Любовь на высшей скорости

      Закат, словно раненый зверь, истекал кровью по горизонту, окрашивая небо в багряные, алые и грязно-оранжевые мазки. Эти зловещие оттенки отражались в отполированных боках спортивных автомобилей, припаркованных вдоль трассы, превращая их в хищные силуэты. Воздух, густой и тяжелый, вибрировал от напряжения – смеси запаха жженой резины, дешевого пива и острого, металлического привкуса адреналина. Толпа, словно рой обезумевших насекомых, копошилась вдоль ограждений. Здесь были и татуированные громилы с перекачанными бицепсами, и хрупкие девушки в вызывающей одежде, и хищные дилеры, предлагающие дозу скорости в маленьких пакетиках. Все они, в едином порыве, жаждали зрелища.       Эта гонка, нагло организованная «Воронами» на территории, которую «Монстры» уже практически считали своей, была больше, чем просто соревнование. Это было открытое объявление войны. И музыка, жесткая, пульсирующая смесь индастриала и дабстепа, лишь подливала масла в огонь.       Вдруг, как удар ножа, тишину разорвал рев мощного мотора, напоминая остроту лезвия, готового разрезать воздух. Все головы в округе повернулись в одну сторону, словно марионетки под управлением невидимого кукловода. Из густой тени, медленно и угрожающе, словно кошмар, материализовалась черная Мазерати.       Ее лак, отполированный до зеркального блеска, отражал неоновые огни вокруг, создавая иллюзию, что машина состоит из сплошной тьмы, в которой таится нечто зловещее и притягательное. Каждая деталь автомобиля – от острых линий кузова до ярко светящихся фар – была проработана с такой тщательностью, что казалось, будто он способен разорвать ночь на части своим присутствием.       За рулем спортивной машины, припаркованной в тенистом переулке, сидел Эндрю Миньярд. Тусклый свет уличного фонаря отбрасывал резкие тени на его лицо, подчеркивая высокие скулы и прямой нос. Обычно выразительное, сейчас оно казалось высеченным из серого камня, как античная статуя, застывшая в вечном безмолвии. Ни малейшего намека на эмоции не пробегало по его лицу, лишь взгляд – холодный и острый, как лезвие бритвы, спрятанное в рукаве опытного игрока, – выдавал скрытое напряжение, пульсирующее под маской непроницаемости.       Рядом с ним, на пассажирском сиденье, Нил Хэтфорд, впервые оказавшись в эпицентре этого тщательно спланированного безумия, не мог скрыть своего волнения. Его глаза, обычно настороженные и скрытные, сейчас были широко раскрыты от жадного интереса, впитывая каждый звук, каждый запах бензина и жженой резины, каждое движение. Его пальцы судорожно сжимали край сиденья, а тело было напряжено, словно натянутая струна. Он, словно дикий зверь, выпущенный из тесной клетки, ощущал пьянящую свободу и одновременно животный страх, а опасность витала в воздухе, как озон перед грозой.       На заднем сиденье Кевин Дэй, обычно самоуверенный и надменный, казался тенью самого себя. Его бледное лицо, покрытое испариной, выдавало внутреннюю борьбу. Нервный тик дергал его левый глаз, словно отсчитывая последние секунды до неминуемой катастрофы. Его когда-то ловкие пальцы, изуродованные лентами старых и свежих шрамов от бесчисленных аварий и безжалостных тренировок, беззвучно барабанили по колену, отбивая лихорадочный ритм приближающегося хаоса. Он смотрел прямо перед собой, но взгляд его был устремлен в пустоту, где роились мрачные предчувствия.       Аарон Миньярд, вечно угрюмый, словно на его плечах лежал груз всего мира, сидел в углу заднего сиденья, отгородившись от остальных невидимой стеной. Его тяжелый взгляд исподлобья, обычно изучающий и оценивающий, сейчас скользил по теням, танцующим в толпе за пределами машины. Он выискивал признаки угрозы, словно ожидая удара в спину, готовый в любой момент защитить себя и своих близких от невидимого врага. Его руки, сильные и жилистые, лежали на коленях, готовые в любой момент сорваться в яростную атаку.       Когда они вылезли из сверкающего Мазерати, как будто сотканные из теней ночи и клубов сигаретного дыма, словно из ниоткуда, появились Рико Морияма и Жан Моро. Рико, одетый в идеально скроенный костюм из темно-синей шерсти, который подчеркивал его широкие плечи и стройную талию, с самодовольной ухмылкой, играющей на его тонких губах, излучал ауру опасности и власти. Запах дорогого одеколона, смешанный с легким оттенком табака, окутывал его, словно невидимая мантия. Он двигался плавно и грациозно, как пантера, готовая к прыжку, каждый его шаг был наполнен уверенностью и угрозой. Жан, его верный пес, одетый в черную кожу, которая облегала его мускулистое тело, как вторая кожа, молча следовал за ним, его глаза, как у змеи, не выражали ничего, кроме преданности и готовности к насилию. В свете уличных фонарей на его бритой голове играли блики, а на правой руке виднелась татуировка в виде змеи, обвивающей кинжал       Рико, не теряя ни секунды на формальности приветствия, как разъяренный бык, бросился к Кевину. Его кулаки побелели от напряжения, словно два куска мрамора, готовые обрушиться на обидчика.       – Что, Дэй, решил приударить за новыми дружками, как бездомный щенок, ищущий тепла? – прошипел Рико, его голос сочился ядом, словно змеиный укус. – Думаешь, они смогут тебя защитить? Не смешки мои тапки от Gucci. Тебе никогда не сравниться с величием нашего дуэта с Жаном. Мы – легенда, воплощенная в плоть и кровь. Так что готовься вкусить горький привкус поражения, которое станет самым унизительным пятном в твоей жалкой карьере! – Он надвигался на Кевина, словно грозовая туча, готовая разразиться ливнем гнева.       Кевин, словно статуя спокойствия посреди бушующего урагана, лишь покачал головой, и на его губах заиграла презрительная усмешка.       – Сегодня не я твой палач, Рико. У тебя будет другой мучитель.       Рико удивленно вскинул бровь, его взгляд скользнул по толпе в поисках причины такой дерзости.       – Кто же это будет? – пробормотал он, чувствуя, как нарастает напряжение.       