Эксперимент пошел не по плану

Индоминус смотрела на Влада сверху вниз, её взгляд оставался холодным, но внутри неё бурлила странная смесь облегчения и… чего-то ещё. Чего-то, что она не хотела признавать. Он жив. Её лапы всё ещё прижимали его к земле, но хватка уже не была такой жестокой. Она могла раздавить его одним движением, но не делала этого. Влад тяжело дышал, приходя в себя после удушья. Он посмотрел на неё снизу вверх, его взгляд был полон усталости и страха. — Ты… правда думала, что убила меня? — прохрипел он. Индоминус фыркнула, демонстративно отвернув голову. — Мне было всё равно, — сказала она холодно. Но Влад заметил, как кончик её хвоста дёрнулся. Это было мелкое, почти незаметное движение, но оно выдавало её. — Лжёшь… — он чуть усмехнулся, но тут же закашлялся. Индоминус склонила голову ниже, снова нависая над ним. — Следи за языком, человек, — прошипела она. Но в её голосе не было той ярости, что раньше. Она прекрасно скрывала радость от того, что он жив, но Влад теперь знал правду. Влад лежал под Индоминусом, всё ещё ощущая тяжесть её лап на своём теле. Он знал: если ничего не предпримет, он так и останется её игрушкой… возможно, навсегда. Но если она решит, что он больше не «играет»? Идея пришла мгновенно. Он знал, что рискует, но это был единственный шанс. Он сделал резкий вдох… и внезапно затих. Его глаза закатились, дыхание стало поверхностным, а тело полностью обмякло. Он даже позволил голове безвольно откинуться вбок, имитируя полное бессилие. Тишина. Индоминус резко подняла голову, уставившись на него. — Влад? Никакого ответа. Она прижала ухо к его груди. Сердце билось, но слабо. — Чего?.. — в её голосе промелькнуло что-то похожее на панику. Она резко встряхнула его лапой. — Вставай. Тишина. Она стиснула зубы, на миг замерла, а потом… раздражённо фыркнула и убрала лапы. — Жалкий. Ненужный. Бесполезный… Она отвернулась. Это сработало. Но Влад знал — если он пошевелится слишком рано, она может передумать. Нужно выждать момент… Индоминус ходила кругами вокруг его неподвижного тела, время от времени злобно фыркая и ругаясь шёпотом: — Бесполезный… Ты же просто человек… Почему я вообще захотела оставить тебя рядом? Она раздражённо ударила хвостом по земле, но продолжала кружить, не отводя взгляда от Влада. Её когти царапали землю, а дыхание стало прерывистым. — Дурак… Встань… Встань же, — голос её дрожал, но она пыталась держать себя в руках. Но когда прошло ещё несколько минут, а Влад оставался неподвижным, её взгляд изменился. Её губы дрогнули, а горло сжалось. — Нет… Нет, ты не мог… — она подошла ближе, аккуратно толкнула его носом. Никакой реакции. Она замерла. А потом… её тело задрожало. — Ты не мог просто взять и бросить меня… — её голос стал тише, прерываясь от накатывающих эмоций. — Ты… Ты ведь делал мне приятно… Индоминус села рядом с ним, спрятав морду в лапах. — Пожалуйста… не уходи… — её голос сломался. — Не оставляй меня одну… Она всхлипнула, её плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Она, великая, грозная хищница, рыдала над жалким, слабым человеком… Но ей уже было всё равно. Влад слышал каждое её слово, но не смел пошевелиться. Он чувствовал, как её лапы дрожат рядом с ним, как горячее дыхание Индоминуса срывается от всхлипов. — Я… Я всегда была одна… — прошептала она, опускаясь ещё ниже и почти прижимаясь к нему. — Всегда… И никто никогда не… Она не закончила. Просто вдавила морду в его грудь, будто пытаясь убедить себя, что он ещё здесь, что он живой, что он не оставил её. Влад сдерживал дыхание, его сердце бешено колотилось. Ему хотелось сейчас вскочить и убежать, но если он сделает это слишком рано, она поймёт. — Ты мой… — прошептала Индоминус, её когти мягко провели по его руке. — Ты не можешь просто так уйти… А потом… Она вздрогнула. Её дыхание сбилось, тело напряглось, и она резко подняла голову. — Нет… Ты не мог… — паника вспыхнула в её глазах. Она резко встряхнула его за плечи, чуть ли не рявкнув: — Влад, проснись! Он сдержал рефлекторное желание дёрнуться, позволяя телу остаться неподвижным. — Чёрт… Нет, нет, нет… — она наклонилась ближе, её нос коснулся его щеки. А затем… она вжалась в него, её тело задрожало. — Если ты сейчас не встанешь… — её голос ослабел. — Я… я не знаю, что я сделаю… Она закрыла глаза, прильнув к нему, и прошептала так тихо, что он едва расслышал: — Ты мне нужен… Индоминус сотрясалась от громких, рваных рыданий. Слёзы стекали по её морде, падая на безжизненное тело Влада. — Ты… ты мне нужен… — её голос дрожал, будто она сама не верила в эти слова. Но, увидев, что он не отвечает, её выражение изменилось. Губы дрогнули, а затем сжались в тонкую линию. — Чёрт… — прошипела она сквозь зубы, отворачиваясь. Горло сдавило комом, дыхание сбилось, и в один момент она просто… перестала бороться с эмоциями. — Раз так… Тогда… — голос её осип, она медленно поднялась на лапы, качнувшись от слабости. Она не смотрела на него. Просто отвернулась, закрывая глаза, и заставила себя идти вперёд. — Ты не нужен мне… — пробормотала она, будто пытаясь убедить себя. — Никто мне не нужен… Шаг. Ещё один. Она не оборачивалась. Она просто оставила его там… умирать. Влад дождался, пока её шаги стихнут, затем с трудом приоткрыл глаза. Его тело болело, мышцы ныли, а в голове стучало от пережитого стресса. Но он был жив. Жив! Он выждал ещё немного, убедился, что Индоминус действительно ушла, и начал двигаться. Руки дрожали, ноги отказывались слушаться, но он заставил себя встать. — Нужно… выбраться… — выдохнул