Бесконечность доктора Зейна

Зейн раз за разом пересматривал файлы, группировал, сопоставлял и снова перемешивал, чтобы взглянуть на них под другим углом. Всё без толку. Он никак не мог понять, почему в этом витке симуляции Её не оказалось. Это было неправильно, это словно противоречило основному смыслу существования этого бесконечного круговорота жизни. А что, если… Он снова перенёс все данные в одну папку, отсортировал последовательность и сделал запрос искусственному интеллекту: найти совпадения среди мест начала каждой из симуляций. Через несколько секунд ИИ выдал краткую сводку, суть которой сводилась к одному главному правилу: Зейн и Она всегда рождались в одном населённом пункте. Нахмурившись, Зейн снял очки и ладонями закрыл уставшие глаза. Вот он, ответ на вопрос, но верный ли? Зейн с семьёй переехали, когда ему было четыре года. Он снова надел очки, набрал короткий запрос, углубился в чтение и выяснил, что спустя десять лет тот маленький городок был почти полностью разрушен внезапным нападением странников, первым, с которого началось наступление в этом регионе. Его отстроили заново ещё спустя десяток лет, когда с тяжелыми потерями удалось далеко отодвинуть линию фронта и полностью зачистить территорию от сил вторжения. Население городка оставалось малочисленным из-за близости к границе и в основном состояло из семей, поколениями живших на этой земле. Занимались выращиванием ягод, яблок и груш, да ещё ловлей рыбы из местной реки. Из-за катастрофы рыболовство прекратилось, а сады были разрушены и почти опустели, и всё же… Про одну из семей был короткий репортаж двухлетней давности, рассказывающий о том, как брат и сестра, ветераны войны, вернулись в родные края, чтобы продолжать дело их родителей и выращивать уникальный сорт кроваво-красных яблок. С одного из фото на Зейна смотрел высокий улыбчивый парень с фиолетовыми глазами, до дрожи знакомый, раздражающий, бесящий и заставляющий ревновать. В воздухе повисли снежинки, будто не зная, устроить злобную метель или растаять каплями радостных слёз. Калеб. Калеб точно знает, где Она. *** Путь был неблизким. День уже клонился к закату, когда Зейн остановился в нескольких метрах от подъездной дорожки дома, где, возможно, он найдёт информацию о ней, либо… Пространство перед домом ограничивалось невысоким забором и деревянной калиткой, поэтому Зейн сразу заметил двух мальчиков лет пяти, носящихся друг за другом и вопящих во всю силу их маленьких лёгких. Они играли, не замечая ничего вокруг, и Зейн остановился, не зная, что делать дальше. Хлопнула дверь, и на пороге показался Калеб. Он легко преодолел несколько ступеней, на ходу поймал одного из близнецов, закинул себе на плечо и помчался за вторым. — Папа, папа! — мальчики смешно болтали ногами и хохотали от восторга, а потом один из них протянул маленький палец, указывая на Зейна. — Папа, смотри, дядя! Калеб резко поднял голову и настороженно оглядел Зейна с ног до головы. Будто поняв что-то, он усмехнулся и крикнул, чуть повернув голову в сторону дома. — Эрика! — Что? — еле слышно донеслось откуда-то изнутри. — Эрика, выйди на минуту! — Иду, иду, — дверь снова распахнулась, и во двор вышла худая женщина с распущенными длинными волосами, закрывающими левую половину её лица. — Что ты орёшь? С мальчиками помочь? Вместо ответа Калеб закатил глаза и махнул головой (его руки всё ещё были заняты детьми), и только тогда девушка догадалась посмотреть за пределы двора. Она встретилась взглядом с Зейном и ахнула, а затем быстрым шагом преодолела расстояние до калитки, рывком открыла её и резко остановилась. Зейн не мог проронить ни слова. Его будто сковало, ноги приросли к земле, дыхание перехватило. Он не верил тому, что видел, и боялся, так сильно боялся в этот момент проснуться и осознать, что он снова просто заблудился в своих галлюцинациях, что всё происходило не в этой реальности. Но… Она сделала ещё шаг ближе и положила свою тёплую ладонь на его щёку. Так просто, но так знакомо. Её взгляд бегал по его лицу, рассматривая каждую деталь, будто и она не верила, что Зейн в эти минуты стоял перед ней. — Зейн, ты нашёл меня? Это правда ты? От её тихого, но пропитанного пронзительной надеждой голоса пробежала дрожь, и