Как Веснински своего Истинного искал

      Жан дрейфовал на грани сна и реальности. Его тело было тяжёлым. Приятно тяжёлым. Эта тяжесть согревала и заземляла. Его мозг вдруг выцепил мысль о тренировке, и, проснувшись, но не открыв глаза, Моро вдруг осознал, что будильник не прозвенел.       Жан попытался сорваться с кровати, но не смог. Горячая тяжесть всё ещё придавливала его вниз, но теперь недовольно заворчала.       Похолодев внутри, парень опустил взгляд, но немного расслабился, завидев у себя на груди рыжую макушку.       Воспоминания пробивались сквозь пучину сна, и Жан бы обязательно откинулся на подушку и застонал от всего того, что ему довелось пережить. Но беда состояла в том, что они опаздывали на тренировку.       — Веснински, подъём! Мы на тренировку опаздываем! Будильник не прозвенел! — в его голос закрались нотки паники. Он попытался растормошить Натаниэля, и тот, сползя с его тела на другую сторону кровати, проворчал:       — Он не «не прозвенел», я его отключил.       — Ты, что? — но Нат уже обнял подушку Жана, зарываясь в неё лицом. — Мерде! — выругался Жан, вскакивая с кровати. Он игнорировал боль в теле, ему не привыкать.       Он начал бегать по комнате, на что Нат сонно поднял голову, а потом, вздохнув, поднялся и сам.       — Ты не идёшь на тренировку, — обозначил Веснински.       — Тренировки нельзя пропускать, беззаботное ты создание, — последнее обозначение Натаниэля Моро протянул с какой-то не то горечью, не то завистью.       — Не в твоём состоянии идти на тренировки, — возразил рыжеволосый, потирая глаза.       — Я ходил и в худшем. Сегодня у меня хотя бы ничего не сломано, — Жан тут же осёкся, и отвернулся. Не стоит Нату об этом знать. Эта информация вообще не нужна никому.       В голове Натаниэля вспыхнуло воспоминание о том, каким разукрашенным шрамами и подтеками было тело Жана. Он помнил, как обратил внимание на сломанные и неправильно сросшиеся пальцы парня, когда они учили французский. Нат ещё тогда подумал о том, что это всё их экси. Но сейчас он понимал — его брат уже два года играет, и пока новых ран не заимел, кроме каких-то незначительных повреждений после игр.       Картинка сама сложилась воедино, и внутри Веснински снова что-то забурлило. Снова что-то просило умыться кровью, выпустить агрессию. Это было довольно странно, ведь раньше, до Жана, он такого никогда не чувствовал. Но в тот момент, спустя несколько подобных случаев, это почему-то казалось привычным.       — Значит, сегодня ты не пойдёшь! — рыкнул Нат.       Моро остановился и посмотрел на партнёра.       — Мне нельзя пропускать тренировки, — с нажимом ответил француз.       — Тебе ничего за это не будет, — рыжеволосый начинал понемногу раздражаться из-за непробиваемости партнёра.       — Я… — Жан замялся, сжимая в руках футболку. — Я не могу.       — Зато я могу! Я не пойду, а ты как хочешь. Мне ничего за это не будет, и, если что всю вину я возьму на себя, — Веснински скрестил руки на груди, зная, что ставит Жана в патовую ситуацию, поскольку последний не мог пойти без него из-за партнёрской системы.       Моро замедлился в своих движениях, а потом отвернулся к стене и прикрыл глаза. Это было таким соблазнительным — поверить Веснински, поверить в него. У него так болело тело из-за побоев. Так хотелось хоть раз отдохнуть. И вчера… Он понимал, что вчера это не было простой жаждой насилия со стороны Натаниэля. Вчера за Жана впервые заступились. За него впервые мстили.       — Спасибо… — прошептал Жан, принимая для себя решение, о котором он наверняка пожалеет.       Он отложил футболку и повернулся к ошарашенному Нату, которого это маленькое «спасибо» выбило из колеи. Тот смотрел на Моро длительное мгновение, а потом коротко кивнул.       — Надо покурить, — Веснински почесал макушку и, встав с кровати, направился из комнаты. — А ты, — он ткнул пальцем в Моро, — в кровать зализывать раны.

***

      — Рико-Рико! Сколько лет, сколько зим! — с радостным воплем Нат приземлился на скамейку возле Мориямы. Он прихорошился, оставил Ромеро приглядывать за французским недоразумением, а сам пошёл брать штурмом своего Истинного.       — Веснински, ты умом тронулся? Хотя почему я спрашиваю очевидные вещи? Что ты хочешь? Вчера же только виделись. Или ты хочешь замять то, что пощипал пёрышки троим игрокам, что принадлежат семье Морияма? — с лица японца не сходила надменная улыбка, в то время как Нат старался сохранять свой самый дружеский подход. Ну, самый-самый из тех убогих, что у него вообще имелся в арсенале.       — Нет. Этот инцидент слишком скучный, чтобы обговаривать его с тобой. Оставлю это Ичиро, если тот захочет в этом ковыряться. Я-то к тебе лично пришёл, — Рико удивлённо приподнял бровь. — Вот мне интересно пообщаться с Королём. Узнать, так сказать, о тебе всё… В разумных, разумеется, пределах.       Всё же при всей своей жестокости и расчётливость у Рико был один большой недостаток — он чересчур любил собственную персону, а поэтому был падок на лесть.       А когда кто-то такой, как Веснински, который был почти на уровне с его братом, обратил на него своё внимание, Морияма-младший, что называется, поплыл. Поэтому Нату не составило труда пригласить своего соулмейта на свидание (только последний о том, что это оно, ни сном не духом) в местную кафешку при университете.       И всё же былое хорошее настроение Натаниэля быстро улетучилось. Оказалось, что Рико — самовлюблённый и нарциссический придурок. С ним было скучно и как-то неприятно. Более того, рыжеволосый не чувствовал и грамма притяжения в сексуальном плане. Складывалось такое впечатление, что у него не встанет на собственного Истинного.       Веснински то и дело поглядывал на часы, слушая трёп Мориямы, и, когда пробил час расходиться, с удовольствием ушёл.       Чего-то в этой жизни Нат не понимал. Его настроение пробило дно плинтуса, и он устало потопал в комнату.       Может, всем везёт с соулмейтом, а ему — нет. Может ли вообще такое быть? Почему у всех людей всё нормально, а у него — нет? Да, он и сам не совсем нормальный, но у него была такая жизнь. Он родился в такой семье. Он этого не выбирал. И да, курва, он хотел быть счастливым — банальное желание таких же банальных людишек вокруг было ему не чуждо.       Когда он зашёл в комнату, то даже не обратил внимания на Жана и Ромеро, которые рубились в карты.       — Нат, го с нами, — предложил Малькольм, но рыжеволосый мотнул головой и молча показал сигареты, что лежали на холодильнике, за которыми он, собственно, и пришёл.       — У тебя всё в порядке? — спросил Жан, видя состояние своего партнёра. — Ты выглядишь… — и мысленно: «грустным».       Почему-то и сам Моро, который буквально минуту назад сдерживался, чтоб не улыбнуться от рассказа Ромеро о том, как Натаниэль по пьяни уснул в гробу, внезапно утратил всякий интерес к радости. И это было странно — такой эмоциональный резонанс.       — Бро… — протянул Ромеро, но Нат лишь махнул рукой, уходя прочь. Выйдя на улицу, он набрал номер под именем «мелкий З», что значило «мелкий засранец». Он знал, что на том конце провода высветится «большой В», что сам Нат трактовал, как «большой Веснински», забив на оригинальную версию.       — Ты, блять, умеешь подобрать момент для звонка, — на том конце провода Нил был запыхавшимся. И если во время бега или тренировки, он не матерился, то это означало только одно — он снова прервал их с Миньярдом сношение. Их с Истинным. Натаниэль вздохнул, но ничего не сказал.       — Брат? — в озадаченный тон Нила проскользнула тревога.       — Монстры ведь тоже имеют души, ведь так? — почему-то сказал Веснински надломившимся голосом.       — Нат, что случилось?       — Монстры ведь тоже хотят быть счастливыми…       — Натаниэль, либо ты говоришь мне, что произошло, либо я звоню дяде и мы сейчас же выезжаем со всем подкреплением забирать тебя из Гнезда! — тон Джостена был серьёзным.       — Что, если мне не судьба быть счастливым со своим соулмейтом? — На том конце провода выдохнули. Скорее всего от облегчения. На заднем фоне что-то проворчал Эндрю.       — Так не бывает. Наверное… — произнёс озадаченно Нил.       — А как же истории о том, что Истинный убивает свою пару?       — Он тебе угрожает? Нат? Кто этот ублюдок? Или… только не говори мне, что ты его уби?..       — Да нет же! — Веснински затянулся и выдохнул дым, смотря куда-то вдаль. — Просто я чувствую, что это не мой человек.       — Истинный не может быть не твоим человеком, — вмешался Миньярд. — Со временем это становится понятно.       — Да, — поддакнул Нил. — Я-то и сам не особо обрадовался, когда Эндрю всадил мне в живот клюшку. Да и вообще, в сумме он много мне козней строил. Сам знаешь… Тот случай, когда ты меня обдолбанного забирал с Колумбии… Хотя Эндрю сказал, что уже тогда с его стороны что-то было.       — Не было ничего… Тебе почудилось, — проворчал Миньярд, на что Нил коротко хихикнул.       — Ты такой милый, когда смущаешься, я говорил тебе?       — У тебя всё ещё твой брат на проводе.       — Короче, Нат, дай ему время. Вселенная не просто так распределяет Истинных.       — Хорошо. Отключаюсь!       После слов Нила стало немного легче. Не то, чтоб тоска, которая накатила на Веснински из-за разрушенных иллюзий, отступила прочь. Просто она стала не так невыносима.       Всё-таки завтра он пойдёт в библиотеку и почитает об этом феномене.       Посидев немного на улице, рыжеволосый спустился в свою комнату.       Ромеро по прибытию босса ушёл, оставив свои расспросы на потом, а Нат тем временем застыл посредине комнаты.       — Научился хорошо играть? — спросил он Жана, который в ответ лишь покачал головой.       — Ромеро тот ещё плут.       — Согласен. Партию?       Моро кивнул, подвигаясь на кровати, в немом жесте приглашения сесть. И в душе Веснински что-то ставало на своё законное место. Через какое-то время его отпустило, и он начал шутить и посмеиваться с того, как безбожно проигрывал ему Жан. В уголках глаз последнего то и дело собирались маленькие морщинки от скрываемой улыбки.       И почему-то в этот миг всё не казалось Натаниэлю таким бессмысленным и пропитанным отчаяньем.