он, сжимая зубы от боли. Каждый шаг отзывался в его ранах пульсирующей болью, но он не мог остановиться. Кожа была покрыта синяками, царапинами, а на некоторых местах выступала кровь. Однако Влад продолжал идти, пошатываясь, спотыкаясь, но двигаясь вперёд. К Шадоу. Домой. Только бы добраться. Только бы Индоминус не вернулась. Влад брёл по густым зарослям, спотыкаясь на каждом шагу. Он не знал, где находится. Всё вокруг было незнакомым, и чем дальше он шёл, тем сильнее осознавал, что потерял дорогу обратно. Где Шадоу? Где его дом? Он чувствовал себя потерянным, одиноким… но вдруг, хруст веток позади заставил его замереть. Тяжёлые шаги. Она. Влад медленно повернул голову, и его сердце сжалось от ужаса. Индоминус стояла в нескольких шагах от него, её глаза сверкали от гнева. Она дышала тяжело, ноздри раздувались. — Ты… сбежал… — прошипела она, приближаясь. Влад попятился, но ноги ослабли, и он упал на землю. Индоминус склонилась над ним, нависая, закрывая собой всё небо. — Я переживала за тебя. Сильно. А ты… просто убежал? Она ударила лапой рядом с его головой, заставив его вздрогнуть. — Я так легко тебя не отпущу, игрушка. Влад сглотнул, его сердце бешено колотилось. Он понимал, что больше не может сопротивляться. — Я… я сделаю всё, что ты захочешь… — его голос дрожал, но он знал, что выбора у него нет. Индоминус посмотрела на него сверху вниз, её взгляд стал более довольным. — Вот так-то лучше, моя игрушка… — протянула она, ложась рядом и расслабленно прикрывая глаза. Она потянулась, устраиваясь поудобнее, а потом лениво добавила: — Я скучала по твоим прикосновениям. Влад сглотнул. Его руки дрожали, но он медленно протянул их к её огромному телу, понимая, что теперь у него не осталось выбора. Индоминус сначала просто наслаждалась тем, как Влад послушно выполняет её приказы. Но чем дальше, тем больше она позволяла себе лишнего. — Теперь подойди ближе, мне хочется, чтобы ты… — она замялась, но в её голосе слышалась явная ухмылка. Она приподняла хвост и повернулась хвостом к Владу, открывая вид на промежность. Влад чувствовал, как его страх усиливался с каждым её словом. Он понимал, что границы давно стерты, и теперь он полностью в её власти. — Ну же, Влад… ты ведь не хочешь, чтобы я разозлилась? — в её голосе мелькнуло предупреждение. А она сама виляла хвостом, нетерпеливо ожидая его. Но на этот раз она перегнула палку. То, что она приказала, было уже за гранью. Влад почувствовал, как его тело напряглось, а по спине пробежал холодок. — Индоминус… это уже… слишком… — его голос был тихим, но полным отчаяния. Но её глаза лишь блеснули. Она уже не собиралась отступать. Влад осознал, что у него остался единственный шанс на спасение. Голос. Он набрал в лёгкие воздух и, игнорируя страх, боль и слабость, закричал: — ШАДОУ!!! Индоминус вздрогнула, её глаза расширились от неожиданности. Она бросилась к нему, пытаясь заткнуть его, но было поздно. Громкий рык прорезал воздух. Земля содрогнулась под тяжёлыми шагами. — Что ты с ним сделала? — раздался яростный голос. Индоминус медленно повернулась. На неё с горящими глазами неслась разъярённая Шадоу. Шадоу застыла, глядя, как Индоминус резко наклонилась к Владу и прижалась к его губам. Поцелуй был быстрым, но достаточно явным. — Он выбрал меня, — спокойно, но с торжеством в голосе сказала Индоминус, глядя прямо в глаза Шадоу. В этот момент сердце Шадоу сжалось. Она не могла поверить в то, что видела. — Нет… Ты… Влад… Ты правда…? — её голос дрожал от боли. Но Влад, тяжело дыша, собрал все силы и закричал: — Она врёт! Шадоу моргнула, её глаза вспыхнули. Индоминус оскалилась, но не успела ничего сказать — потому что Шадоу уже не сдерживалась. — Я убью тебя. И с этими словами она рванулась вперёд. Шадоу двигалась с яростью, сравнимой с бушующей бурей. Её лапы, когти и клыки стали оружием мести, обрушиваясь на Индоминуса. Она легко подхватывала её и швыряла о землю, оставляя глубокие царапины на её белоснежной коже. Каждое движение было точным, каждое нападение — смертельно опасным. Индоминус пыталась сопротивляться, но у неё не было шансов против разъярённой Шадоу. И вот, в один момент, Шадоу прижала Индоминуса к земле, выставив когти прямо к её горлу. — Ты посмела тронуть моего Влада… Ты чуть не забрала его у меня… — её голос был холодным, полным ярости. Индоминус тяжело дышала, чувствуя, как острые когти готовы вспороть её шею. Она знала, что ещё секунда — и это будет её конец. Индоминус, почувствовав опасность, резко дёрнулась, ударив Шадоу хвостом, и тут же исчезла из поля зрения. Её кожа приобрела окрас окружающей среды, полностью сливаясь с ней. В следующую секунду раздался топот — она удрала, пользуясь своей способностью к маскировке. Шадоу яростно зарычала, но гнаться за ней не стала. Вместо этого она тут же повернулась к Владу, обняла его, прижимая к себе, словно боялась снова потерять. — Ты цел? Она не сделала тебе ничего? — её голос был неожиданно мягким, почти материнским, полным тревоги и заботы. Она ловко осматривала Влада, проверяя каждую царапину, каждый синяк. А потом вдруг нахмурилась и сморщила нос. — Что за… Влад, у тебя запах изменился! — она принюхалась ещё раз, словно не веря. — Фу, от тебя несёт этой белой! Шадоу тут же начала тереться о него, стараясь перебить чужой запах своим. Она наклонялась, ласково касалась его мордой, словно отмечая его заново. — Ты мой… Только мой… — её голос был тихим, но в нём слышалась собственническая нотка. Шадоу не могла позволить, чтобы кто-то другой так сильно касался её Влада.

