снимая его лицо. Старший поднимает одну бровь и внезапно проводит кистью по носу веснушки. — Ты совсем уже страх потерял? – вымолвил балбес и завершил съёмку» Он отчётливо услышал счастье в собственном голосе. Хочется вернуть его. Хочется снова стать живым. С внешнего уголка глаза неожиданно потекла холодная слеза, бесшумно падая на подушку. Почему он плачет? Сердце сдавливает боль, печаль. Меланхолия окутывает заблудшую душу, ощущая, как эти неприятные чувства истощают его. Рука, что держит смартфон, неожиданно затряслась, не понимая, что именно вызывает эту дрожь. Он забыл, что боль и тоска – это тоже эмоции. На сердце проросли первые ростки из его чувств. Быть может, они смогут вырасти и расцвести красивыми орхидеями. Время покажет. Мобильник неожиданно завибрировал, а вверху экрана высветился входящий звонок. Он вытирает влажный след и принимает вызов. — Почему не спишь? — Как ты понял, что я не сплю? – удивляется Ли, садясь на кровати. — Ты быстро ответил на звонок. Следовательно, ты не спишь. Если бы спал, ты бы не сразу ответил. — Зачем звонишь? — Пошли гулять, – предлагает Хван, отчего тот вновь изумляется. — Сейчас? – ошеломлённо спрашивает он, на секунду убирая телефон от уха и смотря на время. — Почти два часа ночи. Какой гулять? – тот уже знал, что он так скажет. Когда-то он сказал то же самое, что и сейчас. Это вроде радовало, а вроде заставляло чувствовать тоску. — И куда ты хочешь пойти? – говорит темноволосый, прерывая пытливую тишину. Неизвестно почему, но у него такое ощущение, будто что-то подобное уже было. На душе остался мнимый след от воспоминания, словно обволакивая её куском прозрачной ткани. Он не помнит его, но чувствует. Чувствует, что уже было что-то похожее. — В парк. — И где ты хочешь встретиться? — Просто выйди из дома и иди налево. Я пойду к тебе навстречу, – почему второе предложение звучит совсем по-другому? Он будто говорит, что пойдёт навстречу к его сердцу. Было бы хорошо, если бы это была правда. Феликс внезапно перестаёт дышать, прокручивая в голове последнее предложение. Словно бы слова Джина были двусмысленными, имея ввиду совершенно другое. — Ладно, уговорил, – старшего не должна удивлять его манера общения. Однако он всё равно изумлён, ибо даже беспамятный веснушка говорит так, как когда-то сказал. Он сбросил звонок и встал с постели, молниеносно подходя к шкафу. Нужно подыскать красивую одежду для этой встречи. Так-то он знать не знает, почему хочет выглядеть красивым и опрятным. Это же обычная прогулка по парку. Но это прогулка с ним. И с каких это пор его вообще заботит, как он одевается? Будто что-то поменялось. Ещё утром он думал лишь о том, как встретиться с Чонином и разузнать о себе. А теперь он стоит возле шкафа и размышляет над тем, в чём ему идти, дабы выглядеть красивым в чужих глазах. Складывается такое впечатление, словно его больше волнует их простая прогулка, нежели чем восстановление своих воспоминаний при помощи Хёнджина. По сути, его сейчас должно заботить лишь возвращение утраченной памяти, а не выбор одежды. Нет, на первом месте воспоминания, а уж потом всё остальное. Нельзя отодвигать самое важное на второй план. Он достаёт с полки белую футболку, снимает синюю джинсовую куртку с вешалки и вытаскивает такого же цвета джинсы. Переодевшись, он подошёл к зеркалу и осмотрел себя с ног до головы. Юноша поднял одну бровь, затем сложил руки на груди и поднял голову. Что это за поза такая? Для кого он позирует? Зачем он вообще это делает? Это выглядит так, будто парнишка готовится к свиданию. Бред какой-то. Он недовольно выдохнул, подошёл ещё ближе к зеркалу и зарылся пальцами в чёлку, тотчас же зачёсывая её назад. Вот теперь он похож на птенца полярной совы. Такой же серый и хмурый. Расправив поднятую чёлку, Феликс приблизился к кровати, взял смартфон и открыл окно. Спустившись по ветке, он перелез через забор и пошёл налево. Тёплый свет столбов освещает длинную дорогу района. По обеим сторонам стоят лишь частные дома и столбы. Улица тихая и пустая. Он испытывает спокойствие, не спеша шагая вдоль дороги. Ветра нет, шелеста зелёных листьев не слышно. В голове пусто, мысли не гуляют и не нагнетают. Ему тепло и хорошо. В какой-то степени ему нужна была такая ночная прогулка. Покинув четыре стены, он ощутил настоящую свободу. Дело даже не в том, что он находился дома. А в том, что его душа свободна. Странное, но комфортное чувство. Глаза опущены в асфальт, руки засунуты в карманы джинсовой куртки. Он идёт и вдыхает тёплый свежий воздух, ни о чём не думая. Подняв глаза вверх, он увидел длинную широкую фигуру, сразу понимая, кто это. Ноги делают несколько быстрых шагов вперёд, в то время как чужие внезапно остановились. Ошарашенный взор глядит на Ли, бегая взглядом по его одежде. Знал бы младший, что он сейчас почувствовал. Джин громко сглотнул, вспоминая, как они шли по парку. Как он дёргал его за рукав этой самой джинсовой куртки. Как в шутку запустил руку под эту белую футболку, прикладывая ледяную ладонь к спине веснушки. Как он вздрогнул, а потом легонько пнул его ногой по ягодице. Как они говорили по душам и громко смеялись из-за какой-то ерунды. Зачем он надел именно эти вещи? Хочет довести его до глубокой депрессии? — С тобой всё хорошо? Ты какой-то бледный, – молвит подошедший к нему Феликс. — Всё нормально. Идём, – врёт и не краснеет. Не станет же он