...
17 марта 2025 г., 01:28
Прохладный вечерний воздух наполнял лёгкие приятной свежестью, которой так отчаянно не хватало последние несколько часов. Дышать им было гораздо легче, чем гремучей смесью из десятков разных духов, дорогих сигар и алкоголя. Сандей устало вздохнул, перенося вес своего тела на витиеватые перила. Голова сейчас казалась особенно тяжёлой, но чувство долгожданной свободы позволяло держаться на ногах и не рухнуть на твёрдый пол. В такие моменты люди обычно курят, но данной привычки, к сожалению или к счастью, у него не наблюдалось. Простояв так ещё минуты три, он снова зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь балкона, чтобы пресечь звуки вечерней Пенаконии от проникновения в его хрупкий покой. Хотя покоем это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Иррациональное, жалкое по своей природе ощущение засело где-то глубоко внутри, неустанно сдавливая грудь. Сандей мог бы посмеяться над собой за такую откровенную глупость, но в этот вечер его лицо так много раз изображало улыбку, что становилось противно от одной только мысли об этом. Он сложил руки на груди, предаваясь удручающим размышлениям. Ему нужно срочно найти этому какое-нибудь удовлетворительное объяснение, всё не может быть настолько прозаично.
Первым сомнительным решением стало организовать фуршет в своём особняке. Он никогда не любил гостей, тем более в таких количествах. Мало кто из этих людей был ему приятен, и уже через полчаса Сандей начал осознавать, что с нетерпением ждёт конца мероприятия. Но жалеть о своём решении он не мог, ведь поставленная цель была достигнута: он смог наладить контакты с несколькими важными людьми, а значит всё было не зря. Вторым сомнительным решением было пригласить туда Галлахера. Почему-то Сандея жутко не устраивало, что глава клана Гончих почти не выходит в свет и предпочитает решать вопросы сугубо в своём кабинете. "Так дела не делаются", – внезапно пронеслось у него в голове на прошлой неделе. Оглядываясь назад, может, ему всё таки стоило смотреть на вещи шире и не ограничивать своё мышление установками, происхождение которых ему доподлинно неизвестно. Может, Галлахер знает что-то, что постоянно ускользает от чопорного светского общества. Может, это Сандею в нём и нравилось. Фатальной ошибкой стало решение обозначить дресс код и самому вызваться подобрать гостю одежду. Обычно тот ходил, как однажды нелестно выразился Сандей, в "чём попало" и доверить ему эту задачу было бы весьма опрометчиво. Но опрометчивость, как стало ясно позже, проявилась в другом. Если выражаться излишне драматично, так и грянуло начало его конца. Ведь внезапно оказалось, что выбранный костюм непозволительно хорошо сидит на гончем. Суть проблемы, однако, состояла не в этом: Сандею банально претила идея того, что замечает это не он один. Каждый раз, когда он украдкой проходился взглядом по толпе, возле объекта его внимания то и дело кто-то околачивался, что, по своей сути, было вполне естественно для такого рода мероприятий и ожидать обратный исход, во-первых, было бы абсолютно нелогично и, во-вторых, противоречило бы изначальному намерению приглашения.
Но из головы всё никак не хотела уходить навязчивая мысль о том, что не привыкший к атмосфере деловых фуршетов Галлахер со стороны выглядел увереннее и непринуждёнее, чем выращенный в этой среде Сандей. Последней каплей в чаше его терпения стала женщина в красном платье, которая неприлично громко смеялась и постоянно норовила его коснуться. Алая ткань навязчиво маячила перед глазами, будто тряпка перед быком. Интересуют ли Галлахера женщины? Сандей пожалел, что не уточнил это раньше.
Дверь в комнату тихо приоткрылась, и Сандею не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кто сейчас в неё вошёл.
– Вот ты где. Интересно, я когда-нибудь смогу сосчитать, сколько комнат в твоих хоромах?
Галлахер рухнул на кресло, тут же стягивая с себя тугой галстук, чтобы торопливо расстёгнуть две верхние пуговицы рубашки.
– Честно, я думал задохнусь в этом всём сегодня, – не дождавшись ответа продолжил он, – Как вы это носите?
Сандей неспеша развернулся, оперевшись на балконную дверь спиной.
– Рубашка, которая едва на тебе сходится, видимо, удобнее?
– Это другое. Она как вторая кожа, понимаешь?
– Нет, – коротко ответил Сандей.