***

Шадоу уже не отпускала Влада ни на секунду. С того самого момента, как он вернулся к ней, раненый, пропитанный запахом этой белой твари, она будто бы заново осознала, насколько сильно он ей дорог. И теперь её забота стала буквально всепоглощающей. Через чур заботливая опека Теперь каждое его движение, каждый вдох находился под её пристальным вниманием. Когда он делал хотя бы шаг в сторону, она тут же оборачивалась, следя за ним с тревогой в глазах. — Ты куда? — её голос звучал слишком резко, но в нём слышалась тревога. — Да просто… — Нет, ты не просто! Тебе нужен отдых! Она не позволяла ему делать даже самые простые вещи. Если раньше Влад мог хотя бы спокойно сесть у костра или выйти подышать свежим воздухом, то теперь Шадоу тут же вставала рядом, обвивая его хвостом или мягко, но настойчиво подталкивая обратно в тёплое место, где он мог отдохнуть. Она сама приносила ему еду, выбирая самые мягкие куски мяса, чтобы он не напрягался. А если Влад пытался сказать, что он сам может покормить себя, Шадоу тут же начинала недовольно фыркать. — Ты что, хочешь ослабеть? Ты и так потерял силы, а если снова упадёшь в обморок? Нет! Ты ешь! Она даже брала куски мяса в зубы и предлагала ему прямо в пасти, как делают заботливые матери с детёнышами. Ещё большая охрана Но самое главное — теперь она не отходила от него ни на шаг. Стоило Владу лишь посмотреть в сторону деревьев или кустов, как её тело тут же напрягалось, а глаза хищно вспыхивали. Каждый шорох в лесу она воспринимала как потенциальную угрозу. Стоило где-то хрустнуть ветке — она вставала перед Владом, закрывая его собой. — Я не позволю снова тебя украсть. Даже во сне она держала его возле себя. Её лапа всегда прикрывала его тело, словно проверяя, что он рядом. Если Влад пытался чуть-чуть сдвинуться — тут же следовал резкий толчок хвостом, и он оказывался прижатым обратно. — Спи спокойно. Я никому не позволю тебя забрать. Проявления ласки Теперь её касания стали ещё более мягкими, но в то же время более собственническими. Она терлась носом о его шею, оставляя на нём свой запах. Иногда облизывала его волосы, перебивая неприятный аромат Индоминуса. — Фу, он всё ещё есть... — ворчала она, продолжая аккуратно проходиться языком по его коже. А потом тёплой мордой упиралась ему в грудь, закрывая глаза. — Ты только мой, Влад… Только мой… Шадоу будто бы пыталась доказать себе, что больше никто не сможет его забрать. И Влад понимал, что теперь её охрана стала куда более серьёзной. Всё внимание Шадоу было приковано к Владу. Она настолько зациклилась на его защите, что совсем перестала следить за детёнышами. Они не жаловались — скорее, наоборот, наслаждались редкой возможностью делать, что хотят, без её постоянного контроля. Но вскоре наступил момент, когда стало слишком тихо. Слишком тихо. Слишком… Пусто. Шадоу моргнула, осознавая, что вокруг больше не слышно детского шёпота, писка, звуков их игры. Влад тоже заметил это, но не успел ничего сказать — в следующую секунду Шадоу резко развернулась, глаза сузились. — Дети… Где дети?! Она огляделась, подняла голову, втягивая носом воздух. Сначала она пыталась найти их запах, но вскоре её выражение лица изменилось. Запах был. Но он вёл… Вёл туда, куда не должен был. Шадоу вздрогнула, когда среди привычных ноток запаха детёнышей она уловила кое-что другое. Холодный, пронзительный запах. Запах, который она теперь ненавидела всей душой. Запах Индоминуса. В горле Шадоу застрял рык, а затем этот рык прорвался наружу. Она в ярости встала на задние лапы, громко взревев. — ГДЕ ОНИ?! Она уже знала ответ. Её дети… Их украли. Индоминус снова пришла за тем, что принадлежало ей. Индоминус сидела в густых зарослях, скрываясь среди листвы и теней. Её белоснежная кожа, казалось, мерцала в полумраке, отбрасывая призрачные отблески. Возле неё, прижавшись друг к другу, сидели детёныши. Они дрожали, их глаза метались в поисках спасения, но Индоминус ласково обвивала их хвостом, не давая ни единого шанса сбежать. — Всё хорошо… — её голос был обманчиво мягким, почти материнским. — Теперь вы мои. Она склонилась ниже, её огромная пасть оказалась в опасной близости от детских голов, но вместо укуса последовало другое действие. Она лизнула одного из них. Тот вздрогнул и зажмурился, не понимая, чего ждать дальше. — Я позабочусь о вас. Ваша мать вас бросила. — продолжала Индоминус, поглаживая одного детёныша когтистой лапой. — Но я никогда вас не брошу. Её золотистые глаза сузились. — Вы мои… И она не отдаст их обратно. Детёныши, ещё недавно дрожавшие от страха, начали понемногу расслабляться. Их маленькие глазки уже не выглядели такими испуганными, а движения становились более уверенными. — А ты правда теперь наша мама? — робко спросил один из них, глядя на Индоминуса снизу вверх. Она кивнула, расплываясь в хищной, но удивительно тёплой ухмылке. — Конечно. Разве я не забочусь о вас? Я не причиняю вам боль. В отличие от той, кого вы называли мамой. Детёныши переглянулись. Вспомнили, как Шадоу ругала их, как била за ошибки, как требовала быть сильнее. А Влад… Влад всегда защищал их, но даже он не мог спасти их от её гнева. А эта новая мама — она добрая. Тёплая. — Ты нас любишь? — снова спросил один из малышей, прижимаясь к её лапе. Индоминус мягко провела когтями по его голове. — Да. Вы мои. И я вас никогда не брошу. Эти слова были тем, что они ждали всю жизнь. Им хотелось ласки, заботы, понимания. И теперь у них была мать, которая дарила им всё это. — Ты такая хорошая! — взволнованно воскликнул один из детёнышей, запрыгнув на её лапу. — Мы так рады, что теперь ты наша мама! Они радостно заговорили, наперебой рассказывая ей о себе, о том, что любят, о своих мечтах и страхах. Индоминус слушала их с интересом, лишь изредка кивая, но в её глазах отражалась хитрость. Они принадлежали ей. И теперь ничто не сможет разлучить их.

***

Индоминус знала, что её новый маленький "семейный очаг" был не до конца завершён. Дети уже приняли её, признали своей матерью. Но Влад… он был её главной наградой. Она уже доказала себе, что он принадлежит ей, что он не может сбежать. И теперь, когда он остался один, без защиты, без своей излишне опекающей хищницы, настал идеальный момент, чтобы вернуть его обратно.