говорить, что ему плохо. Что ему всё ещё тяжело осознать, что Ли не призрак прошлого. Да, это далеко уже не тот юнец, которого знал Джин. Однако это всё ещё он, просто без памяти. Сердце Хёнджина пронзала страшная боль, когда он думал о том, что курносый не помнит его. Он не хочет заново знакомиться с этим человеком. Он хочет вернуть ему каждый момент, связанный с ним. И он в отчаянии. Оно застыло в его глазах, прилипло к сердцу. Не даёт покоя. Будь Ликс прежним, он бы обвил его шею рукой, наклонил вперёд и стал бы быстро проводить ладошкой по чужим волосам, называя его бандитом с радостной улыбкой на лице. Таким он был. Кто же он теперь? Оба не знают ответа на этот вопрос. Два сердца сдавливает прозрачная стена, сжимая их и не позволяя коснуться друг друга. Они молча идут в парк, отчего веснушчатому стало не по себе. Почему он ничего не говорит? Сам же позвал гулять. Пусть начинает говорить, иначе тот с ума сойдёт. А Хван и не может. В горле застрял огромный ком, кой он никак не может проглотить. Не может и слова вымолвить. Дойдя до парка, они прошли через ворота, быстро переглянулись и неторопливо пошли вперёд. — Ты красивый, – невзначай промолвил он, из-за чего парень вскинул брови и повернул к нему голову, никак не ожидая услышать подобные слова. На кой чёрт он это сказал? Ах да, надо же как-то разбавить эту странную тишину. — Очень красивый, – зачем-то добавляет дурень и неловко улыбается. Он просто уже не знает, с чего начать разговор. Нужно было придумать хоть какую-то тему для диалога. Другого он не нашёл. Тем не менее он не солгал, когда оставил лестный комментарий о его внешности. Тот кивает и снова смотрит вперёд, что не шибко радует Ли. И это всё? Лёгкий кивок и никакого ответа? Ещё чуть-чуть и у него поедет крыша от этого молчания. Ну что это такое? Надо говорить, а не придерживать язык за зубами. Феликсу хочется биться головой об асфальт. Впрочем, хорошо, что он испытывает такие эмоции. Это же эмоции. И прямо сейчас он чувствует рвение начать кричать на него. Вылить поток нецензурной брани, чтобы Джин начал говорить. — Погода сегодня хорошая, – его тон вроде доброжелательный, но в нём ощущается нотка раздражения. Хёнджин слегка поворачивает голову и вновь кивает. Уголок губы мельком приподнимается. Большая рука внезапно поддевает подол футболки и ныряет внутрь, тотчас же касаясь холодной ладонью его тёплой кожи. Тот в неистовом шоке вылупляет глазёнки и резко подскакивает. Старший растягивает пухлые губы в сладкой полуулыбке и убирает руку. — Придурок, ты зачем это сделал?! – верещит Ликс, желая ему врезать. — У меня руки замёрзли. А ты вон какой тёплый, – когда-то он говорил то же, что и прямо сейчас. Теперь он надеется на то, что младший либо вспомнит этот момент, либо воспроизведёт его. Нужно же с чего-то начинать. Другого варианта он не нашёл. Сердце быстро бьётся, ожидая его дальнейших действий. Он переживает насчёт того, что тот может лишь обругать его, так ничего и не сделав. И всё же он не подаёт виду, скрывая истину за полуулыбкой. Это длительное ожидание убивает его. Сердце продолжает бешено стучать. Веснушка злится ещё сильнее, видя на его лице лёгкую улыбку. Он делает маленький шажок назад и легонько пинает парня боковой стороной кроссовка, ударяя его по левой ягодице. Хван опускает глаза в асфальт, облегчённо выдыхает и вновь поднимает взор. Феликс внезапно останавливается, ощущая всем своим нутром, что что-то похожее уже было. Он не помнит этого, но оно было. Чувствует, что было. Он медленно поворачивает к нему голову и приоткрывает рот, до сих пор не понимая, почему испытывает чувство дежавю. — Такое уже было? — Да. — Зачем ты это тогда сделал? Почему? — Ты был молчаливым и задумчивым. Я что-то рассказывал, а ты никак не реагировал. Поэтому я засунул руку под твою футболку, тут же вытягивая тебя из мыслей. — А я что сделал? — Ударил меня по заднице. Так же, как сейчас. — А потом? — Я начал смеяться, и тебе это не понравилось. Ты запрыгнул ко мне на спину и укусил за щёку, – с улыбкой рассказывает он, вспоминая ту ночь. Ликс представил этот момент, ощущая лишь тоску. Хочется вспомнить. Хочется оказаться в том мгновении и почувствовать то же, что он тогда чувствовал. Возможно, это было веселье. Ему грустно от осознания того, что он не помнит этого. Не помнит этих ощущений. Его смеха. Даже не помнит, что было после. И это огорчение видно в его карих глазах. Джин видит и чувствует то же самое. — Передо мной стоит Ли Феликс, но ты не мой Ликси, – эти слова становятся пулей, выстреливая в чужое сердце. Почему стало так больно? Почему юноше захотелось плакать после этих слов? Ему кажется, будто его кинули в кипящее масло. Он молча поджимает губы, желая уйти домой и больше ни с кем не видеться. Старший прав. Он не тот, кем был когда-то. И всё из-за утраченных воспоминаний. Но разве он в этом виноват? А Хван будто не может отпустить прошлое и создать новые моменты. — Закрой глаза, – спокойным, но серьёзным тоном говорит ему Хёнджин. — Зачем? – недоверчиво спрашивает Ли, на что слышит лишь шелест листьев, кой разгоняет прохладный ветер. И когда это он успел появиться, если буквально двадцать минут назад его не было? Феликс громко выдыхает и всё же прикрывает веки. — Что ты видишь? – темноволосый хмурит брови, по-прежнему держа глаза закрытыми. Он вовсе не понимает, к чему тот клонит. — Ничего