Теплеющее сердце

()

И мои глаза наполнились звездами.

Без никого. Лежа на холодной земле, покрытой пушистой мягкой травой газона, Черён смотрела на ночное небо, и мысли, вечно преследовавшие ее в течение дня, вдруг зардели и расцвели ярким румянцем. Впервые встреча случилась на берегу реки, это стало их тайной неожиданностью, чем-то секретным и сокровенным. Во дворе Чанбина уважали, но дружить с девчонкой было не принято, и они гуляли по ночам. Только ей Чанбин рассказывал глупые глупости, и только здесь, в ночной тишине он мог ронять столько слез и слов, сколько желала душа. В ногах – немного дальше – росла мята. Дедушка посадил ее несколько лет назад, боясь, что не приживётся в этой неплодородной почве, но она выросла: среди помидоров черри в теплице, которые дедушка растил специально для внуков, среди вяжущих и вкусных огурцов и множества других домов, похожих на этот небольшой, но весьма приятный сердцу коттедж. Звёзды мерцали. Сегодня обещали аквариды, ближе к утру. Промежуток для просмотра совсем короткий, но оно того стоит, тем более, что знакомые по книгам созвездия занимают все свободные до события часы. Вот Кассиопея, ниже – Цефей... Ещё ниже: скрип калитки и чья-то голова в темноте, заглядывающая на участок:       – Привет, – прозвучало тихо, и калитка захлопнулась. Следом раздались шаги шаркающих по бетонной плитке тапков, и трава рядом промялась. – Можно? И ничего, что уже лег. «Можно», – раздалось в подсознании и утихло. Вдали ухали совы, где-то бегал шмыгающий еж, вороша ягодные кусты в поисках пропитания. А руку грела теплая, прогретая дневным солнцем земля. Из окна дома послышались голоса, залаял мопс, и из входной двери, переваливаясь с ноги на ноги, вышел дедушка с фонариком:       – Вот она, – кивнул он в сторону газона и, едва различимо в темноте, нахмурился. – Лежит, – он опустил указывающий палец и всмотрелся в две смутные фигуры, поправляя очки. – Заходи обратно, она не одна, – пробубнил он кому-то позади себя и исчез. Сладкое чувство безнаказанности рассыпалось по кончикам пальцев и отдалось в довольном фырканье. Это всегда прокатывало. Дедушка отпускал даже в соседнюю деревню на велосипеде, лишь бы рядом ехал другой – немного ржавый, черно-красный и скрипящий. Вот полетела первая звезда, затем другая. В такие моменты следует загадывать желания, побольше – по одному на каждую звезду. И они загадывают. Черён - всегда одно и то же, Чанбин - всегда новое, поэтому совсем не угадаешь, чего он хочет на этот раз и приходится выпытывать. Это было чем-то вроде нового года летом.       – Ты ни за что не сможешь его исполнить, – хихикал Чанбин и мотал ногами, измеряя шагами небо. – Оно нематериальное.       – Все равно, – отмахивалась Черён, следя за каждой сверкающей кометой. – Я помогу. Чанбин улыбался. Это было видно ушами, так сильно его улыбка звучит и пышит. Подобное уже случалось, когда им было по тринадцать лет, только вот в тот раз желание исполнилось на слишком короткий срок, и следующие пять лет после звёздной ночи Чанбин получал всякие безделушки из Оазиса - единственного магазина в округе.       – Другая? – предположила Черён, и Чанбин одобрительно хмыкнул. – Как зовут?       – Ты ее знаешь, – он описал в воздухе какой-то загадочный узор и вдохновенно выдохнул. – С тарзанки, июньской.       – Я знаю, ее типаж, – Черён привстала на руках и осмотрела Чанбина внимательно. – Если соберёшь мне вишню за гаражом, я тебе скажу.       – Это же мое желание, – простонал Чанбин в ответ, опустив ноги на траву.       – Информация много дороже того мороженого, которое ты мне принесешь. Так что давай, кабанчиком. За каждую бордовую вишню по одному слову. Свет в доме давно не горел, курицы копошились в загоне, готовясь выпускать петуха на утреннее кукареканье. Впридачу к вишне Чанбин набрал помидоров и гороха. Он хотел прихватить и зелёный виноград, но Черён удалось предотвратить эту утрату. Жуя зелёный сочный стручок вместе с горошинами, Черён довольно кивала:       – Ну ты норм, норм, в общем и целом. Но ей нравятся музыканты. Гитаристы всякие, барабанщики. Играть то умеешь?       – Не умею, – Чанбин внимательно слушал, сидя в позе лотоса на лужайке прямо напротив Черён.       – Ну... – она задумалась. – Ладно, мне больше ничего не хочется, так что бесплатно. В бане на чердаке лежит старая дедушкина гитара, если поможешь мне ее достать, дам ноты и всякое такое.       – Идёт! – воскликнул он восхищенно, но тут же закрыл себе рот. – Ой, извини. Твои ещё спят.       – Ага. Сейчас уже поздно ее искать, так что приходи в следующий раз пораньше, ближе к вечеру, а не ночи. А то деда ее в обиду не даст.       – Понял, – он поднялся на ноги и энергично отсалютовав, скрылся за железной калиткой участка. Следующую неделю они встречались реже, потому что до июльской тарзанки оставалось всего ничего. И вот, в день икс, когда ранним утром после бессонной ночи Черён быстро засунула в рюкзак полотенца и сменную одежду, она отправилась к Оазису, чтобы сесть на общий "молодежный" автобус, водителем которого был сам директор этого магазина. Поездка была бесплатная, без еды разве что, но после часа езды, когда глазу открывался вид на обширное кристально чистое озеро, никто в ближайшие часы про это даже не думал. Никто, кроме Чанбина, который вечно хочет есть. На эти случаи Черён обычно брала что-нибудь и ему, но в этот раз, озарив беднягу холодным взглядом, она указала на копошащуюся в рюкзаке русловолосую девчонку. Шанс всего один. Через какое-то время ребята разожгли костер, Черен умяла конфету и откупорила термос с холодным лимонадом, чтобы запить сладость. У Чанбина судя по всему все шло довольно гладко, он не стесняясь уплетал все, что напекла его пассия и с восторгом хвалил все, что попадало на язык, будь то фантик или реальная еда. Камень о палку, и вот на длинной заточке жарится хлеб. Трава рядом промялась, и Черён, очарованная языками пламени, невольно вздрогнула от холодной руки на своем плече.       – Чего одна сидишь, – Хенджин вкрадчиво улыбался и слегка щурился - заинтересованно, осторожно. Будто приманивал дворовую собаку.       – Хлеб жарю. Смотрю, – пробубнила Черён, с досадой замечая, что ее секундое отвлечение стоило ей сгоревшего вкуснейшего чесночного хлеба. – Из-за хлеба спрашиваешь? У меня его у самой мало, – нетерпеливо сказала она в отместку за испорченную еду.       – А я думал, ты всегда берешь дополнительную порцию для Чанбина, – он вытащил из сумки банку нутеллы и ещё одну с творожным сыром. – Если поможешь мне раздобыть кусочек обычной буханки - сможем насладиться вкуснейшей шоколадно-ореховой пастой. Черён выгнула бровь:       – Белый хлеб у меня есть, – она вдруг нахмурилась. – А про Чанбина откуда такая информация?       – А я наблюдательный, – он расплылся в самодовольной улыбке и кивнул в сторону места, где предпологаемо Черён держит всю выпечку. – Давай раскемаривайся. Бартер выгодный, никто такого больше не предложит, только я. Под ухом трынькнула гитара, Чанбин внимательно ее настраивал с видом умного знающего человека. Толпа, поедающая все, что попадется под руку, истошно вопила и радовалась внезапному музыкальному сопровождению. Чанбин невольно словил взгляд Черён, дождался приободряющего кивка и заиграл, параллельно напевая простую походную песенку.       – О чем я и говорил, – Хенджин мазал на хрустящий чесночный тост сыр и в предвкушении облизывался. – И давно вы дружите?       – Пять лет где-то, – она налила в крышку термоса лимонад и протянула Хенджину. – А тебе то что.       – Я думал вы в тайне встречаетесь, поэтому удивился, когда Чанбин рассказал мне о своей новой любви. Ты мне вообще-то давно нравишься. Черён закашлялась, выплевывая кусок огурца на песок. Чанбин закончил играть и под бурные авации и просьбы игры на бис заявил, что сыграет ещё две песни, если кое-кто согласится с ним встречаться. Хенджин, казалось, существовал в отдельном мире. Он мерно похлопывал по спине Черен пока она не смогла задышать ровно.       – Ну так что? – поинтересовался он плутовски. – Сразу скажешь, что я очень тебе нравлюсь или попозже?       – Попозже, – Черён вытерла слезу под глазом, выступившую из-за кашля и подняла взгляд на счастливого друга в объятиях его новой девушки. Вновь заиграла гитара. Победная песня бежала по коже мелкими муржками. Хенджин вытаращил глаза, не ожидая такого многообещающего ответа и, набрав на ложку с пол банки нутеллы, протянул щедрость Черён.       – Надеюсь на тебя.       – Ага.