Любовь на высшей скорости

      Солнце жгло глаза сквозь оранжевую дымку заката, а ветер бил в лицо, вырываясь в приоткрытое окно. Нил вцепился в руль Мазератти, чувствуя, как мощь двигателя просачивается в его кончики пальцев. Он вёл машину плавно, уверенно, словно это было продолжением его тела, а не куском металла и кожи. Стрелка спидометра показывала 180 км/ч, но Нил ощущал полный контроль над ситуацией.       – Уверен, что это твой первый раз за рулём моей малышки, Хэтворд? – прозвучал ленивый голос Эндрю. В нём сквозило удивление, смешанное с подозрением. Он ожидал увидеть страх, неуверенность, но вместо этого Нил демонстрировал спокойствие профессионала. «Как будто он всю жизнь только и делал, что гонял по ночным дорогам», – подумал Эндрю, наблюдая за тем, как Нил идеально входит в поворот, не сбрасывая скорости.       Нил бросил на него мимолётный взгляд, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. Лёгкая ухмылка тронула его губы.       – Ты так беспокоишься, Миньярд? – усмехнулся он, слегка надавив на газ. Стрелка спидометра поползла вверх, достигая отметки 200 км/ч. – Может, стоит тебя отвлечь?       Эндрю приподнял бровь, заинтересованный. Он откинулся на спинку кожаного сиденья, скрестив руки на груди. «Посмотрим, что ты придумаешь», – читалось в его взгляде.       – И каким же образом ты собираешься это сделать, Хэтфорд? – спросил Эндрю, в его голосе звучала неприкрытая насмешка.       Нил облизнул губы, не отрывая взгляда от дороги. Ветер трепал его рыжие волосы, а на щеках играл румянец. Он резко переключил передачу, и машина рванула вперёд.       – Как думаешь, ты мог бы мне отсосать, пока я веду твою машину?       В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора. Эндрю молчал, переваривая услышанное. Нил краем глаза видел, как на его губах появляется едва заметная усмешка. Он знал, что перешёл черту, но именно это и доставляло ему удовольствие.       – Дерзко, Хэтфорд, – наконец произнёс Эндрю, придвигаясь ближе. – Но мне нравится твой настрой. Впрочем, если мы разобьёмся, виноват будешь ты. И я лично вырежу тебе язык, чтобы ты больше никогда не произносил таких слов.       – Я не разобьюсь, – самоуверенно заявил Нил, слегка сжимая руль. – Я слишком хорошо вожу. И, к тому же, я знаю, что тебе понравится. Представь: скорость, адреналин, и мой безупречный навык вождения. Это будет незабываемо.       Эндрю подался вперёд, наклоняясь к Нилу. Его дыхание опалило шею, и Нил почувствовал, как по телу пробегает дрожь. Он почувствовал запах дорогого одеколона и лёгкий привкус сигарет.       – Покажи мне, Хэтфорд, на что ты способен, – прошептал Эндрю ему на ухо. – Докажи, что ты достоин моей машины… и меня. И не забудь, Хэтфорд, одно неверное движение, и ты и я – трупы.       Вместо ответа Нил слегка надавил на газ, и машина рванула вперёд, словно отвечая на вызов. Скорость росла, пейзаж за окном сливался в размытую полосу, а в салоне повисло напряжённое ожидание. Внезапно, Эндрю положил свою руку на колено Нила, пальцы слегка сжали джинсовую ткань.       Нил вздрогнул от неожиданности, но не сбавил скорости. Он почувствовал, как щеки заливаются краской, и попытался сосредоточиться на дороге. Пальцы Эндрю начали медленно подниматься вверх по его бедру, дразняще задевая чувствительные места. Нил сглотнул, стараясь не выдать своего волнения.       – Что ты делаешь, Миньярд? – прохрипел он, стараясь сохранить ровный тон.       – Развлекаюсь, Нил, – прошептал Эндрю в ответ, его голос звучал опасно близко. – Ты же сам предложил отвлечь меня. Разве нет?       Пальцы Эндрю продолжали своё восхождение, пока не достигли ширинки джинсов. Нил почувствовал, как его дыхание участилось, а пульс участился. Он сжал руль до побелевших костяшек, стараясь не потерять контроль над машиной и над собой.       – Эндрю, я веду… – попытался возразить Нил, но его слова потонули в рёве мотора.       – Значит, ты можешь делать несколько дел одновременно, – прошептал Эндрю, и его пальцы слегка надавили на затвердевшую плоть Нила сквозь ткань. – Или ты переоцениваешь свои возможности, Хэтфорд?       Нил промолчал, его тело горело от желания и смущения. Он знал, что Эндрю играет с ним, испытывает его, но он ничего не мог с собой поделать. Он хотел этого, он жаждал прикосновений Эндрю, даже если это было опасно и рискованно.       – Ну что? – прошептал Эндрю, его дыхание опалило ухо Нила. – Ты собираешься доказать мне, что ты достоин моей машины? Или струсишь?       Нил не ответил. Он резко дёрнул руль вправо, и Мазератти взвизгнула тормозами, останавливаясь на обочине. Глухой щелчок выключенного мотора пронзил тишину, наступившую после рёва двигателя. Пару мгновений они сидели неподвижно, словно изваяния, у каждого внутри бушевала своя буря. Нил тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках и бешено колотящееся сердце. Ветер завывал за окном, напоминая о скорости, с которой они только что неслись по трассе.       Наконец, Нил повернулся к Эндрю. В его глазах плескалось отчаяние, смешанное с мольбой.       – Можно я тебя поцелую? – тихо спросил он, словно боясь нарушить хрупкую тишину.       Эндрю смотрел на него в упор, не отрываясь. На его лице не было ни тени насмешки, только пристальное, изучающее внимание. Казалось, он заглядывает Нилу в самую душу, пытаясь разгадать его истинные намерения. Нил затаил дыхание, ожидая приговора.       – Ненавижу. Да, – коротко ответил Эндрю, и в этом слове звучало какое-то странное, непривычное ожидание.       Нил не стал терять ни секунды. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними, словно между двумя магнитами, которых слишком долго сдерживали. Его губы накрыли губы Эндрю – резко, жадно, требовательно. Это был не нежный, робкий поцелуй, а взрыв. Как молния, пронзающая ночное небо, он был быстрым, яростным, оставляющим после себя лишь пепел и горящие угли.       Губы Эндрю были твердыми и холодными поначалу, словно гранит, но под напором страсти Нила начали поддаваться, таять, как лед под палящим солнцем. Нил прикусил его нижнюю губу, требуя ответа, и Эндрю застонал – короткий, приглушенный звук, заставивший кровь Нила закипеть.       