не вижу, – глупо отвечает он. — Сплошная темнота, – вздыхая, добавляет молодой человек и открывает глаза. — То, что ты сейчас видел, было моей жизнью без тебя, – почему этот парень вызывает в нём смятение? Его слова сильнее действий. Словно у младшего стеклянное тело, которое с силой кинули на асфальт, отчего оно вдребезги разбилось и разлетелось в разные стороны. И никто не будет собирать эти осколки. Что-то в нём однозначно пошатнулось. — Это так ты собрался помогать мне возвращать воспоминания? Я ничего не вспомню, если мы будем пытаться воспроизвести те моменты, – тон грубый, взгляд подавленный. В нём бушует ураган странных эмоций, до сих пор не понимая, почему же слова Хвана вызвали такие чувства. Он только что был спокоен, а теперь готов плеваться ядом. — Я не хочу продолжать эту прогулку, – он разворачивается в противоположную от него сторону и делает несколько шагов вперёд. Джин расширяет глаза, а затем, не думая, бросается к нему, тут же обвивая хрупкое тело двумя руками. Обнимает со спины и утыкается носом в его шею, не желая отпускать Ликса домой. Отчего-то эти объятия показались Ли какими-то родными, особенными. До боли тёплыми. Он не может оттолкнуть его и уйти. Просто не хочет. Весь этот день Хёнджин жаждал обнять его. А Феликс только что выяснил, что все эти девять дней нуждался в его объятиях, сам того не подозревая. Он только что понял, что всё это время его сердце тянулось к этому человеку. Теперь ему кажется, будто он обрёл что-то очень важное. Однако не знает, что именно. И всё же он понял, что тоже тосковал по нему. Не помнит его, но каким-то образом скучал. Приятно ощущать его прохладный нос на своей шее. Кожа к коже. Веснушчатый закрывает веки, накрывает маленькой ладонью чужую руку и слегка откидывает голову назад. Мы можем всю жизнь гнаться за нашим прошлым. Мы можем бежать к нему, но никогда не сможем догнать. Это наше прошлое, и со временем эти воспоминания исчезают из нашей памяти. Так должно быть. Это необратимый процесс. Однако мы можем создать новые моменты. Мы создаём их каждую секунду нашей жизни. Даже прямо сейчас. Мы прямо сейчас живём в настоящем моменте, которое вскоре станет лишь воспоминанием. И это абсолютно нормально. Не нужно гнаться за прошлым. Нужно жить настоящим. Хван гонится за старым Феликсом. За тем, кто помнит его. И на самом деле его можно понять. Перед глазами курносого вспыхивает старое воспоминание, отчего он снова перестаёт дышать. «Небольшая ладонь ударяется об чужую, создавая громкий хлопок. Подростки, не разрывая касания, поворачивают ладони так, что кончики их пальцев теперь смотрят друг на друга. Рука Джина сверху, а рука Ликса – снизу. Ладони расходятся в противоположные стороны, ни в коем случае не разъединяя прикосновение. Два указательных пальца сплетаются, а затем они тянут их на себя. Длинный палец старшего выскальзывает из хватки чужого, после чего оба усмехаются. Этот жест является их приветствием. Так они здороваются. Как бы пальцы друг другу не оторвать с таким приветствием. Одни ударяются кулачками при встрече, другие сталкиваются грудью. А эти дают друг другу пять, а потом оттягивают указательные пальцы. Феликс считает себя гением, раз придумал это приветствие. — Ты руки кремом мажешь или что? Почему такие скользкие? — Ладони вспотели, – отвечает светловолосый, пожимая широкими плечами. — Пойдём гулять после школы? — У бандюгана нет дел? Запланированных ограблений на сегодня нет? — Заткнись, – с усмешкой говорит парень, засовывая руки в карманы строгих брюк и делая несколько шагов вперёд. Тот громко хохотнул и пошёл за ним» Его немного поражает тот факт, что у них есть особенное приветствие, которое он сам и придумал. Как Хёнджин вообще согласился на это? Забавно, что первым, что он вспомнил о нём, было их жестом приветствия. И он уверен в том, что оно было очень важным для них. Не только для него. Этот хлопок и это сплетение указательных пальцев было особенным для них. Имело важную роль. Каждую встречу они давали друг другу пять и оттягивали пальцы. Феликс чувствует, что это было важным для него. Он открывает глаза, отстраняется от него и хватает за запястье. Выставив его руку подле лица, он размахивается и даёт пять. Черноволосый расширяет глаза, задерживает дыхание, а после заторможено поворачивает ладонь влево, как и всегда, накрывая чужую руку своей. Они уводят ладони на себя, соединяют пальцы и оттягивают их. В этот раз палец младшего выскальзывает из чужого, тут же встряхивая рукой. На лице застыла радостная полуулыбка, глядя на Хвана счастливым взором. — Прости, – сладко говорит он, сверкая лучезарными глазами. — Я забыл поздороваться, – Джин шумно выдыхает и внезапно обнимает его. Так тепло... На душе стало так тепло. Он ощущает, как куски собственного сердца соединяются и приобретают былую форму. И всё из-за этого приветствия. — Мы вернём мои воспоминания. Обещаю, я вспомню тебя, – шепчет Ли, ласково поглаживая его спину маленькой ладошкой. Тот кивает, чуть крепче обнимая его тело.

