На троечку

Опостылевшее "Геля" режет по ушам. Тяжёлое, словно булыжник. Несуразное, будто собачья кличка. Поначалу казалось, что Левин - тот, кто ей необходим. Они, как супруги, много лет прожившие в браке без особенной любви, но прикипевшие друг к другу, и держащиеся на этой привычке. С ним не страшно стареть, не нужно выискивать морщинки в зеркальном отражении, и сетовать на очередной седой волосок в густой копне тёмных волос. Но... Сердце её тянулось к другому. К тому, кто звал её "Ангелина", а иной раз и вовсе обходился без имён. К тому, кто страстно целовал, не спрашивая разрешения, кто заставлял всё тело за мгновение вспыхивать, и вырывал из горла такие бесстыдные стоны, что наутро было трудно говорить. С Олегом она почувствовала вкус жизни. Она снова была девчонкой. Взбалмошной, своенравной Ангелинкой. Как в двадцать лет, в животе трепетали бабочки, и ноги подкашивались от жарких ласк. Молодой, несдержанный, горячий - Олег так вскружил ей голову, что она забыла обо всём на свете. А потом вдруг будто очнулась от наведенного на неё морока и испугалась. Испугалась, что скоро наскучит своему молодому любовнику. Он найдёт кого-то себе под стать, а она останется. Останется одна. И её вновь наступившая молодость развеется, как дым от костра. Упасть с высоты своих грёз было страшно. И Ангелина сделала шаг вперёд. Она бросила первой. Она знала, что присутствие другого мужчины ударит по шепсовскому эго сильнее всего остального, и этот удар он никогда ей не простит. Не простит, а значит, больше не приблизится. Но в тот день, после съëмок выпуска "Реванша", когда снова всплыл извечный спор про татуировки, а после Олег накинулся на неё с поцелуями в укромном уголке, Ангелина поняла, что где-то она просчиталась. Олег, как привороженный, продолжал следовать за ней по пятам. И она, слабая, не устояла. Соблазнилась сама, поддалась на уловки этого змея-искусителя, а потом долго ругала себя. Старалась не вспоминать, не думать. Забылась с Левиным, вцепившись в него, как в единственное спасение от этой греховной, порочной страсти. День за днём Ангелина убеждала себя, что так правильно, что так будет лучше. Начались съемки "Битвы сильнейших". Вновь приходилось сталкиваться с Олегом, и испытывать, насколько прочна её воля. С лёгкой руки Марата, все на проекте стали считать Ангелину с Левиным парочкой. И пока ведущий упражнялся в сводничестве, Ангелина чувствовала, как её коробит. Всё её существо противилось этому. В этом зале, в присутствии Олега, все эти намёки казались цирком, в котором она не хотела участвовать. Олег выглядел равнодушным. Но только Ангелина видела, каким нервным, нетерпимым, раздражительным он стал. И с каждым разом это проявлялось всё сильнее, заставляя её испытывать муки совести. Но увы, выхода не было. И наверное, Ангелина продолжила бы вариться в адском котле собственных терзаний, если бы не тот эфир, на котором Левин грубо высказался насчёт неё. Лицемерно - ложиться с ней в одну постель, прикасаться, а потом на широкую аудиторию желать ей "покоиться с миром". Так горько, что даже смешно. Ангелина посмеялась. Над ситуацией, над своими наивными надеждами забыться и забыть. А потом приняла решение - этого человека ни в дом, ни тем более, в свою постель, она больше никогда не впустит. Вычеркнет из жизни и его, и проклятого Шепса, и всех вместе взятых. Она не знала, что "проклятый Шепс" также отчаянно пытался забыть её. Даже завёл интрижку, посчитав, что вся его блажь и беспокойство - от банального недостатка секса. Легче не стало. Его избранница была милой куколкой, но совершенно пустой. Он всё ждал - когда же ëкнет, отзовётся внутри, когда он почувствует хоть малую часть той бури эмоций, что испытывал с непокорной колдовкой. Но день за днём в душе лишь сильнее разрасталась пустота. Олег вдруг понял - врать самому себе не получается. Он хотел Ангелину. Только её. И никто никогда не сможет её заменить. Признать это, учитывая, что ему Ангелина уже давно нашла замену, оказалось больно. Злосчастный эфир Левина лишь сильнее разбередил рану, и поднял внутри волну