***

Влад брёл по лесу, чувствуя себя слабым и измученным. Всё его тело болело после того, что с ним сделала Индоминус, но хуже всего было осознание — он не мог найти Шадоу. — Ну же… куда ты ушла… — пробормотал он, прижимая руку к боку, где ещё ощущалась глубокая царапина. И тут — резкий шорох в кустах. Едва он успел обернуться, как на него набросилась массивная тень. Влад попытался вырваться, но уже в следующую секунду оказался зажатым между огромными лапами Индоминуса. Её жёлтые глаза горели торжеством. — Попался. Она лизнула его шею — медленно, с наслаждением, а затем довольно фыркнула. — Я знала, что ты долго не продержишься без меня. Влад сжался, чувствуя, как снова попал в ловушку. — Пусти меня… Но Индоминус лишь тихо рассмеялась. — О, нет, мой милый. Я не сделаю этой ошибки дважды. Она ловко подхватила его, не обращая внимания на его слабые попытки сопротивляться, и направилась обратно — туда, где её ждали её новые детёныши.

***

Когда Индоминус вернулась к детям, они радостно бросились к ней, заметив, что в её лапах был он. — Влад! — воскликнул один из них, подбегая ближе. Влад с трудом поднял голову. Он был шокирован, увидев, как дети буквально светились от счастья. — Что… что вы тут делаете? — Наша новая мама нас спасла! — радостно сказал один из малышей. — Она нас любит и заботится о нас, а теперь ты тоже будешь с нами! Влад почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Они… приняли её? Они отказались от Шадоу? — Нет… — выдохнул он, его голос дрожал. — Вы не понимаете… Но Индоминус лишь улыбнулась, опускаясь ближе к его уху. — Всё уже решено, Влад. Теперь ты — часть моей семьи. Индоминус была довольна. Всё складывалось идеально. Дети приняли её как мать. Они смеялись, делились с ней своими мыслями и мечтами, даже пытались ласкаться, как раньше делали с Шадоу. А теперь у неё был и Влад — испуганный, ослабленный, но всё ещё её. Она медленно опустила его на землю, но не ослабила хватку. — Ну же, Влад, что с тобой? — её голос был тёплым, даже заботливым. Искусственным. Он не ответил. Лишь тяжело дышал, смотря на детей, которые радостно сновали вокруг. — Влад, Влад, мы так рады! Теперь ты с нами! — закричал один из малышей, тычась носом в его ладонь. Влад с трудом поднял взгляд. — Вы… серьёзно? — Конечно! — воскликнул другой. — Она заботится о нас! Она добрая и красивая! — Она не такая, как ты думаешь… — Влад хотел сказать больше, но Индоминус, довольно щурясь, провела когтем по его щеке. — А ты какой умный, Влад. Думаешь, дети не видят, кто их любит, а кто просто использует? Он стиснул зубы. — Она вас не использовала… — Правда? Тогда почему она вечно наказывала вас, била, кричала? Почему не обнимала так, как я? Дети переглянулись, а потом молча прижались к Индоминус. Влад почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Индоминус победила. Она наклонилась ближе, её морда почти касалась его губ. — А теперь, Влад… пора привыкнуть к своей новой жизни. Она мягко, но уверенно прижала его к себе, вынуждая чувствовать её запах, её тепло, её власть. — Ты будешь меня слушаться, верно? — прошептала она. Влад стиснул зубы, но не смог сказать "нет". Индоминус довольно улыбнулась. — Вот и хорошо.