Эндрю, словно тень, сделал шаг вперед, его движения были плавными, но решительными, заслоняя Кевина от нежелательного внимания.       – Я еду с Нилом, – заявил он, его голос звучал ровно, без намека на колебания, но в глазах читалась стальная решимость.       Жан, до этого момента молча наблюдавший за разворачивающейся сценой, медленно перевел взгляд на Нила. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с любопытством и вызовом.       – Итак, что у нас здесь, новенький? Алекс? Стефан? Или, может быть, Крис? – прошипел он, приближаясь к Нилу на опасное расстояние. Его голос был тихим, почти шепотом, но в нем чувствовалась скрытая угроза, словно змея, готовая к броску.       Нил, не дрогнув под пристальным, оценивающим взглядом Жана, выпрямился во весь рост. В его позе чувствовалась уверенность, а в глазах загорелся огонь вызова.       – Для вас я могу быть Натаниэлем, хотя больше предпочитаю Нил Хэтфорд, – ответил он, его голос звучал громче, чем обычно, и в нем слышались стальные нотки.       Услышав эти имена, Рико разразился резким смехом, который эхом прокатился по морозному воздуху. Смех был неприятным, как скрежет металла, и заставил мурашки побежать по коже Нила.       – Дерзкая кровь Веснински, – прорычал Рико, в его глазах мелькнул злорадный блеск. – Слышал, ты унаследовал все от своей дорогой мамочки, кроме внешности. Ты вылитая копия Натана. Что ж, посмотрим, что ты еще унаследовал от своего папочки. Боюсь, твоим новым дружкам это не поможет.       Его взгляд скользнул по Эндрю, Кевину и остальным, в нем читалась нескрываемая угроза.       Нил в ответ одарил его улыбкой, холодной и расчетливой, копией той, что когда-то пугала его самого. Его глаза сузились, в них вспыхнул огонек вызова.       – Ты просто смешон, Рико. Ты можешь и дальше пытаться подражать своему брату, но ты никогда не станешь им. Ты – всего лишь тень, недостойная и минуты его внимания. И ты прекрасно это знаешь, не так ли? – В голосе Нила звучала сталь, слова были произнесены четко и громко, чтобы каждый присутствующий мог их услышать. На мгновение лицо Рико исказила гримаса ярости, но он быстро взял себя в руки, спрятав эмоции за маской надменности.       – Знаешь, забавно, – прошептал Нил так, чтобы его услышал только Рико, – именно твой брат научил меня всему, что я знаю. Каждому приему, каждой хитрости, каждой грязной уловке. Он был очень терпеливым учителем. Интересно, ты уверен в себе настолько, что сможешь превзойти ученика своего старшего брата?       Глаза Рико вспыхнули яростью. Челюсти напряглись, а в висках забилась жилка. Толпа вокруг замерла, чувствуя, как атмосфера становится все более напряженной. Напряжение было настолько сильным, что казалось, будто его можно потрогать.       Нил усмехнулся, его глаза сверкали вызовом.       – Тогда приготовьтесь увидеть, на что способен воспитанник Ичиро в дуэте с Эндрю Миньярдом, которого твой старший брат уже давно признал талантливым гонщиком. Это будет гонка, которую вы никогда не забудете.       Он бросил взгляд на Рико, в его глазах читалось нескрываемое презрение. Он знал, что слова задели его, что Рико было больно слышать о признании Эндрю со стороны Ичиро Мориямы.       Эндрю оставался невозмутимым, его лицо, как всегда, было непроницаемым. Но в глубине его глаз мелькнула искра заинтересованности. Ему льстило, что Нил так открыто признает его талант, особенно перед Рико. Он всегда знал, что в Ниле есть что-то особенное – непокорный дух, страсть и готовность рисковать всем ради победы. Именно эти качества привлекли его к нему с самого начала.       Рико злобно посмотрел на них, его лицо перекосилось от ярости.       – Мы еще посмотрим, кто кого, – прорычал он. – Не думайте, что я позволю вам так легко победить. Я докажу вам, что я лучший, даже без помощи брата.       Нил лишь усмехнулся в ответ.       – Слова, слова, – сказал он, махнув рукой. – Давайте лучше покажем это на трассе. Гонка скоро начнется, и я уверен, что зрители хотят увидеть шоу.       Он повернулся к их машине, готовясь к старту. Эндрю последовал за ним, его взгляд был прикован к Нилу. Он не мог оторваться от него, его тянуло к нему, как магнитом.       Рев толпы напоминал рык дикого зверя, предвкушающего гладиаторскую битву. Горячий воздух дрожал маревом над раскаленным асфальтом, а резкий запах жженой резины щекотал ноздри, примешиваясь к бензиновым испарениям. На стартовой прямой, как два хищника, замерли машины.       По одну сторону – Рико Морияма, самодовольный наследник, чья жизнь, казалось, была вымощена похвалами и победами. Его Ferrari, словно выкованный из крови дракона, пылал на солнце, каждым изгибом, каждым изгибом обещая сокрушительную мощь. Рядом с ним Жан Моро, его штурман, казался воплощением спокойствия, его движения – выверенными и плавными, как у хирурга, готовящегося к операции.       Напротив, в тени, затаился Мазератти. Черный, как оникс, он поглощал свет, источая сдержанную угрозу. Его линии были элегантны и опасны, словно клинок самурая. Внутри, Эндрю, словно ледяной король, восседал на своем троне, его лицо – невозмутимая маска, глаза – два осколка арктического льда, пронзающие насквозь. И рядом с ним – Нил Хэтфорд, его королева. Взгляд голубых глаз – словно искры от костра, готовые в любой момент вспыхнуть пламенем. В нем чувствовалась энергия, как у натянутой тетивы лука, готовой выстрелить стрелой точно в цель.       Огни вспыхнули, на мгновение залив все вокруг зловещим багрянцем. Сердца забились в бешеном ритме, словно барабаны войны. Воздух наэлектризовался ожиданием, словно предвещая столкновение двух миров.       И стоило только вспыхнуть зеленому свету, как Ferrari Рико взревел, словно раненый зверь, и рванулся вперед, подобно стреле, выпущенной из лука. Его ярко-красный корпус блестел на солнце, как горящий уголь, а выхлопные трубы ревели, выпуская огненный поток звука. Он жаждал лидерства, жаждал в очередной раз доказать свое превосходство над всеми. Эндрю отреагировал с холодной, расчетливой грацией, словно пантера, выслеживающая свою добычу. Он не спешил, он выжидал, терпеливо анализируя каждый маневр своего противника, словно играя с ним в опасную игру, где ставкой была не только победа, но и честь.       