Поцелуй был беспорядочным, жадным, словно два голодных зверя, набросившихся на добычу. Нил запустил пальцы в светлые волосы Эндрю, удерживая его, углубляя поцелуй, словно стремясь утонуть в нём. Вкус Эндрю – горьковатый привкус сигарет, смешанный со сладостью его губ – опьянял и манил.       Языки сплелись в яростном танце, словно два хищника, борющихся за первенство. Нил чувствовал, как тело Эндрю напрягается, отзываясь на его натиск. Он чувствовал себя победителем, завоевателем, покорившим неприступную крепость. Но одновременно с этим он чувствовал и трепет, и благоговение, словно прикасался к чему-то священному, к чему-то, что ему никогда не принадлежало.       Жаркий поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Нил отстранился, тяжело дыша, и посмотрел в глаза Эндрю. В них плескался такой же хаос, как и в его собственной душе. Зрачки расширены, губы припухшие и влажные. Впервые Нил видел Эндрю таким разобранным. И от осознания, что Миньярд был таким благодаря нему, все внутри потеплело.       Тишина в салоне была оглушительной. Казалось, даже ветер за окном притих, наблюдая за ними. Нил боялся пошевелиться, боялся разрушить эту хрупкую, невесомую связь, которая вдруг возникла между ними.       Эндрю первым нарушил молчание. Он облизнул губы, словно пробуя вкус поцелуя на языке.       – Ещё, – прошептал он, и это короткое слово прозвучало как приказ, как мольба, как обещание чего-то большего.       И Нил подчинился. Он снова подался вперёд, на этот раз медленнее, осторожнее. Он коснулся губами губ Эндрю – нежно, ласково, словно прикасаясь к хрупкому цветку. Это был уже другой поцелуй – не такой яростный и требовательный, а скорее исследовательский, раскрывающий новые грани.       Он облизал нижнюю губу Эндрю, прося разрешения, и тот приоткрыл рот, приглашая его внутрь. Нил углубил поцелуй, наслаждаясь мягкостью губ Эндрю, их податливостью. Он чувствовал, как напряжение постепенно покидает тело Эндрю, как он расслабляется в его руках.       Теперь поцелуй был медленным, тягучим, как мёд. Они целовались так, словно пытались наверстать упущенное время, словно пытались вобрать в себя всю ту страсть, которая копилась между ними годами. Нил чувствовал, как по телу разливается тепло, как всё его существо наполняется желанием.       Он скользнул рукой за шею Эндрю, притягивая его ближе, чувствуя, как бьётся его сердце в унисон с его собственным. В голове не было ни одной мысли, только чувства – необузданные, всепоглощающие, не поддающиеся контролю.       Вдруг, Эндрю отстранился. Он смотрел на Нила долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь прочитать его мысли.       – Достаточно, – сказал он, и в его голосе вновь появилась та неприступность, та отстранённость, которая так хорошо ему знакома. – Поехали. И больше никаких резких поворотов, Хэтфорд. Ты ещё заплатишь за то, что чуть не разбил мою машину.       С этими словами Эндрю отвернулся и посмотрел в окно, словно ничего и не было. Но Нил знал. Он видел блеск в его глазах, ощущал тепло его губ на своих, он чувствовал ту искру, которая проскочила между ними. И этого было достаточно. Пока что.

***

      Кожаные диваны цвета бургундского вина, приглушенный свет, играющий на гранях хрустальных бокалов, и едва уловимый запах дорогих сигар – всё это создавало атмосферу респектабельности и уюта в баре. Стены, отделанные темным деревом, украшали старинные гравюры с изображением скаковых лошадей и охотничьих сцен. В камине потрескивали дрова, отбрасывая причудливые тени на лица посетителей. За барной стойкой, отполированной до блеска, возвышался массивный мужчина с суровым взглядом, умело смешивая коктейли. Несмотря на поздний час, в баре было немноголюдно, что позволяло насладиться тишиной и покоем. Мягкий джаз, льющийся из динамиков, дополнял картину, создавая идеальный фон для неспешной беседы за стаканом виски.       За одним из столиков, в полумраке, сидел Кевин Дэй. Его обычно безупречно уложенные волосы были слегка растрепаны, а в глазах читалась усталость. Перед ним стоял наполовину опустевший стакан, янтарная жидкость которого мерцала в отблесках камина. Он смотрел в одну точку, погруженный в свои мысли, словно не замечая происходящего вокруг.       Дверь бара со скрипом отворилась, впуская порыв прохладного ночного воздуха. Эндрю Миньярд вошёл внутрь, его взгляд скользнул по немногочисленным посетителям, прежде чем остановиться на Кевине. Без колебаний он направился к своему другу, его движения были плавными и уверенными, как у хищника, выслеживающего добычу.       – Дэй, – произнёс Эндрю, присаживаясь напротив Кевина. Дэй поднял взгляд, его лицо тронула слабая улыбка. Он кивнул в ответ на приветствие Эндрю, отпивая глоток виски.       – Эндрю.       Бармен, заметив нового посетителя, подошёл к их столику. Он был немолод, с глубокими морщинами на лице и профессиональным взглядом.       – Что будете заказывать? – спросил он, протирая стойку тряпкой.       Эндрю, не отрывая взгляда от Кевина, произнёс:       – Виски. Двойной.       Бармен кивнул и удалился, а Эндрю повернулся к Кевину, его взгляд стал острым, словно лезвие ножа. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, выжидая. Кевин чувствовал себя как под прицелом, хотя Эндрю и не повышал голоса.       – Итак… Нил Хэтфорд, – произнёс Эндрю, растягивая слова.       Кевин вздрогнул, его плечи непроизвольно напряглись. Он сделал вид, что поправляет воротник рубашки, но Эндрю заметил этот жест. Это был не тот вопрос, которого ожидал Кевин. Он надеялся на обсуждение гонок, новых стратегий, чего угодно, но только не этого. Кевин сделал большой глоток виски, словно пытаясь выиграть время.       – Что с Нилом? – спросил Кевин, стараясь говорить как можно более небрежно.       Эндрю усмехнулся, в его глазах не было ни капли веселья. Он наклонился вперёд, его голос стал тихим и угрожающим.       – Не притворяйся дураком, Кевин. Ты же знаешь, что я не поверю в то, что Нил никогда в жизни не гонял на скорости под 200 км/час или вообще не сидел за рулём спортивных автомобилей. Он водит мою Мазератти лучше, чем большинство профессиональных гонщиков. Возможно даже лучшем, чем ты.       Кевин удивленно приподнял брови.       – Ну, может у него просто талант. Ты же сам его тренируешь.       Эндрю покачал головой, не сводя глаз с Кевина. Он видел его насквозь, как рентген.       – Не пытайся меня обмануть, Кевин. Все его движения отточены. Словно их поставил опытный учитель. Так не бывает за пару недель.       Кевин попытался возразить, но Эндрю не дал ему и шанса.       – Хватит играть в дурака. Ты ведь знаешь, что я не поверю в эту чушь. – Эндрю выпрямился, когда бармен поставил перед ним виски. Сделав глоток, он продолжил. – Я хочу знать правду.       Кевин шумно выдохнул, понимая, что отступать некуда. Он опустил взгляд на свой стакан, крутя его в руках.       – Это не то, что я могу тебе рассказать, – тихо произнёс Кевин, и в его голосе звучало сожаление. Он отпил виски, обжигая горло, словно пытаясь заглушить нарастающее беспокойство. Пальцы Кевина нервно постукивали по стакану, выдавая его волнение. Он избегал смотреть Эндрю в глаза, уставившись на отражение огня в янтарной жидкости.       Эндрю молчал, прожигая Кевина своим пронзительным взглядом. Он вновь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и его лицо оставалось непроницаемым. Казалось, он может прочитать мысли Кевина, словно открытую книгу.       – Значит, есть что-то, о чём ты умалчиваешь, – медленно произнёс Эндрю, словно пробуя слова на вкус. Он взял стакан в руки, покрутил его, наблюдая, как свет играет на гранях стекла. – Интересно. Что такого особенного в этом мальчике, что ты решил хранить молчание?       Кевин снова вздохнул, проведя рукой по волосам. Его обычно собранный и уверенный вид сменился растерянностью. Он бросил быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает.       – Я не могу, Эндрю. Просто не могу. Я дал обещание, – пробормотал он, опуская голову. Его плечи поникли, и он выглядел совершенно разбитым.       Эндрю сделал глоток виски, не сводя глаз с Кевина. В его взгляде читалось презрение и разочарование.       – Обещание? Ты, Кевин Дэй, давший обещание? – усмехнулся он, и в его голосе звучала ирония. – Это что-то новенькое. И кому же ты мог дать такое важное обещание, что готов рисковать нашей дружбой?       Кевин поднял голову, посмотрев на Эндрю с мольбой.       – Пожалуйста, Эндрю, не дави на меня. Я бы хотел рассказать тебе всё, но не могу. Это не моя тайна. И если я нарушу обещание, последствия будут ужасными для всех. Поверь мне, я делаю это не для того, чтобы тебя разозлить.       Эндрю резко поставил стакан на стол, и виски плеснулось через край. Он наклонился, опираясь сильными руками в барную столку и возвышаясь над Кевином, словно тень. Его глаза сузились, и в них вспыхнул гнев.       – Не зли меня, Кевин, – прошипел Эндрю, наклоняясь к лицу Кевина. – Ты знаешь, что я не люблю, когда от меня что-то скрывают. Особенно когда это касается людей, которые мне небезразличны.       Кевин отшатнулся, словно от удара, и прижался спиной к стулу. Он видел, как лицо Эндрю багровеет от злости, и понимал, что перешёл черту.       – Ладно, ладно, – быстро проговорил Кевин, поднимая руки в знак капитуляции. – Я не могу тебе рассказать сам, но… может быть, тебе стоит поговорить с Нилом.       Эндрю замер, удивлённо приподняв бровь. Кевин, поняв, что от него ждут продолжения, кивнул, глядя в пол.       – Я заметил, как вы сблизились в последнее время. Он тебе доверяет. Думаю, если ты спросишь его напрямую, он сам всё тебе расскажет. Рано или поздно.       Эндрю молчал, обдумывая слова Кевина. Он вновь посмотрел на друга, и гнев в его глазах немного утих. Он выпрямился и сделал шаг назад.       – И ты думаешь, что он мне расскажет? То, что он скрывает?       Кевин поднял взгляд, и в его глазах появилась надежда.       – Я надеюсь на это, Эндрю. Я действительно надеюсь на это. Я вижу, что между вами происходит что-то особенное. И если кто-то и сможет вытащить правду из Нила, то это будешь ты. Даже я не знаю полностью обо всем, лишь в общих чертах.       Разговор постепенно перешёл в более нейтральное русло, словно оба облегчённо выдохнули после напряжённого момента. Атмосфера в баре немного разрядилась, хотя напряжение всё ещё висело в воздухе, как тонкая нить. Звуки джаза казались теперь более отчётливыми, а приглушённый свет уже не казался таким давящим.       Кевин откинулся на спинку стула, расслабляя плечи, и сделал большой глоток виски. Эндрю, в свою очередь, продолжал наблюдать за Кевином, словно ожидая подвоха.       – До гонки с «Воронами» остался месяц, – сказал Кевин, стараясь придать своему голосу непринуждённость. – Ты уже решил, кто поедет с тобой?       Эндрю взял свой стакан и медленно покрутил его в руках. Лёд тихонько звякал, создавая едва слышный звук. Он поднял взгляд на Кевина, и в его глазах промелькнула тень иронии.       – Нил.       Кевин удивлённо вскинул брови, словно услышал что-то совершенно невероятное.       – Нил? Ты серьёзно? Ты же знаешь, что он…       – Я давно сказал ему об этом, Кевин, – перебил его Эндрю, его голос стал твёрдым и не допускающим возражений. – Именно поэтому я тренирую его последние несколько недель.       Эндрю фыркнул, отворачиваясь и делая глоток виски. В его взгляде читалось раздражение.       – Хотя, по правде говоря, он совсем не нуждается в этом. Слишком быстро учится. Слишком… естественно у него всё получается.       Кевин промолчал, наблюдая за Эндрю. Он видел, как тот хмурится, словно его мучает какая-то мысль. В полумраке бара лицо Эндрю казалось ещё более бледным и угловатым. Кевин понимал, что этот разговор ещё не закончен. Что-то не давало Эндрю покоя, и это «что-то» было связано с Нилом.       – Нил, конечно, талантлив, – Кевин повысил голос, жестикулируя руками, – но ты же понимаешь, Эндрю, насколько важна эта гонка! Это шанс для нас еще больше заявить о себе, еще раз доказать «Воронам», что мы ничем не хуже! Ты не можешь просто так рисковать, доверяя место парню, которого знаешь чуть больше месяца!       