***

С этого момента начался ад. Она не давала ему ни минуты покоя. Сначала — "безобидные" приказы. — Погладь меня, Влад. — Обними. — Поцелуй меня. Но чем дальше, тем хуже. Она не оставляла ему выбора. Стоило ему медлить — когти пробегались по его коже, оставляя тонкие, но ощутимые царапины. — Не зли меня, Влад. — Я тебя выбрала, так что привыкай. Он ненавидел её. Но что он мог сделать? Пока дети весело играли и рассказывали ей истории, он сидел в стороне, сломленный, загнанный в ловушку. — Ты выглядишь грустным, Влад. — её голос был сладким, как яд. Он промолчал. — Думаешь о побеге? Она приблизилась, накрыв его своим телом, скрывая его от всего мира. — Даже не мечтай. Она нежно облизала его щёку. — Теперь ты — мой. Влад не знал, сколько прошло времени. Дни слились в одно мучительное, тягучее существование. Он не пытался сбежать. Не пытался сопротивляться. Какой смысл? Индоминус не била его. Она просто забирала его себе, медленно, по кусочкам. Она касалась его, шептала ему слова, которых он не хотел слышать. — Я люблю, когда ты рядом. — Ты мне нужен, Влад. — Я не отпущу тебя. Её голос был тёплым, почти заботливым. Но это не было заботой. Это была тюрьма. Он не мог больше улыбаться. Даже дети заметили. — Влад, ты грустный… Они смотрели на него с искренним беспокойством, но он знал, что ничего не изменится. Их любовь теперь принадлежала ей. — Я в порядке, — соврал он. Но дети, кажется, поверили. Они радостно кинулись к Индоминус, тычась в неё носами, играя и смеясь. Она лишь ухмыльнулась, глядя на него поверх их голов. Она знала, что он не в порядке. И ей было всё равно. — Ну, Влад? — её голос был мягким, как шёлк. — Пойдём со мной. Я хочу, чтобы ты провёл время со мной… как раньше. "Раньше". Раньше, когда он ещё боролся. Когда он ещё мог чувствовать что-то кроме боли. Он не сказал ни слова, просто встал и пошёл за ней. Как послушная игрушка. Ночами он не спал. Она прижимала его к себе, укрывая его своим телом, как будто он был её сокровищем. Тёплая. Сильная. Всемогущая. Но не родная. Не та, кого он любил. Иногда он закрывал глаза и пытался вспомнить Шадоу. Её голос, её запах, её заботу. Но воспоминания тускнели. Индоминус медленно вытесняла её из его головы. Он начинал забывать. И это пугало его больше всего. Влад не знал, сколько ещё сможет терпеть. Но он вспомнил. Шадоу. Она всё ещё искала его. Она не могла забыть. Индоминус думала, что сломала его. Что теперь он никогда не посмеет ослушаться её. Но у него оставался голос. — Шадоу! — его голос дрожал, но он выкрикнул это громко. — Помоги мне! Индоминус дёрнулась, мгновенно навалившись на него всем телом. — Тихо. — Её голос был холоден, а лапа крепко зажала ему рот. — Ты мой. Она думала, что заглушила его крик. Но было поздно. Где-то далеко раздался рёв. Пронзительный, наполненный яростью и болью. Шадоу услышала. Она уже шла. Влад вскрикнул от боли. Индоминус резко отпрыгнула, осознавая, что переборщила. На его челюсти запеклась кровь. Глубокий порез — её когти случайно зацепили слишком сильно. Индоминус смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она не хотела... нет, она не хотела его ранить. Но было поздно. Рёв. Воздух завибрировал. Шадоу стояла на скале, её глаза светились чистой, необузданной яростью. Она увидела кровь на лице Влада. Она увидела Индоминуса. Она поняла всё без слов. — Я.ТЕБЯ НЕ ПОЖАЛЕЕЮ! — Громовой рык пронёсся по округе. И в следующий момент земля содрогнулась. Шадоу уже неслась вперёд. Шадоу неслась с дикой скоростью, но вдруг — Перед Индоминусом встали дети. Они распахнули лапы, защищая её собой. — Нет! — выкрикнул самый старший. — Не трогай нашу маму! Шадоу замерла. Мама? Её грудь словно пробила невидимая пуля. Она медленно перевела взгляд с детей на Индоминуса. Белая хищница смотрела прямо ей в глаза. В её взгляде мелькала победная искра. — Что... вы сказали? — голос Шадоу сорвался. Дети ещё крепче прижались к Индоминусу. — Она заботится о нас! Она не бьёт нас, как ты! — Она добрая! Она нас любит! — Ты была злая... и мы больше не хотим тебя! Её дети... Её плоть и кровь... Отказались от неё. Шадоу вдруг словно упала в бездну. Всё стало приглушённым. Даже рёв ветра стих. Она стояла, смотрела на детей... а потом её взгляд упал на Влада. Он был ранен. Он нуждался в ней. Но теперь он был единственным, кто у неё остался. Шадоу глубоко вдохнула. Земля под её лапами дрожала. — Вы сделали свой выбор. Её голос был холодным, как ледяное дыхание зимней ночи. — Тогда не смейте звать меня матерью. Она повернулась к Владу, подняла его в лапы и прижала к себе. — Я ухожу. В её глазах больше не было слёз. Только бездонная пустота. Индоминус лишь усмехнулась, обнимая детей. Она победила. Шадоу шла вперёд, сжимая Влада в лапах, но её шаги были тяжёлыми. Она не плакала. Она не дрожала. Она просто шла вперёд, будто ничего не произошло. Но Влад видел: она сломлена. — Шадоу... — он тихо позвал её. — Всё в порядке. Её голос был мертвым. Он не верил ей. — Они... они же твои дети... — Нет. Он вздрогнул. — Я для них больше никто. Влад почувствовал, как её лапы на секунду сжались сильнее, но она быстро расслабила их. Она не показывала боль. Но он её чувствовал. Он потянулся и осторожно обнял её за шею. — Шадоу... Ты не одна. Она замерла. Не ответила. Просто шагала дальше. Как призрак, потерявший всё.