***

И как его родители ещё не узнали о том, что их сын каждый вечер сбегает гулять? Если говорить честно, то он уже устал перелезать через забор. На ладонях стали появляться мозоли, нисколько не радуя молодого человека. Так и прошла ещё одна неделя. Ничего нового не случалось. Хёнджин воспроизводил какие-то старые воспоминания и что-то рассказывал. Но у того не получалось вспомнить. И это злило. Но больше всего его раздражало притворное добродушие со стороны родителей. Будто в их семье всё хорошо, и их сын не терял память, которую они не хотят возвращать. Они хотят вылепить из своего сына совершенно другого человека, а не настоящего Ли Феликса. Словно не хотят возвращать прежнего сына. Когда смотрит в глаза матери, он видит притворную ласку. Неизвестно, что прячется за этим радушием, но он устал от этого. Ему надоело каждый ужин выслушивать байки о том, что он мечтал стать врачом. Что он всегда был идеальным. Послушный, добрый, никогда не спорил с родителями. Золотой мальчик. Когда Лив слышала эти истории, она отпускала язвительные смешки, мимолётно вскидывала брови и продолжала кушать. Даже по её реакции станет понятно, что родители лгут ему. Однако он и сам знает об этом. Ему надоели эти притворные улыбки. Эта тёплая атмосфера, что является враньём. Сегодня всё то же самое. За семейным столом сидят четыре человека, но никто из них не чувствует семейного тепла. Их семья распалась четыре года назад. Все эти люди живут под одной крышей, а близости не ощущают. Нет, Ликс и Оливия любят своих родителей, но не так сильно, как друг друга. Будто мать и отец – какие-то далёкие родственники, с которыми они видятся раз в год. В их семье нет сплочённости. Лишь Феликс и Лив дорожат друг другом. Являются не просто братом и сестрой, а по-настоящему родными людьми. А вот влюблённость родителей давно угасла. У них с самого начала была обычная влюблённость, а не истинная любовь. Естественно, со временем она прошла. Их удерживают только дети, из-за которых они не могут развестись. Не хотят рушить семью. Только вот она давным-давно разрушена. Просто они стараются делать вид, будто у них всё хорошо. Если бы они действительно любили друг друга, то в доме царили бы любовь и гармония. Они были бы главными, слушали друг друга и вместе бы принимали какие-то решения. А получается так, что мать – главная. Отец вечно молчит, будто его здесь и нет. А хуже всего то, что они даже спят по отдельности. Живут в одной спальне, а спят на разных кроватях. И где там любовь? Её нет. Женщина, как обычно, рассказывает байку о том, что юноша часто занимал первые места во всяких конкурсах. Что он – гордость семьи. Но если говорить на чистоту, то она всеми силами пытается сделать из него того, кого она всегда хотела видеть. И этот человек не является Феликсом. Она хотела вырастить другого ребёнка. Того, о ком сейчас так сладко рассказывает. Оливия смотрит в тарелку расширенными от шока глазами, слыша очередную ложь. Знает, что это звучит крайне нелепо. — А где же тогда награды и грамоты? – с наигранной улыбкой спрашивает веснушка, поворачивая голову в сторону застывшей матери. Она не ожидала услышать подобного вопроса. — Где же всякие медали? Хоть что-нибудь? Раз уж я занимал первые места, значит, у меня должны быть хотя бы грамоты. Где они, мама? – с той же улыбочкой напирает Ли, отчего лицо женщины наливается яркими красками злости. Она тихо выдыхает раздражение, а затем мило улыбается. — Ну, когда ты впал в кому, я подумала, что они нам больше не нужны, поэтому выкинула их, – осторожно говорит она, подбирая каждое слово. — Как же ты могла выкинуть то, что заставляло тебя гордиться своим «золотым» сыном? То, что напоминает о том, каким молодчиной я был? Как ты могла? – его взгляд становится холодным, голос суровым, а тон давит на неё с такой силой, что ещё чуть-чуть и она взорвётся. — Ты бы не смогла выкинуть эти награды, потому что они твоя гордость. Но их нет и никогда не было. — Что ты такое говоришь? — Перестань играть в семью. Перестань говорить, каким я был паинькой. Мол, собирался поступать на врача, – он повышает голос, говоря наигранным тоном. — Якобы я был примером для подражания. Да, мама? – Оливия глядит на брата, желая прямо сейчас встать со стула, обойти стол и пожать ему руку. Пожать руку за то, что он начал высказывать своё мнение, разжигая в ней пламя мотивации. Хватит молчать. Пора уже расставить все точки над i. Он устал слушать эти абсурдные рассказы. На его ушах и без того много лапши. Нужно скинуть её. Скинуть все маски. — Я никогда не собирался быть врачом. Я хотел быть разработчиком игр. Да, в школе у меня была хорошая успеваемость, но это не значит, что я собирался поступать туда, куда хотела ты. Да, мама. Я знаю, что это была твоя мечта. Ты хотела стать врачом, а не ебучим акционером. У тебя была мечта, которую тебе не дали исполнить. Но ты могла это сделать. Могла послать своих родителей к чёрту и пойти по тому пути, что ты так хотела. Однако ты выбрала желание родителей, а не своё. Теперь же ты пытаешься навешать мне свою мечту. Пытаешься добиться того, чтобы я исполнил твою мечту. Стал врачом. Спасал людские жизни. Ты делаешь то же, что и твои родители. И ты нисколько не лучше их. Ты такая же, как они, – каждое его слово является чистой правдой, нанося словесные удары в сердце матери. Он прав. Во всём прав. Долгое время женщина не хотела принимать эту правду. Избегала её. Сторонилась. А собственный сын разложил всё как на ладони. Он это понял ещё в тот момент, когда она рассказала о его бабушке с дедушкой. Она прокололась, сказав о своей неосуществлённой мечте. Феликс слишком умный, поэтому сразу всё понял, пусть ничего и не помнит. — Ты не смогла исполнить свою мечту. А