Галлахер меланхолично вздохнул, слегка сползая вниз по спинке кресла.
– Выгляжу нелепо.
Сандей снова окинул его взглядом. Да простит его Великая Эна, ведь он не самый сильный её последователь.
– Тебе идёт, ты просто не привык.
– Тебе нравится? – устало улыбнулся Галлахер.
– Мне нравится, – выдохнул Сандей, отводя глаза в сторону.
– В любом случае, это первый и последний раз, когда я соглашаюсь на такое.
Тон собеседника заставил нахмуриться и с недоумением посмотреть на него.
– Мне казалось, ты хорошо проводил время.
– Откуда такие выводы?
– С таким вниманием к твоей персоне особо не заскучаешь, разве нет?
– Большинство просто не ожидали, что я вылезу из своей будки и подошли поздороваться. Я даже имён их не знаю, да и знать не хочу, раз уж на то пошло.
– А стоило бы.
– У меня для этого есть ты.
Сандей прикусил щёку изнутри, пытаясь не увести разговор в русло, которое сейчас выбрали его мысли. Не получилось.
– Я так понимаю, интересоваться, кем была та женщина в красном бесполезно?
– Она представилась в начале, но я забыл имя.
– Человек вешается на тебя весь вечер и ты даже не потрудился запомнить, как её зовут?
– "Вешается" сильное слово для этой ситуации. Она чуток перебрала и я, видимо, показался самым весёлым человеком в помещении. Как бы то ни было, если ты её не знаешь, значит она вряд-ли кто-то важный.
– Как скажешь.
Галлахер сощурился, и ухмылка, которая начала расплываться по его лицу, не предвещала ничего хорошего.
– Ты...ревнуешь?
– Не неси чушь, – резко ответил Сандей, – С чего мне вдруг ревновать?
– Не знаю, ты мне скажи.
– Это просто неприлично. На таких мероприятиях должны соблюдаться границы.
– Да, она нарушила все приличия, когда на секунду дотронулась до моего плеча.
– Это было не один раз.
– Как часто ты на нас смотрел?
Сандей резко замолк, осознавая, насколько недовольно сейчас звучал и какую яму только что себе вырыл.
– ... периодически, – уже спокойнее ответил он.
Галлахер тихо рассмеялся, Сандей снова отвернулся в сторону балкона. Зачем он вообще завёл этот разговор? Как можно вести себя так несуразно?
Сзади послышались шаги, через мгновение его уже крепко обнимали со спины.
– Как ты вообще можешь предъявлять мне какие-то претензии? – спросил Галлахер, опуская подбородок ему на плечо.
– Я не...
– Оставил меня в компании напыщенных богачей и пьяной женщины, чтобы весь вечер разговаривать с богачами ещё напыщеннее, при этом выглядя вот так. Если тут у кого-то и есть право ревновать, это явно не ты.
– Поверь, мне это не приносило удовольствия.
– Знаешь, как тяжело было смотреть на кого-то кроме тебя?
Галлахер всегда был тёплым, сейчас это заметно ощущалось даже через три слоя ткани и Сандей чувствовал как всё сильнее тает. Чужая рука скользнула под вырез жилета, вырывая из груди короткий вздох.
– Ты хоть с кем-нибудь познакомился, как подобает?
– Неа.
– Так и знал.
– Зачем приглашал тогда?
– Не уверен. Возможно, мне нужен был повод одеть тебя во что-то приличное.
– Мне больше нравится, когда ты меня раздеваешь, – прошептал совсем близко к уху Галлахер, перед тем как ткнуться губами в висок.
– Что я вообще ожидал услышать.., –смиренно произнёс Сандей, нежно запуская пальцы в волосы на чужом затылке, – Зачем принял приглашение, если сразу знал, что это бесполезная трата времени?
– Мне нравится джаз, канапе и ты.
Тихая усмешка вырвалась на выдохе, унося за собой последние остатки самообладания.
– Там внизу уже все разошлись?
– Да, мы одни.
– Отлично.
Сандей откинул голову назад, инициируя настойчивый затяжной поцелуй, позволяя себе наконец получить то, о чём он не мог перестать думать ещё с начала мероприятия, когда за дверями в главный зал поправлял Галлахеру галстук, пытаясь скрыть накатившее смущение, и из-за этого случайно затянув его чуть сильнее, чем следовало.
Пожалуй, это единственное, о чём он мог сейчас жалеть.
