Как Веснински своего Истинного искал

      Он медленно спускается поцелуями вниз. Губы рисуют свою дорожку по материи одежды, и ему так не хватает горячего тепла обнажённой кожи. Он задирает футболку своего парня, зная, что это «да», и прикасается к коже над пупком.       Эндрю судорожно выдыхает под ним, и Нил ощущает, как его мир кружится, взрывается, распадается.       Он ведёт носом по пушку волос от пупка до паха, чтоб на стыке кожи и трусов мазнуть языком.       — Господи боже, блять… — шепчет Нил. — Как ты прекрасен. Как ты… — И слов не хватает. Тому, чьё мастерство — ложь и риторика, не хватает слов. Смешно.       Его руки стаскивают с Эндрю трусы, а язык смещается немного влево, туда, где на теле Миньярда находится россыпь линий и точек. Такая же есть у самого Нила, только на спине и немного больше. А это значит, что они — соулмейты, Истинные. Те, кому предназначено прожить вместе всю жизнь, те, кто может сделать друг друга счастливыми. Дар — если ты находишь Истинного, и проклятие — если нет.       Им повезло. В их невезучей жизни хоть что-то сложилось, как надо. И теперь они держатся друг за друга, словно каждый из них и утопающий и спасительный круг одновременно.       Губы Нила ложатся на метку, посасывают её.       — Ниил, — рычит в нетерпении Эндрю. — Если ты сейчас же не поторопишься, в следующий раз вернёмся к мягким наручникам.       Джостен смеётся в кожу Эндрю, и это отзывается дополнительными мурашками в теле Миньярда. Они уже давно прошли этот этап, Эндрю научился отдавать контроль и не бояться последствий этого.       Внезапно в идиллию врывается звук телефонного звонка.       — Ты говорил, что поставишь на беззвучный, — раздражённо проворчал Миньярд, запустив руку в рыжие непослушные волосы и отрывая голову Нила от своего тела (а хотелось вообще от тела самого Нила, как самка богомола, ей-богу).       — Так и есть. Это, похоже, брат, — только на двоих людей в телефоне Джостена никогда не стоит беззвучный режим: Эндрю и Натаниэль.       Эндрю закатывает глаза, потому что знает, что Нил ответит, что он, собственно, и спешит сделать, выудив телефон из заднего кармана джинсов и включив громкую связь.       — Ты сейчас просто пиздец как не вовремя, и, если ты не ранен или тебе не нужна помощь в закапывании трупа, я очень сильно разозлюсь, — протараторил Нил. Обычно он не матерился, но когда он возбуждался, его тормоза летели ко всем чертям, и прорывалась какая-то тёмная и более распущенная личность.       — Я, кажется, нашёл его, — раздалось с той стороны провода.       — В прошлый раз тебе тоже казалось, Веснински, — подал голос недовольный Эндрю. — Мой брат до сих пор тебя боится.       И это была чистая правда. Иногда, когда Аарон Миньярд начинал чересчур вредничать, Нил переодевался и изображал своего брата Натаниэля. Иногда Нил делал это просто потому, что он ублюдок, и ему нравится, как веселится при этом его парень.       Всё началось довольно банально — прошёл слушок, что у Аарона появилась метка. И гений мыслительного процесса Натаниэль, который уже некоторое время безуспешно ищет своего Истинного, с чего-то решил, что есть вероятность того, что вселенная связала близнецов друг с другом. Мол Нилу Эндрю, ему — Аарон. И нет, чтоб спросить это напрямую, Натаниэль путём угроз и сделок заставил его брата следить за Аароном, подсматривать за ним в раздевалке и делать ещё кучу неприглядных вещей. В итоге, Эндрю, который не понял, что происходит, приревновал (о чём же он, конечно, не упомянул), раздал пилюлей сначала Нилу, а после, узнав правду, и Натаниэлю. Получил, конечно, и Аарон. Просто так. За компанию. А потом, плюнув на всё, Натаниэль приехал в Лисью нору и попытался заставить Аарона раздеться. В общем, ситуация была ещё та. За что все снова дружно схлопотали от Эндрю, включая бедного Аарона, который теперь на имя Натаниэля ловил бледного. И да, метка у него была не такая, как у Веснински.       — Миньярд, тебе слова не давали. Ты вон трахаешься со своим Истинным. А я, может быть, тоже так хочу.       — Это называется инцест, Веснински. Да и мы с Нилом оба против этого, — с типичным для себя покер-фейсом ответил Эндрю, чувствуя, как начинает мёрзнуть причинное место.       — Я Истинного хочу, курва мать! — зарычали на том конце провода. — У меня даже встаёт через раз в последнее время.       — Избавь нас от подробностей, брат. А то у меня тоже перестанет.       — Веснински, для этого есть специальные врачи, зачем нам звонить?       — Успеешь ещё натрахаться, Миньярд. Тут вот в чём дело. Я, кажется, нашёл его.       Вернее, нашёл зацепку. Ромеро нашёл одну книженцию, в которой есть рисунок со стопроцентной достоверностью моей метки.       — Это может быть совпадением.       — Нет. У меня метка, как и у вас, придурки, сложная. А там все детали на месте.       — Окей, допустим… И? Что дальше-то? Нашёл владельца книжки?       — В общем, в этом и состоит загвоздка, — Нат вздохнул. — Это, курва, кто-то из Воронов. Поэтому я договорился с Ичиро и на некоторое время вливаюсь в их команду. Может, даже схлестнёмся на матче, лузеры. Собственно, это я вам и хотел сказать, — повеселевшим тоном оповестил Натаниэль. — В общем, не скучайте без меня. Пока! Нил и Эндрю молча смотрели друг на друга. Даже Миньярд знатно удивился с того, что только что услышал, и теперь переваривал информацию.       — У меня аж упал. Возбуждай снова, — наконец, выговорил Эндрю, как будто это вообще проблема для него — возбудиться от Нила и его ласк.       — А тебя не смущает… — Нил замялся, а потом свободной рукой провёл в воздухе.       — Это всё?       — Меня смущает, что у меня хер мёрзнет. А твой брат меня уже давно не смущает. У него всегда какие-то трабблы.       — Понял, принял! Исправляю!

