Lost memories

«Школа казалась ему самым настоящим адом. Нет, дело не в учителях и даже не в занятиях. Просто так вышло, что в каждой школе есть свой задира, который находит грушу для битья и всячески издевается на ней. И этой грушей стал Феликс. Каждый божий день он терпит нападки Хван Хёнджина, кой похож на бандита из-за своей короткой стрижки. Может, он и есть бандит? Кто знает. Самым ужасным является то, что Ли даже пожаловаться на него не может. Не очень хочется потом получать от его ноги мощные удары. Он очень силён, поэтому Ликс молчит. Больше всего ему не нравится то, что Джин иногда бьёт его по лицу. Дело далеко не в страшной боли. А просто в том, что после этого придётся отчитываться перед матерью. И всё же бывают такие моменты, когда Хван наносит удары прямо по лицу. Ну а потом юноше приходится придумывать тупые отмазки. То его сбил велосипедист, то он случайно прокусил край нижней губы. Чего он только не придумывает, чтобы успокоить мать. А что ещё он должен был сделать? Правду сказать? Да его за эту правду выловят на улице и изобьют до полусмерти. Нет, спасибо. Такого счастья ему не нужно. Феликс устал терпеть издевки и избиения. Почти каждый день он возвращается домой с новыми синяками на теле. Бо́льшие участки его кожи напоминают цвет созревающей ежевики. На это даже смотреть страшно. Благо, что Хёнджин ещё не дошёл до того, чтобы тушить об него сигареты. Раньше веснушка задавался вопросом, по какой причине Джин так ненавидит его. Так-то он ему ни черта не сделал. Просто однажды они столкнулись плечами, когда блондин бежал в туалет. Старшему это несильно понравилось, судя по его злобной реакции. Феликс лишь поклонился, быстро попросил прощения и побежал в уборную. Видать, Хвана это ещё больше разозлило. После того дня парень начал всячески издеваться над ним. А вскоре Ли нашёл ответ на свой вопрос. Ни для кого не секрет, что он гей. Об этом знали все, и ему было плевать. Только вот Хёнджин ненавидит геев. Презирает и унижает их. Ему омерзительны люди нетрадиционной ориентации. Его бесит в Феликсе абсолютно всё. Миловидная внешность, яркая улыбка, ориентация. Всё. Он ненавидит его. И это взаимно. Разница лишь в том, что Ликс молчит о своей ненависти. Впрочем, его злобный взгляд говорит сам за себя. Его до скрежета зубов раздражают люди, громко высказывающие своё мнение о гомосексуальности. Да не просто высказывают, а унижают и избивают. Не очень приятно слышать, что ты «Пидор». Ему противно от таких людей, называющих его подобными словами. И каждые пять дней в неделю Хван называет Феликса грязным пидором. Надоело это слышать. Надоело терпеть эти издевательства. Он ненавидит школу, что кишит злобными ублюдками. В этом училище его держит только Ян Чонин, который частенько отговаривает друга не переводиться в другую школу. Вот только он не в курсе, что его лучший друг подвергается насилию. Не в курсе, что его почти каждый день избивают ногами и руками. И, к сожалению, сегодня всё то же самое. Тупая боль отдаётся где-то в спине. Область макушки болит ещё сильнее. Кажется, там появится шишка. Да такая ужасная, что к ней даже нельзя будет прикоснуться. Ему просто хочется, чтобы тот поскорее закончил и отпустил его домой. Однако светловолосый продолжает наносить выпады, целясь ботинком прямо в бок. Ещё чуть-чуть и Джин сломает ему кость. Хорошо, что в его гриндерсах нет железных вставок, иначе юноша бы точно валялся без сознания. Хёнджин похож на скинхеда в этом образе. Да ещё и с короткими волосами. На нём чёрная майка, поверх которой располагается косуха. Она словно была его второй кожей. Того же цвета джинсы с подворотами и тяжёлые гриндерсы. Он поднимает молодого человека за рубашку и бьёт кулаком прямо в скулу. Феликс жмурит глаза, выдыхая остатки сил. Слышит, как четверо парней выкрикивают всякие гадости в его адрес и говорят Хвану бить ещё сильнее. Они хотят крови. Они хотят шоу. Ясное солнце освещает избитое лицо, что усыпано милыми веснушками. На скуле только что появился нежно-розовый след, кой вскоре станет красным и будет болеть сильнее прежнего. Как же он устал... — Поставь ему фингал! – кричит один. — Выбей ему зубы! – кричит другой, дёргая руками. Они кровожадные ублюдки, жаждущие лицезреть, как их главарь доводит бедного юнца до потери сознания. И им всё мало. Стая стервятников. Они хотят видеть настоящее представление, а Джин хочет выместить всю свою злость на невинном парнишке. В его глазах нет пощады. Нет человечности. Он слегка опускает голову вниз, заглядывая в изнеможённые глаза напротив. Скалится, видя на его лице следы от собственных выпадов. — Тебе нравятся мои поцелуи в виде ударов? – вполголоса спрашивает он, чего его шестёрки не смогли услышать. — А тебе нравится прикасаться к гею? – задаёт встречный вопрос Ликс, приподнимая один уголок губы. — Ты тоже стал грязным, раз дотронулся до меня. — Я прикончу тебя! – он размахивается, собираясь нанести самый сильный удар. — А ну, стой! – грозным тоном рявкнул мужчина, отчего кулак Хвана моментально остановился возле щеки Феликса. Четвёрка стервятников, завидев учителя, мгновенно рванула с места, тотчас же скрываясь за углом стены. Не стоило устраивать побои на территории школы. Парень недовольно охает, понимая, что к ним направляется самый ненавистный преподаватель. Он в каждой бочке затычка. Никто его не любит, потому что он злой, вечно всеми недовольный и сам по себе неприятный человек. Ему лишь бы двойки влепить, да опозорить учеников. Даже отличники получают тройки по его предмету. Ну, хорошо хоть то, что у него нет любимчиков. Если один плохо повёл себя на уроке, значит, наказан будет весь класс. Хёнджин разжимает пальцы на ткани чужой рубашки, тем самым отпуская ослабевшего Ли. — Да как вы посмели затеять драку на школьной территории? Совсем уже страх потеряли?! – какая, к чёртовой матери, драка, если Феликс ни разу не ударил Джина? Били только его. Подвергается насилию только он. Не учитель, а кретин какой-то. — Вы наказаны. Оба. — Ну классно, – цокает светловолосый, поворачивая голову в правую сторону. — И что за наказание? — Две недели вы будете оставаться после уроков до семи вечера и убираться в моём кабинете. — Чего?! – возмущённо говорит Хван, тут же возвращая на него взор и вылупляя нерадостные глаза. — У меня нет на это времени. — Если есть время на драки, то и на уборку найдётся. А если хоть раз уйдёте раньше времени, я поведу вас к директору, – курносый даже оправдываться не станет, поскольку знает, что это бесполезно. Этот преподаватель не будет слушать правду. Лишь бы дать кому-нибудь наказание. Нет, Феликсу несложно убирать класс, но он не желает это делать с самым ненавистным ему человеком. — Будете работать сообща, – Хёнджин поворачивает голову к Ликсу, встречаясь с ним недоброжелательным взглядом. И тот смотрит точно так же. Эти двое метают друг в друга молнии, ясно давая понять, что они не станут работать сообща. Они точно разорвут друг друга, если останутся наедине. Если старший нападёт, то Феликс не станет бездействовать. Не в этот раз. Он даст отпор. — Жду вас завтра после уроков, – закончил он и ушёл. Юноша удручённо выдыхает, после чего делает вялые шаги вперёд. Вот и прозвенел последний звонок с урока, что говорит лишь о том, что Хёнджин и Феликс должны отправиться отбывать наказание. Делать нечего, ибо ни одному, ни другому не хотелось идти к директору. Блондин шагает вдоль коридора, мысленно напевая любимую песню кумира. Глаза опущены вниз, рассматривая белый линолеум и свои чёрные лаковые ботинки. Сегодня Чонина не было в школе, а посему веснушка решил отложить рассказ о том, за что получил наказание. Только вот правду он рассказывать не станет. Придумает какую-нибудь байку и дело с концом. Ему не впервой. У Ли полно секретов. Он очень скрытный, пусть и кажется открытым. Он может рассказать только то, что посчитает нужным. Келейный обманщик, чей язык держится за зубами. И всё началось ещё в детстве, когда мать отругала его за правду и поставила в угол на весь день. А ведь он лишь сказал, что не хочет дружить с высокомерными детьми из богатых семей, с которыми общается его мать. Статус. Деньги. Ему это не нужно. С тех пор он начал активно врать или молчать. Феликс никогда и ни с кем не был полностью честен. Даже лучший друг мало что знает о его личной жизни. Молодой человек привык держать все свои события в секрете. Привык держать эмоции внутри себя. Будь то негативные или положительные. Ему нужно было быть шестым лжецом в сериале «Милые обманщицы». Он милый, и он обманщик. Карие глаза поднимаются вверх, тут же приковывая взор к шагающему по коридору Хёнджину, руки которого засунуты в карманы чёрных брюк. Ликс внезапно останавливается, прожигая того враждебным взглядом. Джин окидывает его незаинтересованным взором, тотчас же замирая на полпути. И он тоже не ожидал, что Ли пойдёт на наказание сразу после занятий. Думал, что балбес придёт после каких-то дополнительных занятий. Он идиот, раз так считает. Феликс не ходит на такие занятия. Они ему ни к чему. Парень глубоко вздыхает и идёт вперёд. Они останавливаются возле кабинета, вновь швыряя друг в друга молнии. Младший поджимает губы и поворачивается ко входу в класс. Он проходит в пустой кабинет, вешает портфель на крючок парты и садится на стул. Тот делает то же самое, дожидаясь нелюбимого учителя. Теперь их отделяет средний ряд парт. Веснушка сидит в первом ряду, а Хёнджин в третьем. И эти двое реально должны работать сообща? Как, если они даже словом не обмолвились? Оба друг друга раздражают. Одно присутствие Хвана заставляет испытывать злость. Между ними не кошка пробежала, а целый ураган. В класс входит ненавистный преподаватель, ставит два красных ведра на первую парту второго ряда и берёт со своего стола какие-то документы. Он сначала смотрит на одного подростка, а потом на другого. — Чего сидим? Берём ведра и начинаем соскребать жвачки из под парт, – молвит мужчина и достаёт из одного ведра два скребка с жёлтыми ручками. Он кладёт скребки для удаления жвачек на парту, а затем подходит к порогу и останавливается. — Даже не вздумайте слинять с наказания, если закончите раньше времени. Сидите тут до семи вечера, – добавляет он и закрывает за собой дверь, точно оставляя их наедине. Феликс недовольно щурит глаза, смотря на дверь кабинета. Он расслабляет глаза и встаёт из-за стола, мгновенно хватая в руку скребок с ведром. Далее подходит к своей парте и наклоняется вниз, молниеносно расширяя глазёнки от большого количества жевательных резинок, что приклеены к гладкой поверхности. — Ну ёбаный рот, – досадливо ахает Ликс, после чего начинает нервно смеяться. Если мать прознает о том, что её прилежный сынок соскребает жвачки из под столов, то она сто процентов придёт в школу и уничтожит директора одним лишь взглядом. Семья Ли вкладывает в школу немалую сумму денег. Что же станет с этим училищем, если мать Феликса узнает об этом наказании? А директор знать не знает, что его главный донор денег отбывает наказание. И если говорить честно, курносый наоборот рад тому, что злой учитель относится к нему, как к обычному ученику. Заставил отбывать наказание, пусть юноша и не виноват. Это единственный плюс надоедливого преподавателя. Блондин шумно выдыхает и вытаскивает из переднего кармана брюк беспроводные наушники. Затем достаёт из заднего кармана смартфон и включает Bluetooth, сразу же пытаясь подключиться к наушникам. Он хмурит брови, всё ещё недоумевая, почему они не хотят подключаться. Молодой человек опускает взгляд на кейс, только сейчас замечая красный огонёк. Наушники разрядились. Ну приплыли. Он бросает мимолётный взор на Джина, убирает наушники в кейс и включает песню. По всему кабинету мгновенно разнёсся звук медленной музыки, тем самым привлекая внимание Хвана. Старший поднимается со стула, подходит к первой парте среднего ряда и берёт скребок. Странно, что он не говорит ему выключить музыку или сделать её тише. Ликс встаёт на колени и начинает соскребать жвачку. Казалось, будто она намертво приклеена к столу. Он надавливает скребком на жевательную резинку, пытаясь отодрать застывшую массу. Его рука резко толкается вперёд, отчего жвачка моментально отлипает от гладкой доски. Всё его внимание обращено на жевательную резинку, из-за чего он не видит, как парень качает головой в такт музыки. Пухлые