Эндрю слушал Кевина вполуха, его взгляд скользил по лицу друга, замечая каждую деталь: напряжённые мышцы челюсти, расширенные зрачки, нервные движения пальцев. Он видел, как Кевин пытается убедить его, но в его глазах плескалось отчаяние, а не уверенность. Атмосфера в баре снова стала напряжённой, словно перед грозой.       – Ты же знаешь, я не принимаю поспешных решений, Кевин, – спокойно ответил Эндрю, отпивая глоток виски. – Я всё продумал.       Кевин замолчал, понимая, что спорить бесполезно. Эндрю был непреклонен, когда дело касалось его решений. Но что-то подсказывало Кевину, что в этот раз дело не только в гонке.       Эндрю вдруг нахмурился, отрывая взгляд от стакана и внимательно глядя на Кевина.       – Ты сегодня слишком много пьёшь, Дэй, – заметил Эндрю, его голос звучал обеспокоенно. – Что случилось?       Кевин вздрогнул, словно его застали за чем-то постыдным. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает бутылки на барной стойке.       – Ничего, – пробормотал он, пожав плечами. – Просто устал.       Эндрю не поверил ни единому слову. Он наклонился ближе к Кевину, его взгляд стал пронзительным.       – Это связано с Рико?       Кевин резко покачал головой, словно отгоняя навязчивую мысль.       – Нет. Не важно, Эндрю, – тихо ответил он, стараясь избежать зрительного контакта.       Эндрю схватил Кевина за подбородок, заставляя его смотреть в глаза. Его хватка была сильной, но не причиняющей боли.       – Хватит трусить, Кевин, – прорычал Эндрю, его глаза сверкали яростью. – Выплюнь уже, что тебя гложет. Или ты хочешь, чтобы я выбил это из тебя силой?       Кевин сглотнул, его глаза были тусклыми, с играющими нотками грусти и тоски. Он знал, что Эндрю не шутит. Ему придётся рассказать правду, какой бы ужасной она ни была.       – Прошу не заставляй меня говорить об этом сегодня, Эндрю.

***

      Мерцающий полумрак окутывал квартиру, словно саван, подчеркивая ее безжизненность. Казалось, что здесь никогда не звучал смех, не кипела жизнь, а лишь эхом отдавалось одиночество. Нил Хэтфорд, словно призрак, возник из ванной комнаты, нарушив звенящую тишину. На его мускулистом теле, облаченном лишь в спортивные штаны, играли блики света, выхватывая из темноты рельефные контуры. Мокрые, непокорные рыжие волосы то и дело спадали на лицо, когда он пытался удержать их полотенцем.       Каждая капля воды, стекающая по его телу, казалась криком отчаяния, особенно отчетливо выделяясь на фоне многочисленных шрамов, покрывавших его грудь. Эти отметины, словно карта пережитых сражений, рассказывали о боли, потерях и бесконечной борьбе, которую он вел сам с собой. Шрамы были его броней, его историей, напоминанием о том, что он выжил, несмотря ни на что.       Он медленно окинул взглядом комнату, наполненную молчаливым укором. Мебель, накрытая белыми простынями, казалась призраками прошлого, застывшими во времени. В воздухе витал запах сырости и запустения, смешиваясь с едва уловимым ароматом геля, оставшимся после душа.       В этой квартире, словно в клетке, он чувствовал себя еще более одиноким, чем когда-либо. Стены давили, потолок нависал, а пол уходил из-под ног, лишая его почвы. Тишина здесь была не просто отсутствием звуков, а тяжелой, гнетущей субстанцией, которая заполняла все вокруг, проникая в самые дальние уголки души.       Нил подошел к окну. За ним простиралась ночная панорама города, усыпанная мириадами огней. Каждый огонек – чей-то дом, чья-то жизнь, чья-то история.       Он прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Ему казалось, что он замерзает не от холода, а от тоски, разъедающей его изнутри. Ему хотелось кричать, звать на помощь, но горло сдавливал спазм, а слова застревали в груди, так и не вырвавшись наружу.       Он закрыл глаза, пытаясь хоть на миг забыться, уйти от этой реальности, где он был обречен на вечное одиночество. Но даже во сне его преследовали тени прошлого, напоминая о том, что он потерял, и о том, что никогда уже не вернется.       Нил замер, словно олень, застигнутый фарами автомобиля. Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко в этой звенящей тишине, разбив хрупкую оболочку его одиночества. Только Кевин знал его адрес, и тот никогда не приходил без предупреждения. Ощущение опасности мгновенно сковало его тело.       Инстинктивно, он бросился на кухню, где схватил первый попавшийся под руку нож. Клинок холодно блеснул в полумраке, отражая его настороженный взгляд. Шаги были тихими, почти бесшумными, когда он двигался к двери, словно хищник, крадущийся к своей добыче.       И вот, на пороге стоял Эндрю Миньярд.       Нил застыл, ошеломлённый. Эндрю, с его неизменным, непроницаемым выражением лица, казался миражом в этой сюрреалистической сцене. Его взгляд скользнул по полуобнаженному телу Нила, задержался на ноже в его руке, и бровь Эндрю слегка приподнялась в немом вопросе.       В груди Нила всё перевернулось. С одной стороны, он чувствовал облегчение, что это не Кевин и не какая-то опасность. С другой – смущение и неловкость от того, в каком виде его застали. Но сильнее всего было то необъяснимое, всепоглощающее влечение, которое он испытывал к Эндрю.       Он подмечал каждую мелочь в его движениях: как слегка подрагивает уголок губ, когда тот сдерживает улыбку, как напряжены мышцы шеи под гладкой кожей. Он любил наблюдать за тем, как свет играет в его темных глазах, делая их то бездонными омутами, то мерцающими звездами.       Его взгляд невольно задерживался на этих мелочах, словно пытаясь запомнить каждую деталь, каждую черточку лица Эндрю, чтобы потом, в минуты одиночества, воссоздавать его образ в своей памяти. Он восхищался его силой, его умом, его умением видеть мир иначе, чем все остальные. И больше всего его тянуло к той скрытой, ранимой части Эндрю, которую тот так тщательно оберегал от посторонних глаз.       