***

      На следующее утро они уже пошли на тренировку. Сама мысль о том, чтоб пропустить второй день, у Моро вызывала уже что-то сродни панике. И тот, комично махая руками, чтоб подтвердить свои слова, доказывал Нату, что у него почти ничего уже не болит.       Скрипя зубами, последний согласился.       Когда они пришли на корт, Рико сначала бросил оценивающий взгляд на Натаниэля, который коротко ему отсалютовал, а потом — на Жана, который хотел провалиться сквозь землю, сделаться невидимым, лишь бы Морияма его не замечал.       Во время тренировки, на удивление, никто не трогал Жана, видимо, боясь повторения судьбы Грейсона. А Рико же был занят тем, что то провоцировал Натаниэля, то отвечал на его провокации. Со стороны выглядело, словно они испытывают возможности друг друга, игнорируя остальных. Что, по сути, было близким к истине, поскольку Нат решил снова попытаться «законнектиться со своим соулмейтом». Может, через азарт это получилось бы.       Когда тренировка закончилась, Нат отправил в душ с Жаном Ромеро, а сам направился к тренерским душевым. Оба парня были удивлены, хотя у Малькольма удивление сменилось каким-то пониманием.       Нат напросился в душевые с Рико, выслушивая его трёп. И хотя те были с отдельными кабинками, в отличие от тех, что ими довольствовались студенты, Веснински удалось увидеть на груди японца такую же метку, как и у него — корявые царапины, создающие рисунок подобный то ли до куста, то ли до отпечатка пальцев. Почему-то это не обрадовало рыжеволосого, хотя должно было — а наоборот. Где-то в глубине души он надеялся, что Ро ошибся. Угрюмый Натаниэль так и не сказал Рико, что тот его соулмейт.       После они с Жаном сидели в библиотеке. Нат делал вид, что не замечает озадаченных взглядов партнёра, который обложился довольно специфической литературой — книгами о соулмейтах.       Нат читал, но почему-то находил информацию совсем противоположную к его ситуации: вдали от Истинного тебе должно быть плохо, рядом — хорошо. У Веснински было наоборот: рядом с Мориямой его почти воротило, но как только он оказывался вдали от него, как в тот момент, ему становилось хорошо.       И это сводило парня с ума.       Единственной отдушиной были разговоры с Жаном, который, хоть и сгорал от любопытства, всё же ни о чём не спрашивал Ната, ведя беседы на отвлечённые темы.

***

      Когда ему на телефон пришла СМС с коротким приказом явиться к корту, Жан тут же поспешил туда, готовясь к худшему. Ему повезло, что Нат вышел по делам, поэтому его никто не спрашивал, куда он и зачем.       Моро молился про себя, чтоб Рико не сильно зверствовал. Чтобы не ломал ему конечности за прогул или какой-то другой проступок, который он, Жан, несомненно, совершил.       Когда Жан пришёл, Рико был в компании старшекурсников. Это давало надежду на то, что сексуального насилия над ним сегодня не будет, поскольку старшие курсы никогда не участвовали в таком, готовясь к выпуску.       — Морооо, — протянул японец. — Подойди.       Жан сделал неуверенный шаг, опустив взгляд в пол, а потом ещё один.       — Говорят, ты себе завёл нового фаворита, да? Веснински? — Жан вздрогнул от упоминания фамилии Натаниэля.       — Он… мой партнёр, — у парня пересохло в горле, поэтому слова вызывали у него першение.       — Вот как это сейчас называется, — Рико засмеялся, чему вторили его подпевалы. — Меня начало смущать поведение этого рыжеволосого придурка. Нет, конечно же, болван всегда имел дурную славу сумасшедшего, — почему-то внутри Жана что-то запротестовало. Он знал сумасшествие на вкус, знал, какое у него лицо, и это лицо находилось прямо перед ним. Веснински казался ему самым логичным из всех знакомых и самым адекватным из того, что с ним произошло.       — Да и Хозяина он напрягает, — протянул Рико, объясняясь перед своими товарищами, а не перед Моро. — Поэтому мне интересно знать, какие у него намеренья. Японец уставился холодным взглядом на Жана и тот ответил:       — Я не знаю… — И, чувствуя, как этого критически мало, как язык тела Рико начинает выдавать раздражение, Жан добавил: — Он мне ничего не говорил.       — Тогда тебе следует разузнать. Сделай то, что умеешь лучше всего. Говорят, наш новичок — голубее чем само небо. Поэтому от твоей задницы точно не откажется.       Ошарашенный Жан впервые поднял голову и широкими глазами посмотрел на Рико.       — Глаза в пол! — рявкнул тот, и Моро подчинился. Послышался шорох одежды, Морияма встал, подошёл к Жану и прошипел: — Сделаешь так, чтобы он тебя трахнул. Заснимешь это на видео и принесёшь мне. Может, тогда рыжий станет посговорчивей. Он как раз хочет отбелить свой бизнес, значит, обвинения в изнасиловании ему не нужны. А если не сделаешь, — Рико схватил Жана за волосы и больно дёрнул в сторону, вынуждая смотреть на себя, — помимо Грейсона есть остальные, которые с удовольствием будут трахать твою дырку до тех пор, пока я не скажу хватит. И тогда я припомню тебе всё, и прогул, и троих наших игроков, которых мы потеряли из-за тебя. Ты меня понял?       — Д-да… — прохрипел Жан, ощущая, как сознание готово отпустить его тело. Он держался из последних сил, зная, что в последний раз, когда он позволил себе это, он проснулся головой в бочке с водой.       — Пошёл прочь с глаз моих, пока я не передумал не портить товарный вид, — фыркнул Рико, демонстративно вытирая руку, которой только что держал Моро, о штаны.       Жан не помнил, как он добрался до комнаты, как влетел в дверь, как забрался под одеяло и накрылся им с головой.       Его разрывали боль, страх и отчаянье.       Он уже давно привык к роли подстилки, на которую его обрёк Рико. Привык делать то, что ему велят, даже не умоляя, ведь мольбы бессмысленны.       Но с Натаниэлем все было по-другому.       Натаниэль Веснински был небольшим лучиком света в его мрачной и тёмной жизни. Он был небольшим забытием, передышкой. А сейчас Рико приказал ему это всё разрушить.       Жан должен был инсценировать собственное изнасилование. Должен был подставиться Нату, добровольно обречь себя на очередной болезненный опыт с тем, кто уберегал его от боли. И хуже всего — он должен был предать Ната. Доставить компромат Рико.       А иначе…       Жан не хотел думать, что будет иначе. Он не хотел об этом вспоминать, ведь это уже было. И Моро тогда так кричал, умолял прекратить, что сорвал голос. Через какое-то время Жан встал, достал телефон, включил запись и спрятал его на шкафу, где был лучший обзор на комнату.       Это разрушит его. То, что он собирается сделать.       Оставалась надежда, что Нат его банально не захочет. Но тогда его уничтожит Рико. Хотя стоило признать: Рико уничтожит его в любом случае. Ведь его аргументы были слабы и нелогичны. Да и такого, как Веснински, шантажировать обычным секс-видео — слабо верится. Просто Рико хотел снова убить Моро, забрав при этом что-то маленькое и светлое, что появилось в его жизни. Опустив его до уровня шлюхи в глазах Натаниэля, в то же время сделав последнего насильником в глазах Жана.       И Жан мог бы попытаться это спасти. Эти тёплые задорные взгляды рыжеволосого, эти безобидные шутки, это время вместе, но он чересчур сильно боялся Рико. Боялся повторения того раза.       Вариант рассказать обо всём Веснински — даже не рассматривался. И не то, чтобы Жан его отбросил, нет. Он действительно не рассматривал, чтобы попросить у кого-то помощи. Это и была причина того, что он не воспринял слова Ромеро всерьёз. Гнездо отучило его просить о помощи, надеяться на спасение. Он принял, что его никто не спасёт.       А может, в нём больше и нечего спасать? Может, не надо ждать до выпускного? Может, стоит закончить всё сейчас?       Додумать Моро не успел. Дверь открылась, и в неё ввалился Натаниэль. Он был пьян.