губы Хёнджина шевелятся, безмолвно подпевая этой песне. От доски Хвана отлетела уже шестая резинка, в то время как Ли справился только со второй. Джин сильнее и быстрее. — Baby, get that paper. Probably got a lot of other bitches owe you favors, – неожиданно пропел старший, подпевая словам The Weeknd. Оба не ожидали такого поворота событий, вылупляя удивлённые глаза. Веснушка медленно поворачивает к нему голову, смотря на светловолосого изумлённым взглядом. Кто ж знал, что Хван слушает такую музыку. Он глядит на Ли, чувствуя то ли смущение, то ли шок. — Что смотришь? Отвернись, – едко проговаривает он, вновь возвращая взор на жвачку. — Ты реально слушаешь такие песни? – потрясённо спрашивает младший. Для него крайне странно то, что такой парень, как Хёнджин, слушает подобную музыку. Она не сочетается с его образом и характером. Удивительно. — Отъебись. — Мудила, – вполголоса промолвил юноша, нисколько не боясь Джина, который отчётливо услышал это слово из его уст. Его слегка поразила смелость Феликса. Всё же раньше он молчал в тряпочку и ни разу не пытался отразить удар Хвана. А тут вдруг осмелел, назвав его мудилой. — Что ты сказал? – он снова поворачивает к нему голову с ядовитой усмешкой. Глаза горят ярким пламенем, смотря на апатичного Ли. Тот переводит на него полный равнодушия взгляд, всё ещё не страшась отхватить пиздюлей. Он знает, что Хёнджин дерётся куда лучше него, но его это не волнует. Точно лезет на рожон. И Джину это нравится. Нравятся его глаза, в которых нет страха. — Я сказал, что ты мудила, – тон твёрдый, голос бесстрашный. — С чего это ты вдруг осмелел? Забыл, кто я и что могу сделать с тобой? — Если я не давал сдачи, то это не значит, что я не умею драться. — А сосёшь ты лучше, чем дерёшься? – с издёвкой говорит Хван и ухмыляется. — Пидорам несвойственно драться. Так что, ты хорошо сосёшь? — Ты этого никогда не узнаешь. — Ну конечно, – он наигранно усмехается, на секунду уводя взор в сторону. — Я же не пидор. — Я посмеюсь над тобой, если окажется, что тебя всё же привлекают мужские задницы. А может члены? Как бы ты выглядел, если бы тебя ебали? – Феликс представляет эту картину и отпускает смешок. Взгляд парня становится злее и опаснее. И всё же Ликс действительно нарывается. — Это, конечно, смешно. Однако я думаю, что ебать будешь только ты, а не тебя. — Пасть закрой, шлюха ничтожная. — Вы только гляньте, как он разозлился, – с некой забавой молвит Ли, сверкая дерзкими глазами. С каждой секундой в нём просыпается всё больше отваги и колкости, довольствуясь его реакцией. — Что же тебя так злит? — Ты, – грозно выплёвывает он, на что тот драматично вскидывает брови. — И если ты скажешь ещё одно слово, я оторву тебе язык. — Только и можешь решать проблемы кулаками. На большее ты не способен, – с издёвкой заканчивает младший и возвращает своё внимание на жвачку. И больше они и слова не проронили, каждый занимаясь своим делом. Не было смысла ни спорить, ни пререкаться. Лишь время на это тратить. Некоторые жевательные резинки настолько сильно прилипли к дощечке, что их невозможно отлепить. Даже у Джина не получилось, вследствие чего оба решили оставить самое сложное на завтра. Только вот как они собрались отдирать их, если те намертво приклеились к твёрдой поверхности? Оставшиеся несколько часов они тупо сидели за партами, втыкая в одну точку. Ну а когда стрелка часов стала указывать на седьмой час, они вышли из кабинета, окинули друг друга враждебными взглядами и разошлись по домам. Неужели им действительно придётся целых две недели торчать в том кабинете до семи вечера? Придётся. Сегодня они не убили друг друга, но за их спинами были тяжёлые пистолеты. Они не показали их, но были наготове, крепко сжимая ручку. Их пистолеты заряжены шаровыми молниями, что вымочены в змеином яде. И они готовы спустить курок. Феликс не привык бросать то, что начал. Даже если это непосильная для него задача. Он всегда твердит себе, что нет ничего невозможного. Он может сделать всё, что пожелает. Стоит только захотеть. Если он что-то начинает, то доводит это дело до конца. И каким бы нелепым это ни казалось, но теперь его задачей является отодрать все жвачки. Это стало его целью. Хван громко рассмеялся, когда тот вытащил из рюкзака растворитель жевательной резинки. Ли купил бутылку растворителя ещё вчера, поскольку понял, что его усилия и скребок будут бесполезны. Удалить старую засохшую жвачку максимально сложно, а посему он купил растворитель. Пришлось обойти два торговых центра, чтобы найти это химическое средство. Из-за этого он вернулся домой аж в половину десятого. А как только вошёл в свою комнату, он обессиленно рухнул на постель и уснул. Слишком сильно устал. Ну конечно, ему же пришлось торчать в школе до семи вечера, а потом ходить по торговым центрам. Правая рука теперь побаливает. Однако делать нечего. Ему нужно закончить это дело. Он просто не может забить болт на эту задачу. Не в его стиле. Как только преподаватель вышел из класса и закрыл за собой дверь, Ликс вытащил из портфеля флейцевую кисть и резиновые перчатки. Это его артиллерия. Он будто на войну собрался. А воевать будет с засохшей жевательной резинкой. Трудяга. Хёнджин глядит на него, как на какого-то идиота, переводя взор то на предметы, то на его лицо. — Тебе, что ли, заняться нечем? На хрен ты всё это принёс? – веснушка бросает на него хмурый взгляд и молча надевает одну перчатку. В другую руку хватает телефон, тыкает большим пальцем на иконку с музыкой и включает песню. Он вчера настолько сильно устал, что у него не было сил поставить наушники на зарядку. Следовательно, пришлось оставить их дома. Старший растягивает губы в слабой полуулыбке, слыша песню, что разносится по всему классу. — Ты не похож на человека, который слушает Goo Goo Dolls. — А ты не похож на человека, который слушает «Or nah». — Да пошёл ты нахуй. — Нет. Мне ещё рано таким заниматься, – язвит Ли, надевая вторую перчатку. Они снова пререкаются. Если говорить на чистоту, то Хвану это нереально нравится. Эти двое не могут построить нормальный диалог, начиная грызться на каждом слове. И Джин уже любит это. Хочет продолжать кидать друг в друга едкие словечки, а потом приходить домой и воспроизводить в голове весь прошедший день. Точнее время, проведённое с Феликсом. Парень закусывает нижнюю губу, стараясь сдержать довольную улыбку. Он берёт скребок, встаёт на колени и начинает толкать железную вставку в засохшую жвачку. Ликс в этот момент откручивает широкую крышку бутылки и опускает в неё кисть. Затем наклоняется под парту и промазывает смоченными ворсинками каждую жевательную резинку. Он, подождав пять минут, встаёт на колени и начинает соскребать жвачку. Та без труда отлипает от доски, падая прямо в ведро. — Ну неужели! – восторженно говорит он, продолжая быстро удалять массу. А вот Хёнджин всё ещё пытается отодрать первую жвачку, прикладывая все свои усилия. Но даже они бесполезны в битве с застывшей резинкой. Дорогуша, с чего ты взял, что сегодня у тебя получится удалить её, если вчера не вышло? Он смотрит на Ли и обдумывает, нормально ли будет попросить растворитель. А даст ли его балбес. «Ага, буду я ещё что-то просить у этого пидора», – думает светловолосый и хмыкает вслух. Он вылупляет глаза, видя, как Феликс поднимается с колен и идёт ко второй парте. Он уже с первой закончил, а ты что? Стоило бы отбросить гордость и просто попросить химическое средство. Нет же, надо строить из себя заносчивого придурка, гордость которого важнее задания. Идиот. Младший, смазав каждую жвачку, выпрямляется и подходит к третьему столу, решив сначала промазать все парты. Так будет ещё быстрее. Хван, увидев это, подумал, что тот уже и со второй партой справился. Он сводит брови к переносице, затем встаёт с пола и направляется к веснушчатому. К чёрту гордость. Такими темпами он будет соскребать эту массу до старости лет. Оно ему надо? Ещё чего. Юноша поднимает на него убийственно-холодный взгляд, прекрасно понимая, для чего Джин подошёл к нему. — Ты что-то хотел? – пытливо спрашивает он. Голос кичливый, даже будто довольный. И это правда. Он, безусловно, доволен тем, что тот пришёл просить у него растворитель. Парень прочищает горло, уводя нерадостный взор в сторону. — Поделись растворителем. — А где "пожалуйста"? Хёнджин цокает, закатывая глаза. — Дай, пожалуйста, растворитель, – он громко и чётко отделяет любезное слово, ставя на нём акцент. Сверлит его недовольным, полным раздражения взглядом, что лишь забавляет молодого человека. — И что я за это получу? – потешным тоном говорит блондин, точно издеваясь над ним. — А чего ты хочешь? – вздыхает Джин, унижаясь перед задорным Ли. — Знаешь что? — Что? — Отсоси, потом проси, – весело молвит курносый, сверкая ехидными глазками. — Господи, и о чём я только думал, когда шёл к тебе, – возмущается он, собираясь развернуться и уйти. — Бери, пока я добрый, – тот воодушевлённо вскидывает брови, мгновенно хватая в руку бутылку с кистью. Ликс снимает перчатки и, не смотря на Хвана, протягивает их. Парень принимает перчатки, а после идёт к своему ряду. Феликс поднимается с колен, достаёт из своего рюкзака какой-то небольшой предмет и садится на парту. Он смотрит в одну точку, поднося к губам носик одноразовой электронной сигареты. И это его-то называют прилежным мальчиком? Где? Он сидит на столе и курит электронную сигарету! Нарушает все школьные правила. До носа старшего доходит приятный сладковатый запах персика и клубники, тотчас же заставляя повернуть к тому голову. Он видит, как юноша выпускает изо рта клубы густого дыма, из-за чего приходит в неистовый шок. Что же его поражает: то, что Феликс курит, или то, что он делает это прямо в школе? И то, и другое вводит в ступор. Нет, всё же первый вариант шокирует куда сильнее, чем второй. Тот поворачивает к нему голову, почувствовав на себе пристальный, полный изумления взор. — Что? — Ты куришь? – ошарашенно спрашивает он, до сих пор не веря своим глазам. — А не видно? — Нихуя себе новость, – с тем же удивлением отвечает Джин и подходит к нему непозволительно близко, вставая между ног австралийца. — Поделись с ближним, – это до абсурда смешно. Видать, совсем распоясался. Буквально позавчера этот кретин наносил Ликсу беспощадные удары, а сегодня что-то просит. Это даже иронично. — Я смотрю, ты совсем уже обнаглел, – говорит младший, а после делает затяжку, неотрывно глядя в чужие глаза. Он выпускает дым прямо ему в лицо, отчего Хван на секунду закрывает веки, чувствуя влажный холодок на коже. Нет, и всё же ему до ужаса нравится дерзость веснушки. Таким образом, Феликс словно притягивает его к своей персоне. Это будоражит. И, если признаться честно, Хёнджину больше не хочется бить его. Отчего-то ему захотелось получше узнать этого дерзкого паренька с миловидным лицом. Проникнуться им. Подразнить его и вызвать в нём смущение. Очень хочется. — За отсос – любой вопрос. — Не издевайся. Лучше дай покурить. Пожалуйста. — Сначала ты пиздишь меня, а теперь просишь покурить? Ты себя-то слышишь? – а аргументов у Джина нет, потому что Ли прав. Светловолосый стреляет коварными глазами и резко подаётся вперёд, оказываясь в двух сантиметрах от его лица. Их носы почти касаются друг друга, из-за чего Ликс чувствует нарастающее волнение. Такое яркое, что он задерживает дыхание, расширяя растерянные глаза. Взгляд Хвана самоуверенный, серьёзный. Тот замер, слыша быстрый стук собственного сердца. Он никогда не испытывал страха, когда старший бил его. Но именно сейчас он отчётливо ощущает страх, смятение, а также смущение. Большие ладони опускаются вниз, ложась на бёдра Ли. Какого чёрта он творит?! Гомофобам же несвойственно класть руки на бёдра геев. Ладони неторопливо поднимаются вверх, слегка сжимая его бёдра. Он точно искушает Феликса. Чужой нос касается немного вздёрнутого носа, что усыпан милыми веснушками. Член в трусах медленно, но верно затвердевает, ощущая, как большие руки поднимаются к его паху. Они неотрывно смотрят друг на друга, держа кислород в лёгких. Хёнджин, поднявшись ещё выше, внезапно выхватывает из его руки электронную сигарету и растягивает уголки губ в ехидной, но такой довольной улыбке. Его несказанно радует тот факт, что он всё же смог заставить Ликса почувствовать смущение. Почувствовать возбуждение из-за его рук. Вот же ж нахал! Блондин