***

Дети весело смеялись, бегая вокруг Индоминуса. Они чувствовали себя свободными, счастливыми. Они больше не боялись. Не было наказаний. Не было боли. Только забота и ласка со стороны их новой «мамы». Но чего-то не хватало. — Мам, а где папа? — спросил один из детёнышей, поднимая взгляд на Индоминуса. Она замерла, задумавшись. — Какого папу ты имеешь в виду? — Ну... У всех должна быть мама и папа, правда? — наивно спросил другой детёныш. — А у нас только ты. — Если бы у нас был ещё и папа, было бы ещё веселее! Индоминус усмехнулась. — Папа, значит? Детёныши радостно закивали. Она задумалась. А потом улыбнулась. — Ну что ж... — её голос стал мягким, но в глазах мелькнул опасный огонёк. — Значит, нам нужен папа. И она уже знала, кто им станет. Индоминус задумчиво смотрела на детёнышей, а потом её губы изогнулись в лёгкой ухмылке. — Значит, нужен папа… — протянула она, медленно обводя взглядом малышей. Детёныши радостно закивали. — Тогда я приведу его, — добавила она, в голосе звучала нотка насмешки. — Правда?! — один из детёнышей даже подпрыгнул от радости. — Конечно, мои маленькие, — ласково сказала Индоминус, прижимая к себе одного из них. — Он уже есть. Просто пока что он не знает, что им является. Она поднялась на лапы, встряхнувшись, и посмотрела в сторону, где находился Влад. Он не знал, что его уже выбрали. Что он уже "папа". А дети смотрели на неё с восхищением, искренне веря, что она приведёт им отца. Они не знали, что их новая «мама» уже давно решила, что Влад будет с ней, нравится ему это или нет.