***

      — И каков план, босс? — девятнадцатилетний помощник Натаниэля, Ромеро Малькольм, потирал ручонки, предвкушая новую авантюру своего хозяина.       — Приедем. Вольёмся в коллектив. Рассмотрим, у кого есть какие метки. Выцепим моего Истинного. Похитим его прямо из-под носа Ичиро, — сидя в удобном кресле самолёта, Нат потягивал дорогой виски из стакана. — А после уж я устрою ему незабываемый романтик с бурным окончанием, хы-гы.       — А если это окажется женщина? Если ты, гей от рождения и до смерти, вдруг имеешь не Истинного, а Истинную? Что потом? — Ромеро все ещё был обижен на запрет своего босса трахаться с кем-то из Воронов. И этот мучительный целибат портил ему всё предвкушение. Ведь так уж сложилось, что все ситуации с противоположным полом решал именно Малькольм, включая режим «ёбаря-террориста». И почему-то это всегда срабатывало — редкая женщина или девушка не соглашалась на его предложения, а некоторые буквально текли по нём. В каждом из штатов Малькольм имел свой личный гарем. Но вот в этой ситуации это не работало. Было бы неловко, если бы Ромеро вдруг трахнул соулмейтку своего босса. Очень неловко.       — Может, я не гей, а би? Просто не встретил свою Истинную?       — Кстати, а твой братец, Джостен… Боже, как можно было заменить благородную фамилию Веснински на это убожество? — Нат закатил глаза, услышав давнюю песню от Ромеро. — Он тебе говорил, что чувствовал, когда нашёл Миньярда?       — Нет. Он ничего не чувствовал. Тот, насколько мне известно, ударил его клюшкой. С этого и началось их знакомство. Подробностей не знаю. А вот Миньярда расспрашивать как-то вообще не улыбается. Похоже, это никак не чувствуется. Ты просто находишь чувака с такой же меткой, как у тебя, потом вы типа начинаете встречаться, потом занимаетесь сексом, и это лучшее, что происходило в твоей жизни. Как-то так…       — Ага, ты-то будешь заниматься сексом… — проворчал Ромеро, а потом наклонился немного вперёд, поднял резинку штанов и проговорил: — Прости, дружище, мы на самовыгуле, пока Нат не найдёт своего соулмейта.       — Да ладно тебе, — Нат хлопнул товарища по спине. — Как только найду своего птенчика — трахайся хоть до потери пульса. Всего-то десять человек надо проверить.       — Двадцать восемь, — кисло отозвался Малькольм. — И вообще, почему ты напрямую не расспросишь их?       — Во-первых, я — мафиозник. А это значит, что моей слабостью будут хотеть воспользоваться, что враги отца, гори он, сука, в аду вместе с твоей сестрой, — Ромеро кивнул и перекрестился, — что его союзники, что конкуренты дядюшки Хетфорда, что китайцы, которых мы нагнули в прошлом году, что…       — Ладно-ладно, я понял. Везде враги. Твою слабость мы храним в секрете.       — Именно!       — А, во-вторых, я богат. Не хочу, чтобы кто-то делал вид, что является моим соулмейтом, как с тем актёром.       — Короче, всё трындец, как сложно, босс.       — Ох, курва…

***

      Жан Моро критически осматривал новоприбывших.       Натаниэль Веснински — рыжеволосый, метр с кепкой, брат ходячего бедствия Нила Джостена. Ромеро Малькольм — брюнет, еще ниже, чем Веснински, по слухам, перетрахал половину бомонда Нью Йорка. Они оба явно не вливаются в «идеальный коллектив» Воронов. Особенно Ромеро, с его косолапием.       Но тем не менее, эти двое отныне будут в Воронах. А Натаниэль ещё и будет его, Жана, партнёром.       Это какая-то насмешка судьбы, простигосподи…       — Смотри, какой, курва, симпатичный, у меня аж потяжелело в паху, — улыбался Нат, обращаясь к Ромеро по-польски. — С него и начнём, что нет? — и, перейдя на английский, добавил: — Приветствую тебя, Жан Моро, третий номер Воронов, и мой будущий партнёр! Надеюсь, мы проведём с пользой это время, выделенное для нас двоих!       — Это тебе не шутка, Веснински. Гнездо сломает даже тебя, — произнеся это, Жан молча развернулся и направился прочь.       — Клянусь тебе, у меня аж привстал от его французской картавости, — промурлыкал Натаниэль. — Кажется, я ему нравлюсь.       Улыбаясь, он широкой походкой направился за Моро.       — Кажется, тебе это только кажется, — проворчал Малькольм, поднимая их с Натом сумки и тащась за своим боссом.

***

      Всю дорогу к Гнезду, месту, где жили и тренировались Вороны, Моро монотонным и каким-то незаинтересованным голосом инструктировал новоприбывших о том, что их ожидает. Он рассказывал о парной системе, о том, как и когда происходят тренировки и учёба. Нат пытался вставлять какие-то комментарии, которые в его трактовке, несомненно, были флиртом, но они игнорировались Жаном напрочь. Сидящий на заднем сидении Малькольм периодически испытывал испанский стыд за своего босса.       Всё-таки надо было срочно найти его Истинного. Или Истинную. А то отсутствие секса сильно ударило по мозгам Веснински. Таков диагноз установил Ромеро.       Когда они приехали в Гнездо, Жан провёл инструктаж, они спустились вниз. Туда, где происходили тренировки.       В момент их прибытия тренировок не было, но посредине зала ожидали Тецудзи и Рико Морияма. Жан отстал на шаг, пропуская Натаниэля вперёд.       — Тецудзи! Рико! Доброго времени суток! — с холодной ухмылкой произнёс Натаниэль, останавливаясь рядом с Мориямами и заправляя руки в карманы.       — Твоё присутствие здесь нежелательно, мальчишка! И для тебя я не Тецудзи, а Хозяин. Как и для всех остальных, — Морияма старший сверлил яростным взглядом Веснински.       — Хах, мой хозяин в аду жарит грешников. На земле у меня хозяев не осталось. Поэтому я буду звать тебя по имени, если ты не хочешь, чтоб я придумал тебе кличку.       — Не забывайся, щенок! — Тецудзи сделал шаг ближе, упирая кончик своей трости в грудь Веснински. Позади него Ромеро напрягся, готовясь к нападению, а Жан сделал шаг назад. Сам же Натаниэль, как был расслабленным, таким и остался. — Я не знаю, что у тебя за игры с Ичиро, но здесь тебе не место. И тебя здесь никто не собирается терпеть. Ни тебя, ни твоего слугу. И ты будешь, хочешь ты того или нет, следовать правилам этого места.       — Ох, старик, — протянул Нат, опустив взгляд на трость. Он взял её ладонью, на которой прослеживался вытатуированный след змеиного хвоста, и с силой сжал, всё же не отводя от груди. — Мне кажется, ты немного не понял ситуацию. Это не меня закрыли с вами. Это вы оказались закрыты со мной. И поверь мне, будучи змеем в этом… — он окинул взглядом зал. — Курятнике… Ты действительно не хочешь знать, что я способен тут сделать.       На лице старшего японца проступили желваки.       Нат одним движением отбросил от себя трость и проследовал дальше, к шкафчикам.       — И кстати, — небрежно бросил он. — Наслышан о ваших методах, тренер. Если с моего слуги спадёт хоть один волос, я умою это место кровью. Будь здоров, Рико. Будем знакомы!       И он запел какую-то польскую песенку.       Тецудзи затрясло от злости, но потом он выдохнул, поднял голову, и пошёл прочь. За ним поспешил и Рико, не говоря ни слова. Кажется, он был шокирован не менее, чем Жан. Который, как замер по прибытию в одной позе, так в ней и оставался. А ещё в его голове крутилась угроза Веснински касательно его слуги. Ромеро имел такой же статус, как и Жан. Все знали, что Малькольма буквально отдали Натаниэлю, а его сестру — Нилу. Вот только Ромеро был лоялен своему молодому хозяину, а Лола Малькольм вместе с обезумевшим отцом пыталась убить обоих близнецов, и своего брата в придачу. Оба сейчас кормили червей.       Жан молча смотрел на то, как переговариваются между собой новички, и думал о том, что он завидует Малькольму. Он хотел бы служить такому хозяину. С которым можно разговаривать наравне, закатывать глаза на его глупости, а также быть под его защитой.       Старые шрамы ныли, а новые, свежие раны безумно болели.       Он был один. Одинок в этом холодном мире… И он отсчитывал дни до того момента, когда покончит с этим.