Первый поворот возник неожиданно, как внезапный удар молнии. Рико, словно обезумевший, бросился в атаку, дерзко нарушая все известные законы физики, тормозя в самый последний момент. Шины взвыли в предсмертной агонии, оставляя за собой густой шлейф дыма, который казался живым, кружащимся вокруг машины. Но он сумел пройти поворот, вырвавшись вперед всего на несколько жалких метров. Но Мазерати был уже там, преследуя его, как тень, не давая оторваться ни на секунду. Черный корпус машины казался единым целым с тьмой, которая таилась за каждым поворотом трассы.       К третьему повороту стало совершенно очевидно – это не просто гонка, это жестокая схватка двух душ, двух непримиримых характеров, двух абсолютно разных философий. Ferrari – воплощение грубой силы, необузданной ярости и слепой напористости. Мазерати – воплощение интеллекта, выдержки, хладнокровия. Рико был огнем, который горел ярко, но мог поглотить себя самого, а Эндрю был ледяным ветром, который мог заморозить все на своем пути.       Нил, штурман Эндрю, был полной противоположностью спокойного и расчетливого Жана. Он кричал, смеялся, шептал что-то неразборчивое, словно сливаясь с их машиной в единое целое. Он чувствовал каждый малейший поворот, каждую неровность трассы, каждую микроскопическую потерю сцепления с дорогой. Он был не просто напарником, он был неотъемлемой частью Эндрю, его интуицией, его подсознанием.       Слепой поворот, где даже самые опытные гонщики испытывают дрожь в коленях. Нил внезапно заорал, его голос был подобен удару хлыста: «Сейчас!». Эндрю, не раздумывая ни секунды, полностью доверился ему, словно веря в невидимую связь, существующую между ними. Мазерати рванулся вперед, бесстрашно ворвавшись в поворот под таким невероятным углом, который казался совершенно невозможным с точки зрения физики. Рико на долю секунды потерял контроль над своей машиной. Этого было достаточно. Черная машина, словно тень, проскользнула мимо, вырвавшись вперед.       Толпа взревела, словно океан во время жестокого шторма. Чувства выплеснулись наружу, заглушая все остальные звуки. Эндрю вышел в лидеры, и казалось, что весь мир был у его ног. Рико обезумел от ярости и унижения. Он забыл о какой-либо стратегии, о разуме, в его голове осталась только одна мысль – жажда мести. Он преследовал своего врага, словно одержимый, с ревом и скрежетом металла, словно вызывая самого дьявола из преисподней.       Последний круг.       Ferrari настойчиво висел у Эндрю на хвосте, словно назойливый клещ, вцепившийся в свою жертву. Рико предпринял отчаянную попытку обогнать, заблокировать его, заставить совершить роковую ошибку. Но Эндрю был готов к этому. Его предвидение было безупречным. Он плавно сместился в сторону, умело уклоняясь от грубого удара. Ferrari занесло, шины взвизгнули, отчаянно теряя сцепление с дорогой. Машина Рико, словно раненый зверь, закружилась в беспомощном танце на трассе.       Mазерати, словно пуля, выпущенная из оружия, пронеслась мимо, пересекая финишную черту под оглушительный рев толпы.       Наступила тишина, но лишь на мгновение. А затем раздался взрыв ликования, словно все сдерживаемые эмоции разом вырвались на свободу, сметая все на своем пути.       Эндрю с Нилом не просто победили Рико Морияму. Они разбили его в пух и прах, унизили его, словно наглядно показав ему, что такое настоящая сила духа и истинный талант.       Эндрю припарковал Мазерати, заглушил двигатель. Он повернулся к Нилу, его глаза – бездонные озера, в которых отражалось лишь легкое удовлетворение.       – Ты отлично справился, – сказал Миньярд, словно констатировал факт.       Нил ухмыльнулся, его лицо осветилось сияющей улыбкой триумфа.       – Эндрю, ты был великолепен! – ответил он, его голос дрожал от адреналина.       Адреналин, словно электрический ток, пронзал их тела, требуя выхода. Эндрю, не говоря ни слова, резким движением притянул Нила к себе. Их губы встретились в яростном, жадном поцелуе, словно два голодных зверя, нашедших свою добычу.       Это был не нежный, трепетный поцелуй, а взрыв страсти, копившейся в них долгое время. Зубы слегка царапали губы, языки сплетались в диком танце. Нил запустил пальцы в короткие светлые волосы Эндрю, сжимая их с силой, словно боясь, что он исчезнет. Эндрю отвечал ему тем же, его руки крепко держали Нила за шею, прижимая к себе так сильно, что казалось, будто они хотят слиться в одно целое.       С трудом оторвавшись друг от друга, они жадно ловили ртом воздух. Лбы Нила и Эндрю соприкоснулись, и Эндрю оставил на его лбу легкий, почти невесомый поцелуй, словно печать, означающую его собственность. Этот жест был настолько интимным и неожиданным, что у Нила перехватило дыхание.       – Просто покажи им всем на что ты способен, – тихо прошептал Эндрю, его голос был хриплым от пережитых эмоций, и в глазах его блеснул огонек, который всегда зажигался перед большим стартом.       Затем, с присущей ему грацией, он вышел из машины, оставив Нила наедине с бешено колотящимся сердцем и предвкушением предстоящей гонки. Нил перебрался на водительское сиденье, вдыхая все еще витавший в салоне аромат Эндрю – запах кожи, дыма и чего-то неуловимо личного, что вызывало у него дрожь.       Он посмотрел на Эндрю, который стоял у обочины, наблюдая за ним своим фирменным непроницаемым взглядом. В его глазах Нил прочитал скрытую поддержку и веру в его силы. Этого было достаточно.       Нил завел двигатель, и рычание Мазерати отозвалось в его груди, как ритмичный удар сердца. Он ощутил прилив адреналина, предвкушая гонку. Уверенным движением он включил первую передачу и приготовился к старту. Сегодня на трассе будет жарко, и не только от летнего воздуха – каждая машина была готова к бою, каждый гонщик был готов рискнуть всем ради победы.       