***

Индоминус не успела даже приблизиться к Владу, как на неё обрушилась яростная, непреклонная буря. Шадоу. Она появилась внезапно, бросившись, словно тень с небес, и со всей силы вцепилась в Индоминуса, впиваясь когтями в её плоть. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ЗАБРАТЬ ЕГО! — зарычала она, вгрызаясь в шею соперницы. Индоминус взревела от боли, но даже не успела толком защититься — Шадоу была слишком быстра, слишком сильна, слишком разъярена. Острая боль пронзила бок Индоминуса, когти рассекли её кожу, разрывая мышцы. Она зашипела, пытаясь отбиться, но Шадоу не отступала. Шадоу не просто сражалась. Она убивала. Рвала её плоть, как будто разрывала саму судьбу. Индоминус попыталась вырваться, но Шадоу впечатала её в землю и с силой ударила оскаленной мордой в её шею, прокусывая кожу. В глазах Индоминуса мелькнул страх. — Ты сдохнешь за то, что сделала с ним, — прошипела Шадоу, её голос был холодным, как смерть. Индоминус захрипела. Она не ожидала, что это станет концом. Детёныши не сразу поняли, что происходит. Сначала они просто смотрели на битву титанов, завороженные жестокостью и мощью. Но когда кровь их новой "мамы" залила землю, ужас пронзил их сердца. — НЕТ! — выкрикнул один из них, его голос был полон страха. — Пожалуйста, не надо! — завопил другой, бросаясь вперёд. Они кинулись к Шадоу, пытаясь защитить Индоминуса, хоть и понимали, что не смогут остановить её. Они не хотели потерять ещё одну мать. Шадоу даже не сразу заметила их. Её глаза были налиты кровью, она забыла о всём, кроме мести. Но вдруг она почувствовала маленькие лапки на своих ногах. Они тряслись, но всё равно держались за неё. — Пожалуйста... — проскулил самый младший. — Ты же тоже нас любишь, да? Эти слова поразили её, как удар. Она замерла. Она посмотрела вниз... и увидела их испуганные, слёзные глаза. Они боялись. Но не Индоминуса. Они боялись её. Шадоу почувствовала, как что-то в ней ломается. Шадоу не сразу осознала, что делает. Она дрожала от ярости, её когти уже почти вонзились в горло Индоминуса. Но эти маленькие лапки, их тёплое прикосновение... Они просили её остановиться. Они плакали, умоляли, цеплялись за неё, как когда-то Влад. И тут она поняла. Она вела себя так же, как Индоминус. Безжалостно. Забыв про всё ради мести. Она была на волоске от того, чтобы потерять их. Потерять своих детёнышей. Шадоу смотрела в их глаза, и её лапа задрожала. Она почувствовала ком в горле. — Отойди, детка, — хрипло сказала она, но её голос уже не был таким уверенным. — Нет, мама! — выкрикнул один из детёнышей, прижимаясь к ней ещё сильнее. "Мама." Этот звук пронзил её сердце. Она вспомнила всё. Как берегла их. Как защищала. Как била, но всё равно любила. И теперь они умоляли её. Не убивать Индоминуса. Она стиснула зубы. Она ненавидела Индоминуса. Она мечтала разорвать её на части. Но... Если она сделает это — что будет с её детёнышами? Они никогда не простят её. Они отвернутся. Она потеряет их навсегда. Шадоу вздохнула, закрыв глаза. Медленно, неохотно, её когти разжались. Индоминус всхлипнула, её грудь резко вздывалась. Шадоу встала. — Забирайте её. Детёныши обрадовались, побежали к Индоминусу, прижимаясь к ней. Шадоу наблюдала за этим с холодным выражением, но внутри... Её сердце разрывалось. Она видела, как они выбирают её. Не её, а её врага. Она почувствовала, что теряет их. И впервые за долгое время... Шадоу стало по-настоящему больно. Шадоу стояла неподвижно, словно камень. Она не хотела отпускать Влада. Не хотела, чтобы он снова оказался в лапах Индоминуса. Но дети... Их слёзы. Их мольбы. Они тянули её за собой, разрывая на части. — Мама, пожалуйста… — шёпотом произнёс один из детёнышей, с мольбой глядя на неё. — Она не может встать. Она хочет просто поговорить. — Это ловушка, — тихо, но твёрдо ответила Шадоу, не сводя взгляда с лежащей Индоминуса. Она