***

      — Кхгм… Жан, — подал голос Нат, развалившись на своей кровати. Он всё ожидал, пока Моро перед ним обнажится, переодеваясь ко сну. — У тебя есть татуировки помимо этой? — он указал пальцем на свою скулу.       Моро вопросительно поднял бровь над учебником, главу которого безуспешно пытался прочитать, потому как его донимало одно рыжее недоразумение.       — Нет, — коротко отозвался он. Ко всем страданиям Жану ещё не хватало, чтоб над его телом затанцевала игла, оставляя под кожей чернило. Он и так грязный. Шлюха. Продажный.       Жан сморгнул воспоминания, и чужие голоса прекратили перекрикиваться в его голове. Как только Моро хотел вернуться к книге, Нат снова спросил:       — А ты веришь в связь соулмейтов?       Жан закатил глаза, откладывая книгу. Почитать не удастся. Ничего. Спустя какое-то время Веснински потеряет к нему интерес. Нужно лишь потерпеть.       — Нет. Пустая трата времени и сил, — отозвался Жан, забирая свою пижаму с тумбочки. — Глупая мечта для тех, кто пытается придумать себе смысл жизни.       — Как-то грустно, не улавливаешь. Жизнь без веры в чудеса скучна.       «Минус один», — подумал Натаниэль, но всё же проверить надо было бы.       Нат сел, когда увидел, что его партнёр собирается переодеваться. Всё-таки, если уж Моро не является его соулмейтом, то рыжеволосый хотя бы слюни на него попускает. И не только слюни. В ванной. А может, обнаглеть и прям в комнате?..       — Чудес не существует. — Коротко бросил Моро, направляясь в ванную.       — Эй. Можешь, переодеваться тут, я не против, — Веснински улыбнулся своей фирменной улыбочкой, но в ответ получил лишь уничижительный взгляд и злобный стук запирающейся двери.       А может, и не попускает…

***

      На следующее утро у них была тренировка, на которую Жан едва разбудил Ната. Сонные Веснински и Малькольм едва шевелили конечностями. И, кажется, все Вороны, которые были настроены против новичков недоброжелательно, не ожидали, что те вообще умеют держать клюшку в руках.       Оказалось, умеют. И оказалось, довольно неплохо, чтобы справляться с тренировками Воронов.       После тренировки, на которой тренера не было, Натаниэль быстрым взглядом пробежал по всех оголённых частях сокомандников, которые мог только выцепить его взгляд (ну а вдруг?), а потом, попивая воду, сосредоточился на анализе того, что узнал о Воронах.       Они напоминали ему какую-то нездоровую секту. Они были жестоки к себе и к другим. И почему-то особенно жестоки были к его партнёру — Жану Моро. Последний то и дело получал клюшкой какие-то удары.       — Ты меня ведь не слушаешь, правда? — фыркнул Ромеро. Он уже несколько минут на польском рассказывал Нату о том, что его подселили к девушке по имени Жасмин. Что она крутая, сильная и недоступная. И что, если она не соулмейтка Ната, Ромеро обязательно её завалит. Может, даже не раз. — Ты бы знал, как я хочу оказаться между её ног… — Мечтательно протянул он, забывая о претензии, что Веснински его не слушает.       — Пойдём!       Когда они направлялись за остальными в душ с твёрдым намереньем подсматривать за всеми в лучших традициях вуайеристов, Ната кто-то робко потянул за край рубашки.       Он остановился и развернулся.       — Подожди, — проговорил Жан, смотря в пол. — Мы должны быть везде парой, — напомнил он о системе. — Кхгм… давай подождём, пока остальные освободят душ. И было в его голосе что-то, что заставило Ната нахмуриться и кивнуть. После он кивком головы показал Ромеро, чтоб шёл без него. На что последний скривился, как будто съел кислый лимон.       — Вот так кайф ты мне оставил, задницы мужиков рассматривать, — проворчал по-польски Малькольм. — Я что ли у нас в команде беспросветный гей? Натаниэль не был из тех людей, которые спрашивают чужаков, всё ли у них в порядке. Хотя с Жаном вопрос прямо крутился на языке. Ведь не просто так тот не хочет принимать душ вместе с остальными.       Нат смотрел, как Моро собирает мячи после тренировки, как прихрамывает на правую ногу, но не спешил ему помогать. Если честно, ему было плевать, если бы этот стадион сгорел дотла. Да и на экси ему насрать. Он не Нил. Он не будет делать больше, чем нужно для его собственных целей.       Когда они пришли в пустую душевую, Веснински отчего-то загрузился мыслями. Он снял с себя футболку и носки с кроссовками, оставшись в одних шортах, как вдруг, посмотрев в сторону, опешил. Парень даже забыл о том, что должен был рассматривать Моро на предмет наличия метки.       Жан стоял в углу, возле самого дальнего душа, сгорбившись. Он стоял к Нату спиной, но тот даже так видел, насколько изуродовано было его тело. Сколько следов страданий оно в себе несло.       Ноги сами его понесли к Моро, который не намыливался, а просто стоял под водой.       — Курва мать, Жан, что они с тобой сделали? — проговорил Веснински. Он знал, что такое насилие, знал его вкус на собственной шкуре, на шкуре брата, на шкурах тех, кого он убивал. И всё же эта картина почему-то поразила его до глубины души, всколыхнув там какие-то неизведанные глубины. Его рука сама потянулась к лопатке Жана, на которой красовался шрам от содранной кожи — уж кто-кто, а Веснински знал это.       От прикосновения обожгло пальцы, а по телу пробежал ток. Сам же Жан вздрогнул и отступил вперёд, подальше от руки.       — Иди мойся, Веснински, — глухо проговорил он, сжимаясь и словно уменьшаясь в размерах.       Натаниэль моргнул, а потом, вспомнив кто он, какие у него цели, пошёл к душу. Больше он на Жана не смотрел. Хотя передняя часть его тела всё ещё могла хранить на себе метку Натаниэля.