я свою исполню. Я стану тем, кем хочу, а не тем, кого ты желаешь видеть. С Лив не прокатило, потому что она падает в обморок при виде одной капли крови, – он только что вспомнил об этом, продолжая напирать на мать. Девушка не рассказывала про боязнь крови, что её очень удивило. — Поэтому ты взялась за меня. Но вот невезение, твои дети не станут делать то, чего ты так хочешь. Если ты не имеешь собственного мнения, то это не значит, что его нет у нас. — Хватит! – кричит женщина. Она хватает в руку прозрачный стакан с водой и швыряет его на пол. Громкий звук бьющегося стекла нисколько не пугает сына, который по-прежнему смотрит на неё бесстрашным взглядом. — Ты не можешь этого знать! Ты ничего не помнишь! Откуда ты вообще узнал, что хочешь стать разработчиком игр?! Тебе Оливи... — Нет, мама, – перебивает темноволосый жёстким тоном. — Всё это время я сбегал из дома, потому что вы, стервятники, не пускали меня на улицу. Не хотели, чтобы я узнал правду. Но вот незадача, я всё же встретился с Чонином и узнал истину. Ты сказала, что он был простым одноклассником. Однако, как я выяснил, он мой лучший друг, которого ты так сильно ненавидишь. Ну конечно, он же, как ты думаешь, бедный и умом не блещет. А тебе нужно, чтобы в моём окружении были лишь умные дети из богатых семей. Но и здесь ты обломалась. Я выбрал настоящую дружбу, а не деньги. — Закрой рот! — Что такое, дорогая? Правда глаза колит? – усмехается он, складывая руки на груди. — Я не собираюсь оставаться в доме, где живут двуличные люди, которые даже не собирались рассказывать мне правду, – курносый встаёт из-за стола и поднимается на второй этаж. Затем заходит в комнату, берёт смартфон с ключами и спускается на первый этаж, предварительно захватив джинсовую куртку. Он быстро обувается и выходит из дома, громко хлопая дверью. Его лёгкие мгновенно заполняет свежий воздух, больше не чувствуя той притворной атмосферы добра и уюта. Он дышит полной грудью. Он жив. В голове ни одной плохой мысли, а душу обволакивает приятное тепло. Он будто выговорился, теперь широко улыбаясь во все тридцать два. Отпустил всю тяжесть. Выпустил из рук всё плохое, что, кажется, копилось годами. Он всё ещё не ощущает себя целым, но медленно находит осколки своей души. В какой-то момент его перестала волновать та авария. Он не расспрашивал Хвана о случившимся, даже не вспоминал об этом. Словно тот роковой вечер перестал иметь хоть какую-то важность. Ему стало плевать на это. Он лишь хочет вспомнить себя и всё хорошее, что с ним случалось. Только вот со всем хорошим придёт и плохое. Хочешь ты этого или нет, но оно настигнет тебя. И куда ему теперь идти? Не будет же он спать на улице. Да, сейчас достаточно тепло, но его лёгкая джинсовая куртка не спасёт от ветра. Его ноги не спеша шагают по асфальту, думая над тем, к кому лучше пойти. Дом Чонина довольно далеко отсюда, поэтому он решает потревожить Джина. Он чувствует всем своим сердцем, что Хёнджину можно верить. Что он не обманет и будет рядом с ним. Феликсу кажется, что этот человек никогда не сделает ему больно. Он всегда нежен и ласков с ним. Ни разу не соврал ему. Не успел он оглянуться, как оказался возле его подъезда. Войдя внутрь, Ликс вызвал лифт и поехал на четырнадцатый этаж. Отчего-то он испытывает волнение, будто идёт навстречу к своим воспоминаниям. Как только двери лифта открылись, он вышел из кабины, остановился возле входной двери Хвана и глубоко вздохнул. Он нерешительно надавливает указательным пальцем на звонок и начинает ждать. Страх накрывает его большими волнами, вызывая мелкую дрожь. А почему ему так страшно? Ли внезапно замирает, слыша щелчок замка. И входная дверь отворилась, давая разглядеть озадаченное лицо старшего. На нём синие джинсы и белая майка, поверх которой сидит чёрный кардиган. Видимо, он собирается уходить. — Что ты здесь делаешь? – его пухлые губы растягиваются в ласковой улыбке, а глаза приятно сияют. Он рад его видеть. Это на лице написано. И тем не менее вся улыбка сходит на нет, пока брови сводятся к переносице. — Что-то случилось? У тебя всё хорошо? — С матерью поругался. — Опять? — Не опять, а снова, – уголки губ мельком поднимаются. — Я часто с ней ругаюсь, да? — Да, а потом приходишь ко мне и жалуешься, – с некой нежностью отвечает парень, засовывая руки в карманы джинсов. — А ты куда-то уходишь? — Хотел на машине покататься. — У тебя есть машина? – удивляется младший. — Да, – он кусает губу и опускает взор. Явно о чём-то думает. Хван снова поднимает взгляд на Феликса и слабо улыбается. — Хочешь со мной покататься по городу? — Хочу. Ну а через десять минут они уже ехали в автомобиле Джина, рассекая влажный воздух. Если углубиться в воспоминание с их приветствием, то по вещам Хёнджина можно понять, что он не из богатой семьи. Видимо, он хорошо зарабатывает, раз может позволить себе такую дорогую машину. Да и квартира у него выглядит достаточно дорого. Почему Феликс задумался об этом? Ему же не важны его деньги. Плевать, бедный он или богатый. Темноволосому важен сам Хван Хёнджин, а не то, что находится у него за спиной. И всё же ему интересно, кем тот работает, что может позволить себе такую роскошь. Неоновые огни ярких вывесок слепят глаза, а кожа его лица стала нежно-фиолетового оттенка. Ночная дорога выглядит очень красиво, даже словно бы эстетично. Казалось, будто весь город погрузился в