негодования. Почему он? Почему с ним? Чем он, Олег, хуже? Может, Ангелине нравятся такие - грубые, неотесанные, с запахом перегара? Что ж, если это единственный способ быть привлекательным в её глазах - он станет таким же. Но сначала услышит её ответ. На подходе к дому колдовки Олег вдруг вспомнил, как шёл сюда впервые, по зову Ангелины. Как сорвался, получив её сообщение, как с трудом сдерживал себя, пока в сознании вспыхивали яркие фантазии. Опомнившись, он мотнул головой, одергивая себя. Он здесь не за тем, чтобы расплавиться перед Ангелиной, как сопливый подросток. Не хватало ещё потерять над собой контроль, и дать ей лишний повод над ним поиздеваться. Гостей Ангелина не ждала. И в этот поздний час не спала лишь потому, что готовилась к завтрашним съëмкам, выезду на испытание. Соперники у неё серьёзные - сам старший Шепс и Череватый, а потому стоило выложиться на полную, и не ударить в грязь лицом. Горели свечи, тлел воск. Дымились сухие травы, наполняя комнату пряным, несколько удушливым ароматом. Вооружившись своим рабочим серпом, Ангелина начитывала заговор. И вдруг сердце её трепыхнулось, забилось неровно. Она почувствовала энергетику, которую точно не могла бы спутать ни с чьей другой. Почувствовала присутствие Олега совсем рядом. Ангелина замерла, прислушалась к ощущениям. Потом погасила свечи, втянула носом тяжёлый, густой воздух. Нахмурилась. Не показалось. Прижав к себе серп, будто собравшись им обороняться, Ангелина вышла в прихожую. Стояла молча, пока сердце норовило пробить грудную клетку, и отсчитывала время до момента, когда Шепс позвонит в дверь. Раз. Два. Три. Резкая трель дверного звонка раздалась ровно на счёт "три". Ангелина на несколько секунд перестала дышать. Шепс позвонил снова. Настойчивый. Прятаться Ангелина не собиралась - это было совсем не в её характере. А потому, покрепче сжав серп в руке, открыла дверь, с немым вопросом в глазах уставившись на гостя. Олег оторопел, когда дверь резко распахнулась, и перед ним предстала Ангелина. Суровая, хмурая, воинственная. И серп в руках, словно драться собралась. - Ты всех гостей с серпом встречаешь, или меня только? - Олег попытался неумелой шуткой разрядить обстановку. Уголки его губ дернулись в подобии улыбки, выдавая нервозность. - Я тебя в гости не звала, - ответила Ангелина сухо. - Да и никто в такой час по чужим домам не шастает. Это ты выпрыгнул, как черт из табакерки. Чего пришёл? Она зыркнула на него проникновенно, испытующе. Мол, попробуй соврать. - Поговорить хотел. Впустишь? - Разговоры у нас давно кончились, - отрезала Ангелина, но от прохода всё же отошла, пропуская незваного гостя. Нечего устраивать шоу на радость соседям. - Я так не считаю, - усмехнулся Олег. Пройдя в квартиру, он закрыл за собой дверь, и сделал шаг к Ангелине. Она не дрогнула, хотя сердце продолжало бешено стучать. Не отвела взгляда, вынуждая Олега сделать это первым. - Если собрался жизни меня учить, то пошёл вон, - коротко бросила Ангелина, указав серпом в сторону закрытой двери. - Не дорос ещё, чтобы указывать. - Будто бы ты послушаешь, - буркнул Олег еле слышно, скорее, самому себе. - Я только одно хочу знать: после того, что он публично о тебе наговорил, ты всё ещё продолжаешь с ним... - он осёкся, хмурясь, вспоминая, - как ты там говорила? Качественно трахаться? Как выстрел точно в цель. Как поток ледяной воды с высоты. Он точно знал, чем её задеть. - А вот это не твоё дело! - огрызнулась Ангелина, взмахнув серпом. - Мне с тобой что, согласовать, прежде, чем потрахаться? Олег перехватил лезвие, заставив Ангелину охнуть про себя. Изрежется, дурень. - Скажи! - потребовал он, напирая, заставляя попятиться, упереться в стену. - Что мне сделать, чтобы зацепить тебя, как он?! Сказать, что мне на тебя похуй?! Тебе же это нравится?! Тогда мне похуй! Ты слышишь меня, похуй! В нём кричало отчаяние. И сейчас оно выплескивалось наружу. Потоком, волной, лавиной. - Врешь... Лишь одно слово, брошенное еле слышно. И руки Олега слабеют, отпуская остриё серпа. - Вру... - он не видит смысла отрицать. - Черт патлатый... - усмехается