***

      Веснински ещё долго время прокручивал в голове информацию об Истинных, примерял её к себе и тут же оправлял в ментальную корзину. Он не то, что не чувствовал к соулмейту симпатии, как к человеку, он даже не хотел его, что для Натаниэля всегда было первичным позывом со всеми его пассиями.       Не хотел Натаниэль Рико. Не хотел ни в одном из смыслов. А поскольку он никогда не делал того, что не хотел, парень решил, что с него хватит.       Он написал Ромеро, чтоб тот принёс ему бутылку коньяка, который они притащили в первый день приезда, а когда тот пришёл, спровадил его прочь, отрицательно махая головой на вопрос друга, нужно ли с ним посидеть.       Нату нужно было нажраться и подумать. По сути, теперь его ничего не держало в Гнезде. В этом забытом богом месте. Ему надоел распорядок, надоели эти тренировки. Единственное, что ему не надоело — это Жан.       Жан…       Он ощущался, как коньяк на языке. Обжигающий. Он то усмирял его демонов, то наоборот — они хотели утопить всё это место в крови лишь бы он не страдал. Почему-то Веснински не мог его бросить тут. А оставаться — тоже не вариант.       Он уже ничего не хотел. Не знал, как поступить.       На самом деле, будучи одиноким, нежеланным ребёнком, разделённым с братом, он всего лишь хотел какого-то тепла. Хотел чего-то, чего он, увы, не получал от своих прежних пассий. Он в это поверил. И это его погубило.       Когда Нат спустился в комнату, пошатываясь, он долго не мог попасть в дверь, которая только с третьего раза поддалась и отворилась.       А внутри стоял Жан.       — Жан… Жан Вальжан… Жан. наЖ… — он раскинул руками, проходя внутрь и закрывая за собой дверь, которая в этот раз поддалась с первого раза.       — Ты пьян, — не вопрос.       — Так совпало… Звёзды совпали… Знаешь, что я тут подумал, — Веснински прошёл к холодильнику, открыл его и тут же закрыл. — Надо как-нибудь тебя набухать. Вот мне интересно будет спос… пос… посмотреть… да…       Жан растерянно смотрел на Натаниэля и понимал, что вот оно, это его шанс. Шанс подставиться под него, избегая лишних вопросов и каких-то манипуляций, и соблазнений, в которых сам Жан не был силён.       «Помоги мне, Боже», — подумал Моро, делая шаг вперед к Нату.       — Я… хочу тебя, Натаниэль Веснински, — вот так вот запросто прошептал Моро, и это ощущалось, как падение в бездну. Рыжеволосый никак не отреагировал, лишь начал как-то глупо моргать, словно пытался сморгнуть наваждение.       — Ты… что? — наконец, спросил он.       — Хочу, чтоб ты меня трахнул.       И это было всё. Финал. Остатки контроля Натаниэля полетели в тартарары. У него и правда давно не было секса. Перед ним стоял человек, от запаха и вида которого каждый день безбожно тяжелело в паху, что приходилось удовлетворять себя в ванной. И этот человек предлагал ему заняться сексом.       Веснински схватил Жана за рубашку и дёрнул вниз, тут же упиваясь поцелуем. Это было прекрасно, чёрт подери. Это было, как буря и как тихая гавань одновременно. Нат целовал парня, сминал его губы, пока руками исследовал его тело. Разгорячённый близостью и алкоголем, Веснински нуждался в большем. Прямо сейчас, в том моменте.       «Возможно, в другой раз, — пронеслось на задворках его сознания, — это будет медленней.»       Но сейчас Нат потерялся в скорости, в безумной нужде, необходимости. Он прижимал более крупное тело Жана к себе, обнимал, пытался слиться, пытался прочувствовать.       Жан сначала замер, ожидая чего угодно, от унижений до боли, но явно не ожидая такого напора. Вскоре он начал робко отвечать на поцелуи, инстинктивно, неумело. Он не знал, как это правильно делать, он не целовался до этого по своей воле. Всего пару раз в его рот грубо пихали языки, когда он был младше, когда он был ещё чистым. Сейчас же губы Веснински ощущались правильно, горячо. Привычный страх перед тем, что произойдёт, немного поубавил свою мощь, разделив своё место с чем-то горячим, разливающимся в груди.       — Жааан… — простонал Натаниэль в шею Моро. Он не кусал, лишь целовал, где только доставал, жадно, быстро.       Видимо, восприняв это по-своему, как приказ, Жан дрожащими руками расстегнул собственные брюки, и руки Натаниэля помогли стянуть их вместе с бельём.       — Ты… — задыхался Нат. — Ты растянут?       — Что? — переспросил Моро, не имея понятия, о чём его спрашивают, а потом, посчитав, что Натаниэль спрашивает, был ли у него кто до него, почему-то ответил: — Да. — Он ожидал насмешки или презрения, но совсем не того, что последовало дальше.       — Хороший мальчик… — прижав француза к себе, Веснински лизнул его ухо и прикусил мочку. — Я долго не продержусь, уж прости. Повернись.       Натаниэль направил Жана так, чтоб тот повернулся к нему спиной и стал коленями на кровать. Когда Нат надавил своему партнёру на спину, тот опустился, становясь руками на матрац. Щёлкнул замок ширинки.       Вот оно. Сейчас это произойдёт. Жан напрягся, но потом попытался расслабиться, пока рыжеволосый позади него с чем-то возился.       Нат раскатал презерватив, который он имеет привычку всегда носить с собой, и прикоснулся головкой к колечку мышц Моро.       Брюнет сжал в кулаках простынь, когда Натаниэль в него толкнулся.       Это было больно. Чертовски больно, как и всегда. Эта боль пронизывала от низа и по позвоночнику вверх. Жан задержал дыхание, а потом выдохнул, стараясь привыкнуть к этому ощущению, стараясь абстрагироваться, ведь это только начало. И да, Натаниэль — это не худшее, что с ним было. Далеко не худшее.       Веснински не двигался. Он склонился головой на спину своего партнёра и тяжело дышал. Он поцеловал спину Жана сквозь материю рубашки, которую они так и не сняли, и выстонал его имя:       — Жан… — Как необходимость. Как жажда. Как голод. Как мурашки по коже Моро. Натаниэль начал аккуратно двигаться. Все его естество хотело ещё большего. Водрузиться в податливое тело ещё глубже, слиться ещё сильнее. Не отпускать. Этого было мало. Этого всегда теперь будет мало. Нужно ещё… Ещё…       — Жан… Блять… Как же это хорошо… — рычал Веснински, вдалбливаясь в тело Моро. В какой-то момент он немного приподнял корпус Жана, забрав его правую руку в плен своей ладони. Переплетя свои пальцы с кривоватыми из-за переломов пальцами Жана, он прижал их ладони к груди Моро, к сердцу.       Жану всё ещё было больно, но теперь боль не была такой острой, как в начале. И если сравнивать с тем, что у него было раньше, то это даже было хорошо. Особенно когда Нат обнял его со спины, когда параллельно посыпал его тело поцелуями, безумно и бездумно шепча, какой Жан охуенный. К ощущению боли в заднице теперь добавилось ещё какое-то — тёплое и приятное в груди. Он чувствовал себя нужным, необходимым, а не грязным и использованным. Ради этого, пожалуй, стоило немного потерпеть.       Когда Натаниэль кончил, он ещё некоторое время был внутри Жана, приводя дыхание в норму. А когда он вышел, то обнаружил на презервативе и на ягодице Моро немного крови.       — Блять, малыш, прости… — виновато прохрипел Веснински. — Кажется, я тебя немного порвал. Прости.       Помогая Жану лечь на бок, Нат упал рядом, пьяным и сонным взглядом всматриваясь в лицо Моро.       — Обещаю, что в следующий раз сделаю всё лучше, — проговорил Натаниэль, взяв его за руку. — Обещаю… — он прикрыл глаза, засыпая.       Жан зажмурился, борясь с подступившими слезами. Ведь этот раз и так был лучшим в его жизни.

***

      Моро сидел на своей кровати рядом со спящим Натаниэлем. В его руках был телефон, а палец застыл над кнопкой «Удалить». Прикрыв глаза, Жан опустил палец, и видео их с Натом сексом удалилось.       Он сделал свой выбор. Даже, если он не верил, что видео серьёзно навредит Нату, всё равно он хотел сохранить небольшую иллюзию того, что у них было. Пусть хоть что-то даст ему сил пережить то, что приготовит для него Рико.       Натаниэль беззаботно похрапывал, а потом вдруг закашлялся и перевернулся на спину. Одеяло, укрывавшее его сползло, оголяя обнажённый низ его тела.       Жан застыл. На бедре Веснински, с внутренней стороны, красовалась метка.       Его мир начал рушиться. Парень встал и на негнущихся ногах направился прочь.

***

      — Вставай, вставай, Нат! — его кто-то нещадно тормошил.       — Умм… Жан, в пизду твои тренировки.       — Где Жан, Нат?       — Умм… где Жан? — Веснински резко открыл глаза, от чего тут же снова их закрыл, борясь с режущей болью от света.       — Ромеро. Ты смертник? — прохрипел Натаниэль.       — О-о-о, бро, да это о тебе можно сказать. Сейчас.       Малькольм покопошился в сумке, налил стакан воды и кинул туда что-то шипящее.       И пока он это делал, Натаниэль уже снова начал проваливаться в сон.       — Не-не, босс, держи, — он помог Нату сесть и вручил стакан. — Тебе нужно кое-что знать.       — Мне всегда нужно кое-что знать, — поморщился Нат, начиная пить содержимое стакана.       — Короче, ты же знаешь, что женщины без ума от меня. Я тут закадрил нашу вторую нападающую из старших курсов, — Малькольм, как всегда, начал из далека, но в этот раз он говорил очень быстро, прям тараторил, из-за чего Нат кривился, но не останавливал его, медленно переваривая услышанное. — И она — из близкого круга Рико. Оказывается, Рико, который владеет Жаном, как ты владеешь мной, очень сильно над ним издевается. Там такие ужасы, что тебе лучше и не знать.       — Кажется, я догадываюсь, — Веснински допил жидкость и, почувствовав себя немного лучше, поставил стакан, громко им стукнув, на прикроватную тумбочку.       — Ты не догадываешься, — Ромеро вздохнул, на миг прикрыл глаза, а потом произнёс: — Рико подкладывал Моро под других с шестнадцати лет. Просто так. Для удовольствия и для того, чтоб сделать Жану больно.       Нат сжал челюсти.       — И под Грейсона он его тоже подкладывал, а потом просто пустил на самотёк, позволяя ему издеваться над Моро, как тому только вдумается.       Перед глазами Веснински пролетели воспоминания, как он застал Грейсона на Жане. От мысли, как над парнем издевались становилось плохо. Становилось холодно в душе. И этот холод заставлял желать убить их всех. Сделать это медленно, мучительно, не как раньше — импульсивно и быстро.       На подкорке сознания всё ещё бился образ того, как ему было хорошо с Жаном. Вчера и вообще. Он хотел зацепиться за это, но не успел, когда из его рта вырвался следующий вопрос:       — Как думаешь, соулмейтов можно убивать? — Ромеро моргнул. — Интересно, это сильно бы искалечило мою душу, если такова вообще есть, если я хотя бы покалечил Рико?       — Рико — не твой Истинный, — отрезал Малькольм, и Нат, вскинув голову уставился на него. — Метка Рико — это всего лишь татуировка. Рисунок в книге — это эскиз её. Дело в том, что он содрал метку с Жана, буквально вырезая его кожу. А себе, кто знает, в насмешку ли, или от какого-то безумного наслаждения, набил такое тату.       Мир Натаниэля замер. Казалось, даже пылинки застыли в комнате. Он слышал биение своего ещё не протрезвевшего сердца, и не знал, как реагировать. На смену штилю пришли сотни мыслей. От желания убить всех тех, кто касался его Истинного, до желания найти, обнять, защитить его.       Мир сузился до одного человека. До одного имени.       ЖанЖанЖан…       — Это… Блять… — Веснински опустил голову и как-то сардонически засмеялся. — Курва, это ж пиздец как логично…       Ромеро молча смотрел на своего хозяина, наблюдая за тем, как содрогаются его плечи в беззвучном смехе. Он знал, что у Натаниэля такое бывает. Очень редко, как ответ на сильное эмоциональное потрясение.       Он нашёл его! Наконец-то нашёл своего соулмейта. Того, с кем ему хорошо. Того, с кем он хочет быть.       Это и правда было логичным. То, как Нату нравилось быть возле Жана. То, как ему нравился сам Жан. И то, как ему, чёрт подери, было хорошо вчера. От обрывчатых воспоминаний приятно потянуло в паху. Чёрт подери, как же ему этого мало. Кажется, никогда не будет достаточно.       И всё же, как же он чудовищно облажался. Он прочитал столько информации об Истинных, а своего соулмейта не увидел на расстоянии вытянутой руки.       — Нат, это ещё не всё, — подал голос Ромеро, когда Веснински успокоился и поднял на него свой взгляд. — Рико захотел заиметь на тебя компромат, секс-видео. Поэтому… Нат, он приказал Жану, чтоб тот лёг под тебя. Чтоб ты его и… изнасиловал, — последнее слово Малькольм проговорил почти шепотом.       Веснински побледнел. Казалось, его желудок и кишки покрылись инеем. Сквозь пелену алкогольного опьянения он выуживал из головы вчерашние воспоминания. Как он набросился на Жана. Как тот не проявлял больше никакой инициативы. Как Нат просто трахнул его.       И кровь…       — Нат, ты же не?.. — Начал Ромеро, а потом до него дошло, на чьей кровати находился Веснински, и он прошептал: — О боги…       — Ро, кажется, я и правда изнасиловал своего Истинного.