видела её состояние. Белая хищница еле дышала. Раны, кровь, дрожащие лапы... Но даже так, Шадоу не доверяла ей. Всё, что сделала эта тварь... Её грязные лапы на Владе... — Она не может двигаться, мама, — другой детёныш тоже шагнул вперёд. — Пусть просто скажет ему что-то. Мы будем рядом. Шадоу медленно стиснула зубы. Её глаза сверкнули холодным огнём. Она ненавидела этот выбор. Но что, если она откажет? Дети будут ненавидеть её ещё больше. Она уже чувствовала их холодность. Как они смотрели на неё — с осторожностью, с непониманием. Как если бы она была плохой. Как если бы она была злодеем. Шадоу резко отвернулась. — Делайте что хотите. Она даже не посмотрела на них, когда детёныши радостно кинулись к Владу. Он молча стоял в стороне, глядя на неё. Она почувствовала его взгляд. Но не хотела смотреть в ответ. Не сейчас. Влад не сопротивлялся, когда дети осторожно потянули его за руки. Он шёл медленно, настороженно. В глазах страх. Но он не сказал ни слова. Индоминус была почти без сил. Она еле повернула голову, когда Влад приблизился. — Ты пришёл... — хрипло прошептала она. — Не по своей воле, — сухо ответил Влад. Он остановился в метре от неё, глядя на её ослабленное тело. Индоминус тяжело вдохнула. — Мне не нужны слова благодарности, — сказал он холодно. — Ты получила, что хотела. У тебя есть дети. Ты выиграла. Она тихо усмехнулась. — Ты всё ещё... такой же. Он не ответил. Она медленно подняла лапу. — Подойди... Влад не двигался. Но дети смотрели на него. И он понял. Если он откажется — они снова отвернутся от Шадоу. Ему хотелось убежать. Но он знал, что не может. Стиснув зубы, он осторожно шагнул ближе. Индоминус медленно провела когтями по его щеке. — Знаешь... — прошептала она, едва слышно. — Ты был особенным. Влад чувствовал её горячее дыхание. Её слабость. Но в голосе не было сожаления. — Я могла бы сделать тебя счастливым. Его губы дрогнули. — Нет, не могла. Они молчали. Вдалеке Шадоу стояла, сжав кулаки. Она не могла слышать слов. Но она видела их. Как она его трогает. Как он стоит так близко. Как дети смотрят на них, а не на неё. Её сердце билось громче, чем когда-либо. А Влад... Он взял лапу Индоминуса. И медленно отложил её в сторону. — Мне пора. Она закрыла глаза. И не удержала его. Дети наблюдали, как Влад развернулся и пошёл прочь. К Шадоу. К той, кто его действительно любила. Но даже когда он ушёл... Индоминус улыбалась. Она смотрела в небо, тяжело дыша. И шёпотом едва слышно произнесла: — Я всё равно победила. Прошли дни. Раны Индоминуса начали затягиваться. Она ещё чувствовала слабость, но уже могла вставать. Дети были рядом. Они не бросили её. Они не предали её. Они были её семьёй. — Мама, смотри! — весело крикнул один из детёнышей, прыгая по камням. Индоминус улыбнулась, наблюдая за ним. — Будь осторожен, — сказала она мягким голосом. — А я? А я? — другой детёныш подбежал к ней и ткнулся мордой в её лапу. Она обняла его, ласково проводя когтями по его голове. — Ты молодец. Он довольно заурчал. Они были счастливы с ней. Индоминус чувствовала это. Они не боялись её, не убегали, не ненавидели. В отличие от них. От Шадоу. От Влада. Она больше не думала о них. Они не имели значения. У неё была семья. Она выиграла. — Мама, а где папа? — вдруг спросил один из детёнышей. Индоминус замерла. — Папа? — переспросила она. — Ну да! — оживлённо сказал детёныш. — У всех есть папа. А у нас нет. — Да! — поддержал его другой. — Ты же наша мама, а где наш папа? Она молчала. Они смотрели на неё, ожидая ответа. Индоминус опустила взгляд. Папа. Ей не нужен был папа. Она была сильной. Она справится сама. Но дети... Они хотят отца. И она знала, кого они имели в виду. Влада. Её Влада. Она медленно улыбнулась. — Папа скоро будет с нами. Детёныши радостно закивали. А Индоминус медленно прикрыла глаза, улыбаясь. Она снова заберёт его. На этот раз — навсегда.