Say my name

***POV Минхо*** Прошло три месяца. Три месяца с тех пор, как я решился попробовать понять его. Кто-то скажет — времени было предостаточно, чтобы узнать человека. Ведь вы живете под одной крышей и постоянно видите друг друга. Но нет. Хан не такой. Он привык быть один. В прочем, как и я, но… я человек, а он… я до сих пор не знаю, кто он такой. И постоянная мысль о том, что я «пригрел под крылом монстра», пугает меня каждую ночь. Я не сплю уже давно. Хан не причинил мне вреда за все это время. С ним спокойно и даже… уютно? Но его постоянные ночные уходы… куда он уходит? Что делает там, в темноте? Нет! Не хочу знать!.. Хочу… очень хочу… — Ты что, совсем не ложился? От мыслей меня отвлек голос Хана. Он стоял на пороге кухни, облокотившись плечом об косяк двери. В руках держал куртку, закрывая от меня кисти. Они опять в крови? — Не спится, — тихо отвечаю я, теребя пальцами остывшую чашку с чаем. — Ты опять? — спросил тот, садясь за стол напротив меня. Я украдкой бросил взгляд на его руки. Чистые. Успел помыть? Да, Господи, что за мысли мне лезут в голову? Меня сейчас не это должно волновать! — Что, прости? — его вопрос выбил меня из колеи привычных мыслей. Раньше он просто кивал головой и оставлял меня наедине. Так что я не сразу воспринял его вопрос. — Опять переживаешь за меня? — спокойно повторил тот, а легкая улыбка не покидала его лица. — Я же уже говорил, что не нужно… Дальше я его уже не слышал. Мой взгляд остановился на его губах. Я впервые за это время вижу его улыбку. Пусть немножко, пусть краем губ, но мне этого достаточно. — Минхо! — крикнул Хан. — А, что? — Ты меня слушаешь? — Да-да, точно, — какая же красивая у него улыбка. Не могу думать о чем-то другом. — Ты прав, — бормочу себе под нос и встаю, пытаясь уйти в комнату. Это так неловко. Надо бы поскорей сбежать, пока он не начала «читать» мои эмоции. — Минхо, стой! Он поймал меня за руку, когда я проходил мимо. Холодная. У него всегда были настолько холодные руки? — М? — после тяжелого выдоха, я посмотрел на него. — Ты что-то хотел? — Что с тобой происходит в последнее время? — голос его смягчился, стал практически не слышен, но руку мою не отпускал. — Ты почти не спишь, ходишь по квартире, будто потерянный. Почему так происходит? — Да потому что я переживаю за тебя… — Но я же… — Знаю, говорил, что не стоит. Я помню. Но иначе не могу, не получается. Пробовал не думать о том, куда ты вечно уходишь по ночам. О том, что тебя манит там, в темноте. Почему ты не можешь просто остаться тут, со мной? — Хочешь узнать? — вдруг спросил Хан, поднимая на меня взгляд. Я смотрел на него сверху вниз, а в груди, будто, что-то сжималось. Постепенно, но с каждым биением сердца все сильней. В его взгляде читалось много боли. Неужели ему настолько тяжело открыться мне? — Хочу… — почти беззвучно шепчу я, невольно закрывая глаза. Хан, молча, встал. Не отпуская мою руку, повел в комнату. Я не сопротивлялся, не мог и не хотел. — Садись, — он указал на диван посреди комнаты. — Говорить буду долго. — А ты? — Сяду на полу, мне так привычней. Я и не спорил. В комнате было темно, даже свет фонаря напротив не попадал к нам. Эта атмосфера давила на меня и возвращала во времена страха и удушья. Стало не по себе, я хотел включить свет, но Хан попросил этого не делать. — Я начну с простого вопроса, — его голос был спокоен, но чувствовалось напряжение. — Что именно ты хочешь обо мне узнать? — Все, — неуверенно прошептал я. — Всю правду я рассказать не смогу, — Хан немного превысил голос. — Почему? Ты мне не доверяешь? — Я давно уже не доверяю людям. Вы лживы и корыстны. Убиваете себе подобных, заботясь только о своей выгоде! — Но ты же тоже убиваешь… — Ради выживания! — Хан перебил меня криком. — А вы — ради забавы! Из-за темноты в комнате я не могу различить его эмоций. Он просто злится или ему больно? Что же случилось с тобой в прошлом? — Впрочем, одну историю я смогу тебе рассказать. И ты, возможно, сможешь меня понять. Он ненадолго замолчал, а я приготовился слушать. Чтобы не скрывалось там, — в его душе и в воспоминаниях, — я останусь с ним и постараюсь смягчить его боль. — Помнишь, где мы впервые встретились? — тихо начал он. — Как тут забудешь? — нервный смешок вырвался неосознанно. — В тот день ты практически ввалился ко мне… — Раньше! — от его крика