***

      Жан сидел в пустынной душевой корта, сжавшись в комок, обняв колени руками, забившись в самый дальний угол.       Он совсем ничего не понимал, он был растерян, и ему было страшно. Истерика вот-вот грозила накрыть его с головой, но Моро справлялся с ней, глубоко дыша. Натаниэль — соулмейт Рико. Как так могло случиться? Ведь хоть для многих на первый взгляд они были похожи, Жан знал, в чём состоит существенная разница между ними.       Жан знал, каким был справедливым и последовательным Нат, стоило только немного присмотреться.       Он был маяком во тьме, ярким и рыжим огоньком, который согревал Жана. На Веснински было приятно смотреть, приятно ловить его взгляды в ответ, потому что они безопасны, они не несут в себе того, к чему его приучило Гнездо.       Но Натаниэль принадлежит другому. Даже, если и был маленький шанс, что он останется в Воронах немного дольше, он всё равно никогда не будет с Жаном. И глупый, глупый Жан Моро, что снова позволил небольшой надежде тлеть на развалинах своей души.       И да, Жан не понимал, почему Рико решил подложить его под Натаниэля. Была ли это обычная жестокость, которая сильнее, чем его узы с Истинным? Или это была какая-то игра, манипуляция? Может, таким образом Рико хочет уложить Веснински на лопатки в их паре? А может, они с Натаниэлем заодно?       От последней мысли становилось ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда уж. Жан вжал пальцы в локоть другой руки, а потом поднялся ими к шее, начиная расчёсывать её. В его голове тут же возник приказ «Хватит!» голосом Веснински. Но это только усугубило ситуацию.       Когда в неосвещённой душевой раздались шаги, Жан замер и его руки сами опустились. Он подумал, что это по его душу, как в темноте из-за шкафов появился знакомый силуэт. Моро немного расслабился, но снова обнял себя, вжимаясь в стену.       Веснински молча прошёл к Жану и сел рядом, касаясь его плечом.       За тяжёлым вздохом последовали слова:       — Я думал, что ты пойдёшь к Рико, но ублюдок куда-то выехал со своей шайкой. Поэтому оставались только два места. Библиотека выпала Ромеро.       Воцарилась тишина.       Натаниэль искал его, и это умозаключение согревало душу Жана. В противовес к холоду, который просачивался от стены по спине.       Натаниэль не был заодно с Рико, что, естественно, не отменяло того факта, что они — Истинные. И это возвращало с небес на землю.       Натаниэль знал, какое у него было задание. А это четвертовало его на той самой земле. Но он не был предателем. Не для Веснински. И об этом стоило упомянуть. Нужно, чтобы он знал. Но вместо этого:       — Прости…       — Прости…       Парни удивлённо уставились друг на друга. А после, Натаниэль, моргнув, протянул:       — Э-не, малыш, пусть один из нас берёт ответственность за всё это дерьмо… И это буду я. Поскольку во всех историях мне, так и быть, судилось быть монстром, то пусть эта ответственность лежит на мне.       Жан молча переваривал услышанное, упираясь подбородком в колени.       — Ты не монстр, — тихо произнёс в итоге он. — И ты не можешь быть ответственным за мою жизнь.       Натаниэль отрицательно помахал головой.       — Я облажался, малыш. Я… был так слеп. Я так хотел найти своего Истинного. Это было причиной всего.       — Что ж… Ты его нашёл, — слова отзывались болью. — Рико носит такую же метку, как и ты.       — Этот ублюдок — не мой соулмейт, — возразил как-то удивлённо Нат. — Жан, ты ведь имел метку, ведь так?       — Да. Но Рико её срезал, — Моро пожал плечами. — Я — собственность семьи Морияма, я не могу принадлежать кому-то ещё. Поэтому он её убрал.       — Жан… Блять… — Нат повернул корпус тела к французу. — Ты видел её? Свою метку?       В полумраке неосвещённой душевой было видно, как Жан отрицательно махнул головой.       — Это ты, малыш. Это ты — мой Истинный.       Выговорив эти слова, Натаниэль ожидал какой-то позитивной реакции. Он ожидал такой же радости, которая пробивалась сквозь пелену той всей грусти и несправедливости, которой было присыпано воплощение его мечты в жизнь. Но Жан лишь замотал головой. Сильнее обнял себя, сжимаясь и напрягаясь.       — Пожалуйста… Натаниэль… — прошептал он, закрывая глаза. — Пожалуйста, не делай этого со мной.       Веснински опешил.       — Я не смогу… — прошептал Жан, и его голос надломился. Всё его существо надломилось, плотину прорвало, и он зарыдал. — … если это какая-то игра или шутка… пожалуйста…       И тогда Веснински понял. Он поднялся на колени и прижал Жана к себе.       — Это правда, Жан. Ты мой Истинный. И я, блять, землю буду грызть, но я заберу тебя у Мориям. И никакая сука больше и пальцем тебя не тронет. Слышишь?       — Нет… Нет-нет… — Это было слишком хорошо, чтоб быть правдой. В жизни Жана Моро никогда ничего не было хорошо. Это была очередная жестокая шутка. Что-то, чему судилось его убить. А может, он уже умер? Попал в ад? Ведь он пришёл в эти душевые с намереньем попытаться покончить с собой.       — Жан… Малыш… — глухо прорычал Нат, пряча лицо в макушку парня. — Это правда. Ублюдок Морияма просто перебил себе татуировку твоей метки. Той, которую он срезал с тебя. Ты — мой Истинный. Мой маленький. Мой хороший. — Натаниэль начал немного покачивать их из стороны в сторону. — Наконец-то я тебя нашёл… Никому тебя, блять, не отдам теперь. Слышишь? Мой! — прорычал Веснински.       Жан громко всхлипнул, давясь рыданиями. В этих слезах выливались все его травмы, вся его боль, страх, одиночество. Он понимал, что он не был одним теперь. Осознавал, что в мире появился кто-то, кому небезразлична судьба Жана. Он понимал, что получил подарок судьбы, которая так его ненавидела до этого. Натаниэль Веснински был для него самой смелой мечтой, о которой нельзя грезить, потому что реальность на её фоне будет ещё больнее. И теперь эта мечта держала его в руках и обещала никому не отдавать. Он понимал это. Но всё ещё боялся поверить и принять.       Спустя какое-то время, убаюканный объятиями, Жан успокоился. Он перестал вздрагивать и тихо наслаждался объятиями Натаниэля. Он не помнил, когда его в последний раз так долго обнимали, он не хотел, чтобы это прекращалось. Похоже, Веснински разделял это, ведь, когда они направились в свою комнату, Натаниэль молча проследовал за Жаном в кровать, прижимая его к себе, заверяя, что ему всё это не показалось.

***

      — Веснински, — отозвались на том конце провода, — ты хочешь объясниться, почему лишил меня троих игроков?       — И тебе здравствовать, Ичиро. Нет. Объяснения тебе ни к чему, ими сыт не будешь.       — Вот именно, Веснински. От тебя, змея, у меня только расходы.       — Да ладно тебе. Ты вообще должен сказать спасибо, что я почистил твоим птицам пёрышки и убрал тех, кто не знает своего места.       — Непробиваемость — это ваша семейная черта, — Ичиро хмыкнул. — Чего ты хочешь?       — Вопрос в том, чего хочешь ты, Ичиро. А именно — Балтимор.       — Эта дыра не стоит Воронов, — отрезал Морияма.       — Мне не нужны твои курицы. Мне нужен только Жан Моро.       На том конце провода замолчали.       — Любопытно.       — Ничего любопытного. Тебе нужен Балтимор, мне нужен Моро. Я избавляюсь от бельма на глазу, ты избавляешься от потенциальных проблем.       — Моро — моя собственность, он не может создавать мне проблемы.       — Я могу.       Снова возникла пауза.       Оба собеседника знали, что за равнодушным тоном каждого из них, а также обыденными, казалось бы, словами, скрывалась угроза.       — Хорошо, — сказал Ичиро, от чего Натаниэль не сдержал облегченного вздоха. — Но ты должен остаться в Воронах до игры с Лисами. Видишь ли, везде только и делают, что трубят о схватке между братьями близнецами.       Натаниэль скривился. Он не следил за новостями Экси-хуекси. Не давал интервью. Избегал любых контрактов.       — Не знал, что ты фанат таких развлечений.       — Я фанат денег. А ваша игра сулит их много. Особенно, если подогреть интерес общественности.       — Хорошо. По рукам. После игры я забираю Моро и нахер сваливаю.       — И не трогай больше моих игроков.       — Всё зависит от того, не будут ли они посягать на то, что принадлежит мне. Ты же знаешь, что я буду в своём праве.       — Право ответа никто не отменял. Но без повода ты не трогаешь их. Веснински сжал челюсть. Он хотел убить Рико, хотел уничтожить его, медленно, жестоко. Он хотел стереть с лица земли всех, кто посмел коснуться Жана.       Но если он объявит войну Ичиро, это может задеть что Моро, что Нила.       — Принято.       Когда он отключился, Нат достал очередную сигарету и затянулся. Злость от бессилия смешивалась с облегчением.       Жан отныне принадлежит ему. Полностью и безоговорочно.