Нил провел рукой по гладкому рулю, и знакомое чувство восторга и предвкушения разлилось по его венам, как прилив адреналина. Авария в прошлом, которая отобрала у него самое ценное, теперь казалась далеким воспоминанием. Здесь, на трассе, он чувствовал себя живым, как никогда раньше. Рядом с ним стоял Жан Моро, его лицо, как всегда, было невозмутимым, но за этой маской Нил чувствовал напряжение, которое было почти ощутимым.       Жан управлял ярко-красным Ferrari, машиной, которая, казалось, дышала самоуверенностью Рико. Нил усмехнулся, зная, что Рико наблюдает за своей машиной со стороны, его глаза горели желанием реванша. Сейчас настала очередь Жана заставить Нила почувствовать их гнев после поражения. Воздух был наполнен запахом горящей резины и бензина, и звук ревущих двигателей сотрясал воздух.       Огни вспыхнули, и мир сузился до полосы асфальта перед ним. Нил вдохнул, выдохнул, сконцентрировавшись на звуке мотора. Он чувствовал машину, как продолжение своего тела, ощущая каждый изгиб трассы. Нил нажал на газ, чувствуя, как машина рванула вперед, как живое существо, выпущенное на свободу. В этот момент ничего не имело значения, кроме скорости и победы.       Зеленый!       Мазерати рванулся вперед, его мощный двигатель издал рык, который эхом разнесся по всей трассе, сотрясая воздух и заставляя зрителей затаить дыхание. Нил плавно переключил передачу, ощущая прилив адреналина, который пробежал по его венам как электрический разряд. Он давно не чувствовал себя настолько живым, настолько единым с машиной и трассой.       Жан не отставал. Ferrari следовал за ним, словно тень, его мощный двигатель давал о себе знать, и Нил знал, что Жан – опытный гонщик, и победа не достанется ему легко. Солнце отбрасывало длинные тени на асфальт, и воздух был наполнен запахом горящей резины и бензина, который смешивался с волнением толпы.       Первый поворот. Нил вошел внутрь, плавно перекладывая вес машины, чувствуя, как шины цепляются за асфальт, как будто они были частью его собственного тела. Он прошел поворот идеально, вырвавшись вперед на несколько метров, и толпа взорвалась аплодисментами, их крики сливались с ревом двигателей.       Но Жан не сдавался. Ferrari преследовал его, сокращая разрыв, и Нил чувствовал его присутствие, как зуд под кожей, как постоянное напоминание о том, что борьба еще далека от завершения. На протяжении следующих кругов Нил и его соперник танцевали опасный танец скорости и стратегии, то обгоняя, то отставая, словно два разъяренных быка, ведомых инстинктом и жаждой победы.       Каждый обгон был выверенным актом отчаяния, взрывом адреналина, когда шины визжали, протестуя против нагрузки, а ветер хлестал по лицу, неся с собой запах жженой резины и бензина. Нил чувствовал себя живым, каждой клеткой своего тела, и наслаждался каждой секундой этой бешеной карусели. Это было то, что когда-то у него отняли, то, что он потерял в пучине сомнений и разочарований. Но теперь, после долгих лет ожидания, он снова держал это в руках – руль, скорость, ощущение полного контроля над машиной и своей судьбой.       Он вернулся. И он был готов бороться за каждый сантиметр трассы, за каждый миг этой гонки, за свое место под солнцем. В его глазах горел огонь, огонь страсти и решимости, огонь победителя.       В одном из поворотов Нил, с сердцем, колотящимся как сумасшедшее, заметил мимолетную возможность. Жан, в своем стремлении выжать максимум из своей огненно-красной Ferrari, зашел слишком широко, словно танцор, потерявший ритм, оставив заманчивую щель внутри. Нил не колебался ни секунды, его глаза сузились от сосредоточенности. Со всей страстью, которую он сдерживал в течение последних нескольких лет, он втопил педаль газа в пол. Мазерати, словно дикий зверь, выпущенный из клетки, отреагировал мгновенно, ревя своим мощным двигателем, когда он рванул вперед, скользя в крошечное пространство перед Ferrari.       Толпа, подобно бушующему морю, взорвалась ревом, эхом, разносящимся по трибунам.       Жан, его лицо исказилось от ярости, попытался вернуть себе лидерство на следующей прямой, но Нил, словно опытный фехтовальщик, заблокировал его, его серебристая машина стала неприступной стеной, не оставив ни малейшего шанса. Нил чувствовал, как нарастает агрессия Жана, чувствуя его нетерпение, словно запах крови в воде, и ему это нравилось.       На последнем круге Ferrari прилипла к его хвосту, двигатель ревел, как разъяренный зверь, готовый наброситься. Нил знал, что это последняя отчаянная попытка Жана. Все должно было решиться в этом круге.       Когда они влетели в последний поворот, Жан бросил все свои карты на стол, попытавшись обогнать его с внутренней стороны. Но Нил предвидел его маневр, как шахматист, предвидящий ход противника. Он резко свернул, Мазерати Эндрю, словно послушная лошадь, последовала за ним, перекрыв Жану путь и оставив его в пыли.       Ferrari занесло, шины взвизгнули в протесте, словно раненые звери, но Жан, настоящий боец, каким-то образом сумел удержать машину на трассе. Однако на крутом повороте он потерял драгоценную скорость, давая Нилу еще больше необходимого преимущества.       Мазерати вырвался вперед, мчась к финишной черте и пересекая ее под грохот ликующей толпы. Нил почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, отголоски последних лет трудов и лишений.       Он сделал это.       Он вернулся.       С глухим рыком двигатель затих, и Нил закрыл глаза, наслаждаясь мимолетной тишиной и непреодолимым чувством выполненного долга. Он вернул себе то, о чем мечтал, то, что у него отняли. Это были не только трофеи и слава, но и подтверждение его непоколебимой воли.       Когда он открыл глаза, он увидел, что Эндрю смотрит на него, уголки его губ слегка приподняты в довольной улыбке. В его глазах читалось восхищение, но также и что-то еще – облегчение, надежда и непоколебимая вера. Опустив окно, Нил улыбнулся Миньярду, не находя сил оторваться от его глаз.       – Ненавижу тебя, – сказал Эндрю, его голос был низким, но за каждым словом чувствовалась глубина эмоций. – Думаю, чуть позже мне стоит отблагодарить тебя как следует, за победу.