***

      — Натаниэль, ты самый жестокий, самый беспощадный человек на земле! — ныл Ромеро, заходя за Натом в их комнату с Жаном. Последний только заинтриговано поднял взгляд над книгой, а потом снова опустил его. — Я не могу делать и своё домашнее задание и твоё.       — Можешь. Будешь. Практикуешь. — Отчеканил Нат, падая на кровать и закидывая руки за голову.       Итого, у них минус пять игроков. Которые чистые с обеих сторон. Это знание стоило Ромеро дорого, но Нат готов был раскошелиться последнему на терапию по прибытию домой. Вон как раз у полторашки брата есть подходящий мозгоправ.       — Ну ты видел его?! — возмутился Малькольм, обращаясь к Жану, на что тот лишь закатил глаза.       — Будешь умнейшим звеном в нашей связке, Ро, — взяв яблоко со стола, Нат начал крутить его из стороны в сторону. Ему хотелось бургер.       — Но почему французский? Эту дрянь я учить не буду. Без обид, Моро! Я — испанец! Я — почти поляк! — Нат насмешливо хмыкнул. — Как ты вообще додумался выбрать этот курс?       — Я ставил галочки наугад.       Ромеро застонал. Натаниэль встал, чтоб проверить холодильник, в который он, к слову, ничего не клал, и сунул яблоко Малькольму.       — Как знаешь. Сделаю всё, кроме этого! Французский учи сам.       Веснински вздохнул, печальным взглядом обведя какую-то траву, которой питался Жан, а потом, вспомнив про него, повернулся к парню:       — О, Жан-Вальжан, ты же француз.       — Как наблюдательно с твоей стороны, — язвительно отозвался Моро. — Но делать за тебя домашку я не буду. На данном курсе надо и самому появляться и принимать участие в уроках.       — Курва… Ладно. Тогда будешь меня учить, — Жан выронил учебник.       — Что?       — А я тебе оттанцую, — с наглой улыбочкой проурчал Нат.       — Но ты же не умеешь танцевать, — попытался вставить свои пять Ромеро, за что ему тут же наступили на ногу. — Ауч!       — Соглашайся, Моро. Такой шанс. Говорят, я очень способный ученик, — позади Натаниэля Ромеро отрицательно замахал головой. И вся ситуация была настолько комична, настолько необычна для жизни самого Жана, что ответ сорвался с губ прежде, чем он успел его осознать.       — Хорошо.

***

      — Ты не так говоришь. Нужно Je.       — Жэ-э, — повторил Нат.       Они сидели на кровати Натаниэля и занимались (о боги, видел бы его сейчас Нил — умер бы со смеху) французским. Сначала Веснински пытался упасть на кровать к Жану, но тот не дал ему этого сделать, как-то странно посмотрев на парня. И было в этом что-то, что имеет какое-то непонятное второе дно.       Прошло уже несколько дней в Гнезде. Нат немного пообвык с этим режимом, с постоянными тренировками. У них ещё было минус пять игроков. К сожалению для Ромеро, они минусовали только парней, потому как доступа в женскую раздевалку не было.       За это время Нат так же начал немного привыкать к своему мрачному партнёру, а тот, кажется, начал чуть менее сторониться его.       Поэтому сейчас они сидели на кровати Ната, не касаясь друг друга, но всё ещё очень близко, чтоб Веснински чувствовал запах мыла своего партнёра, а также нотки естественного запаха тела. От этого тяжелело в паху, но он пока ещё себя контролировал. Хотя и стоило признать, что целибат — херовая херня.       — Je, — повторил Жан, акцентируя на том, что в звуке присутствует нотка звука «о».       — Жо, — повторил Нат.       — Та не «Жо», — Моро закатил глаза.       — Жэ! Жо! — взорвался Натаниэль, теряя терпение. — Жопа этот твой французский. Без обид. Но жопа.       Уголки губ Жана дрогнули в претензии на улыбку.       — Ты что, намеренно надо мной издеваешься? — Нат сузил глаза, немного наклоняя голову вперёд. — Смешно тебе, да?       Жан застыл. Он прекрасно знал, какое уязвимое эго бывает у таких, как Натаниэль, как знал, какие последствия за этим могут наступить.       — Нет, я не… — начал мямлить он, как рыжеволосый его перебил.       — В целом ты прав. Это смешно. Мой брат, если узнает, наверняка не слезет с меня. С этим твоим «Жо-Моржо».       Он безнадёжно рухнул на кровать расправляя ноги и умещая их на колени Жана, который сначала расслабился, миновав бурю, а потом закаменел от этого действия.       — А ещё я хочу есть, — как ребёнок протянул он.       — В холодильнике есть варёная брокколи с курицей, можешь съесть, — сжалился Моро, пытаясь абстрагироваться от ощущения чужого тела на своём. И всё же это удавалось парню с трудом. Это не было знакомо и противно. Отчего-то это было хорошо, тепло, заземляюще.       — Это не еда для хищника. Мало того, что вы тут, курва, без света сидите, так ещё и питаетесь всяким… зелёным. Короче! — Нат резко сел, забирая ноги. Приятное тепло исчезло, оставляя по себе какую-то необходимость. — Поехали.       — Куда? — переспросил Жан.       — Как куда? Вам же нельзя быть не в парах. Поэтому поедем вдвоём. Есть нормальную еду.

***

      Веснински было безбожно много — к такому выводу пришёл Жан. Он всё время трещал о чём-то, что-то спрашивал, злился, канючил. Он был слишком живым для такого места, как Эвермор. Слишком неправильным, как и его огненные волосы. Он был слишком тем, к кому привязываются. Ведь тишина после того, как ты привык к шуму, становится убивающей.       — Давай, французик, открой рот, — последние пять минут Натаниэль пытался уломать Жана съесть картошку фри. Нужно же было Жану упомянуть, что он её не ел уже несколько лет. — Она не кусается. И это совсем не страшно. Жан уворачивался и фыркал, из-за чего Нат водил картошкой по его лицу, а после съедал её, чтоб достать следующую.       — Ладно! — не выдержал пытки Жан, ощущая, как смущение ложится на его плечи. — Хватит! Съем я!       — Из моих рук, — заупрямился Веснински, поднося картошку к губам Жана. — А то я тебе не доверяю.       Моро сглотнул. А потом, коротко кивнув, наклонился, чтобы взять картошку. Он немного не рассчитал и захватил губами пальцы самого Ната. Отпрянув, Моро сделал вид, что закашлялся, пережёвывая фри и борясь с внезапным смущением. Веснински так и застыл с рукой над столом с таким потерянным выражением лица, что это было бы сродни какому-то подростку, но никак не мафиознику, которым он являлся.       — Дальше сам, — Нат подсунул к нему миску с фри, а сам принялся за бургер. Рыжеволосый не понимал, что с ним происходит. Он снова и снова списывал это на вынужденный целибат. Ведь Моро же не мог ему понравиться? Не тогда, когда рядом с ним в одних стенах бродит его соулмейт. Ведь так?

***

      Утром на тренировке один из игроков снова увязался за Моро. Он ударил француза клюшкой в бедро раз. Потом второй. А на третий у Веснински вдруг сдали тормоза, глаза заволокло знакомой алой пеленой, и он с силой всадил клюшку игроку в туловище.       «Лучший удар имени блондинистой полторашки брата», — мрачно усмехнулся Нат, наблюдая за тем, как ублюдок корчится на корте от боли.       — Веснински, мать твою, ты что творишь? — взревел Тецудзи, который сегодня присутствовал на тренировке.       — Ай-яй! Я такой растяпа, тренер! Клюшка сама из рук выскользнула. Каюсь! — он издевательски поднял руки вверх и потрусил до Жана.       — Да-а, — протянул Ромеро, когда они пили воду. — Не хило ты его. Хорошо хоть это наш «минус». Так что ты мог его ударить, не боясь того, что это твой соулмейт.       — Ага, — растерянно согласился Нат. Ведь в момент нападения он об этом совсем не думал. И почему-то даже сейчас, вероятность, что покалеченный игрок окажется его Истинным, как-то не отменяла желания ударить того ещё раз. На этот раз по голове. Это вводило в растерянность. Это бесило и раздражало.       — Не стоило этого делать, — отвернувшись к душу, глухо произнёс Жан, когда они снова остались одним.       — Я сам разберусь, что мне стоит, а что не стоит делать, — гаркнул раздражённый Нат, от чего на душе почему-то стало ещё гаже.       В тот день Ромеро удалось разговорить свою партнёршу. Она не имела метки. И целибат Малькольма закончился.