***

      Жан не понял, когда привычное тепло исчезло.       В какой-то момент он начал замерзать, из-за чего проснулся. Натаниэля рядом не было.       Моро сел, игнорируя легкую тянущую боль в заднице. Он осмотрелся, но Ната не было в комнате.       На какое-то мгновение парню показалось, что всё, что было вчера, — лишь плод его фантазии. Он всё ещё не мог поверить в реальность. В то, что у него кто-то есть. Истинный. Ещё и Веснински, тот, с кем Жану было комфортно и хорошо, если он вообще помнил, что это значит. И если такое вообще возможно с таким человеком, как Натаниэль.       И всё же, стоило признать, что последний нравился Жану. Он украдкой рассматривал Ната, Жану нравились его рыжие волосы, такие неправильные, но такие манящие. Моро иногда ловил себя на мысли, какие они на ощупь, и тут же одергивал себя. Он вообще пытался изгнать этот интерес, это безнадёжное влечение. А теперь… неужели?..       Какое-то робкое чувство поселилось в его душе, когда дверь резко распахнулась. Лицо Натаниэля было резким и каким-то злым, но как только он встретился взглядом с серыми глазами, его черты начали смягчаться, и вокруг глаз начали появляться почти незаметные морщинки.       — Привет, — проговорил Нат, чувствуя себя крайне неловко. Он так хотел найти Истинного, обрести свою родственную душу, что сейчас не знал, что с этим делать. Как не облажаться, как не усложнить вещи ещё больше.       — Привет, — ответил ему Жан.       Нат неуверенно зашёл в комнату, закрывая за собой дверь. Это чувство необходимости, нужды, что его преследовало, казалось, от первой их встречи, а после вчера обрело свою материальность, окрыляло его и немного пугало. Это не был страх в классическом его понимании. Это было что-то… другое. Смешанное с предвкушением и нежеланием терять.       — Есть две новости. По классике: хорошая и плохая. С какой начать?       — С плохой, — Моро пожал плечами.       — Почему-то я так и думал, — Веснински взял стул и, поставив его напротив Жана, уселся на него. — Мы застряли здесь до игры с Лисами.       Жан моргнул. Он не понимал постановку вопроса. «Мы»? «Застряли»?       — Я не совсем… Мы?       — А вот это уже хорошая новость, — Нат наклонился вперёд и положил ладони на голые колени Моро. Тот вздрогнул, но не отпрянул. Прикосновение чувствовалось необычно: тепло и не неприятно. — Отныне ты принадлежишь клану Веснински. Жан застыл. Моргнул. Потом снова. Словно это могло помочь ему осознать. Этого просто не могло быть. Не с ним. Это не могло быть так легко. Его не могли так легко отдать монстры, которые цепко держали его в когтистых лапах.       — Жан… — озадаченно позвал его Нат, чуть сжимая колени. — Смотри на меня. Дыши.       Моро коротко кивнул и сделал вдох. От новости он и забыл, что должен дышать. Пальцы Веснински начали медленно поглаживать оголенную кожу, проникая понемногу под шорты.       — Жан… — прошептал он, а потом, словно осознав свою уязвимость, рыжеволосый прочистил горло и проговорил уже более бодро: — В общем, собирайся. Нужно это дело отметить.       — Но тренировка… — попытался возразить Моро.       — Если я там сейчас появляюсь, я усажу Рико на его клюшку так глубоко, что она будет торчать у него из глотки, — Жан снова вздрогнул под его руками. — А поскольку у меня сделка с Ичиро, мне этого нельзя делать. Поэтому мне нужно отвлечься. Да и, — на лице Ната появилась плутовская улыбка, — я ведь говорил, хочу увидеть тебя набуханым.       Жан замялся. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит в его жизни, и привычные установки не хотели покидать его.       — Натаниэль, пожалуйста, — с паникой в голосе начал он. — Хозяин меня накажет, это уже второй прогул, и…       Договорить Жан не успел, ему на губы мягко легла шершавая ладонь Ната, и он застыл, понимая безмолвный приказ замолчать.       — Жан, ты, кажется, не совсем понял, — рыжеволосый честно старался сделать тон мягче, ведь видел потрясение, какое переживал его Истинный. Правда, выходило это слабо, но он старался. — Отныне ты — часть клана Веснински. Тебя никто не может наказать, — «кроме меня» повисло недосказанностью в воздухе. — А если кто-нибудь пойдёт против тебя, то автоматически пойдёт против меня. А это плачевно заканчивается. Это знают, что старый пердун, что мелкий ублюдок. Веснински отнял руку и поднял лицо Жана за подбородок.       — Жан, это всё позади. Верь мне. Хорошо?       Моро как-то обречённо посмотрел в лицо Натаниэля и после небольшой паузы неуверенно кивнул.       — Хороший мальчик… — улыбнулся Нат, после чего перенёс руку на шею Жана, притягивая его ближе к себе.       Веснински прикрыл глаза, накрывая губы Жана своими. Это было потрясающе. Этого было мало. Это была нужда и необходимость. Он захватил верхнюю губу в плен, мягко перекатывая её. Медленно и нежно, чтобы не пугать напором, чтоб показать, что это не будет, как вчера.       Жан смотрел на него широко раскрытыми глазами, замерев, как кролик перед удавом, и не знал, что делать. Он растерялся, но это было приятно. Это было не больно и не унизительно. Это не было подчиняюще. И да, от этого в груди становилось тяжело и тепло.       В дверь кто-то постучал.       Натаниэль перестал целовать Жана, но не отстранился. Вместо этого он с досадой прорычал прямо в губы Моро:       — Кажется, сегодня без кровопролития таки не обойдётся.       Уголки губ Жана дёрнулись. Это было так в стиле Веснински. Его Веснински. Боже…       Нат нехотя отстранился на спинку стула и крикнул:       — Открыто!       В двери появилась сначала макушка Ромеро, а потом и всё остальное тело.       — О! Здорово! — Малькольм почесал эту свою макушку. — Так что, идём кого-то убивать?       — Отбой! — скривился Натаниэль. — Нам запретили.       Ромеро пожал плечами.       — А жаль… — в крови парня была любовь, не насилие. Но отчего-то в этот раз он бы с большим удовольствием спрятал пару трупов Воронов.       — Вместо этого едем нажраться, — Малькольм воспрял и улыбнулся, но потом его улыбка сползла: — На обратном пути ты за рулём, так что ограничишься безалкогольным пивом.       — В смысле? — возмутился Ромеро. — Да мне за старания положено…       — А у меня на это положено большой и толстый. Мы с Жаном пьём, ты — нет. Точка.

***

      Операция «Набухай Жана Моро» грозила пойти коту под хвост. Жан, наблюдавший за тем, как его спутники заказали большие куски стейка, ограничился более диетическим блюдом, на что Натаниэль лишь закатил глаза.       Когда встал вопрос о выпивке, Моро спросил:       — А это надо? — он как-то обречённо посмотрел на рыжеволосого.       — Надо, — ляпнул тот.       — Значит, надо, — согласился Жан. Он ни разу в жизни не пробовал алкоголя. Да, Рико накачивал его наркотиками, просто так, чтоб посмотреть, как это будет, но алкоголя в Гнезде не было.       — Нет, — возразил Нат, понимая, что всё как-то не так. — Так не надо, — он сжал переносицу, а потом посмотрел Жану в глаза. — Давай так. Ты попробуешь и решишь, хочешь ли ты этого, и надо ли тебе это. Просто попробуешь. Тебя никто не заставляет, если тебе не понравится.       Жан коротко кивнул.       — Если тебе не понравится, — на плече француза повис Ромеро, — не стесняйся, говори. Я приму этот удар на себя.       Малькольм прикрыл глаза и положил руку себе на сердце.       — Так, отцепись от него, он ещё не отказался, — Натаниэль спихнул руку Ромеро с плеча Жана.       — Ой-ой, какие мы злые… и ревнивые…       — Тебе челюсть жмёт? — прорычал Нат.       Веснински не ревнуют. Пф.       Моро неловко прикоснулся к волосам. Отчего-то от комментария Ромеро у него потеплели уши.       Когда принесли еду и алкоголь, Натаниэль всё ещё препирался с Ромеро, но уже о чём-то другом. И это было так привычно и спокойно, что Жан, казалось, впервые за многое время просто выдохнул и позволил себе немного отпустить контроль. Он всё ещё не знал, что его ждёт впереди, его будущее все ещё было шатко и зависело от другого человека. Он всё ещё не понимал, как себя вести с Натаниэлем, который являлся теперь одновременно и его хозяином, и его соулмейтом. Но впервые за многое время у него была надежда. Надежда на то, что с ним не будут поступать, как раньше.       Надежда на то, что он не будет больше так страшно одинок. Когда алкоголь разлился по телу обжигающим теплом, Жан, как и советовал Нат, немного подождал, чтобы посмотреть, какой будет реакция его организма, а потом отпустил всё.

***

      Моро проснулся без будильника, его внутренние часы давно были приучены будить его в одно время. Наверняка Веснински выключил его будильник, саботаж чистой воды. Жан от его продажи Мориямам столько не отдыхал, как в эти дни. Это было по-своему хорошо, но одновременно с тем как-то странно. И тревожно.       Жан поднялся, Нат спал рядом, мирно посапывая в две дырочки, уткнувшись в его подушку лицом. Вчера француз перебрал, и, похоже, Натаниэль тащил его до комнаты. Ромеро порывался помочь, но каждый раз получал в ответ рычащий отказ от Веснински.       Рыжеволосый успел немного раздеть Жана, но сам был полностью в одежде и в одном ботинке.       Жан закатил глаза и встал, аккуратно перелезая через Натаниэля. Через полчаса, когда Жан собрался, Нат всё ещё спал, и Моро, подойдя к нему, застыл в нерешительности. Он не знал, что теперь делать. Можно ли будить Веснински? Что он вообще должен делать? Что между ними изменилось, а что — нет?       Придётся учиться на ошибках. И Жан надеялся — не болезненных.       Брюнет слегка потормошил Натаниэля.       — Ещё немно…го… — проворчал тот.       — Вставай. У нас тренировка. — Безапелляционно заявил Жан, где-то на задворках души готовясь к агрессии. Впрочем, её не было. Нат отреагировал, как и обычно: он поднял сонное лицо от подушки и начал ворчать.       — Знаешь, как я ненавижу твоё хуекси? И тренировки твои я вертел на одном месте. Людям нужно спать. Вы-сы-паться!       — Знаю-знаю, — Жан равнодушно пожал плечами, не особо впечатлившись, ведь он подобное слышал каждое утро, когда будил Веснински. — У тебя пятнадцать минут.       Рыжеволосый упал лицом в подушку и отчаянно простонал.