***

      Жадный поцелуй, словно плотина, прорвавшаяся после долгой осады, обрушился на них сразу же, как только дверь номера за ними закрылась, отрезав от любопытных глаз и наэлектризованной атмосферы трассы. Они едва успели сделать несколько шагов, когда Нил, ведомый первобытным инстинктом, резко повернул Эндрю к себе лицом. Их губы столкнулись с силой, с голодом, которого они не решались признать даже самим себе, словно путники, измученные жаждой, наконец-то нашедшие оазис.       Этот поцелуй был далек от нежного, от робкого прикосновения губ. Это был взрыв, ураган, битва за власть, в которой каждый стремился подчинить другого, но при этом отдавался без остатка, без малейшего намека на сопротивление. Зубы слегка царапали нежную кожу губ, оставляя легкие, волнующие следы. Языки переплетались в неистовом танце, пробуя друг друга на вкус, исследуя каждый уголок, каждый изгиб, будто пытаясь отыскать там ответы на все свои вопросы. В этом поцелуе смешались адреналин гонки, пьянящий привкус победы, годами сдерживаемые желания и тайные фантазии.       Руки Нила, словно сорвавшиеся с цепи, безумно метались по телу Эндрю, стремясь освободить его от сковывающей одежды. Пуговицы рубашки, словно подброшенные взрывом, разлетались в разные стороны, теряясь на ковре. Ткань, сопротивляясь, издавала тихий треск, словно протестуя против такого напора страсти, но в итоге сдавалась, позволяя жаждущим прикосновениям добраться до кожи. Эндрю отвечал ему той же монетой, его сильные пальцы сжимали талию Нила до боли, притягивая его к себе с такой силой, словно стремясь соединить их тела в одно целое, стереть границы между ними.       Они рухнули на кровать, словно подкошенные, не разрывая поцелуя, словно боясь потерять связь. Плотная ткань простыней смялась под ними, словно под напором бури, собираясь в хаотичные складки. Нил осыпал шею Эндрю горячими, влажными поцелуями, словно помечая его, заявляя о своих правах. Он прикусывал нежную кожу, оставляя на ней яркие, пульсирующие следы, словно выжигая на ней свое имя. Эндрю застонал в ответ, запрокинув голову, позволяя Нилу делать с собой все, что тот пожелает, полностью отдаваясь во власть его желаний.       Его руки скользнули под футболку Нила, словно обжигая его кожу прикосновениями. Он провел ладонями по его торсу, очерчивая каждый мускул, каждый изгиб, словно скульптор, восхищенно ощупывающий свое творение. Нил вздрогнул, словно от удара током, чувствуя, как по его телу пробегает волна мурашек, от кончиков пальцев до корней волос. Он запустил пальцы в мягкие волосы Эндрю, легкими поглаживаниями запрокидывая его голову еще больше, углубляя поцелуй, словно стремясь заглянуть в самую душу Эндрю, слиться с ней воедино.       Жар страсти, словно разлившаяся лава, клокотал в венах, требуя полной отдачи. Нил прижался ближе к Эндрю, его дыхание стало сбивчивым, а голос дрожал от невысказанного желания, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.       – Эндрю, – прошептал он, слова сорвались с губ, как молитва, – я готов. Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума.       Эндрю замер, словно статуя, его глаза потемнели до оттенка грозового неба, предвещающего бурю. Медленно отстранившись, он внимательно изучал лицо Нила, словно пытаясь разглядеть в нем малейшую тень сомнения, словно читая между строк его души.       – Ты уверен, кролик? – прорычал он, его голос был хриплым и властным, как раскат грома. – Или ты просто пытаешься угодить мне, забывая о себе?       Нил вздрогнул от этого тона, словно от удара хлыстом, но не отвел взгляда. Он знал, что Эндрю испытывает его, проверяет его преданность и искренность. Он хотел убедиться, что Нил действительно жаждет этого, что он не просто поддается мимолетной прихоти.       – Я уверен, – твердо ответил Нил, в его голосе звучала стальная решимость. – Я хочу тебя так, как никогда не хотел никого другого. Ты – все, чего я когда-либо желал.       – Ненавижу тебя, – уголок губ Эндрю дрогнул в едва заметной усмешке, его взгляд стал хищным, как у волка, готовящегося к прыжку. – Докажи, что ты хочешь этого, – прошептал он, захватывая власть в свои руки, словно опытный стратег.       Одним ловким движением он перевернул Нила на живот, нависая над ним, словно хищник над своей добычей, его тело напряглось, как у пружины.       – Покажи мне, как сильно ты меня желаешь, кролик. Заставь меня поверить в твою жажду.       Его рука скользнула по спине Нила, обжигая кожу прикосновениями, словно клеймо собственника. Каждое касание было словно обещание, словно приглашение в мир чувственных наслаждений.       – Скажи мне, чего ты хочешь, – прошептал он ему на ухо, его голос был пропитан похотью, словно ядовитый нектар. – Не стесняйся, Нил. Развяжи свой язык. Говори грязно, говори так, чтобы у меня снесло крышу.       Нил задрожал всем телом, словно осенний лист на ветру, чувствуя, как пламя желания охватывает его с головой, лишая разума и воли.       – Я хочу… – прошептал он, его голос дрожал от переполняющих его эмоций. – Я хочу, чтобы ты коснулся меня. Везде. Я хочу чувствовать тебя внутри себя, глубоко и навсегда. Я хочу, чтобы ты сломал меня на части, чтобы я перестал существовать без тебя.       Эндрю издал утробный рык, словно дикий зверь, удовлетворенный ответом. Он наклонился и впился зубами в шею Нила, оставляя на ней яркий, пульсирующий след, словно клеймо, напоминающее о том, кому теперь принадлежит это тело и эта душа.       – Хорошо, кролик, – прошептал он, его глаза горели огнем безумной страсти. – Я дам тебе все, чего ты так жаждешь. Но сначала… – он отстранился, его лицо было словно высечено из камня, его взгляд прожигал насквозь. – Иди в душ. Ты весь в поту после этой чертовой гонки. Я хочу чувствовать только твой запах, только твой вкус. Я хочу, чтобы ты был чист передо мной.       