***

      — Я пердоле, — проворчал Нат. — Я в жизни столько не учился. Давайте мне уже диплом, я заслужил.       Жан снова словил себя на том, как дрогнули уголки его губ, когда он бросил взгляд на Натаниэля, который положил голову на стол возле большого фолианта.       Они были в библиотеке, которая в это время казалась полупустынной.       — Как вы вообще тут выживаете? Это ж тоска смертная. И мука тоскливая.       — Не всем дано быть наследником Веснински-Хетфорд, — парировал Жан, отмечая, что, похоже, у рыжеволосого снова было нормальное настроение.       — Такое себе удовольствие, уж поверь, — Нат поднял голову. — Слушай, Жан, а ты думал о том, чтоб свалить отсюда?       Моро с удивлением поднял бровь. Конечно, он думал. Но единственный его шанс уйти — уйти из жизни. Поэтом как-то грустно он добавил:       — Я — Жан Моро. Я принадлежу Мориямам, как Малькольм принадлежит Веснински. Моё место в Эверморе.       — Странно, что-то я не заметил, чтоб Рико интересовался твоей помощью, — нахмурился Нат, сопоставляя новую информацию.       — И слава Богу! — выпалил Моро, а потом тут же осёкся. Но Веснински был змеем и тут же уловил это:       — Что, хреновый хозяин? — Жан молчал, и Нат продолжил. — Хотя я, наверное, такой же. Это если послушать Ромеро.       Он хохотнул, не замечая, каким пристальным стал взгляд его партнёра.       «Нет, ты не такой…»       Внезапно внимание Моро переместилось с рыжеволосой макушки на входную дверь в библиотеку. Парень почувствовал, как холодеет у него внутри — в библиотеку зашёл Грейсон Джонсон с компанией своих подпевал.       Жан ссутулился ещё сильнее, начиная молиться про себя, чтоб Грейсон не заметил его, а прошёл мимо. Но когда его молитвы кто-нибудь слышал? Здесь молитвы впитывались мрачными стенами Эвермора.       — Надо же, Веснински, — парни направились между рядами к рыжеволосому. — И… Моро… — взгляд Джонсона скользнул по французу, который всё так же смотрел в пол.       — Грейсон и ко, — спокойно проговорил Нат, откидываясь на спинку стула. — Чем обязан?       — Да вот нам с парнями интересно, как тебе дыры, о, пардон, дары Эвермора? — сокомандники позади Джонсона рассмеялись и заулюлюкали.       — Говори конкретней, а то я не совсем понимаю твоих чудо-метафор, что рождает твой убогий покалеченный мозг, — Натаниэль был расслаблен и вообще даже не думал фильтровать то, что говорит. В принципе, он никогда этого не делал. Даже перед отцом, за что носит на теле следы этого.       Взгляд Грейсона стал злым, но он продолжил всё таким же приторным тоном:       — Как тебе работать со шлюхой? Уже опробовал всё, чему мы его научили? Жан сжал руки на коленях. Он уже привык к тому, что его считают и обзывают шлюхой. По сути, он таким и был. Не по своей воле, но он бы даже не сосчитал сколько раз его трахнули. Он привык к этим улюлюканьям, которые то затихали, то наоборот — проявлялись, к этим пошлым взглядам, к этим обсуждениям его задницы и дырки. Он к этому привык. Тогда почему ему не хотелось, чтобы это слышал Веснински? Почему-то парню не хотелось, чтоб рыжеволосый знал, каким грязным он был. Хотелось сохранить ту маленькую иллюзию нормального, обычного общения, насколько оно могло быть таковым с сумасшедшим Натаниэлем.       Моро боялся посмотреть в сторону своего партнёра, боялся увидеть там презрение или ещё хуже — похоть.       Веснински даже не пошевелился, но в его голос закрались нотки стали и холода.       — Мне плевать, какие у вас там с Моро отношения, но назовёшь его так ещё раз — умоешься кровью.       — Ты, кажется, не понял, Веснински. Можешь не рисоваться перед ним, он и так расставит свои ноги перед…       Договорить Грейсон не смог. Схватив одной рукой толстый фолиант, Нат вскочил на ноги и смачно всадил книжку в лицо сокомандника. Раздался хруст ломающихся хрящей и хлюпающий звук удара по плоти. Джонсон вскричал и отошёл назад, тут же хватаясь за сломанный нос.       — Ай-яй-яй, а я ведь предупреждал, — произнёс Нат, откладывая изувеченный фолиант.       — Ты… сука…       — Предупреждаю ещё раз, — Веснински посмотрел на свою руку, на которой была кровь Грейсона, и, высунув язык, слизал её. — Как же я соскучился по этому вкусу.       — Больной ублюдок…       — Пошли, Грейсон, — пострадавшего начали оттаскивать к выходу. И это было действительно комичным зрелищем, ведь Веснински был ниже и меньше того же даже Жана, а Грейсон был шире и больше него.       То, как такого маленького человека, боятся остальные, казалось воистину невероятным.       — Не… — Жан начал и тут же осёкся, словив предупреждающий и пресекающий взгляд Ната.       Не стоило этого делать. Ведь Жана это всё равно не спасёт. Но потом Моро осознал: никто его и не спасал, Веснински просто искал повод для насилия. Он соскучился за вкусом и запахом крови. Но пока это не было обращено против самого Жана, он ведь мог позволить себе немного помечтать о союзнике? Хоть о единой живой душе, по его стороне?..

***

      — А представь, если Грейсон — твой Истинный. Мы ведь его ещё не минуснули, — тараторил Ромеро, поспевая за рыжеволосым.       — Фу, он тупой. Не могу себе представить, чтоб у меня вообще на него встал. Как эту безобразную глыбу вообще можно трахать? — возмутился Веснински. Они разговаривали, используя польский язык, поэтому не боялись говорить громко, шагая по коридору.       — А вот представь. Вселенная не спрашивает.       — Но ведь вселенная должна дать тебе кого-то, кто тебе подходит. Кто, как и ты. Я ведь не тупой. Не тупой же? — Веснински остановился возле двери в свою комнату, преграждая путь своему товарищу.       — Нееет, что ты? — Ромеро поднял руки, а рыжеволосый сузил глаза.       — Что-то я тебе не верю. Моро! — крикнул он уже на английском. Жан вздрогнул. — Этот упырь считает, что я тупой.       Он прошёл в комнату и обиженно плюхнулся на свою кровать.       — Скажи ему, что я не тупой. Я даже французский учу.       Жан открыл рот, но так ничего и не сказал. Веснински снова сузил глаза и посмотрел теперь на француза.       — И ты туда же…       — Во-первых, — Ромеро снова примирительно поднял руки и аккуратно зашёл в сторону, идя ближе к кровати Жана, — пока ситуация не накалилась. Я не сказал, что ты тупой. Ты просто… иногда бываешь недальновидным, — Веснински поднял бровь, а потом схватил подушку и кинул её в Малькольма. — … и импульсивным. Жан коротко хохотнул из-за комичности ситуации, но тут же сделал вид, что закашлялся. Однако, это его не спасло от раскрытия.       — И ты, Брут?! — воскликнул Веснински и кинул в него второй подушкой. Та прилетела Жану в плечо, от чего ему стало ещё смешнее, но на этот раз он сдержался.       — Я уже придумал, куда спрячу ваши трупы.       — Да ладно тебе, — Ромеро подошёл к холодильнику и открыл его, проверяя, есть ли что подрезать. — Как же ты без меня со своими заданиями справишься. А без Моро тебя на уроке французского в лягушку превратят. Будешь рыжей такой квакшей. Господи, у вас в холодильнике ещё хуже, чем у нас.       Ромеро распрямился, а потом ему в голову прилетел бумажник Веснински.       — Это чтоб не пиздел много. Сгоняй похавать купи. И кто из нас теперь недальновидный?       Жан молча наблюдал, как они препираются, словно старая пара, и отчего-то чувствовал одновременно и тепло в груди и какую-то горечь.       В его голове всплыли образы, как Рико над ним издевался, топил его, ломал пальцы. Как пустил по кругу.       Жизнь несправедлива. Ведь могло же так случиться, чтоб его продали тому самому Веснински?