Нил знал, что их тянуло друг к другу с неумолимой силой, но оба боялись переступить черту, опасаясь разрушить хрупкое равновесие, которое с таким трудом было достигнуто. Они обменивались украденными поцелуями, полными невысказанных желаний, но всегда останавливались, не заходя дальше уже изученной территории. Вернее, Эндрю всегда останавливал Нила, когда казалось они оба были готовы перепрыгнуть установленную черту.       Он чувствовал, что Эндрю становится его якорем в этом бушующем море хаоса, его единственной надеждой на спасение. Но он также понимал, что их отношения – это игра с огнем, и один неверный шаг может привести к неминуемой катастрофе.       Нил опустил нож, словно провинившийся мальчишка, и убрал его за спину, стараясь скрыть нелепость ситуации.       – Эндрю... Что ты здесь делаешь? – прозвучал его голос немного хрипло, выдавая внезапное смущение. Он почувствовал, как кровь прилила к щекам, и постарался прикрыться полотенцем, все еще висевшим на шее.       Эндрю молча вошел в квартиру, его глаза изучающе скользили по обстановке. Он не высказал ни единого упрека, ни намека на осуждение. Просто стоял, как каменная статуя, впитывая атмосферу этой безжизненной обители.       – Кевин сказал, что ты не отвечаешь на его звонки, – наконец произнес Эндрю, его голос был ровным и бесстрастным, как всегда. – Решил проверить, жив ли ты еще.       Нил усмехнулся, но в его глазах читалась благодарность.       – Жив. Просто... специально отключил телефон, – он обвел рукой комнату, словно извиняясь за царящий здесь беспорядок. – Не самое гостеприимное место, знаю.       Эндрю не ответил. Он прошел вглубь квартиры, рассматривая накрытую простынями мебель, пустые стены, и тусклый свет, проникавший сквозь занавески. Нил последовал за ним, как тень, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.       – Зачем тебе нож? – вдруг спросил Эндрю, не оборачиваясь.       – Минимальная иллюзия защиты, – Нил задумался. – Не люблю неожиданных гостей. Но я рад, что ты пришел. Мы давно не виделись.       Эндрю хмыкнул, но ничего не сказал. Он остановился у окна, глядя на ночной город. На какое-то время повисла тишина, прерываемая лишь отдаленным гулом машин.       Нил не мог оторвать от него взгляда. Он видел, как напряжены его плечи, как слегка дергается уголок губ. Ему хотелось подойти к нему, обнять его, прижаться к нему всем телом, чтобы почувствовать его тепло и успокоить свою израненную душу. Но он боялся. Боялся разрушить эту хрупкую идиллию, боялся спугнуть его, боялся, что Эндрю оттолкнет его.       Вместо этого, он просто стоял и молча любовался им, подмечая каждую деталь: идеальный профиль, острый подбородок, светлые пряди волос, выбивающиеся из-под геля. Он знал, что никогда не устанет смотреть на Эндрю, что он мог бы провести вечность, просто наблюдая за тем, как он молчит.       – У тебя тут... пусто, – наконец произнес Эндрю, не отрывая взгляда от окна.       – Знаю, – ответил Нил, его голос был тихим и полным грусти. – Я пытаюсь привыкнуть.       Эндрю обернулся к нему, и Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее. В его глазах он увидел что-то новое, что-то, чего раньше не замечал.       – Не стоит привыкать к пустоте, – сказал Эндрю, его голос был чуть тише обычного. – Это заразно.       И в этот момент Нил понял, что Эндрю пришел не только проверить, жив ли он. Нил сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними.       – Тогда... помоги мне, – прошептал он, глядя Эндрю прямо в глаза. – Помоги мне заполнить эту пустоту.       Эндрю молчал, но его глаза говорили сами за себя. Он сделал шаг навстречу Нилу, и их тела почти соприкоснулись. Нил почувствовал его тепло, его энергию, его силу. И в этот момент он понял, что не одинок. Что у него есть Эндрю. И это было все, что ему нужно.       Эндрю поднял руку и коснулся щеки Нила. Его пальцы были холодными, но прикосновение было нежным и ласковым. Нил закрыл глаза и прижался к его руке, словно ища защиты.       – Не обещаю, что будет легко, – прошептал Эндрю, его дыхание коснулось губ Нила. – Но я обещаю, что не оставлю тебя одного.       И затем он поцеловал его. Поцелуй был робким, неуверенным, но полным нежности и тепла. Нил ответил на поцелуй, отдаваясь чувствам, которые так долго скрывал. Он обнял Эндрю крепко-крепко, словно боясь, что тот исчезнет.       – Я ненавижу тебя.       – С каждым разом я верю в это все меньше и меньше.       Поцелуй был уже не робким прикосновением, а бурей, сметающей все преграды. Губы Эндрю настойчиво изучали его, то нежно прикусывая, то лаская, словно стремясь проникнуть в самую душу. Нил отвечал с отчаянной жадностью, топя в этом поцелуе остатки сомнений и страха. Руки Эндрю скользили по его телу, обжигая кожу сквозь тонкую ткань спортивных штанов.       И вот, пальцы Эндрю коснулись шрамов на его груди. Сначала едва ощутимо, словно опасаясь разбудить затаившуюся боль, затем увереннее, изучая грубую ткань рубцов. Особое внимание он уделил длинному, извилистому шраму, который начинался у правого плеча и тянулся вниз, теряясь где-то в районе левого бедра. Он провел по нему кончиком пальца, словно читая историю, написанную на коже Нила.       Нил замер, словно его ударило током. Этот шрам всегда был для него напоминанием о прошлом, о боли и потерях, которые он так отчаянно пытался забыть. Смущение и стыд волной захлестнули его, заставляя отстраниться от Эндрю.       – Прости, – выдохнул он, отводя взгляд. Ему казалось, что Эндрю сейчас увидит его настоящим – сломанным, изуродованным, недостойным его внимание.       Эндрю отстранился, его брови слегка нахмурились, образуя тонкую складку между переносицей.       – За что ты извиняешься? – спросил он, его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалось легкое раздражение. – И откуда это? – Он указал на шрам, требуя ответа.       Нил снова отвел взгляд, чувствуя, как краска заливает его лицо.       – Это... это от ремня безопасности, – пробормотал он, надеясь, что этой информации хватит. Он не хотел рассказывать Эндрю правду, не сейчас, не здесь, не в этой пустой квартире. Он не хотел потерять сейчас то, что только недавно приобрел       Эндрю молчал, его глаза внимательно изучали лицо Нила, словно пытаясь прочитать его мысли.       – Ремня безопасности? – повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. В его голосе не было ни насмешки, ни осуждения, лишь холодный, анализирующий тон.       Нил судорожно сглотнул, чувствуя, как ложь застревает у него в горле.       – Да, – выдавил он из себя. – Была авария...       Эндрю продолжал молчать, и Нил почувствовал, как его пронзительный взгляд проникает сквозь все барьеры, достигая самых темных уголков его души. Он знал, что Эндрю верит ему, что он чувствует фальшь в каждом его слове.       – Нил, – произнес Эндрю, его голос стал мягче, но в нем появилась стальная нотка. – Не ври мне. Прошу, расскажи мне правду. Я устал от того, что вы с Кевином что-то скрываете от меня.       И в этот момент Нил понял, что ему больше некуда бежать, что он должен открыть Эндрю правду, какой бы болезненной она ни была. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами.       – Большая их часть не из-за аварии, – начал он, его голос дрожал. – Это... это было давно. Часть шрамов я получил из-за отца... ты знаешь... – он запнулся, вспоминая годы, проведенные в страхе и насилии. – Он не был хорошим человеком. Но мой дядя успел меня спасти, пока последствия не стали слишком серьезными. Но этот, – он снова указал на длинный шрам от плеча до бедра. – единственный, что я получил, пока жил в Англии.       Эндрю ждал, не перебивая, давая Нилу возможность самому рассказать свою историю.       –Мне всегда нравились гонки, – признался Нил, его голос стал тише. – Еще мальчишкой я мечтал о скорости, об адреналине. В Англии я попал на уличные гонки, а потом и сам стал участвовать. – Он замолчал, вспоминая те безумные ночи, наполненные ревом моторов и запахом жженой резины. – Однажды... я не справился с управлением. Была авария.       – Ты выжил, – констатировал Эндрю, его голос был ровным, как всегда.       Нил кивнул.       – Я выжил. Но виновник... он погиб. Стюарт узнал об этом и запретил мне участвовать в гонках.       Воспоминания об аварии накатили внезапно, словно ледяная волна, сковывая его тело и разум. В моменты, когда он меньше всего этого ожидал, перед его глазами возникала картина искореженного металла, разбитого стекла и багровой крови, растекающейся по асфальту.       Фантомные боли пронзали его тело. Он чувствовал, как скручивает металл, как ломаются кости, как горит кожа. Запах жженой резины и бензина въедался в его легкие, вызывая тошноту и головокружение. Он слышал крики, стоны, и свой собственный, полный ужаса, вопль.       Перед глазами вновь и вновь возникало лицо водителя – молодого парня, полного жизни и надежд. Он видел его в последние секунды перед столкновением, и этот образ преследовал его во сне и наяву. Чувство вины давило на него, словно огромный камень. Он знал, что не виноват в случившемся, но не мог избавиться от мысли, что мог бы что-то изменить, что-то сделать, чтобы предотвратить трагедию.       Эндрю внимательно слушал, не перебивая. Нил видел, как в его глазах мелькает что-то похожее на понимание.       – Ты нарушил запрет, – вдруг произнес Эндрю, его взгляд стал жестче. Он смотрел на Нила, словно обвиняя его в чем-то.       Нил опустил голову.       – Я знаю, – прошептал он. – Но... ты попросил. Я не мог отказать тебе. Теперь ты знаешь, как это важно для меня. – Он поднял глаза на Эндрю, и в его взгляде была мольба о прощении. – Все то доверие. Спасибо, что позволил сесть за руль твоей машины.       Эндрю молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Нил не мог понять, что он думает, что чувствует. Ему казалось, что он снова потерял Эндрю, что он разрушил все своей ложью и своей глупостью.       Но затем Эндрю сделал шаг вперед и снова взял его лицо в свои ладони.       – Ты идиот, – прошептал он, его голос был полон нежности и упрека одновременно.       И в этот момент Нил понял, что все еще может быть хорошо. Что Эндрю принимает его таким, какой он есть, со всеми его шрамами и тайнами.       Поцелуй Эндрю обжигал, словно первый глоток крепкого виски у камина в зимнюю стужу, оставляя за собой не просто мурашки, а целую бурю ощущений, словно электрический разряд прошел по венам. Он словно пытался заново открыть для себя вкус Нила, как гурман, пробующий редкий деликатес, – с нежностью, граничащей с одержимостью. Нил отвечал, запрокидывая голову, давая Эндрю больше простора, позволяя Эндрю полностью завладеть собой, словно отдаваясь во власть бушующей стихии. Комната наполнилась прерывистым дыханием, тихими стонами и приглушенными шорохами смятой ткани, нарушающими тишину, что прежде давила на них, словно тяжелое одеяло.       Эндрю оторвался от его губ, оставляя за собой тонкую, едва заметную ниточку слюны, блестящую в полумраке комнаты, словно паутинка, сотканная лунным светом, и переместил поцелуи на шею Нила, где пульс бился особенно сильно. Зубы Эндрю слегка царапали нежную кожу, вызывая озноб восторга, от которого по телу пробегали искры, словно от статического электричества. Руки Нила блуждали по спине Эндрю, чувствуя напряженные мышцы, словно стальные канаты, впиваясь пальцами в ткань его футболки, словно пытаясь удержаться на краю пропасти.       Толкнув Нила на кровать, Эндрю навис над ним, заслоняя собой единственный источник света в комнате – приглушенный ночник, отбрасывающий мягкие тени на стены. Лицо Эндрю было серьезным, почти суровым, словно высеченным из камня, но в глубине его глаз плясали озорные черти, выдавая бушующее внутри него пламя желания, сдерживаемое лишь тонкой пеленой самоконтроля. В полумраке особенно отчетливо проступали острые скулы и решительная линия подбородка, обрамленные растрепавшимися светлыми волосами.       Нил смотрел на него снизу вверх, завороженный контрастом силы и уязвимости, читавшимся в каждой черте лица Эндрю. Это выражение делало его таким неотразимым, словно он открывал перед Нилом самую суть своей души, приоткрывая дверь в свой внутренний мир. Он любил наблюдать, как меняется Эндрю рядом с ним, как тает лед в его глазах, уступая место теплу и нежности, предназначенным только для Нила.       