Нил простонал от разочарования, словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Он хотел этого сейчас, немедленно, без всяких отлагательств. Но он знал, что спорить с Эндрю бесполезно, что его слово – закон.       – Ты издеваешься надо мной, – пробормотал он, неохотно поднимаясь с кровати, словно приговоренный к казни.       – Просто сделай то, что я говорю, – ответил Эндрю с легкой усмешкой, в которой читалась ирония и предвкушение. – И тогда я буду щедрым. Я одарю тебя такими наслаждениями, о которых ты даже не мечтал.       Нил, сгорая от нетерпения, направился в ванную, бросив на Эндрю полный желания взгляд. Эндрю лишь загадочно усмехнулся в ответ, словно зная что-то, что было недоступно Нилу.       Когда дверь ванной комнаты закрылась за Нилом, Эндрю откинулся на подушки, закрывая глаза. Он попытался унять бешено колотящееся сердце, словно загнанную птицу, но безуспешно. В памяти всплывали кадры гонки: каждый поворот, каждое ускорение, каждый взгляд Нила, полный решимости и страсти.       Эндрю открыл глаза, уставившись в потолок. Он знал, что эта влюбленность – безумие, опасная игра с огнем, которая, скорее всего, закончится плохо. Но он ничего не мог с собой поделать. Он был обречен. Он уже тонул в океане под названием Нил Хэтфорд, и, как ни странно, ему это нравилось.       Нил вышел из ванной, окутанный лишь белым махровым полотенцем, из-под которого виднелись стройные ноги. Капли воды стекали по его рыжим волосам и телу, очерчивая рельеф мышц. Грудь Нила испещряли шрамы – болезненные напоминания о прошлом, которое он так отчаянно пытался забыть. Эндрю всегда задерживал взгляд на шраме от ремня безопасности, словно пытаясь разглядеть в нем отпечаток былой трагедии. Но сегодня в глазах Нила не было и тени страха или боли – лишь уверенность и желание. Сегодня Нил доказал, что отпустил прошлое и готов к будущему.       Страсть, словно разряд молнии, пронзила их обоих, заставляя сердца биться в унисон. Эндрю, до этого неподвижный, как статуя, медленно поднялся с кровати. Его глаза, обычно скрывающие бурю эмоций, сейчас горели хищным огнем, устремленным на Нила, словно лев, выслеживающий свою добычу в саванне. Каждый его шаг был наполнен неумолимой решимостью.       Он подошел к нему, не говоря ни слова, лишь тишина в комнате стала еще более ощутимой. Кончиком пальца Эндрю коснулся щеки Нила, нежно и в то же время собственнически, словно ставя печать. Этот жест был полон невысказанных обещаний и предвкушения. Затем, не давая Нилу времени на раздумья, Эндрю притянул его к себе, впиваясь в губы жадным, требовательным поцелуем, словно стремясь утолить многолетнюю жажду.       Поцелуй был подобен извержению вулкана – страстный, голодный и полный невысказанных желаний, накопившихся за долгие годы. Языки сплелись в танце, полном нежности и напора. Эндрю отстранился лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, его взгляд был полон обожания и похоти. Не теряя ни секунды, он подхватил Нила на руки, словно тот ничего не весил. Нил издал тихий вздох от неожиданности, его тело мгновенно отозвалось на прикосновение. Он обвился руками вокруг шеи Эндрю, отвечая на его поцелуи с не меньшей страстью, прижимаясь всем телом в поисках большего контакта.       Эндрю опустил его на кровать, нависая сверху, словно желая подчинить себе, но в этом подчинении чувствовалась нежность и забота.       Он осыпал его тело поцелуями, не пропуская ни единого сантиметра кожи, словно заново открывая для себя каждое мгновение. Его губы оставляли яркие засосы на шее, плечах и груди Нила, словно метки, говорящие о том, что этот человек принадлежит только ему и никому другому. Каждый поцелуй был признанием в любви, обещанием вечности и клятвой верности.       Нил застонал, запрокинув голову, давая Эндрю больше простора. Его пальцы впились в короткие светлые волосы, слегка оттягивая их. В этом жесте была и нежность, и отчаянная потребность.       Внезапно Нил перехватил инициативу. С новым порывом страсти он приподнялся на локтях, его глаза горели вызовом и желанием.       – Теперь моя очередь, – прошептал он, его дыхание опалило щеку Эндрю.       Не давая ему опомниться, Нил потянулся к рубашке Эндрю, начав расстегивать пуговицы дрожащими пальцами. Ткань не поддавалась, словно сопротивляясь его напору. Нил рывком распахнул рубашку, и пуговицы разлетелись по комнате, как маленькие жемчужины. Он отбросил ткань в сторону, освобождая торс Эндрю. Кожа под его пальцами была горячей и упругой. Нил провел ладонями по его груди, ощущая каждый изгиб и рельеф мышц.       Эндрю замер, подчиняясь его действиям. В его глазах читалось удивление, смешанное с удовольствием. Он сжал бедра Нила, притягивая его ближе, словно говоря: «Да, делай что хочешь».       Нил опустился ниже, целуя каждый сантиметр тела Эндрю, спускаясь к пряжке ремня. Щелчок, и ремень был отброшен в сторону. Затем он взялся за пуговицу на джинсах Эндрю, и вскоре они тоже оказались на полу, оставляя Эндрю полуобнаженным, во власти его желаний.       Эндрю осыпал тело Нила поцелуями, его губы задерживались на каждом участке кожи. Особое внимание он уделял бедрам, обводя их языком, словно пробуя на вкус, и те в ответ вздрагивали, маня его все больше и больше. На мгновение отстранившись от желанной кожи, он поднял взгляд и встретился с глазами Хэтфорда, который с блаженной полуулыбкой наблюдал за ними из-под опущенных ресниц. В его взгляде читалось неприкрытое удовольствие и ожидание.       – Это точно «да»? – прошептал Эндрю, проведя кончиками пальцев по уже вставшему члену Нила, дразня его, но не давая полного удовлетворения. Кожа под его пальцами была горячей и натянутой, пульсирующей от желания.       – Да, Эндрю, да, – выдохнул Нил, его голос охрип от возбуждения, готовый вот-вот сорваться на громкие стоны. Он подался вперед, стремясь сократить расстояние между ними, его глаза горели ненасытным огнем.       