я подпрыгнул. Я старался не вспоминать ту ночь. Пытался забыть ее, будто страшный сон. Но, черт побери, да, я помню! Помню каждый миг, каждое дыхание, каждый удар сердца. — Угу… — На том месте когда-то была деревня. Маленькая, но прогнившая до основания. И это я о людях, живших там. — Его голос менялся с каждым словом. Где-то пылала злость, где-то грусть. А я продолжал слушать. — Среди них была и чистая душа. Слепой мальчик, который помог мне в трудный миг. Он приютил меня, когда мне не было места в этом мире. Ен был… — его голос надломился. — Он был моим маленьким лучом света. Добрый, теплый. Единственный, кто не боялся меня. Он видел во мне свет, который для меня давно угас. А он его видел, представляешь? Его голос дрожал от слез, а мое сердце разрывалось. Я хотел подойти к нему и сесть рядом. Простое движение, простой жест. Просто рядом, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Но все еще сомневался, могу ли я? Не нарушит ли это его маленькую исповедь. — Они убили его! — сквозь зубы процедил Хан. — И поплатились жизнью за свой поступок. — И что же ты сделал? — тихо спросил я, не понимая зачем. — Я убил их, всех до единого. Отомстил за то, что они сделали с моим Еном… Я слышал, как ярость постепенно начинает выходить через слезы. Но Хан все еще старался не выдавать эмоций, ему не свойственных. Эти сдержанные всхлипы, тяжелое дыхание — это все «кричало» о его боли. Настолько сильно, что она прижалась ко мне. Обволокла, как колючий плед, пропитанный его слезами. — Когда огонь затих… а мертвого Ена коснулся первый луч солнца… я ушел. Время от времени возвращаюсь в ту местность, навестить могилу ребенка, который меня принял, — Хан на минуту замолчал. Позже продолжил после тяжелого выдоха: — Так мы тогда и встретились. И это одна из причин моего отсутствия по ночам, — он улыбнулся на выдохе. С иронией, с горечью, но не с облегчением. — Но не основная. — А какая основная? — я спрашивал максимально тихо, боясь разрушить эту нестабильную тишину. — Жажда, — с трудом выдавил он. — Я боюсь навредить тебе, поэтому и ухожу, когда чувствую, что она рядом. Раньше твое присутствие отгоняло чувство голода. Она отступала и не шептала. Но с недавних пор, ее шепот усилился и мне приходится уходить. Чтобы не… — он запнулся. — Минхо… — будто крик о помощи. Что мне нужно сделать? Чем я могу помочь? — Я, правда… — его дыхание сбивалось, а слезы мешали говорить внятно. — Правда, боюсь… тебя… потерять… Мое тело двинулось машинально. Мгновение — и я уже стою на коленях напротив Хана. Темно, я не вижу его лица. А в голове все те же вопросы — «что мне делать?», «как облегчить его боль?». Я осторожно коснулся рукой его плеча. Почти невесомое прикосновение, но мне хотелось через него передать Хану частичку тепла, частичку поддержки, хоть и вышло у меня неуверенно. Но как только я почувствовал тепло его щеки у себя на руке, уже не сомневался. Обнял его настолько сильно, насколько это было возможно. Он уткнулся носом мне в плечо и тихо плакал. — Тише-тише, — шептал я, поглаживая его голову. — Я с тобой. Я рядом. Так и закончился наш вечер. Тихо, в полной темноте, но рядом. Хан уснул, положа голову мне на колени. А я впервые увидел его по-настоящему спящим. Вскоре под его сопение уснул и я… * * * Там, где время замедляет свой ход, сокрыта от людских глаз библиотека вечности. Она таит в себе тень историй — рассказанных, забытых и тех, которые жаждут быть услышанными. Скрытая под песками, она отворяет свои двери только тем, кто умеет слушать ритм ее сердца. И сегодня оно забьется вновь. Тяжёлые петли заскрипели и двери отварились, приглашая к себе парня в черном. Длинный плащ окутывал его с ног до головы, а капюшон скрывал лицо. Он неспешно вошел в библиотеку, будто к себе домой. Как только он переступил порог, двери с грохотом сомкнулись. В кромешной темноте послышалось тяжелое биение сердца. Громче и быстрей с каждым стуком. После чего вновь затихло, а по периметру помещения вспыхивают тысячи факелов, открывая все величье — множество стеллажей, миллионы книг, свитков, описывающие историю одной души. И сегодня она вновь будет прочитана. Странник шел вдоль полок, проводя тонкими пальцами по корешкам книг. Каждая книга, к которой он прикасался, начинала светиться. Будто крича: «выбери меня!», но парень искал особенную