***

      — Ты мне объясни, Жан. Я чего-то не понимаю… Каким, блять, чудом ты такой свеженький, словно не нажирался вчера? — всю их дорогу от комнаты до корта Веснински заливался благими возмущениям. Мало того, что он едва поднялся, так ещё и чувствовал себя, словно после мясорубки. То ли дело Жан — чистенький, свеженький, опрятненький. Его хотелось и затискать, и отчитать одновременно. Ведь что это за чёрная магия?       — Если бы ты вчера был за рулём, ты был бы таким же, — ответил вместо Жана Ромеро, который всё ещё дулся, что вчера пропустил алко-заход.       — Не причитай, Ро. Не последняя твоя туса, — проворчал Нат. Моро молчал. Его мысли то и дело возвращались к тому, что ждёт его на корте. Было немного страшно идти туда, но он не был один.       Когда они пришли, Веснински вошёл первым, за ним сам Жан, а замыкал их процессию Ромеро.       Кто из игроков и переговаривался между собой — все затихли и уставились на них.       — Надо же, явились, — язвительно заметил Рико, выступая немного вперёд. — Что, Веснински, подбираешь сломанные игрушки? Ты не стесняйся, говори, может, ещё тебе подкину. Расскажи о своих предпочтениях, научим всему, как надо.       — Нат, помни о запрете… — тихо проговорил Малькольм, на что рыжеволосый только отмахнулся, тоже делая шаг вперёд.       Как же ему хотелось сейчас забить на всё и избить Морияму. Как же хотелось услышать, как ломаются его кости, как хрящи на мерзком лице превращаются в кровавое месиво. Он уже видел эту картинку у себя в голове, смаковал её.       Он сознательно отгонял от себя воспоминания о том, каким сломанным он видел Жана, сознательно держался за что-то другое. Ведь отпусти он это — Морияма бы не ушёл живым из стычки.       — Ты, блять, когда-то допустишь ошибку, — нацепив на лицо дежурный оскал Мясника, ответил Натаниэль. — И поверь мне, я буду рядом. Как акула, которая чует кровь. Я буду рядом, чтоб протянуть тебя по дну океана и разодрать тебя там. Жан стоял позади Натаниэля, опустив взгляд тому на спину. Он всё ещё боялся Рико. Всё ещё не мог найти в себе сил, чтобы хотя бы посмотреть на него. Иногда он чувствовал фантомную боль. В сломанных и сросшихся пальцах и рёбрах, в зашивших ожогах и порезах. И это было очень сложно отпустить. И только присутствие Натаниэля рядом, так близко, что он чувствовал его парфюм, заземляло и успокаивало.       На тренировке больше никто не трогал ни Веснински, ни его свиту. Видимо, все были в курсе того, что Жан отныне принадлежит к другому клану. А то, что случилось с Грейсоном, было чересчур свежо, чтоб забыть. Даже Тецудзи как-то странно помалкивал, не ругаясь ни на одного из своих Воронов. Напряжение витало в воздухе, и его чувствовали все, кроме, казалось, самого рыжеволосого виновника торжества, который попеременно одаривал всех презрительными холодными оскалами. Когда тренировка закончилась, и они по традиции ждали своего времени на душ, Ромеро подошёл ближе к Жану и сказал:       — Я рад, что он тебя нашёл, — Моро застыл с бутылкой воды возле лица. — Вы оба этого заслуживаете. — И уже беззаботным тоном: — И я заслуживаю, чтобы кто-то наконец-то оттянул часть внимания этой занозы в заднице на себя. Шкурно, но так и есть. Я хоть личную жизнь начну налаживать. Да и… Ты отлично его уравновесишь. Только научись это делать.       — Не понимаю, о чём ты, — отозвался Жан.       — Если ты попросишь — он для тебя горы свернёт. Научись у него просить.       — О чём сплетничаете? — к ним подошёл Натаниэль. Жан озадаченно посмотрел на Ромеро, который ему подмигнул и тут же направился в душ.

***

      Жан, как и раньше, стоял под самым дальним угловым душем. Он, как и до этого, повернулся лицом к стене и немного ссутулился, словно в попытке стать меньше, стать невидимым.       Сквозь шум воды он слышал, как раздевался Натаниэль, и как он направился не к своему душу, а к Жану. Моро застыл, ощутив сначала тепло чужого тела, а потом прикосновение кожи к коже.       — Тише-тише, — прошептал Нат. — Это всего лишь я.       Веснински обнял его со спины, размещая ладони на животе Жана, и легонько чмокнул место срезанной метки. После чего провёл носом вдоль его позвоночника.       Моро сжал безвольно повисшие руки, пытаясь заглушить мурашки, пробежавшие по позвоночнику и спустившиеся теплом где-то в район поясницы.       Это было совсем не страшно. Чувствовать горячее тело Натаниэля. Это было приятно — то, как его держали, как любовно поглаживали пальцами, мягко массируя его шрамы.       — Жан, — на выдохе сказал Веснински. От этого маленького контакта с телом Истинного, у рыжеволосого сносило крышу. Это было так приятно, так горячо, и так… мало.       Он прижался ещё ближе, ощущая, как вздрагивает в его объятиях его соулмейт. Уперевшись лбом между лопаток Жана, Нат хмыкнул и задорно спросил:       — Не хочешь посмотреть на своего Истинного?       — Я тебя каждый день вижу, — ответил Моро слегка дрожащим голосом. Он не знал, чего ожидать от рыжеволосого. Но это не будет так больно и так страшно, как это было с Жаном до этого. Если что, Жан мог бы и перетерпеть.       — Но ты ни разу не видел прекрасного тела своего соулмейта, — возразил всё тем же тоном Нат и, оставив громкий чмок между лопаток своего Истинного, он отошёл немного назад. — Давай же, повернись. Оцени с чем имеешь дело.       Жан не удержался от того, чтоб закатить глаза, но всё же выполнил просьбу своего партнёра, поворачиваясь и прикрывая одной рукой пах. Нат стоял рядом, полностью голый, широко расставив ноги и руки.       Он и правда был красивым. Подтянутый, с этими шрамами, которые огибались змеями, что были вытатуированы то тут, то там. Жан скользнул взглядом по груди Натаниэля, потом ниже — к животу, на котором от пупка вниз красовалась дорожка волос. Его взгляд хотел найти метку, но как только спустился ещё ниже, Моро смутился и повернул голову в сторону.       — Ну как? — спросил Веснински. — Понравилось.       — Мне обязательно отвечать? — смущённо бросил Жан.       — Приму это за «да», — самоуверенно заявил рыжеволосый, делая шаг к своему Истинному. — Твоё тело мне тоже нравится. Знаешь, я мог бы даже помочь тебе с мытьём, — как только Натаниэль положил руку на грудную клетку Моро, тот инстинктивно отпрянул назад, ударяясь спиной в стену. Веснински тут же одёрнул руку.       — Я… Прости… Я… — Начал Жан, а потом сделал шаг вперёд, покорно возвращаясь назад. Он опустил взгляд, боясь увидеть на лице Натаниэля злость и разочарование.       — Эй, Жан. Жан, посмотри на меня, — Моро поднял свой взгляд на Веснински. — Давай уясним одну вещь, хорошо? — Брюнет кивнул, готовясь к чему угодно. — Ты можешь говорить мне «нет». И за это тебе ничего не будет. Хорошо? Идея с мытьём — нет. Всё, я понял, — Нат поднял руки вверх в жесте сдаюсь.       — Прости… — Жан обнял себя одной рукой, почему-то именно сейчас ему стало очень холодно.       Натаниэль махнул головой.       — Ты ни в чём не виноват, чтобы просить прощения. Всё нормально, расслабься. Всё будет хорошо. Ты мне веришь? — Жан зажато кивнул.       — Хороший мальчик… — прошептал Натаниэль. — Небольшой поцелуй? Или это перегиб?       — Можно.       Жан сам сделал подшаг к Нату и наклонился к его лицу. Веснински не соврал, он поцеловал его легко, почти целомудренно.       — Мой хороший мальчик, — выдохнул он в губы Жана, а потом оставил громкий чмок на его щеке и потопал к своему излюбленному месту в душевой.       Мылись они в тишине, и каждый думал о своём.       Нат думал о том, как снова почти облажался. Он понимал, что Гнездо сломало Жана, и ему, Натаниэлю, нужно быть со своим соулмейтом помягче. Он также старался это делать. И он также понимал, кто он такой, и насколько он не привык быть с кем-то мягким. Он банально этого не умел.       Жан стоял под душем и пытался взять контроль над своими эмоциями, которые бурлили, как лава в вулкане, и своим телом, которое отзывалось дрожью в руках. Он впервые почувствовал себя значимым, человеком с тех пор, как приехал в Гнездо. Его впервые признали, посчитались с его «нет» и просто отпустили.       Маленький робкий огонёк надежды, зародившийся в его душе, сейчас перерастал во что-то горячее и сильное. У него есть Истинный. И его Истинный хороший.