Эндрю, не говоря ни слова, поднялся с кровати. Его движения были плавными и грациозными, словно у хищника, готовящегося к прыжку. Он направился к своей куртке, небрежно брошенной где-то в коридоре. Пошарив в кармане, он нашел несколько маленьких пакетиков со смазкой и пару презервативов в фольге. Вернувшись к Нилу, который с нетерпением ждал его на кровати, он бросил их на тумбочку. В полумраке комнаты блеснула упаковка, напоминая о предстоящем удовольствии.       Вернувшись, Эндрю выдавил небольшое количество смазки на кончики пальцев. Жидкость была прохладной и скользкой, как растопленный шелк, и от прикосновения к коже Нил невольно вздрогнул. Эндрю нежно распределил смазку, сначала по возбужденному члену Нила, который уже подергивался в предвкушении, а затем вокруг сжатого колечка ануса. Круговыми движениями он осторожно массировал, стараясь как можно мягче подготовить его к будущим ощущениям. В комнате пахло легкой лавандой и потом, а приглушенный свет от ночника отбрасывал мерцающие тени на их переплетенные тела.       Пальцами одной руки Эндрю согревал смазку, в то время как другая рука нежно гладила член Нила. Легкие, дразнящие движения заставляли Нила тихо стонать от удовольствия. Эндрю наслаждался каждым звуком, каждым подрагиванием тела Нила, зная, что дарит ему истинное наслаждение. Лицо Нила было слегка покрасневшим, его глаза были закрыты, когда он наслаждался ласками Эндрю.       Убедившись, что Нил достаточно расслаблен, Эндрю медленно и осторожно ввел один палец. От неожиданного проникновения Нил вздрогнул, его дыхание перехватило, но он тут же постарался привыкнуть к новым ощущениям. Эндрю замер, давая Нилу время адаптироваться, и перешел к нежным поцелуям, касаясь его губ, шеи и мочки уха, продолжая гладить его член.       – Можешь продолжать, – прошептал Нил, его голос дрожал от возбуждения. – Я хочу кончить, чувствуя тебя внутри.       Эндрю медленно вводил палец глубже, исследуя нежные стенки ануса. Он сосредоточился на ощущениях Нила, стараясь доставить ему максимум удовольствия. Когда кончик его пальца коснулся чувствительного клубка нервов, Нил громко застонал, его тело содрогнулось от наслаждения. Эндрю продолжил свою сладкую пытку, зная, как сильно Нилу это нравится. Он чувствовал, как пульс Нила учащается под его пальцами, а его тело становится все более податливым.       Через некоторое время Эндрю ввел второй палец, продолжая играть с чувствительными точками и доставляя Нилу еще больше удовольствия. Чтобы отвлечь его от возможных неприятных ощущений, Эндрю осыпал его легкими поцелуями и нежными прикосновениями, нашептывая ему на ухо нежности. Каждый вздох Нила, каждое его вздрагивание только подстегивали Эндрю, заставляя его сильнее желать Нила.       Вскоре три пальца легко входили и выходили, не доставляя дискомфорта. Нил расслабился, позволяя Эндрю полностью контролировать ситуацию. Нил вцепился руками в плечи Эндрю, его тело было покрыто тонким слоем пота.       – Я готов, Дрю, – прошептал Нил, срываясь на стон, когда пальцы Эндрю в очередной раз коснулись его простаты.       Когда Эндрю убедился, что Нил говорит правду, он еще раз проверил растяжку, чтобы убедиться, что ему будет комфортно. Воздух в комнате был наполнен предвкушением, и каждый шаг казался важным. Эндрю потянулся за маленьким квадратиком на тумбочке, разрывая упаковку с тихим шелестом.       – Могу ли я? – прошептал Нил, приподнявшись на локтях, его глаза блестели от волнения.       – Да, – ответил Эндрю, протянув ему презерватив. Он молча наблюдал, как Нил дрожащими пальцами раскатывает материал по его возбужденному члену. От прикосновения чужих пальцев по его спине пробежались мурашки, и Эндрю почувствовал, как его тело напрягается от предвкушения.       Как только Нил закончил, Эндрю потянулся к изголовью кровати за подушкой, чтобы подложить ее под поясницу Нила. Это было тонкое, но важное движение, которое сделало их позицию еще более интимной. Закинув чужие ноги себе на плечи, Эндрю замер на мгновение, чувствуя, как головка его члена касается сжимавшегося колечка мышц. Воздух был густ от напряжения, и каждый вдох казался наполненным обещанием чего-то нового и невероятного.       – Пообещай, что ты скажешь мне, если потребуется остановиться, – шепот Эндрю щекотал горячую кожу чужой шеи, а мягкие прикосновения влажных, от большого количества поцелуев, губ были похожи на сладкую пытку. Нил провел руками по чужой груди, чувствуя стальные мышцы под кожей.       – Обязательно, – его голос дрожал. Приподнявшись, он коснулся губами точки пульса на чужой, но столь родной шеи, нежно втягивая кожу. От такого Эндрю зашипел, наклоняясь ниже для большего.       Он медленно начал входить в Нила, внимательно следя за его реакцией. Эндрю целовал его нежно, касаясь губами шеи и плеч, отвлекая от любого дискомфорта. Он хотел, чтобы этот момент стал особенным для них обоих, чтобы они запомнили его навсегда. По мере того, как он углублялся, Нил выдохнул, его тело слегка дрожало. Эндрю замер, давая ему время привыкнуть, а затем продолжил, пока они не соединились полностью.       – Ты можешь продолжать, – прошептал Нил. Его голос был едва слышен, но полон желания. Он запустил пальцы в волосы Эндрю, нежно, но твердо, притягивая его ближе. Миньярд, чувствуя волнение, коснулся поцелуями ключицы Нила, его губы оставляли следы огня на коже, пока не нашли чужие губы.       Первые толчки были волнительными, между ними повисло напряжение, как перед стартом гоночной машины. Нил успокаивающе поглаживал кожу головы Эндрю, тихо постанывая от медленных толчков. Его руки двигались в такт с сердцебиением, как будто они были единым целым.       Как только правильный угол был найден, стоны Нила стали громче, вызывая волну удовольствия у них двоих. Это было как финиш на гоночной трассе – момент абсолютной победы и счастья. В этот миг они забыли обо всем, кроме себя и своего желания. Ночная тишина была нарушена только звуком их тяжелого дыхания, и мир казался остановившимся, чтобы дать им насладиться этим моментом.