Затем Эндрю принялся за его грудь. Его движения были медленными и обдуманными, словно он совершал священный ритуал. Он целовал каждый дюйм кожи, оставляя за собой дорожку влажных следов, уделяя особое внимание многочисленным шрамам, словно пытаясь понять историю, которую они рассказывали. Язык Эндрю обводил каждый рубец, исследуя сложный рельеф кожи, вызывая смесь боли и удовольствия, от которой у Нила перехватывало дыхание и по телу пробегали мурашки. В этой ласке читалось не только желание, но и глубокое уважение, словно Эндрю поклонялся каждому изъяну на его теле, принимая его прошлое и настоящее.       Эндрю особенно долго задержался взглядом на длинном, ребристом шраме, тянувшемся от плеча до бедра Нила. Этот след прошлого рассказывал свою историю, добавляя загадочности и притягательности его телу. Он медленно провел кончиком языка вдоль неровной линии, ощущая легкую дрожь под кожей Нила. Затем, нежно прикусив кожу вокруг шрама, Эндрю почувствовал, как тело Нила выгнулось в ответном порыве, словно от прикосновения тока.       Дыхание Нила участилось, превращаясь в прерывистые вздохи. В груди разгоралось пламя желания, обжигая каждую клетку его тела. Он чувствовал, как с каждым поцелуем Эндрю все больше теряет контроль над собой, погружаясь в пучину страсти, где нет места ничему, кроме них двоих.       – Эндрю, могу ли я…       – Да.       Не в силах больше сдерживать себя, Нил протянул руку и запустил свои пальцы в мягкие, светлые волосы Эндрю, слегка притягивая его ближе. Ему было нужно больше, чем просто прикосновения, он хотел чувствовать его всего, каждую клеточку его тела. Он хотел раствориться в нем, забыть обо всем на свете, остаться только в этом моменте, в этом чувстве.       – Я хочу тебе отсосать, – сказал Эндрю, отстраняясь от разгорячённого тела Нила. Он откинулся назад на руках, наблюдая, как вздымается грудь Нила и как тот пытается восстановить дыхание. В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклым светом ночника, кожа Нила казалась влажной и блестящей.       – Эндрю, да! – голос Нила сорвался, дрожь пробежала по всему телу. Он вцепился пальцами в плечи Эндрю, притягивая его обратно для ещё одного поцелуя. Их губы встретились в жадном танце, языки сплелись, словно стремясь утолить неутолимую жажду.       – Наслаждайся, – Эндрю отстранился, разрывая поцелуй, и медленно, словно пробуя запретный плод, облизнул губы. На его лице появилась довольная, почти кошачья улыбка, от которой Нил застонал еще громче, запрокидывая голову. Комната наполнилась терпким запахом возбуждения и соленого пота. Чужие руки, такие сильные и уверенные, скользнули под пояс его штанов, лаская бедра сквозь тонкую ткань. Ловкие пальцы, знающие толк в удовольствии, настойчиво задевали давно вставшую плоть, заставляя Нила выгибаться в спине.       Сейчас в полумраке комнаты Эндрю все больше напоминал Нилу безумного гения, который спустя долгое время получил возможность поиграть со своей любимой, тщательно оберегаемой игрушкой. Холодные губы коснулись шеи, обжигая кожу ледяным пламенем, оставляя за собой дорожку влажных, трепетных поцелуев на мокрой, чуть покрасневшей коже. Возможно, даже целую дорожку ощутимых следов до чувствительных ключиц, где обычно так сильно бился пульс. Одной рукой Эндрю опирался о прохладную ткань простыни, словно ища опору в этом водовороте страсти, а другой – медленно и чувственно оглаживал кожу на боку, вызывая стаю мурашек по всему телу. Каждый его жест был выверен и точен, каждое прикосновение – взрывом эмоций.       – Не хочешь мне помочь, кролик? – прошептал Эндрю, его голос звучал приглушенно и маняще. Он слегка оттянул пояс спортивных штанов Нила, его пальцы коснулись нежной кожи живота. В глазах Хэтфорда отразилось ожидание, когда он приподнял бедра, позволяя Эндрю одним движением сбросить мешавший элемент одежды.       Прохладный воздух комнаты тут же коснулся возбужденного члена Нила, вызвав у него волну мурашек. Легкое прикосновение пальцев Эндрю заставило его застонать громче, этот звук наполнился нескрываемым желанием.       Миньярд медленно провел рукой по всей длине, ощущая под пальцами напряженную плоть. Он оставил очередной поцелуй на шее Нила, слегка прикусывая нежную кожу зубами, вызывая у него дрожь. Чередуя медленные, дразнящие движения руки на члене Нила и невесомые поцелуи, губы Эндрю коснулись вставших и чувствительных сосков. Горячий язык принялся игриво ласкать один из них, слегка оттягивая губами, заставляя Нила выгнуться в ответном порыве.       Тихий стон, прозвучавший сверху, словно зеленый свет зажегся в глазах Эндрю. Его пальцы, до этого лишь игравшие, теперь проворно и сильнее обхватили налившийся кровью член Нила. Кожа под ними была горячей и пульсировала в унисон с участившимся дыханием.       Миньярд отстранился от влажной, распаренной кожи на груди Нила, медленно спускаясь ниже. Горячее дыхание опаляло каждый сантиметр тела, а легкие укусы, словно искры, вспыхивали на бёдрах. Одним уверенным движением он закинул ноги Нила на свои плечи, позволяя себе любоваться открывшимся видом.       Аккуратно, словно пробуя запретный плод, он провел языком по всей длине, дразня и распаляя. Лишь один, едва ощутимый поцелуй пришелся на головку, чтобы тут же слизать выступившую капельку смазки. Чужая плоть твердела и наливалась силой с каждым движением его длинных, умелых пальцев. Лёгкое возбуждение, царившее до этого, отступило, освобождая место для чего-то более глубокого и страстного, обещающего бурю эмоций и ощущений.       На мгновение Эндрю отстранился и посмотрел на Хэтфорда. Нил был прекрасен – расслаблен, возбужден. Обнаженное тело Нила было словно полотно, отмеченное белыми шрамами, каждый из которых рассказывал свою историю. На плече виднелся неровный рубец, словно клеймо, оставленное раскаленным железом. Казалось, что в одежде Нил всегда выглядит хрупким и беззащитным, но, когда Эндрю проводил кончиками пальцев по его коже, он ощущал стальные мышцы, результат долгих лет упорных тренировок. Рыжие волосы Нила раскинулись по подушке, его глаза были закрыты, а голова откинута назад, обнажая изящную линию шеи. Открытое выражение удовольствия играло на его лице, каждая черточка выдавала восторг от прикосновений.       – Эндрю, черт! – стон Нила заставлял кровь в венах бежать ещё быстрее. Эндрю обхватил пальцами вставший от ласк член, и проведя пару раз по всей длине, стимулируя проникновение.       – Давай установим правило, Нил, – прошептал Эндрю, его дыхание опаляло висок Нила. Лёгкие поцелуи, словно прикосновения бабочки, рассыпались по лбу и волосам, вызывая приятную дрожь. – Волосы не оттягивай, хорошо? – в его голосе звучала одновременно и нежность, и требовательность.       В следующее мгновение Нил задохнулся от неожиданности. Горячий язык скользнул по всей длине его возбужденного члена, и головка оказалась в плену чужого рта. Эндрю двигался умело и уверенно, постепенно наращивая темп. Каждый его жест был наполнен чувственностью и каким-то первобытным желанием. Проворный язык рисовал невидимые узоры, лаская и дразня, заставляя Нила невольно выгибаться навстречу.       Кисти Нила судорожно вцепились в мягкий плед, сминая его в руках. Тело горело от каждого движения Эндрю. Буря ощущений нарастала с каждой секундой: жар волнами разливался по венам, дыхание сбивалось, а внизу живота натягивалась тугая пружина желания. От каждого движения рта, от каждого касания, его пробивала мелкая дрожь, пальцы на ногах непроизвольно поджимались.       – Х-хорошо… Эндрю! – выдохнул Нил, его голос сорвался в хриплый стон. Звук, полный боли и наслаждения, эхом отразился от белоснежных стен комнаты и растворился в тишине.       Волна за волной наслаждение окатывало Нила, лишая воли и контроля. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, щеки пылают, а сердце бешено колотится в груди. Эндрю не отрывался, продолжая сводить его с ума своими ласками. Нил уже не мог сдерживать стоны, они вырывались из его груди непроизвольно, смешиваясь с прерывистым дыханием.       Хриплый стон Нила эхом прокатился по комнате, заставляя Эндрю на мгновение отстраниться. Он поднял взгляд, его глаза, обычно скрытые маской безразличия, сейчас были наполнены странной, почти хищной нежностью. Он смотрел прямо в глаза Нилу, словно пытаясь прочесть в них все его самые сокровенные желания.       – Нравится? – прошептал Эндрю, его дыхание опаляло головку члена Нила. Слова были произнесены почти небрежно, но в них чувствовалась скрытая потребность услышать ответ.       Вместо ответа Нил шумно выдохнул и снова запустил пальцы в светлые волосы Эндрю, слегка сжимая их. Это был его способ сказать «да», его способ выразить все то, что он не мог произнести вслух.       Эндрю понял. Он слегка усмехнулся и вернулся к своим занятиям, двигаясь теперь с большей уверенностью и напором. Язык продолжал выписывать причудливые узоры, дразня и лаская каждый миллиметр плоти. Дыхание Нила участилось, сердце бешено колотилось в груди. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, как каждая клеточка его тела кричит от восторга.       Он откинулся на подушки, позволяя себе полностью отдаться во власть этим ощущениям. Пальцы судорожно сжимали плед, тело била дрожь, а из горла вырывались сдавленные стоны. Он чувствовал, как приближается пик, как все его существо концентрируется в одной точке.       Комната наполнилась стонами и вздохами, воздух наэлектризовался от напряжения. Они были двумя половинками одного целого, двумя заблудшими душами, нашедшими друг друга в этом безумном мире. И в этот момент им было все равно на прошлое, на будущее, на все трудности, которые им предстоит преодолеть. Они просто хотели быть вместе, здесь и сейчас, в этом безумном танце страсти       – Эндрю… – прошептал он, его голос почти сорвался. Это было уже не просто имя, это была мольба, просьба, признание.       И Эндрю услышал его. Он почувствовал, как Нил напрягся, как его тело содрогнулось в предвкушении. И тогда он прибавил темп, доводя Нила до самого края.       Яркая вспышка, взрыв, освобождение. Нил закричал, его тело выгнулось дугой, а затем обмякло, обессилено упав на подушки. Он тяжело дышал, чувствуя, как по его телу пробегает приятная истома.       Эндрю отстранился, его взгляд был полон удовлетворения. Он нежно провел рукой по мокрым волосам Нила, убирая их со лба.       – Что… что я могу сделать для тебя? – прошептал Нил, его голос звучал неуверенно.       Эндрю на мгновение задумался, а затем ответил, не отводя взгляда:       – Смотри на меня, – наконец произнес он, его голос звучал тихо и серьезно. – Только на мое лицо.       И этого было достаточно. Нил послушно повиновался, утопая в глубине этих необычных глаз. Эндрю слегка подался вперед, растягивая свои джинсы на бедрах, словно освобождаясь от сковывающей его одежды. Это был такой простой, почти невинный жест, но он почему-то вызвал у Нила волну легкого возбуждения.       Нил подался вперед, нежно касаясь губами чувствительной кожи на шее Эндрю. Легкие поцелуи, словно прикосновения крыльев бабочки, заставляли его вздрагивать. Нил знал, что шея – одно из самых уязвимых и чувствительных мест Эндрю, его маленькая слабость, которую он тщательно скрывал.       – Твой фетиш насчет шеи отвратительный, – пробормотал Эндрю, но в его голосе не было злости, лишь легкое раздражение.       В то же время его рука скользнула вниз, и он начал медленно и уверенно ласкать себя. Нил видел, как напряглись мышцы на его лице, как участилось дыхание. Он продолжал целовать шею Эндрю, слегка прикусывая нежную кожу, словно пробуя ее на вкус.       – Тебе нравится, – прошептал Нил прямо в ухо Эндрю, его дыхание опаляло мочку.       Это была не просто констатация факта, а скорее утверждение, вызов. Он чувствовал, как тело Эндрю напряглось в ответ на его слова, как его движения стали более резкими и порывистыми. В его глазах мелькнул огонь, а губы слегка приоткрылись в беззвучном стоне. В этот момент между ними возникла какая-то невидимая связь, интимная и всепоглощающая. Они оба знали, что это лишь начало, что впереди их ждет еще множество открытий и откровений.