безмятежный сон, ибо сейчас нет ни одного человека на улице. Ни одного транспорта, кроме автомобиля старшего. Вообще никого. И это достаточно странно, поскольку центральная улица Сеула никогда не спит. Но, видимо, это не так. Указательный палец надавливает на кнопку стеклоподъёмника, вследствие чего его окно стало плавно опускаться вниз. Когда оно полностью опустилось, Ликс высунул руку из окна и начал шевелить пальцами, ощущая воздух в своей ладони. Ему кажется, будто он держит ветер за руку. Приятное чувство. Оно будоражит и поднимает настроение. Уголки губ медленно поднимаются вверх, продолжая играть с воздухом. А Хван видит это боковым зрением и испытывает лёгкость на душе. Серые тучи быстро сгущаются, что означает лишь то, что вот-вот скоро польёт дождь. Тёплый майский дождь. Тучи настолько тёмные, что возможно, это будет ливень. Однако они не видят этого, смотря на дорогу. В глубоких карих глазах отражается весь мир: длинная дорога, неоновые вывески, яркий свет столбов. Его глаза больше не те помутневшие шарики, в них нет пустоты. Душу обволакивают всевозможные чувства, отражаясь на его лице различными эмоциями. Рука непроизвольно двигается, по-прежнему гладя прохладный воздух. Он будто играет с его рукой, то покручивая её, то передвигая из стороны в сторону. Младший тихонько хихикает, заставляя парня посмотреть на его профиль. Тёмные волосы сдувает ветер, решивший погостить в салоне автомобиля. Озорные глаза сияют неподдельным счастьем. Черноволосый растягивает губы в нежной полуулыбке, возвращает взор на дорогу и сильнее надавливает на педаль газа. Скованная ветром рука от неожиданности подаётся назад, тут же ловя новую волну скорости. Феликс широко улыбается и перебирает воздух короткими пальцами. Это кажется невозможным, но нет ничего невозможного. Он на секунду поднимает голову вверх, моментально приковывая взгляд к люку машины. И тут его посещает одна заманчивая идея, которая, возможно, не понравится Хёнджину. Тот плавно тормозит, подъезжая к светофору, что показывает красный свет. Он нажимает указательным пальцем на кнопку audio, отчего по всему салону раздаётся комфортная музыка. — Открой люк, – просит Ли, поворачивая к нему голову. — Зачем? — Просто открой, – Джин пожимает плечами, поднимает руку вверх и нажимает на какую-то кнопку, из-за чего стекло люка начало медленно отодвигаться в сторону, скрываясь в крыше автомобиля. Ликс в этот момент развязывает шнурки кед, снимает обувь и не спеша встаёт на сиденье, теперь сидя на корточках. Он оставляет одну ногу на своём сиденье, а другую ставит на водительское место, тем самым слегка пододвигая бедро Хвана. — Сделай музыку погромче, – промолвил он, затем оживлённо улыбнулся и высунулся из люка. Ему сейчас так плевать, что их могут остановить копы, что может пойти дождь, что он может замёрзнуть. Хочется просто почувствовать свободу. Красный свет резко сменяется зелёным, будоража каждую клетку его тела. Он взволновал. Он в предвкушении. — Жми на газ! – радостно кричит молодой человек, стуча ладонью по чёрной крыше. На лице парня проскальзывает шаловливая улыбка, и он надавливает подошвой ботинка на педаль газа. Машина тотчас же трогается с места, отчего волосы Феликса сносит ветром. Тёмные локоны красиво развеваются по ветру, блестят под тёплым светом столбов. Каждая волосинка превращается в тонкую бронзовую нить в софитах ярких ламп. Громкая музыка создаёт волшебную атмосферу. Юноша расслабляет губы, закрывает глаза и разводит руки в стороны. Не летит, но чувствует за своей спиной сильные крылья. Воздух холодный, нос красный, а волосы сдувает игривым ветром. Он жив. Он свободен. Он чувствует, как жизнь заполняет его белую душу. Этот момент превращается в фиолетовую краску, заполняя его лист. Совсем недавно этот лист был белым, был чистым. А теперь его заполняют разные краски воспоминаний. И все эти оттенки насыщают его душу, больше не ощущая пустоту. Он чувствует, как ветер окутывает его тело. Ласково обнимает и гладит волосы, снося их назад. Он ледяной, но его нежность сильнее холода. Из-за этого Феликс ощущает лишь его мягкие объятия, а не ужасный холод. Это слишком странно и слишком хорошо. Всё становится таким бессмысленным, далёким. Сейчас он испытывает только умиротворение. Плевать, если он завтра сляжет с температурой. Важно лишь то, что происходит прямо сейчас. Игра стоит свеч. Автомобиль мчится со скоростью света, пока молодой австралиец обнимает встречный ветер. Руки совсем замёрзли, но это сейчас так не важно. Тёмную чёлку сносит назад, открывая вид на маленький лоб. Прохладная капля падает прямо на его верхнюю губу, заставляя открыть расслабленные глаза. Он в недоумении хмурит брови, не понимая, что это сейчас было. Ещё одна капля падает щёку. Хёнджин снижает скорость и слабо похлопывает ладонью по его ноге. — Ликси, вернись в салон. Дождик начинается, – кричит старший взволнованным голосом. — Ничего страшного. Просто продолжай ехать! — Ты же заболеешь, дурак. — Плевать! — Ты затопишь салон машины. — Я тебе новую куплю, если сломается! – кричит во всё горло веснушка, а потом задорно хохочет, поднимая голову вверх и закрывая счастливые глаза. Прохладные капли дождя бьют прямо в лицо. Ему слишком хорошо, чтобы это было правдой. Вся эта атмосфера дурманит его голову, ощущая настоящее счастье. — Или отплачу поцелуем, – невольно бормочет он, не