***

      В переполненном клубе воздух был густым от запаха алкоголя и парфюма, а пульсирующая музыка казалась живой, вибрирующей в каждой клетке тела. Неоновые огни танцевали на стенах, отбрасывая психоделические тени на лица посетителей.       Нил, Кевин и Эндрю сидели за небольшим, изящно оформленным столиком в переполненном клубе, где воздух был густым от запаха алкоголя и музыки. Столик был расположен в углу, недалеко от танцпола, где под ритмичные биты кружились люди, их лица освещались мерцающими огнями, которые танцевали по потолку, как звезды в летнюю ночь. Над головами друзей висел огромный экран, демонстрирующий видеоряд, который идеально гармонировал с музыкой, создавая ощущение погружения в мир звука и света.       Нил сидел в объятиях Эндрю, его темная рубашка не скрывала следы, оставленные Эндрю на его шее и ключицах. Эти грубые отметины были свидетельством их очередной страстной ночи, и Нил не мог не чувствовать волнения, когда Эндрю нежно поглаживал его бедро, чуть сжимая его, что вызывало у Нила легкую дрожь.       Кевин, сидящий напротив них, закинул локти на спинку дивана, его глаза блестели от смеси веселья и любопытства, а его улыбка говорила о том, что он был счастлив быть частью этой компании.       – Ты уверен, что готов к гонкам на выходных? – спросил Кевин, его голос едва слышен над музыкой, но его слова были наполнены искренней заботой.       – Конечно, я тренировался целый месяц, – ответил Нил, его голос был низким и уверенным, а его глаза блестели от решимости. Он сделал глоток своего коктейля, чувствуя, как холодная жидкость скользит по горлу, и как тепло распространяется по всему телу.       Эндрю наклонился ближе, его дыхание коснулось уха Нила, и он прошептал:       – Ты будешь великолепен, – от этих слов Нил вздрогнул. – Я просто ненавижу, как сексуально ты выглядишь за рулем Мазерати, – Эндрю провел рукой по его бедру, поднимаясь на талию и притягивая парня еще ближе к себе.       Когда они продолжали тихо переговариваться, музыка становилась все громче, а танцпол все более заполнялся людьми. Воздух был электрическим от ожидания и волнения, и друзья чувствовали себя частью этого живого, пульсирующего мира. Внезапно музыка сменилась на более медленную мелодию, и клуб погрузился в мягкий, романтический свет. Эндрю обнял Нила еще крепче, притянув его ближе. Кевин улыбнулся, наблюдая за ними с теплотой, и сделал еще один глоток своего коктейля, наслаждаясь атмосферой и компанией друзей.       Когда высокий паренек подошел к их столику, его взгляд был устремлен только на Эндрю.       – Привет, светловолосый красавчик, не хочешь повеселиться? – он улыбался, проводя пальцами по волосам.       Нил сразу же напрягся, отстраняясь от Эндрю. Он почувствовал, как его сердце начало биться быстрее, и в груди появилось странное, сжимающее ощущение. Это было смешение страха и ревности, которые одновременно охватили его. Он не мог не заметить, как глаза незнакомца блестели от интереса, и как его улыбка казалась намеренной и соблазнительной.       Глаза Нила встретились с глазами Эндрю, и он увидел там тепло, но также и намек на недоумение. Эндрю хмурится от потери тепла, но его взгляд быстро вернулся к Нилу, а затем перевелся на подошедшего паренька.       – Не смущает ли тебя, что я сижу тут с парнем, в которого я влюблен, в своих объятиях? – спросил Эндрю, его голос был наполнен иронией и вызовом. Его слова были как удар, и Нил почувствовал, как его сердце сжимается от страха потерять Эндрю.       Кевин, сидящий напротив них, давится своим напитком, его глаза широко раскрыты от удивления. Он кашляет, пытаясь освободиться от комка в горле, и смотрит на Нила с обеспокоенностью. Нил замирает, чувствуя, как его горло сжимается от страха и ревности.       – Раз мы не встречаемся, а просто друзья, которые спят вместе, ты можешь пойти с ним, – Нил замер, его голос едва слышен. Его слова были наполнены смесью страха и попыткой сохранить спокойствие.       Эндрю начинает злиться, его глаза сужаются, и он смотрит на Нила с удивлением и раздражением.       – Что за ерунду ты несешь? – спрашивает он, его голос повышается.       Нил чувствует, как его сердце бьется все быстрее, и он боится, что Эндрю действительно уйдет с другим. Он видит, как лицо Эндрю темнеет от гнева, и его глаза кажутся пронзающими душу Нила.       – Мы ничем друг другу не обязаны, – продолжает Нил, пытаясь убедить себя и Эндрю. – Если ты хочешь провести время с другим, я не буду мешаться, – но его слова звучат пусто и неубедительно даже для него самого. Он напуган, он ревнует, и боится, что Эндрю действительно уйдет сейчас с этим парнем.       Эндрю смотрит на Нила.       – Ты придурок, – он поворачивается к парню. – Уходи, не видишь мы заняты, – говорит он твердо, его голос не оставляет места для сомнений. Когда парень уходит, Эндрю встает и говорит: – Я иду к бару, – его лицо напряжено, и он явно зол. Нил чувствует вину из-за этого, и вечер, который был так хорошо начат, теперь кажется испорченным.       Нил остается сидеть, чувствуя себя потерянным и одиноким. Он не знает, как исправить ситуацию, и его сердце болит от страха потерять Эндрю. Он смотрит на Кевина, который наблюдает за ними с обеспокоенностью, и понимает, что ему нужно как-то загладить свою вину и исправить все. Но пока он просто сидит, замерев в своем страхе и неуверенности. Музыка клуба продолжает играть, но для Нила она стала фоном для его собственных мыслей и страхов. Он ждет, пока Эндрю вернется, надеясь, что они смогут все исправить и вернуться к тому теплу и комфорту, который они делили всего несколько минут назад.       – Нил, тебе давно пора поговорить с Эндрю и признаться ему в том, что ты чувствуешь, – сказал Кевин, его голос был наполнен убеждением.       Нил отрицательно покачал головой, пытаясь убедить Кевина и себя самого, что все это просто глупость.       – Это бессмысленно, Кевин, – ответил Нил, его голос был окрашен отчаянием. – Эндрю ни с кем не встречается, и мне достаточно того, что мы друзья.       Но Кевин знал лучше. Он улыбнулся иронично, его глаза блестели от понимания.       – Друзья, которые уже полгода спят вместе и практически живут в квартире Эндрю? Ты шутишь? Вы уже почти пара, просто без ярлыка, – сказал Кевин, его слова были как удар в самое сердце Нила. Нил вздохнул, пытаясь оправдать свои чувства, но они звучали все более и более неубедительно.       – Эндрю не может быть влюблен в меня. Мы просто друзья, которые иногда трахаются с друг другом, – пробормотал Нил, пытаясь убедить себя, что это правда. Но Кевин не собирался сдаваться. Он посмотрел на Нила с удивлением, его голос был полон убеждения.       – Ты придурок, Нил. Ты не хочешь видеть очевидного. Эндрю с самого начала проявляет к тебе не просто дружеские чувства. Ты просто закрываешь глаза на это, – сказал Кевин, его слова были как холодный душ для Нила.       Нил покачал головой, чувствуя смесь страха и неуверенности. Он не знал, как реагировать на слова Кевина, и часть его боялась признать правду. Но сейчас он просто сидел, замерев в своих мыслях, пока музыка клуба продолжала играть на фоне.