***

      Кулак приземлился прямо ему в скулу.       — Ты думаешь, ты кому-то нужен, придурок? — удары сыпались отовсюду. — Думаешь, ублюдку Веснински есть до тебя дело? Он трахал тебя, да? Ты подставлял ему свой тощий зад? — Грейсон, которому наложили гипс на сломанный нос, вовсю зверствовал над Жаном, поймав того возле раздевалок.       Натаниэль отошёл позвонить по делам, и это обычно занимало у него от часа до двух.       — Думаешь, можешь травить его на меня, поганая шлюшка? — Грейсон схватил его за волосы и подтянул голову вверх. — Не слышу.       — Я ничего не делал, — проговорил Жан, зная, что его это мало спасёт.       — Мы с тобой ещё позже разберёмся, — злобно прошипел Грейсон толкая голову Жана, чтоб тот ударился о стену.       Всё как обычно. Ничего нового. Просто в какой-то момент его жизнь снова превращается в ад — и команда, во главе с Рико, который в этот раз был занят какими-то организаторскими делами, поэтому дал Жану продохнуть, начинает срываться на нём. Ничего нового. Просто ему нужно запастись предметами из аптечки. Снова. И как-то пережить это. Будет больно. Очень. Будет унизительно. Но он — Жан Моро. Он переживёт.       Доковыляв до своей комнаты, Жан попытался привести себя в порядок, умылся, игнорируя боль и кровавую воду, что стекала в раковину, а потом прошёл к кровати. Осталось только ждать, когда это произойдёт.       Пальцы зудели. Шея зудела. И его рука сама дёрнулась вверх, расчёсывая кожу в знакомых движениях. Это привычно. Это не ново. Это почему-то успокаивает.       — Эй, Нат, не поверишь, — в комнату влетел Ромеро. — О, его нет. Я пердоле, Моро, что с тобой стряслось?       — Ничего, — мрачно отозвался Жан. Только приспешника Веснински ему тут не хватало. Он ожидал, что Малькольм свалит, но тот, наоборот, подошёл ближе и, без спросу, упал на его кровать.       — Знаешь, ты мог бы попросить Ната тебя выкупить, — серьёзным тоном отозвался Ромеро. — Думаю, он бы согласился.       — С чего бы это? — Жану не удалось скрыть горечь в голосе. — Я для него никто. Непослушная фантазия уже начала подкидывать парню мечты о том, что он бы принадлежал к клану Веснински. За всё это время Жан ни разу не видел, чтоб Натаниэль поднимал руку на своего слугу, ни разу не оскорблял его всерьёз. Не делал больно. В голове всё ещё крутилось воспоминание о том, как Нат пригрозил Тецудзи, что будет, если с его слугой что-то случится. Хотелось бы так же. Он бы служил Веснински верой и правдой. Лишь бы быть под его защитой. Но…       Фантазии имеют свойство отравлять жизнь, делать её несносной.       Когда Жана избили впервые он фантазировал, что родители его заберут. Спасут. Когда его впервые пустили по кругу, он фантазировал о том, что это просто сон, кошмар, с которого он не может вырваться, но он исчезнет, когда мальчишка проснётся.       Ничего из этого не сбылось.       — Просто попроси, — упорствовал Ромеро. — Он, может, и ублюдок с немного отъехавшей крышей. Но кто в этом мире нормальный? Он на самом деле хороший. Справедливый. И у него есть свой собственный кодекс чести.       — Не надо… — проговорил Жан, махая головой. Не надо давать ему надежду. Не надо манить его тем, что ему не судьба испытать. Не надо нахваливать Веснински, ведь Моро и так хотел бы быть на месте Ромеро.       — Ну смотри, как знаешь, — Малькольм пожал плечами и, встав, направился прочь. Через полчаса пришёл и сам Веснински. Завидев Жана, рыжеволосый остановился, как вкопанный и с две минуты тупо сверлил его взглядом. Моро делал вид, что не замечает, хотя взгляд вызывал зуд.       — Кто? — через какое-то время спросил Нат. — Жан, скажи мне, кто? Грейсон?       — Это неважно, — отозвался Моро, переворачивая страницу. Его рука снова метнулась вверх и успела раз мазнуть по шее, прежде чем он осознал, что не один, и что его партнёр за ним наблюдает.       — Жан…       — Натаниэль… — он впервые назвал его по имени и поднял на него свой взгляд. — Ты ничего не изменишь. Поэтому не стоит и пытаться. Я — Жан Моро. Моё место — Эвермор. Ты — временное явление тут. И тут тебе не место.       На лице Веснински заиграли желваки.       — Ты мне не доверяешь? — Жан в ответ лишь отвернул голову. — Мне казалось, мы партнёры, — в голосе Натаниэля проскользнула горечь. Он молча проследовал к кровати.       Нат никогда не использовал время на самоподготовку для того, чтоб действительно учиться. Любимые книги остались дома. Телефон не привлекал, да и интернет в этом проклятом месте слабо ловил. Впервые ему хотелось чем-то себя занять, но он не мог.       Его раздражала реакция Моро. Ему должно было бы быть плевать, но нет. Почему-то это грызло червячком. Почему-то перед глазами стояли кровоподтёки и раны на лице, которое он, казалось, хорошо успел изучить. А ещё он вспоминал его тело. Усеянное шрамами. Как и у самого Ната. Но Веснински уже пережил своих демонов. Да и вообще, с чего ему переживать за этого французика? Подумаешь, цаца! Пусть сам справляется, раз такой умный!       Атмосфера в комнате была тяжёлой. Жан снова начал почёсывать шею, на которой помимо красный линий уже проступали кровавые следы.       — Прекрати! — рявкнул Нат, и Жан застыл, а после, опустив взгляд, опустил руку на колени. — Тц! — Веснински поднялся и потопал прочь. Ему срочно нужно закурить.