осознавая весь смысл собственных слов. Он будто под воздействием алкоголя, а этим спиртным является счастье. К сожалению, Хван не смог расслышать эти слова, поскольку шум дождя заглушил бормотание Ликса. А дождик с каждой секундой только усиливается, превращаясь в мощный ливень. Капли стекают к подбородку, в конечном итоге попадая в салон автомобиля. Волосы так же промокли насквозь, как и его джинсовая куртка вместе с футболкой. Вот он и принял прохладный душ, смывая с себя остатки негативных эмоций. Дождь смывает пустоту в его сердце. Ни один человек не сможет понять, что он сейчас чувствует. Они не смогут увидеть расправленные крылья за его спиной. Но они есть. Никто не сможет понять, какое яркое счастье он сейчас испытывает. Свободу. Ему не нужно думать о том, что он ничего не помнит. Не нужно думать о том, что он не знает себя. Не нужно переживать о том, что о нём могут подумать. Он просто жив. Его крылья расправлены. Он летит навстречу неизвестности. И это чувство предвкушения охватывает его сердце сладким трепетом. Его не сжирают неприятные мысли. Его не преследует желание узнать о себе. Он не ощущает этот ужасный груз на своих плечах. Он расслаблен. Ветер обнимает каждую часть его тела. Ливень омывает голову, смывая все мысли. Он чувствует лёгкость на душе. Прохладные капли дождя бьют прямо в закрытые веки, не оставляя ни одной сухой ресницы. И ему даже не холодно, что очень странно. Ветер с дождём должны были довести его до дрожи во всём теле, но он не дрожит. Зубы не стучат, мурашки не бегают по коже. Губы растягиваются в широченной улыбке, а маленькие пальцы зарываются в мокрые волосы. Он восторженно кричит и поднимает руки к небу. Пальцы хотят дотянуться до густых туч. Несколько капель падают прямо на кончики пальцев, что вызывает приятное восхищение. И только сейчас он начал понимать, что эту свободу дал ему Хёнджин. Что если бы не эта поездка, то он бы до сих пор не чувствовал себя живым. Душу обволакивает сладкое тепло, испытывая неподдельное счастье. Он действительно счастлив. Этот момент наполнен свободной. Радостью. Весельем. Он медленно выдыхает и открывает глаза. Ему кажется, будто в сердце происходит какой-то ураган. До этого момента он не чувствовал такого. У него такое ощущение, словно внутри что-то ожило. Или кто-то. Феликса окутывает чувство, будто он сейчас увидит множество старых воспоминаний. Но ничего не происходит... Они не возвращаются. Однако он ощущает лёгкость. Почему, если он не увидел те моменты? Кажется, словно он знает о тех мгновениях своей жизни, но не помнит о них. Будто прежний Ли начал неторопливо просыпаться. Он становится всё ближе к той коробке с воспоминаниями. Юноша с трудом проглатывает слюну, широко улыбается и разводит руки в стороны, вновь играя с ветром. Громкий смех доносится до ушей Хвана, отчего уголки его губ слабо поднимаются вверх. И он всё ещё переживает за него. Боится, что веснушчатый заболеет. Его плечо давно промокло, так как капли дождя метко попадают в салон автомобиля. Ликс оттопыривает пальцы, пропуская сквозь них озорной ветер. Теперь у него складывается такое впечатление, будто он держит воздух за руку. Приятное ощущение. Он ласково глядит вдаль, затем расслабляет губы в нежной полуулыбке и опускается вниз, возвращаясь в салон. Джин поднимает руку вверх и нажимает пальцем на какую-то кнопку. Стекло люка медленно закрылось, больше не позволяя дождику проникать внутрь. Окно давно закрыто, ибо Хёнджин не хотел, чтобы его продуло. Ликс накрывает лицо двумя руками и протирает его, дабы убрать с кожи холодные капли дождя. Он поворачивает голову к старшему и громко смеётся. Этот смех наполнен радостью. Только вот... на глазах появились слёзы. Они всё скапливаются и скапливаются, намереваясь вот-вот покатиться по влажным щекам. Он продолжает оживлённо смеяться, смотря на профиль Хвана. А через несколько секунд замолкает, по-прежнему улыбаясь во все тридцать два зуба. По щеке побежала первая слеза, которую он не собирался убирать. Черноволосый на секунду поворачивает к нему голову, одаривая веснушчатое лицо мимолётным взглядом. Он снова смотрит на дорогу, затем в изумлении расширяет глаза и останавливает машину на остановке. Молодой человек тихо всхлипывает с той же улыбкой, отчего Хёнджин вздрагивает, и неторопливо, будто бы в страхе, поворачивается к нему. Слёзы бегут по щекам, капая на его футболку. Почему он плачет? Почему улыбается, если плачет? И это далеко не слёзы счастья. Джин вновь вздрагивает, слыша очередной всхлип. — Что со мной? – спрашивает он, проводя холодной ладонью по своей щеке. А улыбка так и не сползает с лица. И это ещё сильнее пугает Хвана. — Почему я плачу, Джинни? – за всю эту неделю он ни разу не назвал его этим ласковым сокращением. А сейчас называет, из-за чего парень замирает. Он так давно не слышал своё ласковое сокращение из его уст... Сердце бьётся быстро-быстро. Этот момент растягивается в длительные секунды, пытаясь осознать реальность этого мгновения. Прокручивает в голове своё сокращённое имя и не может понять, правда это или ему просто послышалось. Он чувствует приятную и в то же время мучительную боль. Хочется плакать вместе с ним. Казалось, будто у него из под ног снова выбили землю. Тот улыбается и плачет. Хёнджин уже просто не понимает, на чём ему стоит сосредоточиться. Он подаётся вперёд, хватает юношу за джинсовую