***

      Натаниэль забил на учёбу, но всё же продолжил учить французский, пообещав Жану, что когда-то научит его польскому. И всё-таки, это не отменяло того, что Веснински то и дело фыркал и возмущался, уча какие-то правила, которые ему особо не давались.       Моро наблюдал за ним с тенью улыбки на лице и думал.       Он снова обдумывал то, что случилось в душевой. Да, у него хороший Истинный, но это не отменяло потребностей самого Натаниэля. И пусть Жан не понимал концепции секса и того, чем и как это может быть хорошо, всё же он знал, со слов остальных, что это приятно.       Сначала он обдумывал вариант лечь под Натаниэля снова. Но он едва зажил там, плюс это всё ещё было чертовски страшно, хоть он и знал, что его ожидает с Натом, и готов был с этим мириться. Да и в этот раз Веснински был всё время трезв, что означало бы, что он с лёгкостью раскусит враньё о том, что Жан этого хочет.       И тут до Моро дошло. Был ещё один способ сделать своему партнёру приятно. Этот способ был менее болезненным, хотя не менее унизительным — Жану нужно было отсосать Нату.       — Ты о чём-то грузишься, — Веснински отложил книгу и взял стакан с водой.       — Я думаю о том, что мог бы тебе отсосать, — бедный Натаниэль как начал пить воду, так её и выплюнул, давясь и кашляя.       — Что? — переспросил он.       — Я думаю, — начал невозмутимо Жан, — что мог бы…       — Стоп-стоп! Я понял. Подожди.       Натаниэль сжал переносицу, давая себе время на подумать. Это звучало чересчур хорошо — ощутить губы, рот Жана на себе. Это было бы здорово — влажная мечта. Но…       — Ты уверен, что?..       Что хочешь этого? Что сможешь это? Что тебе это вообще нужно?       Жан кивнул, и Нат немного расслабился.       — Тогда я весь твой. Иди сюда, — он поманил Моро к себе, и тот послушно подошёл, склоняясь для поцелуя.       Нат целовал его горячо, страстно и напористо. Жан иногда неумело отвечал на ласку, ощущая себя правильно и в то же время спокойно. Он сможет это сделать. Если Нату это нравится настолько, что у него заблестели глаза, он это сделает.       В какой-то момент, Веснински отстранился, чтобы вдохнуть воздуха, и Жан опустился перед ним на колени. Он потянулся к ширинке рыжеволосого, и Нат помог ему стащить с себя брюки и трусы.       Моро замер перед привставшим членом своего соулмейта. Он подался вперёд и вобрал его в рот. Помогая себе рукой. Он не учился этому по собственной воле, но сейчас мог использовать полученные знания по собственному желанию.       Натаниэль полулежал на кровати. Он не толкался в горячий рот своего партнёра, сдерживаясь с последних сил. Положив руку, Жану на голову, зарывшись пальцами в волосы, он лишь прикрывал глаза и бормотал:       — Блять… Малыш… Да. Вот так… Это так хорошо.       Ему и до этого отсасывали, и делали это более профессионально. Но то ли это была суть их связи, то ли это было от того, что Моро так сильно ему нравился, Натаниэль терялся в удовольствии.       Его рука ощущалась приятной тяжестью на голове Жана. Моро делал это в собственном ритме, опускаясь и немного приподнимаясь. И то, как разламывался на части под ним Нат, вызывало в душе парня какие-то бабочки, которые оседали вниз. Он и сам немного возбуждался.       — Хороший мой… Жан… Я… Я скоро.       Жан ускорил движение руки, а потом послушно принял всё семя Натаниэля, который кончил с его именем на губах.       Моро немного отстранился, но его тут же подтянули вверх и увлекли в глубокий поцелуй. Они с Натаниэлем упали на кровать.       — Это было хорошо, малыш, — произнёс Нат, целуя волосы Жана. И последний снова почувствовал тепло внизу живота от этого обращения.       «Это и правда было хорошо», — подумал Моро. Он не чувствовал себя униженным или растоптанным. Не ощущал грязи. Он делал это по собственной воле. Со своим Истинным. Не это ли делают парочки за закрытыми дверями? Это не было больно и неприятно. Это вызывало мурашки вместе со стонами Натаниэля, с каждым его «малыш», с каждым его «хорошо». От мысли, что ему удалось сделать хорошо Веснински самому Жану тоже становилось тепло. Его Истинный этого заслуживает.       — Знаешь, я мог бы и стать зависимым от такого, — мечтательно проворчал рыжеволосый.       — Я мог бы делать это, когда ты захочешь, — пожал плечами Жан, и тут же охнул, когда Нат сгрёб его в охапку, крепко прижимая к себе.       — А есть ли что-то, чего хочешь ты, мой хороший?       — Вообще-то… есть. — Робкий ответ брюнета заставил Натаниэля застыть. Тот немного отстранился, пытливо всматриваясь в серые глаза.       — Что угодно, малыш. Говори.       — У меня когда-то была сестра, — начал Жан, вспоминая наставления Ромеро, что нужно лишь попросить Ната. — Я не знаю, что с ней произошло с того времени… как меня продали.       — Хорошо. Имя, фамилия. Последнее место и год, когда ты её видел. Мои люди её найдут.       Моро открыл рот, а потом закрыл его. Он не ожидал, что это будет так просто.       — Что-то ещё? — видя его замешательство, спросил Нат.       — Нет… Спасибо, — тихо добавил Жан, и он снова оказался прижат к Веснински.

***

      Приехав на ежегодный банкет, Натаниэль ожидал каких угодно провокаций от Воронов, поэтому даже захватил с собой тесак. Но последние, на удивление, вели себя тихо. Даже Рико ограничивался парочкой дежурных фраз, брошенных в адрес Моро. Но чего Нат не ожидал, так это того, что его Истинный сцепится с его братом и боевой блондинистой полторашкой.       — Может, вмешаешься? — Нат потягивал пунш, наблюдая за тем, как его Жан словесно раскидывает обоих.       — Нет, Ро. Знаешь, как это возбуждает. Мало того, что он такой сексуальный в этом костюме, так ещё этот чёртов рот…       — Боже, босс, прекрати. Ты — мой босс. Он — мой товарищ. И я всё понимаю, я ни в коем случае не гомофоб, ты же знаешь… Но это перебор, — проворчал Малькольм.       — Поздно. У меня уже привстал, — Ромеро скривился, а Натаниэль, поправив трусы через карман брюк, направился к своему соулмейту.       — Я вижу, вы уже познакомились с моим Истинным, брат, Миньярд, — с наглой ухмылкой проговорил Веснински, останавливаясь рядом с Жаном и кладя ему руку на поясницу.       Моро тут же осёкся, что-то говоря до этого, и перевёл взгляд на своего соулмейта.       — Что? — тупо переспросил Нил, показывая пальцем то на одного, то на второго. — Ты и он?       — Вполне ожидаемо, — отозвался Эндрю, безразличным взглядом сканируя Жана, словно ожидая увидеть на нём метку Натаниэля сквозь одежду.       — Твой соулмейт бесит меня, мой соулмейт бесит тебя. Мы в расчёте, братец, — Веснински сжал руку на пояснице Жана, притягивая того чуть ближе к себе.       — Он не бесит, просто…       — Мы не ругались, просто…       Жан и Нил уставились друга на друга и замолчали.       — Это стало пиздец, как неловко, — пробормотал Ромеро.       После они все ещё немного пообщались, избегая острых тем и углов, а когда Нил и       Эндрю вернулись к своим, Нат сказал:       — Ох уж этот язвительный Жан Моро.       — Я не язвил им, — Жан закатил глаза.       — Ага, и прямо сейчас ты не закатываешь мне глаза.       Моро застыл, видимо, опять включились старые привычки, но Веснински поманил его пальцем, после чего притянул Жана к себе и прошептал:       — Даже не представляешь, насколько это возбуждает и как сильно я тебя хочу сейчас, — он бесстыдно лизнул ухо брюнета.       — Сейчас? — растерянно спросил Жан.       — Да, но не здесь.       Нат потянул Жана к туалету, где их уже ждал Ромеро.       — Туалет временно не работает, — сообщил тот с плутовской улыбкой. Нат потянул Жана внутрь, затягивая за собой в одну из кабинок и придавливая Моро к стенке.       — Ох уж этот Жан Моро, — снова проговорил Нат, притягивая парня к себе для поцелуя. Жан робко держался за спину Веснински. Если последний хочет его, значит, он готов. Он уже зажил, и то, что было раньше, уже не вызывает у него такой холодный ужас, как это было раньше.       Пальцы Ната тут же скользнули к рубашке Жана, расстёгивая пуговицы. Моро вздохнул в поцелуй, когда ощутил на своём теле тёплые шершавые руки, которые медленными нежными движениями исследовали его грудь, а после живот.       Когда руки Натаниэля наткнулись на край брюк Жана, тот воспринял это, как безмолвный приказ-просьбу снять их, поэтому тут же поспешил это выполнить.       — Жан… — Нат поцеловал его в шею, провёл дорожку языком, от чего по телу Моро пробежали искорки, и начал спускаться поцелуями ниже. Ключица, грудь. Поцеловал один сосок, потом обвёл языком второй. Дальше ниже, к животу. Целуя, вылизывая. Становясь на колени.       Моро, кажется, перестал дышать, когда осознал, что Нат стоит перед ним на коленях, и что он собирается сделать.       — Будь громким, но не чересчур. Помни, что там за дверью стоит Ромеро. Голос Натаниэля, его взгляд и улыбка — всё это было озорным и каким-то горячим, разгорячённым.       Нат прикоснулся языком к привставшему члену Жана, и тот от неожиданности охнул, тут же прикрыв рот обеими руками. Натаниэль насаживался на член Жана, помогая себе пальцами одной руки, а другой, он поднял края рубашки Истинного, показывая, чтоб тот придержал её.       Жан послушно опустил одну руку, второй прижимая губы. Это было хорошо. Это было неловко. Это было приятно. Это было горячо.       Одно осознание того, что Натаниэль, по сути, его хозяин, его Истинный, его спаситель, стоит сейчас перед ним на коленях и отсасывает — сводило с ума, заставляло ноги подкашиваться. Это было возбуждающе. Это было… Жан не понимал, что с ним.       Натаниэль отстранялся, облизывал головку, водил языком по всей длине члена Жана.       В какой-то момент Веснински застонал и опустил одну руку к собственной ширинке. Он расстегнул её, доставая собственное возбуждение, и начал параллельно удовлетворять и себя.       Натаниэлю явно нравилось то, чем он занимался. Он прикрыл глаза, на его лице расползся румянец, он постанывал. Он делал хорошо своему Истинному. Он старался на полную.       Жан судорожно дышал. Он пытался собрать мысли воедино, пытался взять контроль над собственным телом, которое сейчас рассыпалось, а потом вдруг он отпустил это. Он был с Натом. И это было хорошо.       — Нат, стой, я сейчас. Нат! — запаниковав, Жан отпустил рубашку, которая ударилась о лицо Веснински. Но последний лишь ускорился, и Моро, зашипев, кончил. Нат облизывал его до тех пор, пока Жан не зажмурился от гиперчувствительности.       — Хороший мальчик, — прохрипел Веснински, ускоряя свою руку на собственном члене. Он упёрся лбом в бедро Жана и буквально прорычал, кончая себе в руку: — Жан!       Моро стоял в кабинке туалета и смотрел на рыжую макушку, не зная, куда деть руки, пока Натаниэль восстанавливал дыхание. Он дышал в его бедро, и это отзывалось приятным теплом. Это было хорошо. Чересчур хорошо.       — Я однозначно стану зависимым от этого… — Веснински запечатлел поцелуй на бедре Жана. И последний поймал себя на мысли, что, похоже, не только он. Мог ли когда-нибудь Жан Моро надеяться на что-нибудь такое?..