Ангелина. Но тепло, по-доброму, и от этого знакомого тембра по телу Олега бегут мурашки. - Ведьма... - не остаётся в долгу Олег, и рискуя попасть под лезвие, поддаётся вперёд. - Прокляну... - грозится Ангелина, за мгновение до того, как губы Олега накрывают её губы. Сминают с жадностью, терзают, чуть прикусывают. Серп со звоном летит на пол. И в этом звуке Ангелине чудится звук её очередного поражения. "Похуй", - отзывается Олег мысленно. Пусть проклянет, нашлет порчу, сделает всё, что угодно. Он самому дьяволу душу продаст, лишь бы только с ней быть. Лишь бы только она отвечала на его поцелуи вот так - самозабвенно, неистово, жарко. Лишь бы отдавалась ему вся, каждой клеточкой. Стонала гортанно, хрипло, царапая спину своими безупречными ноготками. Все установки, все уговоры и доводы разума разбиваются вдребезги, когда Ангелина ощущает на себе пыл чужих поцелуев. Она вяло пытается отстраниться, но собственное тело предаëт её, и с губ против воли срывается стон, когда ладонь Олега накрывает её грудь, чуть сжимает и обводит пальцами напрягшийся сосок. Ангелина выгибается, притягивает Шепса к себе крепче. Слабый голосок разума где-то в глубине сознания шепчет, что завтра она пожалеет. А сегодня... Сегодня в ней всё горит от действий до боли знакомых умелых рук. Сегодня она то проклинает про себя, то так же безмолвно умоляет не останавливаться, и не хочет отпускать от себя этого заносчивого мальчишку ни на секунду. - Ведьма... - он горячо шепчет между поцелуями, давая Ангелине несколько мгновений передышки. - Не могу без тебя. Только тебя хочу... Что ты сделала со мной... - Приворожила... - хрипло усмехается она, тяжело дыша. Хотя, увы, не ясно, кто кого приворожил первым. - Врëшь, - выдыхает Олег ей в губы, и не дав опомниться, снова набрасывается с поцелуями. Они оба, словно одурманенные, льнут друг к другу теснее, срывают мешающую одежду, делят одно безумие на двоих. И снова не тратят силы на то, чтобы дойти до спальни. Олег и так слишком долго ждал, пока довольствовался лишь фантазиями в своей голове с участием его ненаглядной колдовки. А теперь она здесь, перед ним, и нет сил устоять перед соблазном. Он не медлит. Подхватывает Ангелину под бëдра, прижимает к стене, удерживая в своих руках, и наконец, входит в неё, знаменуя долгожданный момент слияния торжествующим рыком. Пространство перед глазами расплывается, и Олег будто отключается от реальности. Эйфория, возбуждение, близость желанной женщины - смешение этих чувств затмевает разум, оставляя лишь инстинкты, заставляя сильнее вбиваться в разгоряченное тело колдовки. Он то замедляется, то бешено наращивает темп, будто участвует в игре наперегонки, и просто не может проиграть. Ангелина движется навстречу. Заглушает стоны, впиваясь зубами Олегу в плечо, изнемогает от наполняющих её ощущений. Разрывается, задыхается. Олег скучал по ней такой. Скучал по её голосу, запаху, по прикосновениям и поцелуям - жадным, грубоватым, но таким сладким. И сейчас не мог насытиться, старался получить всё сполна, не зная наверняка, как долго придётся томиться в ожидании следующей встречи. "Скучал... Моя... Не отпущу... " - признается мысленно, в тот самый миг, когда ощущает приближение долгожданной разрядки, и едва успевает отстраниться. Сильные руки медленно отпускают, но Ангелина всё ещё прижимается крепче - ноги дрожат, и она боится упасть. Несколько мгновений в наступившей тишине слышно только тяжёлое, сбившееся дыхание. - Скучал, значит? - Ангелина прерывает молчание первой, убирая со взмокшего лба пряди волос. Олег молчит, но она понимает по взгляду. И рассмеявшись, припечатывает: - Скучал-то на троечку. Он усмехается. Щурит свои серые глаза и выдыхает: - Я Вам припомню это, Ангелина Юрьевна. *** Парой дней позже они стоят в готическом зале. Ангелина ожидает вердикта своих коллег после пройденного испытания, и ничуть не удивляется, когда видит тройку, старательно выведенную рукой Шепса. Припомнил, говнюк. Ну что ж. Ангелина остаётся невозмутимой, и лишь её дерзкий взгляд, обращённый к Олегу, обещает: эту тройку он ей не раз отработает.