***

      Жан осознал, что его время вышло, когда в коридоре раздались знакомые до ужаса шаги.       — Постой на стрёме, чтоб Веснински не зашёл, — гаркнул Грейсон одному из своих подпевал.       — А почему я? — сразу же возмутился тот.       — Потому что ты в прошлый раз получил его, а я нет, — возразил второй.       — И что делать, если рыжий прискачет?       Грейсон скривился.       — Не должен. Но если будет. На! — он протянул сокоманднику бумажку. — Срочный вызов к декану. Пока он помотается, мы уже справимся. Может, и тебе перепадёт. Жан загнанным зверем смотрел на своих мучителей и собирался с духом. Это просто надо было пережить. Не сопротивляться, потому что будет только хуже. Попытаться расслабиться, чтоб не было так больно.       — Чего расселся? — грубо спросил Грейсон. — Или особое приглашение надо? Медленными и даже слегка заторможенными движениями Жан поднялся с кровати и начал раздеваться. Он снял только брюки и трусы. Большего от него и не требовали. Но медлительность Жана играла Джонсону по нервам, поэтому тот отвесил Моро широкую оплеуху. Потом ещё одну. Потом снова. Он что-то повторял. Что-то говорил. Но у Жана звенело в голове, и когда он оказался на полу своей комнаты, он почти потерял сознание. Он знал, что надо держаться за его крохи. Потому что, если Жан будет без сознания, будет ещё хуже. Его замутило, когда он осознал, что рана на лбу с прошлого раза снова открылась.       Его тело грубо перевернули, ставя на четвереньки, и он снова почувствовал на себе чужие руки.       — Вот беда, смазку забыл. Хотя и не беда вовсе. Смажем твоей кровью, да, шлюшка? — улюлюкал Грейсон, расстёгивая штаны.       — Я сейчас твоей всё смажу, пердолоны зъебе! — а этот голос был другим. Чужим. Но таким привычным что ли?       На пороге комнаты стоял Веснински, на его лице был след крови, который наискось кляксами расположился на его коже. Обычно он улыбался. В моменты, когда он вершил насилие, он был похож на отца. Даже брат боялся такого Натаниэля. Но сейчас он был мрачен. В его душе бушевали бури. Он не знал их происхождения, но эти бури разбудили сразу всех его демоном. И демоны хотели крови.       Веснински был быстр. Он ничего не объяснял. Он просто подбежал к сокоманднику, который стоял возле Грейсона, и вонзил маленький складной нож тому в ключицу.       «Не убивать. Нельзя трупов», — пытался повторять он себе, чтоб сохранить остатки разума. Выдернув нож, он ударил ногой под колено накренившегося бугая, схватил его за ухо, и одним движением отсёк его.       Парень кричал от боли, пытался шокировано защищаться, но Веснински лишь вытолкнул его из комнаты. Ему нужен был Грейсон Джонсон, который сейчас уже поднялся и, забив на расстёгнутые штаны, рванул на Ната.       Люди иногда думают, что чем больше человек, тем он страшнее и тем он сильнее. Но иногда, чем больше шкаф — тем громче он падает. Иногда битвы проигрываются ещё до их начала.       Кто бы знал, откуда у Натаниэля оказался второй нож, которым он ловко наносил порезы Грейсону. Тот кричал, перешёл от нападения к защите, но потом, когда один нож плотно засел ему в ногу, потерпел поражение и упал.       Жан смотрел на Веснински и понимал, что значит «искусство разделывания от Мясника». Именно этим славился их клан. Этого боялись. Именно поэтому старого Натана когда-то даже нанимали Морияма для наказания неугодных.       Моро дрожащими руками стянул штаны с кровати и, отползя на некоторое расстояние, попытался их надеть.       Натаниэль сидел на спине поверженного Грейсона, вдавив колено в заднюю часть его шеи и заломив ему левую руку.       — Надо же… А я ведь предупреждал…       — Пусти, блять…       — Не… Не-не-не… Просят. Вернее, умоляют, не таким тоном. Знаешь, ненавижу насильников. Поэтому можешь даже не умолять. Жан! — Веснински повернул окровавленное лицо к Жану, который с энной попытки натянул штаны. — Будь хорошим мальчиком, подай мне в моей сумке один занятный ножичек. Тесак. Крупный такой. У меня с ним такие тёплые воспоминания связаны.       Моро тупо моргнул, смотря на Натаниэля невидящим взглядом. Его ещё трусило. Тело помнило ощущения рук и побоев. А зад болел фантомной болью, и от этого парень не осознавал, успели ли его в этот раз?..       — Жан, птенчик… — настойчиво повторил Нат, и Моро пополз к его стороне комнаты, туда, где лежала сумка. Он сомневался, что смог бы встать сейчас.       И всё же, чтоб достать нужное, ему пришлось это сделать, потому как сумка находилась на полке сверху.       Покопошившись немного рукой в полупустой сумке, Жан обнаружил там большой тесак, в чехле. Подойдя к Нату, который для удовольствия то сильнее нажимал на шею Грейсона, то немного расслаблял нажим, он протянул нож.       — Спасибо, золотце! — он забрал из дрожащей руки тесак, снимая с него чехол и откидывая прочь. — Ум. Классика. Как лежит в руке.       Жан отошёл в сторону, напуганный и ничуть не успокоенный уменьшительно-ласкательными словами, которые слышал от Ната.       — Расправь ладонь, — приказал Натаниэль, подставляя острое лезвие тесака к глазу Грейсона.       — Пожалуйста… — прохрипел парень.       — Ой, забыл про твой мерзкий голосок. Чем бы тебе заткнуть рот? — Натаниэль осмотрелся, а Жан застыл, вспомнив, как в его самый первый раз тот же Джонсон говорил эту фразу ему. — Жан! — третий номер Воронов вздрогнул. — Принеси-как мне вот ту зелёную гадость из холодильника, которую ты периодически готовишь.       На ватных ногах Моро направился к холодильнику, чисто на автопилоте доставая оттуда свежий кочан брокколи.       Когда Веснински получил его, он потянул Грейсона за волосы и с силой всадил кочан ему в рот, засовывая узкой стороной, разрывая тому немного рот в кровь.       — А теперь повторяю снова. Расправь ладонь, или я начну с твоих глаз.       Джонсон послушно распрямил пальцы правой руки, дрожа и всхлипывая.       — И раз! — крикнул Нат, взмахивая тесаком и отрубая мизинец Грейсона. Последний приглушённо взвыл и попытался снова выбраться из хвата Веснински, но тот крепко его держал. — Уберёшь руку — в ход пойдут другие части тела. И два!       Звук повторился снова. Жан попятился назад, к открытым дверям ванной, он хотел отвернуться, но не мог, взгляд словно прилип к творящемуся пред ним насилию. Страх, который он испытывал ранее, не прошёл до конца. Почему-то в голове то и дело всплывали детали жестокости Джонсона по отношению к нему. На поле. В раздевалке. В его собственной кровати.       Натаниэль, отрубив все пять пальцев, остановился и вытащил изо рта Грейсона брокколи, поморщившись от противной красной от крови дорожки слюны. Отбросив кочан, он проговорил холодным, жестоким голосом, игнорируя плач и мольбы своей жертвы.       — А теперь это надо убрать, — он встал, отпуская обессилевшего Грейсона, чтоб потом водрузить на его спину ботинок и ткнуть его в кровавое месиво.       — Пожалуйста! — зарыдал сильнее защитник Воронов.       — Моро тоже просил тебя? — Жан просил. Первые разы умолял, давясь слезами, болью и кровью, как сейчас это делал его насильник. Но его не слушали. Его продолжали терзать раз за разом. А когда Рико это надоело, Грейсон продолжил это делать просто в своё удовольствие. — Жри, сука, и не выбешивай меня!       Целой дрожащей рукой Джонсон попытался взять собственный палец, что валялся в луже крови на полу. Тот всё время выскальзывал. И когда ему это удалось, он поднял его к лицу и зарыдал сильнее.       — Ну же! — Натаниэль с силой дёрнул его за волосы и тот засунул палец в рот, пытаясь его проглотить.       Жан почувствовал, как тошнота подходит к горлу горячим комом. Он сделал глубокий вдох, снова начав пятиться в ванную.       — …тит пожалуйста…. Хватит… — Моро то ли шептал, то ли говорил, он не знал на самом деле. Но Натаниэль его услышал, он повернул голову к парню, и на его лице застыла маска безумия и кровожадности. От вида Жана, который, ударившись поясницей о умывальник, сполз вниз, маска Веснински начала трескаться, чтоб потом разлететься в стороны, оголив какую-то эмоцию, которую не знал даже сам её владелец.       — Убери за собой! — Нат грубо пихнул голову Грейсона. — И проваливай! Если об инциденте кто-нибудь узнает, или я ещё хоть раз тебя увижу… я разделаю тебя живьём. И это будут не только пальцы.       Джонсон заскулил, лежа в луже крови на полу.       — Пошёл прочь, пока я не передумал, ты, кусок говна!       Кое-как собрав оставшиеся пальцы, Грейсон выполз из комнаты.       Натаниэль выдохнул, поднял голову и чистой рукой пригладил рыжие волосы назад. Он всё ещё был в ярости. Эта ярость не утихала даже после того, как в их комнате воцарился металлический запах пролитой крови. Когда он прикрывал глаза, он всё ещё видел перед собой растянутого на полу Жана, без штанов, и с Грейсоном грубо сжимающим его тело. Последний хлопок ладони Джонсона о ягодицу Жана всё ещё стоял звоном у него в ушах. И осознание того, что от этой самой ладони осталась только культя, не сильно помогало. Хотелось резать ублюдка по частях, пока он не сдохнет. Пока крови не будет столько, чтоб смыть с внутренней стороны века образ побитого Жана.       Кстати, о последнем.       Веснински ещё раз глубоко вдохнул и выдохнул, приводя дыхание в норму, отбросил тесак в сторону, небрежно вытер ладонь от крови какой-то первой попавшейся тряпкой и направился к Жану.       Это было бы почти смешно, если бы не было так грустно, как такой крупный Жан, словно уменьшившись в размерах, влез под раковину умывальника и теперь сидел там, обняв собственные ноги.       От вида такого беззащитного Моро в душе Натаниэля что-то щёлкнуло. И это не было привычной жаждой насилия и отмщения. Это было что-то другое, что-то, что заставило его сглотнуть.       — Жа… — он прочистил горло. — Жан.       Натаниэль сделал ещё пару шагов, заходя в ванную и остановился.       — Иди сюда, Жан. Всё уже позади.       Моро вздрогнул и, не поднимая взгляда, подполз к ногам Веснински. Жан обнял одной рукой ногу Ната, от чего тот застыл, ощущая, насколько крупная дрожь пробивает тело его партнёра. Натаниэль мягко отодвинулся и опустился на колени рядом с Жаном, тут же его обнимая и вжимая в себя.       — Ш-ш-ш… Всё хорошо… — Моро вздрогнул от ощущения чужих рук на теле, но не отодвинулся. Это не было больно, не было так страшно. И понемногу осознание происходящего начало возвращаться к нему, хоть и не до конца.       Он не помнил, как чужие руки перестали поглаживать его спину, как аккуратно подняли и отвели к кровати, как обрабатывали раны, а после уложили в кровать. Он не помнил, как его накрыла паника от ощущения горячего тепла, прижавшегося сзади. Он лишь смутно помнил, как его успокаивал какой-то знакомый, далёкий голос, как зарывался в волосы и шептал, что всё будет хорошо. И почему-то он в это верил тогда. Но он об этом не вспомнит.