***

      Они лежали на кровати Жана — это уже была почти традиция. Нат удобно расположился между ног Жана и периодически лениво его целовал.       — Умм, — промычал Веснински. — Тут-тут матч с Лисами, и потом мы свалим из этой дыры.       — Ага.       — Ты думал, чем бы хотел заняться после этого? — Нат ласково погладил Жана по щеке, словно стирая большим пальцем тройку на его скуле.       — Не знаю. Чем скажешь, тем и буду заниматься, — последовал флегматичный ответ.       — Нет, я спрашивал, чего бы ты хотел?       — Я? Честно… — Жан закусил губу, признаваться в этом не сильно хотелось, это делало уязвимым, и всё же это был Нат, ему можно. — Честно, я не думал, что доживу до выпускного.       Веснински нахмурился, понимая, о чём речь. На его лице заходили желваки, и Жан не удержался от того, чтобы ткнуть пальцем между его бровей, чтобы парень их расслабил. Моро не часто, если не сказать «почти не», проявлял инициативу тактильности. Это Нат всегда обнимал его, прикасался, держал за руку. Жан же словно всё ещё боялся.       Поэтому, когда его кожи коснулся палец, Натаниэль тут же остыл, его лицо стало мягким, и когда француз забрал палец, на лице рыжеволосого уже была тень улыбки.       — Я ничего не умею, кроме экси, — проговорил Жан.       — То есть, ты бы хотел продолжить играть в эту глупую игру? — скривился Натаниэль. — Боже, если ты есть, в чём я сомневаюсь, но чем я тебя прогневил, что двое из моих близких — фанатики этой нелепой игры?       Жан едва улыбнулся, ощущая, как это слово «близкий» оседает приятной тяжестью в груди.       — Хорошо, — проворчал Нат. — Я подумаю, куда тебя можно всунуть. Куда-то, где будет безопасно.       — Я не хрустальный, — возразил Жан.       — Какой-какой? — Переспросил Веснински.       — Не хрустальный, — Моро сузил глаза, видя, как расплылся в довольной улыбке Натаниэль. Он делал так, когда Жан говорил какое-то слово с французским акцентом, и это было, цитируя, «невероятно сексуально».       — Повторишь?       — Нет.       — Ох уж этот Жан Моро, — Натаниэль поднялся и накрыл губы Жана своими. Он лениво целовал его, медленно двигая бёдрами, потираясь своим возбуждением о пах Жана.       — Жан, — оторвавшись от губ брюнета позвал рыжеволосый. — Давай попробуем проникающий секс, — Моро, казалось, перестал дышать. — Обещаю, что это будет не больно. И обещаю, что доставлю тебе удовольствие.       Это должно было когда-нибудь настать. Жан готовился к этому морально. Он уже не пугался от тяжести тела Ната, это ощущалась хорошо и правильно. Он уже не считал оральный секс — способом унизить или наказать. Когда он отсасывал Нату, он не чувствовал унижения или грязи. В этом было что-то другое, что-то про удовольствие от удовольствия другого. Так же и Натаниэль не унижался, когда стоял перед ним на коленях. Это было желанием сделать ему, Жану приятно.       И он понимал, что всё то хорошее, что у них есть, оно заслуживает того, чтобы немного потерпеть. Чтобы доставить удовольствие Нату. Это его Истинный.       — Не будет больно — достаточно, — натянуто улыбнулся Жан.       Веснински прикоснулся ладонью к лицу брюнета и ответил:       — Я всё же постараюсь протянуть программу максимум, чтоб не было больно и было приятно. Хорошо?       Жан кивнул, и Натаниэль снова его поцеловал, сразу же проникая языком в его рот. Он медленно покачивался и потирался о Жана, как и прежде. Он целовал его шею. Особенно нежно и чувственно, помня о том, как Жан периодически любил раздирать её в кровь, чтоб облегчить собственные страдания. Спускался вниз.       — Снимем? — спросил Нат, поддевая пальцами футболку Моро. Тот кивнул, и рыжеволосый помог избавиться от неё.       Натаниэль аккуратно начал исследовать тело под ним. Раньше он не имел столько доступа до нагой кожи Жана.       Нат поглаживал его, целовал, исследовал пальцами шрамы.       — Хочешь на равных? — спросил рыжеволосый указывая на свою пижамную рубашку. Жан кивнул, и Натаниэль начал стягивать её прямо через голову, в чём ему понадобилась помощь Моро.       Жан рассматривал открывшиеся ему участки кожи.       — Эй, — проговорил Нат. — Можешь прикоснуться. Мне будет приятно.       Жан снова кивнул, мимолётно облизав губы, а после медленно прикоснулся к ключице Натаниэля одними подушечками пальцев. И было в этом столько доверия, столько близости, что рыжеволосый едва мог справляться с горячей лавой, стекающей в его груди вниз к паху.       Он снова нашёл губы Жана.       Через некоторое время Веснински отстранился и выругался.       — Чёрт. Совсем забыл. Погодь.       Он встал и направился к своей стороне комнаты, где начал рыться в сумке. Жан сначала озадачился, а потом понял, что его партнёр, видимо, ищет презерватив. Он оказался прав — на кровать упала пачка презервативов, а также странная бутылочка.       — Что это? — недоумённо спросил Моро.       — Это смазка, чтобы тебя подготовить, — видя, что Жан не въезжает, Нат попытался подавить в себе гнев. Удавалось с трудом.       Они, блять, даже не подготавливали его!       Он убьёт их. Когда-нибудь он уничтожит их всех до одного!       — Нат, — голос Жана дрогнул. — Всё в порядке?       Натаниэль смягчился и наклонился к Жану, прикасаясь к его лицу ладонью.       — Всё хорошо, малыш, — маленький поцелуй помог Веснински прийти в себя. — Это поможет мне тебя растянуть.       — Растянуть?       — Сейчас увидишь. Всё будет хорошо, не бойся, окей? — Жан кивнул, и Нат не удержался от очередного поцелуя и комментария: — Мой хороший мальчик.       И это «мой хороший мальчик» заякорило Моро. Он в порядке. Он с Натом. А Нат обещал, что не причинит ему вреда. То, что это будет безболезненно, исключалось, но Жан знал, что его Истинный не причинит ему боль намеренно. А значит, остальное можно перетерпеть. Тем более, что сейчас он и правда наслаждался прикосновениями Ната и его поцелуями.       Тем временем Натаниэль стянул с Жана штаны и, взяв одну ногу Моро, уместил её себе на плечо, что выглядело довольно комично, ведь Нат был меньше, чем Жан. Веснински поглаживал голень своего Истинного, целовал её, медленно опуская ногу Жана так, чтобы тот согнул её в коленях к себе. То же он проделал и с другой ногой.       После этого Нат распечатал презерватив, надел его на пальцы, хорошо смазал его смазкой, согревая её, и приставил пальцы к сфинктеру Жана.       — Расслабься, малыш, хорошо? — Жан кивнул, обнимая свои ноги. Он чувствовал себя максимально открытым и уязвимым.       «Это Нат. Это мой Нат», — напоминал он себе, пытаясь осознать, что ему не нужно ничего бояться.       Веснински легонько поелозил смазанными пальцами возле колечка мышц Жана, а потом мягко протолкнул первый палец. Жан перестал дышать.       — Дыши, малыш. Дыши.       Жан послушно попытался заставить лёгкие работать. Получилось только со второй попытки.       Это не было больно. Не совсем приятно, но не больно.       Моро не понимал сути этого действия, пока в него погрузился второй палец. Вот тут уже чувствовалось растяжение. Немного жжения, граничащего с болью, но не переходящего в неё.       Натаниэль двигал пальцами медленно, аккуратно, елозил, словно что-то нащупывая, а потом Жан почувствовал какой-то приятный импульс и охнул.       — Вот оно, малыш.       Веснински наклонился вниз, вбирая опавший член Жана в рот, параллельно с этим он методично массировал простату своего Истинного.       Жан судорожно дышал, пытаясь справиться с ощущениями. Это было ново, непривычно. Но это действительно было приятно. Этого хотелось ещё. И он так и не понял, как в нём оказалось уже три пальца.       Это было возбуждающе. Это было горячо. Внутри него было горячо от пальцев Ната. Вокруг члена был горячий плен рта его партнёра. Этого было одновременно и много и мало.       Когда он начал подходить до грани, всё внезапно прекратилось. Нат вытащил свои пальцы и отстранился. Жан посоловевшим взглядом наблюдал, как рыжеволосый снимает штаны и раскатывает презерватив по длине собственного члена.       После чего Веснински хорошо себя смазал.       Он наклонился, достал подушку, укладывая её под поясницу Жана, а после снова наклонился, но уже для того, чтобы поцеловать своего соулмейта.       — Потихоньку, хорошо? — он начал медленно проникать в Жана, и тот быстро задышал. — Больно?       Жан зажмурился и замотал головой. Он старался концентрироваться на том, чтобы расслабиться. Но почему-то прежние страхи вернулись.       — Жан… Жан, смотри на меня. Давай, малыш, — Моро открыл глаза, встречаясь со знакомой синевой. — Положи руки мне на спину.       Брюнет послушался, и Нат немного двинулся вперёд. Он поцеловал Жана, давая тому немного привыкнуть к себе.       — Курва… Как же это хорошо, малыш… Ты так хорошо ощущаешься… — прошептал Натаниэль в шею Жана. — Я бы мог быть так вечно, знаешь? В тебе, — он поцеловал его в плечо, — с тобой, — поцелуй в ключицу.       Когда Моро привык и немного расслабился, Нат начал двигаться. И это отличалось от того, как это было в ту ночь, когда Веснински был пьян. Это было медленно, чувственно. Это задевало внутри Жана ту самую точку, которую только недавно стимулировали пальцы рыжеволосого.       — Жан… Жан… — Веснински шептал его имя, как мантру, мягко толкаясь внутрь. Его рука скользнула к члену его Истинного и начала двигаться в такт с движением бёдер. Натаниэль сдержал своё обещание, это было не больно, и это было приятно. Это было хорошо, хоть Жан и не смог кончить от проникновения. Натаниэль помог ему дойти до точки кипения своим ртом.       И это было хорошо.       Они всё ещё были голыми, когда Нат снова удобно разместился между ног Жана, ложась на его груди и утыкаясь лицом в шею.       — Могу так лежать вечно, — сонно проворчал Натаниэль.       Жан хмыкнул, и его рука легла на загривок рыжеволосого, перебирая на миг его мокрые волосы. Но потом Моро забрал руку, словно чего-то испугавшись.       — Умм. Верни. Это так приятно.       И Жан послушался.       Оказывается, волосы Натаниэля на ощупь довольно мягкие.