медленно моргает, а после вскидывает брови, понимая, что его только что нагло одурачили. Неприятная новость. Неприятно, потому что Джин не продолжил блуждать своими распутными ладонями по его телу. Пусть и через ткань одежды. — Ты охуевшая сука, – недовольно проговаривает он и прерывисто выдыхает накатившее возбуждение. — Тише, тише, – сладко говорит Хёнджин, садясь на соседнюю парту и делая глубокую затяжку. Ему до одури понравилось вызывать в молодом человеке бурю эмоций. Это так повышает тонус. Подонку нравится. — М-м, – довольно мычит он, — вкусненько. — Ну ещё бы, – хмыкает балбес, складывая руки на груди. Он бы спросил у Хвана о том, что между ними только что произошло. Однако он сейчас не хочет с ним ругаться. Знает ведь, что тот взбесится и пошлёт его. Не хочется снова бросать друг в друга ножи из-за вопроса Ли, который, возможно, прозвучал бы как издёвка. И всё же ему очень интересно знать, почему главный гомофоб школы распустил похотливые ручонки на гея. Да, он сделал это для того, чтобы отобрать у него электронную сигарету, но настоящий ненавистник нетрадиционных отношений не стал бы такого делать. Такое сделает лишь тот, кто симпатизирует человеку. Феликс никогда не рассматривал этого парня с другой стороны. Видел в нём лишь самого ненавистного человека. Но сейчас, приглядевшись к нему, он отметил для себя то, что Джин очень даже красивый. Нереально красивый. Губы пухлые, глаза лисьи, нос с маленькой горбинкой, что только придаёт ему мужества и ещё большей красоты. Под левым глазом изящная родинка. Волосы короткие, светлые. А отросшие корни лишь украшают эту причёску. Будто ёж. И Ликс соврёт, если скажет, что он некрасивый. Нет, он соврёт, если скажет, что Хёнджин не в его вкусе. — С тобой не так уж и плохо отбывать наказание. — А гулять со мной ещё лучше. — Ты высокого о себе мнения. — Тебе бы тоже поднять себе самооценку. Гляди и найдёшь кого-нибудь. — А с чего это ты взял, что у меня заниженная самооценка? И откуда тебе знать, что у меня никого нет? Вдруг я в отношениях. — В чём-то ты прав. Только вот если бы у тебя был парень, он бы давным-давно пришёл в школу и затеял со мной драку. Надо же защитить своего малыша от какого-то задиры. — А может я просто не стал рассказывать ему о своей школьной жизни. Ты этого не знаешь, – старший игриво усмехается, затем спрыгивает с парты и вновь оказывается возле него. Он без колебаний хватает ткань чужой рубашки, по-прежнему смотря ему в глаза. Парень молниеносно поднимает её вверх, вытягивая заправленный подол из чёрных брюк. Серьёзный взгляд опускается вниз, осматривая огромный синяк на оголённой коже узкой талии. Отчего-то Хёнджин перестал гордиться тем, что поставил ему эти синяки. Хван чувствует огорчение. Он разочарован в себе. Это из-за него на теле веснушки есть гематома. — Сомневаюсь, что твой парень смог бы закрыть глаза на такие синяки, – с неким сожалением говорит он и опускает ткань вниз. Ликс лишь поджимает губы, приковывая взор к полу. — И даже не пытайся сказать, что он ни разу не видел тебя полуголым. — Чего ты пытаешься этим добиться? — Я просто хотел, чтобы ты признал, что у тебя никого нет. — Тебе-то что? — Ничего, – легко говорит Хёнджин, слабо поднимая уголки губ. После этого разговора они всё же принялись за работу. Оба быстро закончили удалять жевательные резинки из под парт. И всё благодаря растворителю. Ну а всё остальное время эта парочка практически сидела молча, лишь изредка перекидываясь парой слов. Длинных диалогов не было. Если вчера они держали ружья наготове, то сегодня их руки даже не сжимали ручки пушек. Будто огонь ненависти начал медленно потухать. Они всё ещё враги, но их взгляды перестали излучать желание убить друг друга. Дрова прогорают, превращаясь в раскалённые угли. Со временем эти тлеющие угли их ненависти потухнут. Вчера они бросали друг в друга молнии в виде колких слов, а сегодня смоги построить более-менее нормальный разговор. Ну а в семь вечера преподаватель отпустил их по домам. Они, как и вчера, вместе покинули кабинет. Однако в этот раз они дошли до раздевалки, переобулись и вышли из школы. Остановились возле ворот, переглянулись азартными взглядами и пошли в противоположные стороны. Вчера их взоры были враждебными. Сегодня же они были азартными. Ни один, ни второй не хотели порвать друг друга. Это уже что-то. А по приходе домой оба легли на свои постели и стали прокручивать тот момент, когда Хван провёл руками по бёдрам Ли. И обоим это понравилось. Оба хотели продолжения. Но разве гомофоб может хотеть продолжения? Может ли он хотеть снова провести ладонями по телу гея? Его могли бы мучить вопросы о своей ориентации. Только вот его вообще-то ни хрена не посещают эти мысли. Голова забита лишь новым моментом с Феликсом. И ему хочется ещё. Сегодня они, завидев друг друга, растянули губы в игривой улыбке и пошли вперёд. Подойдя друг к другу, они стрельнули озорными глазами и вошли в класс. Так как вчера оба справились со всеми столами, учитель дал им новые задания. Если вчера они соскребали жвачки, то сегодня им нужно помыть полы, полить цветы, а также протереть пыль с подоконников. А когда это они успели стать уборщиками? И почему им не платят за эту работу? Ах да, это же их наказание. Только вот что они будут делать послезавтра? Кабинет ведь будет сиять. В последние дни блондину крайне скучно в учебное время, поскольку Чонин до сих пор валяется дома с температурой и ломкой во всём теле. Угораздило же его заболеть в апреле. А потому что не надо было выходить в ветренную погоду с открытым горлом. Сам виноват. Феликс недовольно вздыхает, кидая тряпку в ведро с моющим средством. — Чтоб здесь всё блестело, когда я вернусь, – высокомерным тоном отозвался учитель и покинул класс, как обычно, закрывая за собой дверь. — Урод, – вполголоса молвит Ли, смотря на дверь косым взглядом. Он вытаскивает тряпку, выжимает её и одевает на швабру. Лишь бы не испачкать рубашку в хлорке, иначе мать потом не отстанет с расспросами, почему от её сына пахнет моющим средством. — Он не урод, а тупой мудозвон. Его бы отпиздить по-хорошему. — Давай расстреляем его? — Давай, – с усмешкой говорит Хван, а далее проводит влажной тряпкой по гладкой поверхности подоконника. Неужели этот преподаватель действительно думает, что они станут драить его кабинет? Ещё чего. Они просто лениво пройдутся тряпками по классу и всё. Делать им больше нечего, чтобы вылизывать кабинет какого-то придурка. Феликс снимает с ладони одну перчатку и вытаскивает из кармана кейс с наушниками. — Включи музыку на телефоне, а не в наушниках, – младший послушно убирает кейс назад в карман и тыкает пальцем на первую попавшуюся песню. Тот расплывается в довольной улыбке и продолжает протирать пыль. Приятная музыка звучит на весь кабинет, лаская их уши. Как так вообще вышло, что два заклятых врага внезапно поладили? Ещё позавчера они держали ружья наготове, а сегодня задорно улыбаются друг другу. Оба желали поскорее встретиться. Их тянет друг к другу. Всё утро Хёнджин не спускал с него глаз. Постоянно рассматривал и хотел заговорить с ним. А Феликс, доныне избегающий его, внезапно начал искать с ним встреч. Хотелось просто увидеть его. В школьное время они не говорили друг с другом, но обменивались игривыми взорами. Будто безмолвно говорили, что встретятся после уроков. Они с волнением в сердце дожидались последнего звонка, дабы вместе провести оставшийся день. И вот теперь, когда они вместе, оба чувствуют счастье. Эта парочка больше не испытывает ненависти друг к другу. Обоим хотелось замедлить время. Подольше побыть наедине. — Почему ты начал курить? – невзначай спрашивает он, продолжая проводить влажной тряпкой по поверхности. — А для этого нужна причина? — Мало кто начинает курить просто так. Думаю, ты неспроста потянул в рот сигарету. У меня есть несколько вариантов: либо у тебя что-то случилось, из-за чего ты начал курить, либо решил выпендриться и не смог остановиться, ну, либо начал просто так. Так к какому варианту относишься ты? Я склоняюсь к первому, – Ликсу вроде нравится, что Джин пытается разузнать о нём, а вроде как нет. Его немного настораживает рвение парня. Феликс настолько скрытный человек, что никто не знает его настоящего. Он позволяет людям знать лишь то, что посчитает нужным. Его язык вечно на замке, контролируя каждое слово. Так вышло, что он не из открытых людей. Из этого человека крайне сложно вытянуть истину. Даже родная сестра мало что знает о нём, не то, что мать. Он словно закрытая книга, кой невозможно открыть. Этого ещё никому не удавалось. Он либо врёт, либо молчит. Хёнджин видит его лживые глаза. Видит насквозь. Ему до ужаса интересно знать, кто такой Феликс и что он из себя представляет. Его миловидная внешность очень обманчива. Собственно, как и он сам. Может другие и не замечают его ложь, но Хван видит её. Чувствует и хочет сломать. Разрушить этот обман, под обломками которого находится правда. Кто ж знал, что Ли такой скрытный. — К четвёртому. Мне предложили, я затянулся, и мне понравилось. — А я думаю, ты блефуешь, – с ноткой ехидства промолвил старший и повернул к нему голову, демонстративно поднимая один уголок губы. — Значит, всё-таки первый вариант. — Может и так. Но ты об этом не узнаешь, – довольно отзывается курносый, а после продолжает мыть пол. Вот теперь Хёнджину ещё сильнее хочется добраться до истины. Почему блондин начал курить? Почему скрывает правду? Ещё позавчера Хван думал, что Ликс – обычный подросток, который всем мило улыбается, собирает цветочки и всегда слушается маму. Думал, что изо рта Ли ни разу не вырывалась грязная брань. А оказалось, что он ругается чаще, чем Джин курит. Это удивительно. Многого же он о нём не знает. Точнее, вообще практически ничего не знает. И они снова молчат, каждый занимаясь своим делом. Закончив с одним подоконником, Хёнджин принялся вытирать пыль с другого. Он быстренько протёр его, кинул тряпку в ведро, а после взял стул и подошёл к шкафу. Нужно полить цветы. Парень взял в руку лейку и принялся поливать растения. Как только песня подошла к концу, за ней последовала другая. — Раким, любимый мой, – сладко протягивает он и растягивает губы в приятной улыбке. Светловолосый в полном шоке расширяет глаза, а затем медленно поворачивает к нему голову. До ушей до сих пор доносится любимая музыка, приводя его в ещё большее изумление. — Ты слушаешь Асапа Рокки?! – ошарашенно спрашивает Хван, отчего тот неторопливо поднимает на него глаза, тотчас же переставая проводить тряпкой по полу. Их поражённые взгляды встречаются, стараясь осознать реальность. Джин мгновенно спрыгивает со стула и снова подходит к нему непозволительно близко. — Да я его обожаю! — Я тоже! – восторженно говорит старший, сияя глазами. Они так и светятся счастьем. Это так на него непохоже. Феликс впервые видит его таким лучезарным, добрым, тёплым. Это очень необычно для такого человека, как Хван Хёнджин. — Поверить не могу, что ты фанатеешь по Асапу. — Ладно там я. Но ты?! — Он мой кумир, – парень сыто улыбается и проводит ладонью по голове, при этом опуская застенчиво-ласковый взгляд в пол. — Давно ты его слушаешь? — Уже как несколько лет, – кто бы мог подумать, что музыкант A$AP Rocky сможет объединить двух людей, которые ещё позавчера были злейшими врагами? Музыка сближает. Оба чувствуют самое настоящее счастье, найдя друг в друге двух маленьких фанатов. — Пойдём гулять после наказания? Нам нужно многое обсудить. — С удовольствием. Так и началась их дружба. Так и потух огонь ненависти друг к другу. С этого самого момента Хёнджин перестал просто искать его взглядом. Он каждый день общался с ним в учебное время, всегда выискивая юношу среди других подростков. Ну а после школы они шли гулять, обсуждая всё на свете. Компашка отбитых друзей осталась где-то позади, желая проводить всё своё время только с Феликсом. А вот Чонин, вернувшись с больничного, был в полном шоке, когда Хван без колебаний подошёл к ним, поздоровался и стал что-то рассказывать веснушке. Так в нём и проснулась ревность. Не хотелось делить своего лучшего друга с кем-то ещё. А через месяц Джин стал первым человеком, кому Ликс без утайки поведал о своей жизни. О своих настоящих чувствах. После него и Ян многое узнал о нём. Только вот Хёнджин знал куда больше. Так они и стали друзьями. Это их история».