куртку и притягивает к себе, сковывая хрупкое тело в своих объятиях. Феликс тихо всхлипывает ему в шею, цепляясь пальцами за вязаный кардиган. Что же стало причиной этих слёз? Почему он заплакал, если чувствует счастье? Если ему так хорошо, что хочется кричать от радости. Он продолжает плакать, не зная причины. Ему сейчас не хочется плакать, но он плачет. — Всё хорошо, Ликси. Я с тобой, – нежно шепчет Хван, поглаживая его по спине. Он словно мантру нашёптывает. И тем не менее темноволосый никак не может успокоиться. Слёзы безостановочно катятся по щекам. Как бы он ни пытался остановить их, они не прекращаются. Веснушчатый отстраняется, смотрит в чужие глаза и улыбается. Он не может перестать плакать и улыбаться. Шумный ливень бьёт по крыше и лобовому стеклу, создавая громкий звук. Стеклоочиститель не включён, а посему капли дождя не позволяют видеть дорогу. И только неоновые огни розовых и жёлтых вывесок освещают их лица, создавая на коже градиент из двух цветов. Свет приглушённый, создавая волшебную атмосферу в автомобиле. — Что мне сделать для тебя? — Проведи со мной эту ночь, – он протирает щёки двумя руками и прерывисто выдыхает. — Поехали к тебе, – тот кивает, включает дворники и плавно надавливает ногой на педаль газа. Через полчаса они уже были в доме старшего. Парень дал ему домашние штаны, футболку и тёплую кофту на молнии. Теперь же они сидят за столом в полной тишине и пьют горячий жасминовый чай. Одно лишь присутствие Джина успокаивает его. Он перестал плакать и улыбаться, но до сих пор ощущает лёгкость на душе. Ему по-прежнему хорошо. Обстановка комфортная и спокойная. Они глядят друг на друга с неким теплом и ни о чём не думают. Дождь немного успокоился, но продолжает идти. Допив чай, они безмолвно легли на кровать и просто стали смотреть друг на друга. Будто глазами познают. В какой-то момент Феликс решил на секунду закрыть глаза, но в конечном итоге быстро уснул, сам того не заметив. Хёнджин ещё какое-то время глядел на него и сам заснул. Следующим утром Ликс проснулся первым, видя перед собой умиротворённо-спящего парня. Его лишь посетила мысль о том, что Хван очень красивый. А самым приятным было то, что он всё же не простудился. Видать, организм сильный. Он поставил чайник на плиту, быстро умылся и вернулся на кухню. Налил в чашку заварной чай, добавил ложку сахара и залил это дело кипятком. Даже перестарался, наполнив чашу до самых краёв. Взяв её в руки, он сделал шаг вперёд, желая поскорее поставить чашку на стол. Веснушка делает ещё один шажок, и вода проливается прямо на пол, вследствие чего он вылупляет глазёнки и чертыхается. — Вот рукожоп, – ругает сам себя, ставя чашу на стол. Он вздыхает и идёт в ванную комнату, надеясь, что там находится тряпка. Внимательный взгляд осматривает комнату, ища нужную вещь. Взор останавливается на зелёном ведре. Он подходит ближе к нему и заглядывает внутрь. Губы тут же растянулись в довольной полуулыбке, видя тряпку для пола. Он берёт её в руку и лениво идёт на кухню. Придя туда, он нахмурил брови, не видя той лужи чая. — И где? – в полном непонимании спрашивает он, всплёскивая руками. Феликс щурит глаза, наклоняется вниз и продолжает искать ту лужу. Ну не могла же она испариться, как по волшебству. Он слышит чужие шаги и негромкий зевок, что означает лишь то, что Хёнджин проснулся. Ликс делает шаг вперёд и внезапно наступает на ту самую лужу чая. Нога скользит вперёд, он быстро разворачивается, как балерина и шумно падает на пол, сразу чувствуя тупую боль в области бедного копчика. Хван вбегает в кухню с удивлёнными глазами и слегка наклоняется вперёд, дабы подать ему руку. Феликс хотел было взять его за руку, но внезапно остановился, видя перед глазами новое воспоминание. Он видит на чужом расплывчатом лице едкую улыбку и коварный взгляд, кой почему-то был каким-то смазанным. Человек немного подаётся вперёд, ядовито ухмыляется, а затем со всей силы бьёт его с ноги в область груди, отчего юноша, сидящий возле стены, ударяется спиной о твёрдую поверхность и жмурит глаза. В груди ужасно больно, но его скула болит куда сильнее. Он слышит противный смех нескольких парней, что был настолько неприятным, что хотелось воткнуть в уши две острые палки. А далее открывает глаза и видит перед собой Хван Хёнджина с теми самыми короткими волосами. Это была его ухмылка. Это именно его коварный взгляд, в котором была лишь ненависть, презрение и жажда причинить Феликсу боль. Это был его удар... — Сильно ушибся? – взволнованно спрашивает Джин, почти касаясь его руки. Тот в ужасе вздрагивает и отдёргивает свою руку, мгновенно вскакивая с пола. — Ликси, что с тобой? – голос тревожный, взор такой же. Он делает маленький шаг вперёд, из-за чего Ли делает резкий шаг назад, ударяясь лопатками об стену. — Не подходи ко мне! – кричит младший, чуть ли не срывая голос. Он с силой отталкивает Хвана и бежит в прихожую. Быстро обувается, берёт джинсовую куртку и выбегает из квартиры сломя голову. Почему Хёнджин ударил его? Почему в его глазах отражалось желание сделать ему больно? Что тогда вообще произошло? Ясно одно: Феликс теперь боится его. Не доверяет ему. Джин только-только приблизился к его сердцу, но какое-то размытое воспоминание отняло его. Как ему всё исправить? Как объяснить? Как рассказать о том, с чего началась их история? А поймёт ли его курносый? Что же будет дальше?