***

      — Это пиздец, — произнёс Ромеро, пока они курили в вытяжку в ванной. — А если кто-то из тех твой?..       — Даже не начинай! — Нат бросил на товарища мрачный взгляд. — Не после того, что они делали с ним.       — Хорошо. А если Ичиро взбеленится? Ты ему минуснул троих игроков.       — Сомневаюсь, что это сильно скажется на игре, и что Тецудзи рискнёт придать делу огласку пред Ичиро, ведь придётся рассказать всё. Наш план остаётся прежним. Найдём соулмейта, и…       — И свалим? А как же Моро?..       Веснински скривился, затягиваясь.       — Вот и я думаю, как же он. Не знаю…       — Кстати, о Истинном, — подал голос Малькольм. — Моя любовница уж больно разговорчивая бывает после шпили-вили. И короче, она сказала, что рисунок в книжке принадлежит Рико Морияме. И вроде как у него даже есть эта метка на груди.       — Рико? — Натаниэль открыл рот. В принципе, сходилось. Ведь Король никогда не мылся с остальными, принимая душ в тренерских душевых, а значит, его они рассмотреть не могли. — Значит, мой соулмейт отпрыск Морияма?       — Ага. Скажи, как круто! Породнишься с ещё одной крупной мафиозной семьёй. Хетфорд штаны обоссыт от радости, — затараторил Ромеро, но тут же осёкся, видя кислую мину Ната. — Или не круто…       — Ладно, завтра решу, как подкатить яйца к своему узкоглазому соулмейту, — в последний раз выдохнув дым, Натаниэль встал и направился в комнату, где в кровати, лицом к стене лежал Жан. Это было почти невероятно, как парень, который значительно выше самого Ната и немного шире, занимал столь мало места. Казалось, Моро имел свойство уменьшаться. И снова в груди Натаниэля что-то заныло. Это было неприятно. Это нагоняло такую тоску, что хотелось завыть.       Когда дверь за Ромеро закрылась, Веснински снял ботинки и аккуратно опустился на кровать рядом с Жаном. Оказалось, что тот не спал, поэтому сразу же напрягся, задыхаясь воздухом, и попытался отодвинуться дальше, в стену.       — Тише-тише, малыш. Это всего лишь я. Всего лишь Нат… — проговорил Веснински, прижимаясь к парню сзади и утыкаясь носом в его шею. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Ш-ш… Ты со мной… Тебя никто не тронет…       Его пальцы сами поднялись выше, зарываясь в мягкие волосы Жана и аккуратно их перебирая. Даже не смотря на запах крови, средств, которыми они с Ромеро обработали его раны, Моро пах так, что рот почему-то непроизвольно наполнялся слюной. Сегодня есть только он. Жан Моро в его объятиях. А уже завтра Нат будет заниматься своим Истинным. Рико Мориямой.