***

На заблокированном экране его смартфона полно непрочитанных сообщений от Хвана. А он даже не читает их. Прошло четыре дня. Все эти четыре дня Феликс лежал на постели, сложившись в креветку под лёгким одеялом. Ничего не хотелось. До сегодняшнего утра Ликсу казалось, будто в его груди сделали огромную дыру. На протяжении всех этих дней он чувствовал предательство. Чувствовал ужас. Однако сегодня утром, когда он решил взять себя в руки, перед его глазами всплыло ещё одно воспоминание. И на сей раз оно было очень длинным. Он стоял под душем, обдумывая всё, что с ним произошло пять дней назад. Это воспоминание появилось очень внезапно, сначала вводя его в ступор. Не было каких-то действий, которые сподвигли бы вспомнить эти моменты. Раньше ему обо всём рассказывали или что-то делали, отчего он мог вспомнить какой-то момент. А сегодня ничего такого не было, но он почему-то вспомнил несколько дней из своей школьной жизни. Вспомнил начало дружбы с Хёнджином. В его памяти восстановилась каждая деталь тех дней. Как Джин избил его. Как их наказали. Как они плевались друг в друга едкими словами. Как их ненависть обернулась игривым общением. Он вспомнил их начало. И тем не менее Феликс обижен на него, потому что Хван не рассказал о том, как избивал его и с чего вообще началось их общение. Курносый доверял ему больше кого бы то ни было. Думал, что черноволосый ничего не утаивал от него. Он считает, что его предали, не рассказав о важном. Ликс понятия не имеет, что ему теперь делать. Не знает, как поступить. Вроде и хочется выяснить отношения с Хёнджином, а вроде и нет. Что же он ещё скрывает от него? Это и нужно выяснить, а не сидеть на жопе смирно и гадать. Неприятно думать о том, что старший может солгать. Эта ситуация кажется тупиковой. Он просто хочет знать, как ему поступить. Что ему делать. Впрочем, на одном месте тоже нельзя сидеть. Хван поступил достаточно подло, поскольку умолчал о том, о чём нельзя было молчать. То, что Феликс потерял память, не значит, что от него можно что-то скрывать. Нужно всё узнать. Так-то он начал понимать, кем раньше являлся. Однако он до сих пор не знает, какой была его жизнь. Что в ней вообще происходило. Взлёты, падения, радость, слёзы. Он почти ничего не знает. Как восстановить каждую крупицу своей памяти? Он шёл по пазлам своих воспоминаний, пытаясь выбраться из густого леса незнания. Но детали пазла закончились, и теперь он понятия не имеет, куда ему идти. Ну а сейчас он сидит на кровати и думает над тем, чтобы встретиться с Джином. Страшно ли ему? Очень. Хочет ли он знать, почему тот не рассказал о начале их общения? Безусловно. Именно поэтому веснушка встаёт с постели, переодевается в уличную одежду и спускается на первый этаж, предварительно вызвав такси. Все эти дни он не говорил с матерью. Не хотел. Эта женщина разочаровала его. Они лишь обменивались холодными взглядами и расходились по комнатам. Когда уже всё станет хорошо? Почему он чувствует, что его жизнь не налаживается? Всё становится только хуже. Все ему врут или молчат. В принципе, к этим людям относятся только мать и Хёнджин, но это не важно. Все козлы. Обувшись, он закрыл за собой входную дверь и сел в машину. Уже вечереет, так что Хван должен быть дома. Всё же он пришёл к выводу, что хочет знать, почему тот решил промолчать. Нет, он должен знать. Это не только прошлое Джина, но и его тоже. У них полно совместных воспоминаний, о половине которых Ликс знать не знает. Ему больно от того, что тот, кого он считал по-настоящему родным человеком, не рассказал ему такие важные вещи. Он верил ему. Доверял так, как никому. А его предали. Ему больно, он в ярости. Его доверие предали. Как только машина подъехала к дому Хёнджина, Феликс, поджав губы, вышел из автомобиля и вошёл в подъезд. Сейчас в нём кипит лишь гнев, что смешивается с обидой. Если Хван снова умолчит, он врежет ему. Поднявшись на нужный этаж, он вышел из лифта, сжал руку в кулак и позвонил в дверной звонок. Ну а через десять секунд входная дверь отворилась, позволяя увидеть друг друга. На лице Джина читается неприкрытое смятение, глядя в холодные глаза Ли. — Я пришёл за правдой. И только попробуй о чём-то умолчать, – твёрдым тоном говорит веснушчатый и входит в квартиру, слегка толкая Хвана в сторону. Он быстро разувается, а затем проходит в кухню, тотчас же садясь на стул и скрещивая ноги в крест. Старший лишь глядит на него и понимает, что вот он – тот самый Феликс, которого он знал. Только вот так вышло, что теперь ему абсолютно плевать, с каким Ликсом он хочет проводить время: с прежним, с новым. Это больше не важно. За эти дни он понял, что хочет просто быть рядом с ним. Даже если Ли не помнит его. Лишь бы он никуда не уходил. Лишь бы был с ним. Это и есть любовь. И он понял, что действительно любит его. Давно это понял. Ещё до аварии. Вот только страшно было признаться, поскольку он думал, что младший хочет от него исключительно дружеских отношений. Какая тут может быть дружба, если они фактически смотрели друг на друга с любовью? С лаской. Здесь и речи быть не может о дружбе. Просто они два идиота, которые боялись признаться в любви. — Начинай говорить. — Я избивал тебя, – начинает он, садясь напротив него. — Я издевался над тобой. Называл пидором. Однажды, когда я снова бил тебя, нас застукал ненавистный учитель. Он наказал нас. На протяжении двух недель нам нужно было оставаться после уроков и убирать его класс. В первый день мы готовы были разорвать друг друга, плевались ядом. Ты начал словесно издеваться надо мной, из-за чего я готов был прибить тебя. — Как я издевался? – спрашивает юноша, уже зная ответ. Это проверка, о которой Джин даже не догадывается. — Сказал, что посмеёшься надо мной если окажется, что я испытываю непреодолимую тягу к мужским задницам. Потом ты едко отшутился о том, что, возможно, я больше люблю члены, чем задницы. — Как бы ты выглядел, если бы тебя ебали? – Хёнджин застыл с расширенными глазами, вовсе не понимая, вопрос это или собственная цитата Ли. — Это, конечно, смешно. Но я думаю, что ебать будешь только ты, а не тебя, – парень громко выдыхает, осознавая, что Феликс воспроизводит свои же слова из прошлого, дабы Хван понял, что он помнит это. — А сосёшь ты лучше, чем дерёшься? — Ты этого никогда не узнаешь, – они стреляют глазами, проверяя друг друга на правду и память. — Да пошёл ты нахуй. — Нет. Мне ещё рано таким заниматься. — Что ещё ты вспомнил? — Только предысторию и начало нашей дружбы. Помню те дни, когда мы соскребали жвачки из под парт. Как слушали песни. Помню, каким путём ты отобрал у меня электронку. Как позвал меня гулять после того, как мы узнали, что оба фанатеем по Асапу Рокки. И на этом моменте мои воспоминания прерываются. Дальше я ничего не помню. — Ты странный, – молвит он, подразумевая проверку, кой ему только что устроили. — А ты мудила. — Заслуженно, – черноволосый усмехается, наконец, чувствуя какое-то облегчение. Да, Ликс всё ещё злится, но больше не смотрит на него тем взглядом, которым смотрел пять минут назад. — С каждым днём мы сближались всё сильнее. Я начал узнавать тебя с другой стороны. Ты был крайне скрытным человеком, что только подогревало к тебе ещё больший интерес. А когда ты стал мне рассказывать, что происходит или происходило в твоей жизни, мне хотелось накрыть тебя собой, чтобы скрыть от боли. Ты ненавидел всё, что было связано с богатством и элитными людьми. Тебя разрывало от гнева, когда ты слышал о неравноправии. Поэтому у тебя очень сложные отношения с матерью. Каждый раз ты будто выплёвывал предложения, когда говорил о ней. А я молча слушал и не знал, чем помочь. — Почему ты не рассказал мне нашу предысторию? — Потому что боялся того, что ты не захочешь иметь хоть какое-то дело с тем, кто тебя избивал. — Глупец, – у него снова вылетел из головы вопрос о той аварии. Он хотел знать об этом, но снова забыл. Словно собственное подсознание выбивает этот вопрос из его головы. — Ты понимаешь, что был неправ? Ты должен был рассказать. Это не только твои воспоминания. Ты не имел права молчать о таком. — Феликс, я испугался. Пойми ты это. — А я не понимаю, – отчего-то он начинает злиться на него. Что-то раздражает каждую клетку его сознания, гневаясь ещё сильнее. Его бесит то, что Хван решил придержать язык за зубами. Бесит его серьёзный и в то же время суровый взгляд. Будто в обоих снова проснулось то пламя злости. Какого чёрта сейчас происходит? Буквально минуту назад всё было более-менее хорошо. Почему же они теперь смотрят друг на друга так, словно готовы вновь достать пистолеты? Ликс не согласен с ним. А Хёнджин не собирается просить прощения за свой страх. Вот это настоящая тупиковая ситуация. Парня злит то, что Феликс не хочет понимать его. Они снова метают друг в друга молнии. В их сердцах разжигается старый огонь, что погас ещё в тот самый день, когда Джин положил руки ему на бёдра. Когда их вражда дала трещину. Оба упёртые, как бараны. Неужели так трудно найти компромисс? Видимо да, потому что в их глазах бушует пламя. Хван соврёт, если скажет, что не скучал по этому. Он действительно соскучился по злобному взгляду Ли. По такому, который так и твердит о том, что ещё чуть-чуть и он начнёт плеваться ядом. Видать, Хёнджин тот ещё мазохист. — Ты предал моё доверие. Я верил тебе, а ты и слова не сказал обо всём, что между нами происходило. — Сомневаюсь, что ты стал бы продолжать видеться со мной, если бы узнал правду. — Это уже не тебе решать. Ты только и можешь молчать. Вряд ли ты хоть раз был искренним со мной. Так ты лишь приблизился к тому, чтобы потерять меня, – с какой-то горечью говорит младший, а затем и вовсе встаёт со стула, поворачиваясь к нему спиной. — Или уже потерял, – добавляет он и уходит в прихожую. Больше ему здесь делать нечего. Жалкое оправдание Джина ему ни к чему. И что теперь будет? Неужели на этом правда всё? Неужели это конец? Да нет же. Не может такого быть. Хван только-только встретил его. Он не может снова потерять Феликса. Но он сейчас так раздражает его... Хочется усмирить этого озлобленного юнца. Хёнджин стискивает зубы, молниеносно поднимается со стула и идёт за ним. — Хочешь искренности? – суровым и будто бы высокомерным тоном спрашивает парень, глядя на него злым взглядом. Тот поднимает голову, хмурит брови и выпрямляется. — Вот тебе искренность, – он мгновенно подходит к Ли, прижимает его к стене и уверенно впивается в чужую нижнюю губу. Ему понадобилось почти пять лет, чтобы сделать это. Долгое время он не мог набраться храбрости. Долгое время ему хотелось коснуться этих губ. Большие ладони ложатся на узкую талию, продолжая всасывать его губу. Юноша расширяет потрясённые глаза, глядя на его хмурые брови. Джину хватило смелости на то, чтобы поцеловать его. Однако теперь он боится, что Ликс оттолкнёт его. Забавно, что несколько лет назад он называл его пидором, а сейчас сам же прижимает к стене и целует. Странно, что Феликс не смеётся над его ориентацией. Молодой человек закрывает глаза, кладёт тёплую ладошку на его щёку и неумело всасывает верхнюю губу Хвана. Тот на секунду удивляется, а затем лишь сильнее вжимает чужое тело в стену, жадно целуя его кукольные губы. Страха больше нет. Хочется лишь целовать-целовать-целовать его. Губы Хёнджина пылко сминают чужую, перемещаясь с одной на другую. Он внезапно отстраняется, заглядывая в опьянённые глаза Ли. — Я люблю тебя. Полюбил с первого дня нашего наказания. Ликси, мне больше не важно, помнишь ли ты что-то или нет. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной. Даже если у тебя не будет воспоминаний обо мне. Мы создадим новые. Я просто люблю тебя таким, какой ты есть. — Я люблю тебя, – с ласковой полуулыбкой отвечает он, бережно зачёсывая его выбившуюся прядку чёлки, что секунду назад падала на глаза. — Думаю, я давно люблю тебя. Когда ты рядом, моё сердце не на месте. А когда тебя нет, я тоскую. Ты очень сильно бесишь меня, но я всё равно люблю тебя. С тобой я чувствую себя живым. Счастливым. Будто нахожусь дома, – вполголоса молвит веснушчатый, согревая сердце Хвана. Все эти годы он спал и видел, как Феликс говорит нечто подобное. И теперь это не сон. Это реальность. Ему хочется плакать, слыша эти нежные слова из уст Ли. Однако вместо слёз он снова впивается в его губу, на сей раз целуя мягко, бережно, неторопливо. Он подхватывает лёгкое тело на руки и уводит в спальню. Затем осторожно кладёт его на подушку и нависает над ним, глядя в зачарованные глаза напротив. Приглушённый свет настольной лампы еле-еле освещает их лица, создавая невероятно тёплую атмосферу. Они околдованы любовью. Они хотят вдоволь насладиться этой волшебной ночью. Им некуда спешить. Пухлые губы касаются чужих, оставляя следы любви на его нежных губах. Маленькие пальцы зарываются в его чёрные волосы, не спеша сминая верхнюю губу. Это даже не похоть. Это истинная любовь. И Ликсу нестрашно заниматься с ним любовью. Он хочет слиться с ним в нечто новое, прекрасное. Хочет отдаться этому человеку. Парень вновь отстраняется, заглядывает в его глаза и видит полное согласие. Он подцепляет пальцами его футболку и медленно тянет вверх. Курносый приподнимается, позволяя тому снять с себя ненужную ткань. Он так же стягивает с Хёнджина майку и осматривает его мощное тело очарованным взором. Плечи широкие, красивые. Он кладёт руку ему на плечо и ведёт её вниз, достигая мускулистой груди. Нежные подушечки пальцев невесомо задерживаются на груди, а затем неторопливо опускаются ещё ниже, проводя пальцами по точёным кубикам пресса. На секунду показалось, будто они сделаны из пластика. Он мельком улыбается, ловя себя на этой мысли. Ему несказанно нравится изучать его тело. Чувствует каждой клеточкой пальцев его кожу, испытывая приятные ощущения. Рука достигает резинки чёрных шорт, сразу же подцепляя её и стягивая левую часть ткани вниз. Джин садится на кровати, снимает с себя шорты и кидает их на пол. Юноша, не упустив момента, поднимается с подушки и подаётся вперёд, мгновенно впиваясь в губу Хвана. Тот на секунду вскидывает брови с открытыми глазами, а потом закрывает их и обвивает талию младшего двумя руками. По спальне разносятся хаотичные звуки нежных поцелуев, слегка возбуждая обоих парней. Два сердца мерцают самой чистой, самой прекрасной любовью. За этим красиво наблюдать. Когда-то они были заклятыми врагами. Ненавидели друг друга и плевались ядом. После вражды их настигла крепкая дружба, чего оба, естественно, не ожидали. А за этой дружбой скрывались настоящие чувства, и они далеко не дружеские. Прямо сейчас они не говорят о своих чувствах. Они их показывают. Много слов не нужно. Стоит лишь коснуться губ Ли, чтобы передать свою любовь. Старший, целуя его, опускает руки на железную пуговицу джинсов, тотчас же снимая её с петельки. Он, не разрывая поцелуя, двигается вперёд, тем самым вновь укладывая веснушчатого на подушку. Пальцы не спеша приспускают грубую ткань, попутно целуя любимые губы. Хёнджин снова отстраняется, дабы снять с него джинсы. Юноша с лаской наблюдает за тем, как Хван бережно раздевает его, боясь сделать что-то не так. Он, откинув джинсы в сторону, снова нависает над ним и проводит длинными пальцами по прядкам тёмной чёлки. — Ты уверен, что хочешь этого? – мягко спрашивает парень, смотря ему в душу. — Вначале будет неприятно. Может даже больно. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе было не слишком дискомфортно. — Я потерплю. Не сломаюсь, – он растягивает губы в нежной полуулыбке, что лишь восхищает Джина. Черноволосый спокойно кивает, после чего тянется к прикроватной тумбе, открывает выдвижной ящик и достаёт оттуда бутылку лубриканта. — И откуда ты всё знаешь? Гомофобам несвойственно знать все аспекты секса с парнем. — Я перестал быть гомофобом ещё в тот момент, когда провёл руками по твоим бёдрам. — Так откуда ты знаешь, что нужно делать? И откуда у тебя взялась смазка? — Я не хочу произносить эти слова. Не заставляй меня, Ликси. — Почему? — Потому что так мне кажется, будто я изменял тебе, – и как его можно не любить, когда он говорит такое? Как сердце Ли может не трепетать, когда Хван так думает? Феликс готов пищать от счастья. — Это и не было изменой, поскольку я не встречался с тобой. Но моё сердце всегда принадлежало и будет принадлежать только тебе. Мы не встречались, но мне всегда казалось, словно я изменяю тебе. — Это не измена, Джинни. У тебя есть свои потребности, и я это прекрасно понимаю и принимаю. Не стоит так переживать об этом. Теперь-то мы вместе, так что ты не станешь изменять, будучи со мной в отношениях. — Я не посмею, – молвит он и оставляет на его губах мягкий поцелуй. И как такой разбойник смог превратиться в такого прекрасного мужчину? Он не спеша снимает с Ликса эластичные трусы, оставляя его без последнего куска ткани. Хёнджин осматривает его хрупкое тело ласковым взглядом, а далее берёт в руку бутылку лубриканта и выдавливает обильное количество в ладонь, сразу же начиная размазывать её по пальцам. Он знает, что это его первый раз, поэтому будет осторожен. Вечер подходит к концу, потихоньку сменяясь волшебной ночью. Может у кого-то она будет самой обычной, но для них она станет сказочной. Он приставляет средний палец к анальному кольцу, окидывая его обеспокоенным взором. Тот, околдованный любовью, медленно кивает, полностью расслабляя тело. Кончик пальца неторопливо проникает внутрь, отчего юноша зажмуривает глаза из-за неприятно-странных ощущений. Парень молниеносно подаётся вперёд и целует его в губы, дабы хоть как-то отвлечь Феликса от столь дискомфортных ощущений. Темноволосый мычит в поцелуй, вжимая вспотевшие ладошки в чужие плечи. Хван выпускает изо рта его верхнюю губу и опускается к шее, тотчас же оставляя на тонкой коже влажные следы поцелуев. Длинный палец входит ещё дальше, вытягивая из Ли тихий скулёж. Свободная ладонь ложится на небольшой член и обвивает его пальцами, тут же начиная водить рукой по стволу младшего. Он сводит брови к переносице, уже и не понимая, на чём ему стоит сосредоточиться. Приятные ощущения спереди смешиваются с болезненными, чувствуя на своём паху скользящую ладонь и в этот же момент твёрдый палец, что глубже проникает в его анус. Стенки сфинктера с силой сжимают палец Джина, отвергая и не позволяя ему двигаться дальше. Однако он продолжает вводить его всё глубже, попутно касаясь пухлыми губами кожи Ликса. Достигнув своего предела, Хёнджин начинает плавно двигать пальцем вперёд и назад, при этом до сих пор слыша чужие завывания. Большая ладонь неторопливо скользит по его члену, пока палец двигается внутри Ли. С губ юноши внезапно срывается блаженный стон, наконец-то испытывая приятные ощущения сзади. Он закатывает глаза, откидывая голову назад. Старший, не вынимая средний палец, постепенно вводит указательный, вследствие чего до его слуха вновь доносится мучительное мычание веснушки. Нужно как следует растянуть его, ибо тогда Феликсу будет ещё больнее. Губы оставляют дорожку из поцелуев на его шее, не спеша поднимаясь выше. Он останавливается возле мочки уха, а после втягивает её в рот. Курносый распахивает веки и приоткрывает рот в немом стоне. По коже бежит табун возбуждённых мурашек, покуда небольшой ствол начинает подёргиваться и пульсировать. Хвану всегда было интересно знать, где у него находится эрогенная зона. И он нашёл её, сладко посасывая чужую мочку уха. Молодой человек тихо стонет, чувствуя как удовольствие, так и боль. Указательный палец понемногу проникает в анус, ещё шире раздвигая узкие стенки сфинктера. Веснушчатый кусает губу, желая поскорее избавиться от неприятных ощущений внутри себя. Большая ладонь резко опускается к основанию паха, в этот же момент полностью вставляя второй палец. Тот выгибает спину, молниеносно зарываясь пальцами в его волосы и оттягивая их назад. С губ срывается громкое оханье, больше не пытаясь понять, на чём сфокусировать своё внимание. Он стонет то ли от боли, то ли от сногсшибательного блаженства. Рука, обвивающая его ствол, начинает постепенно ускоряться, дабы доставить ему меньше дискомфортных ощущений. Он высвобождает мочку уха из своего манящего плена и поднимается чуть выше, тотчас же слабо впиваясь передними зубами в кончик хрящика. Член в его трусах пульсирует, ноет и просит уделить ему должное внимание. Однако он не собирается торопиться, по-прежнему плавно растягивая Феликса. Оба утопают в любви друг к другу, выплёскивая чувства в эти действия. Курносый слегка оттягивает его волосы влево, и тот послушно отстраняется от края уха. Он тянет его на себя и нежно всасывает нижнюю губу Хвана. Эти волшебные звуки поцелуев согревают их сердца, чувствуя только любовь. Ликс перестал испытывать неприятные ощущение, теперь чувствуя лишь удовольствие с двух сторон. Хёнджин явно вскружил ему голову. Он раздвигает пальцы в ножницы, из-за чего слышит прерывистое мычание. Ну а через несколько минут от этих не очень приятных ощущений и след простыл, оставляя лишь настоящее сладострастие. Джин оттягивает кукольную губу и неохотно отстраняется с хаотичным звуком. Пальцы продолжают скользить внутри, чувствуя какую-то пульсацию. — Я г-готов, – запинается Ли, одобрительно кивая головой. Тот вынимает длинные пальцы, а затем снимает надоедливые боксеры, в которых давным-давно стало тесно. Очарованные глаза опускаются вниз, приковывая затуманенный взгляд к большому эрегированному члену, по всей длине которого расползаются эстетичные венки. Головка твёрдая, набухшая, манящая. Хочется прикоснуться к ней губами. Хочется провести по ней языком. Ствол юноши внезапно дёрнулся от своих же похотливых желаний, на секунду представляя, как он мажет языком по набухшей головке Хвана. И о чём он только думает?! Его усыпанные веснушками щёки неожиданно налились розовым румянцем, ловя себя на том, что у него очень много распутных мыслей касаемо Джина. За какие-то жалкие две секунды он смог представить, как водит влажным языком по его твёрдой головке, слизывая с уретры вытекший предэякулят. Представил, как Хёнджин грубо толкается в его анус, попутно шлёпая по ягодицам. И тут он вдруг понял, что это далеко не первый раз, когда он вырисовывает в своей голове столь развратные картинки. На каждой из них есть только Хван, вытворяющий с ним всякие грязные вещи. Феликс нервно сглатывает, продолжая палиться на большой пах. Джин опускает взгляд на розовую головку юноши и видит, как из его уретры вытекают обильные капли природной смазки. Она красиво поблёскивает при приглушённом свете, словно бы манит слизать себя с его головки. Парень громко выдыхает, проводит влажной ладонью по своему стволу и снова нависает над ним. Он приставляет твёрдую головку к анальному кольцу, глядит на него серьёзным взором и будто бы ищет в его глазах хоть каплю неуверенности. Но Ликс полностью готов. Он хочет этого. Хочет отдаться именно ему. Только с ним он хочет заниматься любовью. Юноша растягивает уголки губ в ласковой полуулыбке, а затем проводит маленькими пальцами по его волосам. — Я не сломаюсь, Джинни, – нежно шепчет он, продолжая блуждать пальцами в его чёрных волосах. Тот мягко улыбается, после чего оставляет на его губах мимолётный поцелуй и неторопливо вводит головку внутрь. Младший издаёт пронзительный скулёж, на сей раз испытывая не просто неприятные ощущения, а настоящую боль. Хёнджин мгновенно впивается в его губы и обвивает пальцами небольшой член, тут же начиная двигать ладонью вверх и вниз. Стенки сфинктера опять отвергают его, крепко сжимая набухшую головку паха. Молодой человек отстраняется от его губы, негромко завывая. В его карих глазах отчётливо видно боль, что лишь вызывает в Хване желание прерваться. Не хочется видеть мучение в его глазах. — Не останавливайся, – говорит Ли, глотая вязкую слюну. Старший кусает губу и входит ещё дальше, выдыхая нереальное блаженство. Внутри Феликса тепло и очень узко, что не может не кружить Джину голову. Отчего-то ему хочется просить у него прощения, ибо он прямо сейчас получает сногсшибательное удовольствие, а Ли корчится от боли. Ему кажется, что это неправильно. Пухлые губы нежно касаются виска, начиная вести дорожку из поцелуев ко внешнему уголку глаза. Ликс тает от таких чувственных поцелуев, совсем забывая про боль. Он кладёт вспотевшие ладошки на его лопатки, явно утопая в любви Хёнджина. Парень плавно подаётся вперёд, полностью проникая внутрь до самого основания