Теплеющее сердце

()

Обманутые весной

Дни вялой вереницей тянулись один за другим, мороз щипал нос, а отмороженные до костей ноги перебирали шаг за шагом в единственное приятное сердцу место. Снег давно расстаял, но вновь пришедший холод создавал полное ощущение зимы. Должно быть отец очень волнуется за оранжерею, но Джисон уверен, что опытные сотрудники позаботятся о растениях должным образом. Точнее, Джисон на это надеялся. Обычный автобус с пересадкой, долгий спуск и светофор, он выучил эту дорогу наизусть, ночами прокручивая ее в голове вплоть до массивных железных ворот и подозрительного охранника. Летом это место грело душу, зимой - отогревало от ледяной корки на сердце. Особый шарм назревал исключительно в мае, когда все только расцветало, но окончательно не созревало. Но закрытая от всего большая теплица работала круглый год. Джисон переступил порог, ныряя в волшебный мир ботанического сада и растворился в ветвях могучих деревьев оранжереии, прячась от посторонних глаз, чтобы ничего не мешало бегать глазами про строчкам книг. Так он и проводил текучие часы после колледжа, так и прозябал время, которое должно было тратить на домашние задания и специальные знания. Но он об этом ничуть не жалел, когда, возвращаясь домой, замечал в зеркале широкую теплую улыбку на своем лице. И так и было какое-то время, ровно до тех пор, пока не установилась официальная посадка в колледже, чтобы никто не мог садиться так, как ему угодно. Джисон не знал свою группу, его друзьями были наушники, громкая, пробирающая до самого мозга музыка и небольшая розовая подушка, в которую как надо впечатывалось усталое лицо с порозовевшими от перепада температур щеками. Джисон засыпал сразу, как приходил с улицы, чтобы накопить силы к обеденному времени. Но и этот покой стал нарушаться слишком часто, руша баланс и гармонию в устоявшемся расписании сна и развлечений. Последняя парта стала первой, а одиночество превратилось в постоянное присутствие кого-то под боком. Новый сосед по парте оказался невыносимым заучкой, и эта вечно кислая мина на его лице медным кинжалом вспарывала все зародыши мира и благополучия. Про нервные тики Джисон вообще молчит, потому что после каждой просьбы успокоить трясущуюся ногу следует кивок, минутное затишье и новая волна стуков и тряски, но уже с большей навязчивостью. От сна не осталось и следа, подушка давно остыла от теплой розовой щеки, а усталые глаза блуждали по классу в рассеянном непонимании. Когда его спокойная жизнь, насыщенная четкими умировтояющими действиями превратилась в скитания кортизола по его позвоночнику от копчика до верха шеи? Взгляд ненароком упал на ровный профиль с толикой бессоного отека. Глаза полузакрытые, но уперто смотрящие в тетрадь. Вот сейчас Минхо ответит на пятерку, успокоится на минуту, потом начнет качать ногой и упрется в какой-нибудь кодекс, заучивая одну статью за другой, что, очевидно, совершенно без надобности, хотя кто его знает, какие цели он преследует. Пары прошли томно. Полученная четверка Джисона порадовала. А сосед сбоку совсем стих, когда дуэтом с Джисоном ответил на одну и ту же оценку. В область обзора ненароком попал стукающий по парте палец. Нос как обычно зарыт в корешок книги. Последние минуты пары озарились задумчивым молчанием и разглядыванием соседа. А ведь когда-то эти глаза Джисон видел в зеркале - изнуренные и безжизненные они не могли сосредоточиться ни на одной точке, из-за чего все прочитанные буквы сливались в одну большую навозную кучу и вывозились вон из мозга, оставляя место исключительно пустоте и унынию. С этих пор все джисоновы думы заполнились этой чепухой. Оценки соседа становились все хуже, тики сильнее, а волосы взъерошеннее. Раз за разом Минхо нахлобучивал шапку до самых глаз, когда собирался