Зейн, наконец, почувствовал, что мог двигаться. Он тут же аккуратно обнял её, легко прижимая к своей груди. — Да, я нашёл тебя. Прости, что меня не было так долго. *** Им понадобилось время, чтобы найти в себе силы оторваться друг от друга и поговорить. Она — Эрика, так её звали в этой жизни — проводила Зейна вокруг дома и ненадолго оставила его одного в беседке, а сама пошла на кухню за чаем. Вместо неё пришёл Калеб, уже без детей, щёлкнул зажигалкой и выдохнул струйку белого дыма. — Я сразу подумал, что это ты, Зейн. У тебя был такой вид, будто ты призрака увидел, — он затянулся ещё раз. — Эрика говорила о тебе, но я до конца не верил, что ты существуешь. — Не скажу, что искренне рад тебя видеть, но только твоё фото в статье двухлетней давности помогло мне найти вас. Так что, спасибо. Эрика показалась в дверях, и Калеб, отшвырнув остаток сигареты в траву, кинулся ей помогать с чайником и чашками. Она замахнулась на него полотенцем и заворчала. — Бестолковый! Сколько раз просила окурки не бросать! Я сама справлюсь, быстро подними и вали, твоя жена просила помочь с мальчиками! Упрямый Калеб с недовольным лицом всё равно помог ей расставить кружки и только потом, подобрав окурок, ушёл, помахав Зейну рукой. Эрика опустилась на стул и вздохнула. — Тридцать лет в обед, а всё такой же оболтус. И как жена его терпит, я не понимаю… Зейн молча наблюдал за этой семейной перепалкой, и его сердце грела сама эта мысль: “Нашёл. Это Она. Я её нашёл”. Эрика заметила на себе его взгляд и заметно смутилась, её скулы покраснели. Зейн протянул руку, легонько прикасаясь к её ладони. — Расскажи мне. — Думаю, начать нужно с этого, — пальцами свободной руки она зачесала волосы назад, показывая скрытую ранее сторону лица. От щеки до брови тянулись три шрама, уже заживших, а глаз отсутствовал, заменённый протезом. — Поэтому тебя отправили на пенсию так рано? — Не только, — она опустила руку, и волосы каскадом опустились на её лицо, снова пряча полученные когда-то раны. — Ты знаешь, из-за таких мелочей не списывают в запас. У меня неизлечимое повреждение мозга, я больше не способна метко стрелять и долго держать оружие в битве. — А твой брат?.. — Это его дело, я не думаю, что мы можем это обсуждать. — Да, конечно, — Зейн кивнул и тут же сменил тему. — Скажи, к тебе вернулись воспоминания, верно? — Сначала я думала, что это просто сны, — Эрика пожала плечами. — Но потом я поняла, что во всех них есть ты, и почувствовала, что… — Что это — воспоминания? — Точно. — И впервые ты увидела эти воспоминания после травмы головы, так? — Откуда?.. — она выглядела удивлённой. — У меня было так же, — мысли неслись с огромной скоростью, и Зейн затараторил. — Я сделал заметки про каждую жизнь, которую смог вспомнить, я покажу тебе записи, и мы сравним, что помнишь ты, может, что-то ещё сможем выяснить и… — Зейн, — Эрика прервала его, мягко улыбаясь. — Ты всё такой же. Уверена, ты искал меня, как одержимый, так что теперь тебе в первую очередь нужно хорошо отдохнуть. Она знала. Она тоже многое знала о Зейне, знала Зейна без слов. С ней не нужно было знакомиться, терпеть эти глупые ритуалы ухаживания, к ней не нужно было привыкать. Вот Она, Эрика, такая родная и любимая, та самая, в этом не было никаких сомнений. Зейн действительно устал, морально высох настолько, что не мог больше терпеть даже небольшое расстояние между ними. Он опустился прямо на тёплый деревянный пол веранды и положил голову на её колени, ласковым котом подставляясь под мягкие прикосновения. — Я так скучал по тебе… — Я тоже, но… — она ненадолго замолчала, будто собираясь с духом, а потом тихим, чуть взволнованным голосом задала вопрос. — Тебя не смущают мои травмы? Я выгляжу не так хорошо, как в прошлых жизнях, и пойму, если ты… — Эй, — Зейн поднял голову и протянул руку к её щеке, скрытой под волосами. — Тебе не больно? — Нет, — голос Эрики дрогнул. — Нет, уже давно не болит. — Это всё, что меня волнует. Если ты любишь меня так же, как я люблю тебя, то остальное абсолютно не важно. Долго сдерживаемые рыдания вырвались из её души потоком слёз. Эрика рухнула на колени, падая в объятия Зейна, выплёскивая всё, что годами оседало на её хрупком сердце. — Ты теперь не одна, и никогда больше не будешь одна. Я люблю тебя…