члена. Он на секунду останавливается, а после начинает медленно качать бёдрами, попутно целуя его лицо. Губы мягко прикасаются к скуле, непрерывно ведя дорожку вниз. Он оставляет на уголке его губы ласковый поцелуй и следует дальше, неторопливо опускаясь к шее. Голова Феликса и впрямь начинает кружиться, отчётливо чувствуя, как боль постепенно отступает, сменяясь какими-то странными, но очень приятными ощущениями. Они яркие, необычные, головокружительные. Он только сейчас стал чувствовать каждую выпуклую венку на члене Хвана, что сносит ему крышу. Чувствует, как ствол Джина пульсирует внутри него. Изо рта вырывается удивительно-громкий стон, кой шокирует обоих парней. Черноволосый, перепугавшись за юношу, тотчас же прекращает двигаться. Затем отстраняется от шеи и глядит на него обеспокоенным взглядом. Он слегка расширяет глаза, видя перед собой розовые щёки, зачарованный похотью взор, а также блестящую каплю слюны, что вытекает из левого уголка губы. Джин впервые в жизни видит его таким разгорячённым, отчего возбуждается ещё сильнее. — Умоляю, не останавливайся, – скулит веснушка, после чего обвивает его талию двумя ногами и пытается толкнуть Хёнджина вперёд, дабы член начал двигаться. — Ну же, – нетерпеливо говорит он, всё ещё стараясь осуществить новый толчок. Старшего это даже забавляет. Хочется подразнить его. Он мельком растягивает губы в хитрой улыбке и наклоняется к его шее. Но двигаться не начинает. Парень высовывает влажный язык, а затем пытливо проводит им по тонкой коже. Неудовлетворённому балбесу хочется плакать от столь дурманящих действий и не действий. Буквально минуту назад он стал испытывать потрясающие ощущения, а Хван вот так просто взял и перестал доставлять ему удовольствие. Хочется сгореть, лишь бы вновь почувствовать это ошеломляющее сладострастие. Язык мучительно медленно скользит по коже, отчего из уретры Ликса вытекает ещё больше предэякулята. Джин довольно ухмыляется и внезапно всасывает в рот участок тонкой кожи. Он обхватывает ладонью ствол Феликса, а затем неторопливо проводит большим пальцем по пульсирующей головке, тем самым собирая капли природной смазки. Ли закатывает глаза, издавая рваный стон удовольствия. Его чувства обостряются из-за всех этих сладких мучений. Он ярко ощущает каждое его прикосновение. По коже бегут неугомонные мурашки, пока узел внизу живота лишь сильнее затягивается. В пах приливает новая волна тока, вследствие чего он начинает дёргаться. Чёртов Хван. Это он во всём виноват. Это он дразнит его. Хёнджин высвобождает из своего плена участок кожи, тут же приковывая бесстыдный взгляд к красочному засосу. Он чуть наклоняет голову вбок, стреляя распутными глазами. И ему всё мало. Кажется, будто этим сладким пыткам нет конца. Узкие стенки сфинктера пульсируют, сжимают его член. Это сводит с ума, стирает границы дозволенного. Крыша едет от столь восхитительной похоти. Развратный зверь на свободе, и он охотится за Феликсом. Как так вообще вышло? Недавно они утопали в чувственной любви друг друга, а теперь утопают в безграничной страсти. Это сумасшествие. Хван приоткрывает рот и кусает другую область кожи. Тот прерывисто скулит, вдавливая короткие ногти в лопатки парня. Голова идёт кругом, эмоции на грани, а эти чёртовы мурашки беспрестанно мчатся по коже. Передние зубы Хёнджина выпускают тонкую кожу шеи. Он сначала смотрит на эстетичные следы от зубов, а потом высовывает влажный язык и проводит им по месту укуса, как бы зализывая его. Точно зверь. Где же его чувство меры? Оно пропало, разбилось в пух и прах. Его больше нет. Есть только море распутных желаний, которыми Джин упивается, воплощая их в жизнь. Только вот такого он хочет только с Ликсом. Парень прекращает любимое дело и заглядывает в его опьянённые глаза. — Ты очень нехороший человек, – цедит Феликс, стреляя злыми, но очень возбуждёнными глазами. Тот мило улыбается, а после наклоняется к уху Ли, моментально опаляя его горячим дыханием. Младший вдруг замирает, молча ожидая дальнейших действий Хвана. — Что мне нужно сделать, чтобы я стал хорошим в твоих очаровательных глазах? – сладко шепчет он и проводит языком по тёплой мочке уха. Молодой человек хватает его за волосы и тянет в противоположную сторону, тем самым не позволяя всосать в рот свою нежную мочку. Он внезапно целует его, жадно втягивает нижнюю губу Джина, а потом и вовсе отстраняется, словно бы играя с ним. — Трахнуть меня, – Хёнджин поднимает уголок губы в нахальной ухмылке, а затем делает резкий толчок вперёд. Грубый и беспощадный, но такой сногсшибательный, что тот на секунду теряется, видя перед глазами лишь яркие звёзды красного оттенка. Это называется истинная страсть. Разврат льётся через край, они теряют голову, по уши увязая в этой волшебной похоти. — Ах! – громко стонет Ликс, чуть крепче сжимая чёрные волосы своими цепкими пальцами. Он красиво выгибает спину, доселе даже не подозревая о том, что может быть настолько гибким. Словно пластилин, из которого Хван лепит очередной шедевр. Стенки сфинктера больше не сжимают его член, тем самым позволяя двигаться так, как ему хочется. Препятствий больше нет. Грани стёрлись. Он грубо толкается в его тело, слыша очередной стон блаженства, кой срывается с кукольных губ Ли. Веснушка плавится под ним, растекается горячей лужей по этой постели. Ему определённо нравятся резкие движения Хёнджина. Неприличный скрип кровати смешивается с грязными шлепками их влажных тел, создавая целую симфонию в этой спальне. Однако стоны Феликса гораздо громче этих различных звуков. Это будоражит, сводит с ума. И Джин, несомненно, сошёл с ума. Он толкается ещё жёстче и наклоняется к его нежным губам, мгновенно впиваясь в одну из них. Движения становятся плавными, но не менее восхитительными. Юноша сладко мычит в поцелуй с закрытыми глазами. Его ноги продолжают обвивать талию старшего, нисколько не желая отпускать её. Их эмоции выплёскиваются в эти движения. Их чувства передаются через этот поцелуй. Отчего-то сердце Хвана пропускает больной, но очень приятный удар. Так ощущаются удары любви. Сердце сжимается. Хочется остановиться и просто обнять Ликса. Без слов. Без развратной страсти. Обнять с любовью. Он, не выходя из его ануса, хватает лёгкое тело на руки и одним рывком садится на кровати в позу лотоса, таким образом усаживая недоумевающего Феликса на свои бёдра. В этой позе проникновение становится ещё глубже, из-за чего молодой человек издаёт не стон, а скулёж наслаждения. Мощные руки обвивают хрупкую спину, а нос утыкается в его влажную от пота шею. Курносый лишь затаивает дыхание, не совсем понимая, что нашло на Хёнджина. — Ты хоть знаешь, как сильно я люблю тебя? – вполголоса спрашивает черноволосый, вдыхая приятный аромат его тела. Такой родной, нужный. Молодой человек чувствует его любовь и сам хочет дарить свою. Он мягко улыбается и кладёт маленькую ладошку на его широкую спину, тотчас же начиная медленно поглаживать её. — Прошу тебя, больше никогда не оставляй меня. В прошлом я наломал немало дров, но, пожалуйста, не бросай меня, – тот безмолвно кивает, продолжая гладить его спину. Почему-то эти слова вызывают в нём трепет. Хочется дарить ему море ласки. Море любви. Феликс слегка расширяет глаза, ощущая, как по собственным щекам текут слёзы. Почему он внезапно заплакал? Поток слёз течёт по щекам, и он искренне не понимает, почему. Джин, почувствовав на своей коже холодные капли, моментально отстраняется и заглядывает в карие глаза напротив. — Почему ты плачешь? Я сделал что-то не так? Тебе больно? – беспокойным тоном говорит он и проводит большими пальцами по его щекам. — Я просто люблю тебя, идиот. — Ты плачешь, потому что любишь меня? – ласково спрашивает Хван, а затем растягивает губы в счастливой улыбке. — Да. — Хочешь прерваться? Мы можем не продолжать. — Даже не вздумай опять останавливаться, – тот быстро целует его в губы, кладёт руки на его талию и плавно опускает на свой член. — О Боже! – под новым углом ощущения становятся совершенно другими, отчего он просто не может сдерживать свои стоны. Темноволосый снова выгибает спину, чуть ли не откидываясь на постель. Бесстыдный взгляд осматривает твёрдые соски, медленно поднимаясь к чарующей шее, где красуется несколько засосов и следов от укусов. Хочется провести кончиком языка по выпирающему кадыку Ли, а потом вновь искусать его нежную кожу. Он неторопливо опускает взор, разглядывая каждый сантиметр его тела. Глаза останавливаются на небольшом члене, из уретры которого до сих пор вытекает природная смазка, что красиво поблёскивает. Она эстетичными каплями стекает по всей длине, вызывая в нём яркое желание собрать её большим пальцем. Он резко опускает податливое тело, грубо насаживая на свой ствол. — Ох! – вырывается изо рта гортанный стон. С каждым мгновением толчки становятся всё жёстче, а пульсация его паха лишь усиливается. Феликс сходит с ума, громко говоря об этом своими страстными стонами. — Хёнджин! – выкрикивает он и кладёт руки на широкие плечи Джина. Ликс запрокидывает голову, закатывает глаза. Пылает под движениями старшего... Тот ловко управляет его телом, поднимая и опуская на свой член. — Ещё! Ах! – голова снова кружится, дыхание совсем сбилось. Господи, это сумасшествие. Кажется, будто ещё чуть-чуть и он сорвёт голос к чёртовой матери. Горячее тело блестит от пота, тёмные волосинки прилипли ко лбу. Он выглядит слишком развратно. Буквально пять минут назад он плакал от любви к нему, а сейчас громко стонет и разбивается в этих сногсшибательных ощущениях. Хван шумно выдыхает, после чего откидывает голову назад. Веснушчатый видит его манящую шею, не в силах оторвать глаз от этого острого кадыка. Он внезапно подаётся вперёд и втягивает в рот влажный участок кожи. Тот рвано дышит, чувствуя, как этот котёнок посасывает его кожу, из-за чего на ней появится засос. Юноша отстраняется, смотря на красный след довольными глазками. Хёнджин выпрямляет голову и глядит на него распутным взором. Он приподнимает лёгкое тело и резко опускает вниз, тотчас же попадая набухшей головкой в простату. Феликс издаёт ошеломляющий стон, вскидывая брови в полном изумлении. Этот толчок был слишком приятным и очень странным. Он прежде не чувствовал того, что почувствовал прямо сейчас. Это было в новинку. Джин медленно поднимает уголки губ в коварно-похотливой улыбке и вновь насаживает его под тем же углом. Твёрдая головка врезается прямо в простату, младший стонет ещё громче. — Постой! – кричит Ли, вжимая проворные пальцы в его плечи. — Что проис... Ах! – он не понимает, что это за странное, но чертовски блаженное чувство. От незнания хочется прерваться, перевести дух. Однако Хван хочет добиться своего, целясь именно в нервный комок Ликса. Он знает, что нужно делать. Знает, как довести его до оргазма, не прикладывая руки к его члену. — Остановись! – но он не прекращает толчки. Лишь входит ещё резче. Стенки сфинктера снова сжимают его пах, отчего он начинает ощущать приближение своего оргазма. — Я сейчас... — Знаю, я тоже, – вполголоса молвит старший. Он плавно приподнимает его вверх, а затем резко опускает вниз. Феликс протяжно стонет, выгибает спину чуть ли не до хруста позвонков и выстреливает волной спермы. Тот крепче сжимает его талию, после чего делает ещё несколько быстрых толчков и молниеносно вынимает член, феерично изливаясь на запачканный живот веснушки. Молодой человек громко выдыхает и обессиленно утыкается лбом в его ключицу. Парень берёт его за плечи, отстраняет от своей ключицы и хватает двумя пальцами за подбородок. Он тут же тянет его на себя и нежно целует в губы. — Я бы с удовольствием продолжил заниматься с тобой любовью, но у меня больше нет сил. — У меня тоже, – осипшим голосом отвечает он, глядя на него расслабленными глазами. Хёнджин аккуратно укладывает его на подушку и вытаскивает из выдвижного ящика пачку влажных салфеток. Он бережно вытирает с его живота остывшие капли семени, а после кидает салфетки на пол и ложится на постель, тотчас же прижимая размякшее тело ближе к себе. — Если тебя не будет рядом, когда проснусь, я оторву тебе голову. — Хорошо. И они уснули безмятежным сном, чувствуя приятное тепло, что исходит от их сердец.