домой, зятягивал шарф на тугой узел и, проходя мимо зеркала в гардеробной, смотрел на себя с такой ненавистью, что всякого мимо проходящего пробирала дрожь. Ещё через время, когда даже самый отстраненный от людей преподаватель стал подмечать ухудшевшееся состояние некогда отличника, слухи поползли по всему колледжу. Говорили о разном: и о плохой компании и о неразделенной любви, но никто по настоящему не мог понять причины этого поведения. Никто, кроме догадывающегося обо всем Джисона. И вот снова звонок, Джисон собрал все тетради и листки в макулатурную стопку и закинул в недра портфеля, который насквозь пропах сосисками в тесте, что с самого утра ждут своего часа - еда всегда вкуснее за хорошей книгой. Джисон осмотрелся, забрал забытую на скамейке ручку и засунул ее в карман. Соседа не было на последней паре, около часа назад какая-то женщина в очках зашла в кабинет и забрала его с собой - не без усилий конечно, потому что пятая точка этого упрямого осла буквально прилипла к месту и не собиралась никуда идти, лишь бы не пропустить новую тему. Но как оказалось, сила женщины в очках превышала силу убитого вялым состоянием студента, и под ухом Джисона наконец затихло, хотя сон на первой парте по прежнему не удавался. На выходе, у самого турникета, когда ощущение свободы пробрало от головы до пят, чья-то рука крепко схватила джисоново плечо, заставляя испуганно отшугнуться.       – Эй, – раздался тихий мелодичный голос, сквозь шум бесконечных студентов. – Подожди меня, – Минхо мялся с ноги на ногу и смотрел в пол.       – Чего? – Джисон поправил лямку упавшего с плеча рюкзака и уставился на внезапно появившегося соседа по парте. – Зачем? Минхо натянул на шею шарф. Он больше не носил шапку, потому что ветер дул не сильно и почти не высовывался. Но лёгкая серая худи по прежнему была на нём, а рваные черные джинсы, которые Джисон в шутку прозвал межсезонными – конечно, только у себя в голове – превратились в спортивные штаны. Он сунул руки в карманы и кивнул в сторону выхода, идя вперёд. Джисон озадаченно посмотрел по сторонам в поисках подвоха, но, ничего необычного не обнаружив, вышел следом. Странно это все, вот так внезапно начинать разговор, когда до этого перебрасывались лишь парой фраз – подозрительно, необъяснимо. Да и жил Минхо, кажется, совсем в другой стороне, потому что видеть его на той же остановке было до ужаса непривычно. Он просто стоял рядом с Джисоном и смотрел в землю, пиная камушки и песок. Он следовал хвостиком до самой последней остановки. Джисон вышел из автобуса, оплатив проезд и непроизвольно оглянулся назад ожидая, что Минхо пойдет следом, но тот мялся у выхода, раздражая водителя и всех торопящихся домой пассажиров.       – Ты чего встал? – Джисон вскинул брови, готовясь увидеть картину закрывающихся перед его лицом дверей. Этот чертов ботан.       – Деньги забыл, – пробурчал Минхо, хлопая себя по карманам. Серьезно. Этот Минхо сошел с ума, раз решил следовать за ним всюду без денег и подготовки. В его сумке явно даже воды не было, до того она казалась пустой. На входе в ботанический сад Джисон совсем забыл о том, что вход платный, потому что охранник всегда пропускал его за красивые глазки. И зайдя в охраняемую зону, Джисон, очевидно, никакого Минхо рядом не обнаружил. Пришлось вернуться обратно, уговорить охранника пропустить его "лучшего друга" и за ручку вести до самой оранжереи. Он определенно узнает, что все это значит, но сначала нужно отдохнуть и прийти в себя после долгого пути в раскачивающейся каморке на колесах. Прохладный ветерок обдувал щеки и шею. Джисон не носил ни шапки, ни шарфа, вечно щеголяя в одних кофтах и куртках даже зимой, но он очень редко болел, так что это не имело никакого значения. Гораздо приятнее, когда все обдувается. Дай Джисону волю, он бы вообще без одежды ходил. Ну а Минхо вечно укутывался, что ни глянь, лица не видно, руки в перчатках, а на ногах - тяжёлые угги, будто эскимос. Поэтому странно было видеть, как он стягивает с себя шарф и тянет Джисону.       – Мне не нужно, спасибо, – отмахнулся он, но, увидев непонимающие глаза, всё-таки принял. Со вздохом, но принял. – Спасибо. – Кажется, это что-то типо благодарности за оплату проезда. Оранжерея встретила длинным коридором. Они прошли мимо комнаты с буфетом и зашли в душное пространство, излюбленное Джисоном так сильно, что здесь, кажется, витает частичка его сущности. Никого нет. Только редкие сотрудники, кормящие черепах приходят четыре раза в день. И попугай в большой золотой клетке щебечет и перелетает с жердочки на жердочку. Минхо засунул палец в каменный бассейн с рыбами и тут же его высунул. Мимо прошла знакомая отца с морковной ботвой, кабачками и тыквой. Она осуждающе оглядела Минхо и уже почти успела открыть рот, как Джисон громко поздоровался с ней:       – Добрый день, как ваши дела? – он постарался закрыть собой Минхо, чтобы спрятать непосредственный раздражитель. – Вы к черепахам? Не против, если это сделаю я? Тетка поправила очки на переносице и хмыкнула:       – Смотри мне, не перекорми, – и ушла, вручив Джисону лоток с едой. С ней всегда просто - только бы побыстрее освободиться и продолжить читать журналы и заполнять кроссворды. Джисон и сам не раз пытался этим заняться, но ощущалось это странно и даже, пожалуй, прибавляло лет, так что он это дело забросил. Осталось только расспросить этого молчуна, слово из которого вылетает только по праздникам или особым случаям. Джисон и сам не знал зачем вообще взял его с собой. Возможно, это было чем-то вроде бродячей собаки, провожающей незнакомца до его дома. Джисон всегда позволял им следовать рядом и кормил, стоило только дойти до дома. Но Минхо ведь не собака. Приятная атмосфера грела душу. Джисон залез в свой любимый куст и вылез на обратной стороне, где одиноко стояла облезлая белая скамейка. Кусочки дерева покрошились по краям и опали на кафель. В спинке вырезано ровное сердце. Лебединое - как его звал отец. Совсем одинокая, лишенная всего скамья с вырезанным сердцем, будто бы лебедь, потерявший свою любовь. Джисону нравилось это сравнение, но он никогда не произносил его в слух считая это его с отцом тайной. Спустя пол часа за кустами началась неприрывная ходьба. Это либо гости, либо Минхо, закончивший с упоением наблюдать за обедом черепах. Он так старательно засовывал кабачок в рот черепахи, что Джисон посчитал это хорошей возможностью уединиться в своем тихом уголке, жуя сосиски в тесте. Куст зашуршал, и глаза одной из сотрудниц уставились на Джисона:       – Это твой друг тут гуляет? – она дождалась смущенного кивка. – Он потерялся в коридоре и чуть не сломал дверь в туалет, пока пытался ее открыть изнутри. Ручка то заедает. Джисон захихикал и отложил книгу на скамейку:       – Боже, ну и что это, – он глубоко вздохнул, чтобы унять гогот и спросил: – Он где сейчас? Девушка высунулась из куста и через секунду в зелёных ветках торчала пушистая копна волос, запутавшихся из-за веток и листьев. Минхо попытался зайти внутрь, но наткнулся на упрямый прут и чуть не упал. Джисон окончательно расхохотался и распластался по скамейке, постепенно сползая на пол. Минхо смотрел на Джисона с интересом и каким-то странным восторгом:       – Здесь правда настолько весело? – аккуратно уточнил он, ожидая, пока Джисон утрет слезы.       – А? – не понял он, поднимаясь с кафеля.       – Ну... Ты такой счастливый, когда после пар бежишь на остановку. И здесь всегда улыбаешься. Я заметил. Вот. Да. – забубнил он, смотря в пол.       – Ааа, – закивал Джисон, – Здесь спокойно, поэтому даже самая глупая чушь разносит меня на мелкие кусочки. Извини, если смутил. Минхо сел на край скамьи и вдохнул влажный травянистый воздух. Запрятанная где-то в отдалении колонка щебетала тихие звуки тропиков, около входа звучала журчащая вода черепах. Впервые за все время Джисон увидел ясный взгляд соседа, смотрящий не в буквы, а в самую обычную пустоту. Джисон поерзал на скамье, незаметно косясь на профиль, местами скрытый челкой. Рука сама потянулась к манящими волосам, зачесывая мешающие пряди за ухо. Минхо удивленно повернулся и завис на Джисоне, молча хлопая глазами. Его рука коснулась руки на его ухе и осторожно замерла, будто в сомнении:       – Ты чего?       – Пришел сюда из-за своего состояния? – шепнул Джисон, боясь спугнуть атмосферу тишины. Минхо кивнул, сжимая чужую руку. Он опустил ее на скамью, но не отпустил на совсем:       – Подумал, что смогу также. Звучало правильно. Проводить время в теплой зелёной природе, когда на улице холод и грязь – довольно расслабляющее занятие. Но ведь дело было не только в этом.       – А ты уверен, что тебе лучше от Этого? – усомнился Джисон, закусывая губу и затаивая дыхание. Было очень приятно вот так вот сидеть с кем-то на тайной скамейке и держаться за руки.       – У меня так только зимой, – хохотнул Минхо. Впервые он посмеялся, пусть и не во весь голос. А тихо и устало.       – Тогда, может бассейн? – предложил Джисон, чувствуя, как медленно краснеют его щеки.       – Точно! – восхитился Минхо и дёрнул руку, только сейчас осознавая, что все это время держался за Джисона. – Ой. Повисла тишина. За кустами кто-то бродил. Щелкающие звуки камер долетали до ушей и рассеивались в мыслях. Взгляд завис на тусклых губах и бледной коже. Минхо был похож на фарфоровую куклу мученика, сваянную опытным скульптуром. Рука совсем вспрела от волнения, а внезапно ускорившееся сердце прибило кровь к ушам.       – Ну.. это... – забубнил Джисон, выскальзывая из пальцев Минхо. Шарф на шее сделался совсем узким. – В бассейн так в бассейн. После того дня сидеть рядом с Минхо в колледже стало не так невыносимо. Нервный тик утих и почти не мешал. А каждодневные прогулки в ботаническом саду постепенно превратили уставшее существо во что-то человечное. Губы заалели, а щеки порозовели и нарумянились. Минхо чаще улыбался и от чего-то завел привычку рассматривать Джисона прямо на парах, когда преподаватель скептически на них косился. Оценки улучшились, постепенно поднимаясь до отличных. Да, прогулки это не волшебная пилюля от всего подряд, но подходящая весна и теплое солнце так сильно влияли на окружающий мир, что внутреннее состояние превращалось в один необъятный штиль и спокойные колыхающие волны. Бассейн стал Джисону третьим домом, вопреки его старым предубеждениям, там оказалось довольно весело. Вот только вечные бабки в цветочных и кислотных купальниках не давали в полной мере насладиться бурной молодостью. А в один из таких дней Джисон и вовсе чуть голым не выбежал в общую зону, когда ретировался с полотенечного побоища. Сауна, вода, фен и руки Минхо, нежно просушивающие Джисону голову. Безусловно, читать в одиночестве очень приятно, но когда на коленях лежит любопытный молодой человек, без конца жующий рукав твоей футболки, это уже совсем другое дело. Совершенно достойное каждой минуты жизни. Эту нарастающую близость они никогда не обсуждали, будто бы и не замечали вовсе, будто бы не думали об этом ночами, кусая губы и держась за сердце. Каждое случайное касание превращалось в долгое. Быстрые объятия становились часовыми, а ночные посиделки раз за разом шли к одному. И Джисон никогда не забудет те глаза, туманно смотрящие на его губы. Он на всю жизнь запечатлит этот момент в своей памяти, помещая его в рамку рядом с тайным местом. И пришел май.