***

Феликс медленно открывает тяжёлые веки, тут же видя перед собой спящего Хвана. Уголки губ слабо поднимаются вверх, разглядывая его длинные ресницы и элегантную родинку под левым глазом. Зачарованный, но всё ещё сонный взор опускается на пухлые губы, что он вчера целовал. Они кажутся мягкими, воздушными. Он неторопливо тянет указательный палец к его лицу и невесомо прикасается подушечкой пальца к нижней губе Джина. Ликс плавно ведёт пальцем по нежной губе, глядя на это околдованными глазами. Ему определённо нравится делать это. Хочется каждый день просыпаться рядом с ним и прикасаться к его губам. Он игриво улыбается и следует дальше, неотрывно ведя пальцем к шее. Брови слегка поднимаются вверх, приковывая всё своё внимание к нескольким засосам. Ему вдруг стало немного стыдно за свои порывы страсти. Он на секунду уводит неловкий взгляд в сторону и быстро возвращает его на свой палец, который снова начал двигаться вниз. Подушечка пальца останавливается на твёрдой ареоле соска. Отчего-то у него появилось желание укусить его за сосок. Кукольные губы растягиваются в шаловливой улыбочке, после чего он начинает медленно приближаться к его соску. И плевать, что он может прервать умиротворённый сон Хёнджина. Балбес с игривыми глазками приоткрывает рот, дыша прямо в твёрдую ареолу. Сердце колотится, как бешеное, отбиваясь где-то в ушах. Он приближается ещё ближе, чуть ли не касаясь передними зубами его соска. — Только попробуй, – хрипло угрожает парень с закрытыми глазами. Юноша мгновенно закрывает рот, вскидывает брови, а потом резко поднимает голову вверх и тут же опускает вниз. Он моментально открывает рот и несильно кусает его за сосок передними зубами. Хван мгновенно открывает глаза, испытывая смешанные чувства. — Твою мать! – кричит он и молниеносно хватает его за волосы. Ликс не упускает момента, проводя кончиком языка по набухшей ареоле. Он с довольным видом отпускает горошину и поднимает голову вверх, приковывая озорной взор к сердитому Джину. — Ты заебал кусать меня за соски. — Я так уже делал? — Да, и не раз. — Видишь, мои привычки остались при мне, хоть я этого и не помню. — А флирт тоже остался при тебе? — Я реально флиртовал с тобой даже при том, что мы были друзьями? – ошарашенно спрашивает Феликс, вылупляя изумлённые глазёнки. — Да. Я отвечал тебе тем же, – тот, всё ещё находясь в шоке, медленно кивает и ложится на подушку. — И сейчас я снова отплачу тебе той же монетой, – он внезапно хватает его за запястья, вжимает их в подушку на уровне головы Ли и нависает над ним. Молодой человек приоткрывает рот с теми же расширенными глазами, прекрасно понимая, что сейчас будет. Старший растягивает пухлые губы в коварной улыбке и наклоняется к левому соску. Теперь он может делать с ним всё, что душе угодно. У него есть на это право. Он может смело поцеловать его, больше не переживая о том, что Ликс, возможно, оттолкнёт его. Он может укусить его за сосок, и это не будет казаться странным, поскольку они встречаются. Они вместе. Хвану до сих пор не верится, что они теперь состоят в романтических отношениях. Ему хочется пищать от счастья. Однако вместо этого он приоткрывает рот, нежно касается передними зубами его ареолы и слабо кусает её. Юноша резво дёргает ногами, бьёт ступнями по мягкому матрасу и пытается высвободить запястья из его сильных рук. Ничего не получается. Он громко скулит, сводит брови к переносице. Тот отстраняется от соска, глядя на него пытливым взглядом. — Я тебя не так сильно укусил, – возмущается младший, надувая нижнюю губу. Черноволосый игриво усмехается, отпускает его кисти и ложится на постель, облокачиваясь головой на мягкое изголовье кровати. Феликс мгновенно меняет своё ворчливое выражение лица на весёлое, после чего принимает такую же позу. — Расскажи мне что-нибудь. — Ты её не помнишь, но у меня была бабушка, – веснушчатому уже не нравится слово «была», отчего он нахмурил брови. — В свои шестьдесят она шутила так, будто ей двадцать, – рассказывает парень с грустной полуулыбкой на лице. Сердце курносого начинает болеть, видя его таким разбитым. Хочется обнять его, спрятать от боли. — Она часто спрашивала, когда ты зайдёшь в гости. Ей очень нравилось играть с нами в карты. Нравилось видеть твою реакцию, когда ты проигрывал. Ты громко кричал, размахивал руками и говорил, что мы где-то смухлевали. Она ехидно хихикала, из-за чего ты быстро успокаивался и просто улыбался. Я каждый раз раздражённо кидал свои карты, когда проигрывал. Вы переглядывались и говорили, чтобы я начинал тасовать карты, а не разбрасывал их по полу, – он шумно выдыхает и пытается проглотить горький ком, что застрял в его горле. — Я был таким озлобленным лишь потому, что не понимал, куда выплеснуть свою боль. Не мог копить в себе все эти неприятные эмоции. А больно мне было из-за того, что бабушка болела туберкулёзом. Закрытая форма лечится, но она всё равно умерла. Она несколько лет боролась с этой болезнью. Лежала в больнице, пила таблетки, проходила химиотерапию. Я даже устроился на работу, скопил денег и отправил её на Чеджу. Ей был необходим горный воздух. Я думал, что таким образом она действительно поправится. Но чуда так и не случилось. Она ушла через год после того, как ты впал в кому. И я остался один. — Джинни, мне так жаль, – его голос дрожит, губы тоже. Хёнджин поворачивает к нему голову и видит, как по веснушчатым щекам текут горькие слёзы. Он молча проводит большим пальцем по его влажной щеке, даже не пытаясь сказать о том, что теперь всё хорошо. Ведь это неправда. Он по-прежнему очень сильно скучает по любимой бабушке. Его до сих пор преследует чувство меланхолии, когда он вспоминает её улыбку. Она осталась лишь в его воспоминаниях. — Я не в силах вернуть её, но обещаю, я никогда не брошу тебя. Ты больше не один, Джинни, – эти слова успокаивают Хвана. Греют душу. Тоска медленно отступает, всё сильнее ощущая тепло его слов. Его любимый человек вновь находится рядом с ним. Держит его опечаленное сердце в своих тёплых ладонях, отчего эта ужасная боль начинает постепенно проходить. Феликс поджимает дрожащие губы и со всей своей любовью обнимает его. Словно укрывает от грусти и забирает себе всю его боль. — Пойдём сегодня на свидание? – вдруг предлагает Джин, проводя длинными пальцами по его шелковистым волосам. — А ты хочешь? — Хочу. — Тогда подходи в семь вечера к тому перекрёстку, где мы всегда встречались и шли в школу. — Ты даже это вспомнил, – с улыбкой молвит он. — Я буду ждать тебя там. На часах уже половина седьмого, а он до сих пор думает, в чём ему пойти. Это будет его первое свидание. Пусть он ничего и не помнит, но откуда-то знает, что никогда не ходил на свидания. Именно из-за этого он так взбудоражен. Каждая клеточка тела зудит, тянется пойти навстречу к своей любви. После того рассказа они пролежали в кровати ещё добрых полтора часа, крепко обнимая друг друга. И в принципе, они бы продолжили валяться на постели, только вот на голову Ликса свалился Ян Чонин, который умолял его пройтись по торговому центру в поисках подарка для мамули. Веснушка не смог отказать, поэтому ему пришлось уйти. Они всё же купили подарок ко дню рождения, после чего прошвырнулись по магазинам, попили кофе и разошлись по домам. За всё это время Феликс успел рассказать ему обо всём, что с ним случилось за последние две недели. Вообще всё. Он даже не стал умалчивать о проблемах с родителями. И это радует Чонина. Он счастлив из-за того, что его лучший друг поделился с ним своими переживаниями, личной жизнью и тем, что происходит в его доме. А ведь раньше он был скрытным до мозга костей. Да, он по-прежнему остаётся самим собой, но ему больше не хочется быть келейным обманщиком. Не хочется возвращаться к тому Феликсу, кем он когда-то был. Что-то остаётся при нём, однако он всё больше перестаёт быть тем закрытым подростком с кучей историй, что он держит в коробке воспоминаний. К сожалению, Ли так и не смог отыскать эту коробку в глубинах своего сознания. Ему всё ещё хочется вернуть те старые моменты своей жизни. Хочется вернуть память. В отдалённом уголке его сердца до сих пор обитает пустота, которую прогоняли его воспоминания. Они заполняли это тёмное пространство. Когда Хёнджина нет рядом, он начинает чувствовать пустоту в своём сердце и, естественно, думать о ней. Впрочем, прямо сейчас он думает лишь о том, что ему надеть. На данный момент его заботит только выбор одежды. Брюки надевать не вариант, это слишком официально. Спортивные штаны вообще отпадают, в них можно лишь мусор выносить или по дому ходить. Он недовольно охает и садится на пол. Вокруг него валяется целая куча дорогущих вещей, в которых ему не хочется идти. Оливия резко открывает дверь в его комнату, смотря в экран смартфона. И ведь даже не постучалась. — Эй, чмошник, а где моя... – она моментально замолкает и вылупляет удивлённые глазёнки, видя, как её поникший брат сидит в кругу шмоток. — Если ты решил избавиться от этого добра, то отдай мне половину своего гардероба, – юноша поворачивает к ней голову и лишь грустно вздыхает. — Что случилось? — Я не знаю, в чём мне идти на свидание с Хёнджином. Мне нужно стоять на перекрёстке через двадцать минут, а я ещё даже не одет. — Тонну вопросов я оставлю на потом. А сейчас мы будем преображать тебя, уродца, в красивого мальчика. Вставай, – он закатывает глаза и поднимается с пола. Лив далеко не тупая и уж тем более не слепая. Она давно знала о том, что между Ликсом и Джином что-то происходит. Однако девчонка ни разу не спрашивала об этом, поскольку понимала, что старший начнёт отнекиваться. Ну а теперь её братец идёт с ним на свидание. Вчера он не вернулся домой, значит, между ними что-то было. Она бросает взгляд на его шею, где красуются засосы и следы от укусов. Дурень даже не удосужился скрыть эти отметины. Уголки её губ неторопливо ползут вверх, растягивая их в шаловливой улыбке. Вот теперь она точно знает, как Феликс провёл свою ночь. Девушка открывает шкаф и начинает отодвигать вешалки с вещами в правую сторону. Её взгляд мгновенно останавливается на чёрной шёлковой рубашке с декольте. Оливия берёт вешалку с этой рубашкой, а затем передаёт её молодому человеку. Она достаёт с полки чёрные джинсы, попутно хватает ремень и впихивает вещи ему в руки. — Надевай, – приказывает младшая, после чего подходит к стеллажу и открывает шкатулку с украшениями. Длинные пальцы подцепляют золотую цепочку с простенькой подвеской в виде тонкого прямоугольника. Взор падает на круглую баночку, где написано «Воск для волос». Она поворачивает голову к брату, задумчиво щуря глаза. Как только он переоделся, девчонка обошла юношу и одела на его шею цепочку. Пепельноволосая откручивает крышку небольшой баночки, а после вбирает немного воска на пальцы. Лив растирает воск по ладоням, зарывается пальцами в его чёлку и зачёсывает тёмные волосы назад. Некоторые прядки выбиваются из новой причёски, что лишь придаёт ему неотразимого шарма. — Ты готов, – курносый поворачивается к зеркалу и вскидывает брови в приятном изумлении. — Охуеть... я превратила уродца в конфетку. Да я ебаная фея-крёстная! Ну а ты моя золушка. — Мы похожи. Значит, ты тоже уродина. — Хватит пререкаться. Пиздуй уже. Феликс ехидно улыбается, после чего спускается на первый этаж, обувает лаковые ботинки и уходит покорять сердце своего ненаглядного. Он бы и рад испытать хоть каплю волнения, но ему настолько сильно понравилось сочетание подобранных вещей, что весь трепет как ветром сдуло. Веснушчатый чувствует себя неотразимым принцем. Лёгкая улыбка так и не сходит с довольного лица. Ему кажется, будто весь мир находится у его ног. И правда ведь конфетка. А самым забавным является то, что он понятия не имеет, какого типа это свидание. Да он даже не знает, куда они пойдут. Было бы странно прийти в кинотеатр в таком роскошном виде. Или вообще по парку гулять. В его голову постепенно заползают подобного рода мысли, отчего он вдруг почувствовал растерянность. А если он действительно слишком принарядился? Может, стоило надеть простую футболку? Темноволосый на секунду останавливается, нервно сглатывает и идёт вперёд. Телефон в заднем кармане неожиданно завибрировал. Он вытаскивает его из кармана и начинает бегать взглядом по незнакомым лицам людей, что стоят на светофоре. Взор останавливается на красивом лице Хвана, отчего глаза Ликса засияли неподдельным счастьем. Тот, завидев его, начинает бодро махать длинной рукой. Юноша машет в ответ, после чего опускает взгляд на экран смартфона и открывает чат с каким-то незнакомцем, от кого и пришло сообщение. Неизвестный: В том, что ты попал в аварию, виноват только Хёнджин. Это из-за него ты разбился. Он дружил с тобой ради личной выгоды, да и просто от скуки. Ты как был наивным идиотом, так и остался. Что тогда ему доверял, что сейчас. Он даже не удосужился рассказать своему беспамятному мальчику причину той аварии. Хван ведь не сказал тебе, что в тот день ты услышал, как он говорит о том, что ему нужны от тебя лишь деньги? Что он устал от тебя. Интересно, что же ему теперь нужно от наивного пидора? Он в ужасе расширяет глаза, в которых застыла пелена слёз. Ядовитое чувство разочарования быстро накрывает его душу. Кислород перестаёт поступать в лёгкие, отчего кажется, будто они сжимаются с непреодолимой силой. И его бедное сердце разбивается на миллиарды осколков. Телефон выпадает из руки, падая на асфальт с громким звуком. Во рту появляется какая-то отвратительная горечь, а в горле застревает огромный ком. Плечи вмиг опускаются вниз, словно на них положили стопку кирпичей. Его взгляд, полный ужаса, потерян в бездонной горечи. Глаза широко раскрыты, в них больше нет света. Нет счастья. Феликс впускает в лёгкие свежий воздух, вздыхая настолько тяжело, что кажется, будто он всхлипывает. Вот она – грань отчаяния. Молодой человек поджимает губы в тонкую линию и делает большой шаг вперёд, совсем забыв о том, что горит красный свет. Джин приоткрывает рот и резко поворачивает голову в левую сторону. Люди в панике начинают кричать, но он слышит лишь неприятный звон в ушах. Сейчас ему хочется лишь подойти к Хвану и просто спросить, было такое или нет. Он не слышит людей, не видит проезжающих мимо машин. Лишь смотрит на старшего и идёт вперёд. Идёт вперёд и ничего не замечает. Ему больно. В сердце сделали новую дыру. Голова кружится, в ней пусто. Ликс делает ещё несколько шагов по пешеходному переходу, а затем поворачивает голову в ту сторону, куда только что смотрел Хёнджин. Карие глаза ослепляют яркие фары автомобиля, что мчится прямо на него. — Фели-и-икс! – горько кричит парень, срывая голос к чёртовой матери. Веснушка открывает рот и не успевает даже выдохнуть. Он слышит неприятный звук тормозов, а потом ощущает мощный удар. Резкий, сильный. Машина мгновенно сбивает его с ног, и он с грохотом падает на холодный асфальт. И его глаза закрываются...

***

Он снова здесь. Снова там, откуда начал. Почему каждый раз, когда он приближается к своему счастью, оно всегда ускользает от него? Почему любимые люди предают его? Почему это происходит именно с ним? Хочется просто забыть о том, что он прочитал. Отчего-то он знает, что снова находится в коме. Ему не хочется просыпаться. Не хочется чувствовать боль. И он знает, что как только откроет глаза, то сразу же почувствует боль в сердце. Коробка с воспоминаниями сама нашла его. Он не желал открывать её, но она сама открылась. Каждый момент вернулся к нему. Всё до мельчайших деталей. В особенности тот роковой день, когда до его слуха донёсся высокомерный голос Хёнджина. Его компашка стервятников громко смеялась. Он рассказывал о том, что как только получит желаемое, то моментально прекратит общение с Феликсом. Рассказывал, как мерзко прикасаться к нему. Боже, он действительно говорил это. Хван Хёнджин как может дать счастье, так и отнять его. Неужели его слова о любви были ложью? Теперь Ли знает, почему впал в такую длительную кому. Ему не хотелось видеть лицо этого предателя. Поэтому он решил отключиться и спрятать свои воспоминания. Не захотел бороться. Ему показалось, что кома будет лучшим решением. То же самое он делает прямо сейчас, не желая возвращаться в этот мир. Но даже собственный разум решил предать его, вновь начиная работать. Почему эти чёртовы шестерёнки опять начинают крутиться? Почему он не может пролежать в коме ещё добрых десять лет? Он открывает тяжёлые веки и смотрит в потолок безжизненным взглядом. Вдыхает всё тот же противный запах таблеток и хочет блевать. Он только сейчас понял, что его нога и рука находятся в гипсе. — Лучше бы я умер, – разочарованно шепчет он. Дверь его палаты внезапно открылась, вследствие чего он повернул голову к вошедшей медсестре. Эта та же девушка, что трубила тревогу в день, когда он очнулся. Комично. — Сколько я был в коме? – равнодушно спрашивает Ли. — Два дня. Как Вы себя чувствуете? — Как я, по-вашему, должен себя чувствовать, когда мне разбили сердце? Наверное, даже дважды, – с едкой иронией говорит веснушчатый, растягивая губы в кривой полуулыбке. — Моя мать ещё не приходила? — Нет. Только Ваша сестра и тот парень с родинкой под глазом. Мы сообщили Вашим родителям, что Вас сбила машина, и Вы впали в кому. Но они пока ещё не навещали Вас. — Ах да, они же в Сиднее. — Что Вы помните? — Всё. Я помню всю свою жизнь. — Отдыхайте, – сказала она и ушла, закрыв за собой дверь. Так прошло ещё полчаса. К нему несколько раз приходил врач и осматривал его. Ему хочется горько плакать, только вот слёзы почему-то не идут. Он давал Хёнджину обещание, что не бросит его. Но его предали. Его доверие растоптали, а сердце выкинули в мусорное ведро. У него отняли счастье. Надежду. Он разбит в пух и прах. Как ему дальше жить? Уже ничего не хочется. Юноша смотрит в окно, за которым светит яркое солнце. Почему сейчас такая хорошая погода, когда его сердце так сильно болит? Всё против него. Это настолько разочаровывает, что ему хочется залиться горьким смехом. Дверь палаты вновь открывается, отчего он думает, что к нему опять заявился врач. Ему надоело видеть серьёзное лицо этого мужчины, из-за чего он не решается ещё раз посмотреть на него. — Ликси, – молвит до боли знакомый голос. Темноволосый мгновенно поворачивает к нему голову и стискивает зубы. — Что, пришёл снова говорить о том, как ко мне было мерзко прикасаться? — Ты всё вспомнил... – он опускает сожалеющий взор в пол. — Я не желаю видеть тебя. Проваливай отсюда. — Можно я сначала объяснюсь, а потом ты уже будешь делать какие-то выводы? – тот смотрит враждебными глазами, но больше не пытается прогнать его. Значит, даёт своё согласие. — Я лгал, когда говорил весь тот бред. Клянусь, я никогда тебя не использовал. Однако я не хотел признавать тот факт, что люблю тебя. Люди, в особенности та компания, стали замечать, как я смотрю на тебя. Я смотрел на тебя не как на друга. В тот момент я был тупым бараном, который боялся чужого мнения. Они начали насмехаться надо мной, говоря, что я стал геем, раз вожусь с тобой. Мне это не понравилось, поэтому я и сказал те слова. Но, Ликси, это неправда. Мне нужен был только ты, а не твои деньги. — Ты разбил мне сердце, Хёнджин. Вставил нож в спину. — Умоляю, прости меня. — А если не прощу? Что ты сделаешь, если я не прощу тебя? Ты исчезнешь из моей жизни? — Если ты этого действительно хочешь, то да, я уйду. Но если в тебе есть хоть капля сомнения насчёт моего ухода, то я буду бороться за тебя, – он подходит ближе к койке и неуверенно садится на кровать. — Тогда уходи, – к глазам подступили стеклянные слёзы, а нижняя губа предательски дрогнула. Хван кусает губу, дабы младший не заметил, как она дрожит. Только вот он увидел это. Парень опускает взгляд, отчего Феликс начинает лучше видеть пелену его слёз, что застыли в глазах. Хёнджин молча встаёт с постели, уже думая о том, сколько же сегодня алкоголя будет влито в его организм. Веснушка вдруг хватает Джина за руку, вследствие чего он останавливается и оборачивается. — Я пошутил, идиот, – по щекам молниеносно покатились слёзы. Он тихо всхлипывает и протирает тыльной стороной ладони влажную щеку. — Ну и чего ты ревёшь? Да разве бандиты плачут? Я и подумать не мог, что ты такой плакс... – его кукольные губы моментально накрывают чужие, не давая договорить последнюю букву. Старший кладёт руки на его щёки, притягивает ближе к себе, а затем и вовсе всасывает верхнюю губу Ли. Тот ласково отвечает на поцелуй, проводит пальцами по его волосам и отстраняется. — Я понимаю, что ты был тупым подростком. Но если ты ещё раз сделаешь что-то подобное, то я больше не прощу тебя. Не вздумай умалчивать о чём-то. — Клянусь, такого больше не повторится. — Знаешь что? — Что? — Мои родители разводятся. — Ты рад? — Я счастлив. — Какие у тебя планы на будущее? — Что ж, начнём с того, что как только меня выпишут, я тут же перееду к тебе, – тот растягивает губы в удивлённой, но такой счастливой улыбке. — Я пиздец какой умный, так что по-быстрому сдам все экзамены и буду подавать документы в университет программной инженерии. В принципе, это пока что все мои планы. — Я буду любить тебя с воспоминаниями и без них, – внезапно говорит он. — Сначала я пытался вернуть прежнего тебя. Но потом я просто понял, что хочу быть с любым тобой. Даже если память не вернётся к тебе. — Я люблю тебя, бандит. Изначально Феликс даже не осознавал, что это именно он спрятал собственные воспоминания в отдалённый уголок своей души. Ему не хотелось помнить о той боли, кой ему причинил любимый человек. Он не нашёл другого варианта. А когда юноша очнулся, он чувствовал лишь пустоту в своём сердце. Без памяти мы не будем самими собой. Без боли мы не познаем счастья. Ликс потерял себя, когда запрятал мгновения своей жизни. Можно посчитать, что он зря это сделал. Однако именно из-за этого у Хвана появился ещё один шанс на счастье. Четыре года назад Ли бы не стал слушать Хёнджина. Послал бы его к чёрту и жил несчастной жизнью. Но он простил. Простил, потому что больше не держит зла. Они учились на своих ошибках, из-за чего больше не наломают дров. Как же всё-таки замечательно помнить о том, что с тобой происходило в жизни. Со временем плёнка наших воспоминаний бледнеет, выцветает. Это нормально. Что-то значительное навсегда останется в наших сердцах. А что-то не важное может стереться. Мы каждый день создаём воспоминания. Они могут быть обычными, радостными, грустными. Но это наши мгновения. Наши моменты. О них важно помнить, потому что именно они заполняют нашу душу яркими красками. Без них мы будем пустыми. Белый лист Феликса вновь окрасился всевозможными цветами.