историю, которая еще только зарождалась. Историю, которая сверкала ярче других. Найдя нужную, он снял ее с полки. Обложка была грубой и потрепанной временем, но источала тепло и спокойствие. Отчего странник улыбнулся. — Ну что ж, начнем, — его низкий голос вибрировал в каждом углу библиотеки, перемешиваясь с шелестом песка, который кружился у его ног. Он начал читать вслух. Неспешно, будто даря каждому слову жизнь. — Как интересно, — хмыкнул парень, перелистывая страницу за страницей. — А что если добавить щепотку волнения? — он провел пальцем по стыку страниц, желая проникнуть в историю и ощутить ее дыхание. История ответила ему, открывая свои двери. Между страниц сочился ослепляющий свет и… * * * …Его разбудил яркий свет полуденного солнца, который проник в комнату через распахнутое окно. Легкий ветерок уходящего лета спокойно гулял по комнате Минхо, цепляя край занавески. Парень нехотя открыл глаза, не до конца понимая грань между сном и реальностью. В комнате было тихо, даже слишком. Минхо неспешно сел, а с его плеча соскользнул плед. — Я что, — сонно бормотал себе под нос. — Так и не дошел до кровати? «Минхо, я, правда, боюсь тебя потерять…» Вдруг всплыли в памяти слова Хана. И парня накрыло холодной волной воспоминаний. Вчерашний вечер, дрожащий голос Хана, его слезы, которые он пытался скрыть. Его история, что холодила кровь в венах, и его боль. Боль потери дорогого человека. — Значит, это был не сон, — прошептал Минхо, сжимая край пледа. — Хан? — хрипло крикнул он, надеясь на ответ. — Кого я обманываю? Я бы тоже после такого ушел… Парень лениво встал. Набрасывая на плечи плед, направился на кухню. Наполнил чайник водой и поставил на огонь. Пока тот закипал, Минхо заглянул в холодильник. — Надо бы в магазин сходить, — бормотал себе под нос, осматривая пустые полки. — Есть совсем нечего. Он закрыл дверцу холодильника и вернулся к плите. Чайник начинал шипеть. Минхо достал две кружки и поставил их на стол. — А, — будто резко о чем-то вспомнил. — Хана же нет, — Минхо грустно улыбнулся. — Привычка уже… — Кого нет? Минхо вздрогнул от неожиданности и чуть не выронил чашку из рук. Неуверенно повернувшись в сторону исходящего голоса, он застыл на месте. Хан стоял на пороге кухни. Полотенце, небрежно наброшенное на голову, сползало, открывая влажные пряди. С челки соскочила одна капля и замерла у ключицы, позже поползла ниже. Минхо следил за ней, будто заколдованный. А капля продолжала чертить свой путь. Через татуировку под правой ключицей, по груди вниз. Все ниже и ниже, минуя резкий контур мышц пресса. И только потом Минхо заметил: Хан стоял босиком. В свободных домашних штанах, которые лениво обнимали его бёдра, чуть сползая вниз, открывая линию кожи там, куда взгляд Минхо падать не имел права. Но падал… — Выспался? — тихо спросил Хан, теребя полотенцем по волосам. — Угу, — Минхо не сразу оторвал взгляд от тела Хана. Но заметив, что тот стал подходить, переключился на чайник, который уже звонко свистел. — Я думал, ты ушел… — Я никуда не уйду, — тихо произнес Хан, подойдя ближе к парню.  — Минхо, — его голос звучал еще тише, а последнего будто пронзила молния. — Я никуда не уйду, пока ты этого не захочешь. Он забрал из рук Минхо чашку. Аккуратно, бережно, пытаясь не касаться его, чтобы не напугать еще больше. — Сядь. Я сам заварю кофе. — А ты умеешь? — легкий смешок вырвался из уст Минхо. — Последние несколько твоих попыток заканчивались хаосом на кухне. — Я учился, — смущенно прошептал Хан. — Пф, где? Смех Минхо было уже не остановить. Он смеялся громко и звонко. Будто ребенок, позабывший о заботах. — Если сейчас доверить это тебе, — Хан тихо перебил смех Минхо. — Ты нас без чашек оставишь. Вон, чуть не разбил одну из них. Минхо затих в миг. Его глаза выдавали панику, а лицо наливалось румянцем. — А все из-за чего? — продолжал так же тихо Хан. — Мне стоило к тебе выйти в одних брюках. Что, — тот слегка наклонился к Минхо. Теперь его глаза были на уровне груди парня. Он смотрел на него снизу вверх исподлобья, а влажная челка слегка прикрывала его хитрый взгляд. — Понравилось? — Прекрати, — почти беззвучно произнес Минхо. Он поставил чашку перед Ханом, закутался в плед и сел за стол. — Прости, не хотел тебя смущать, — виновато пробурчал Хан. — Просто за весьма долгое время, я впервые спал спокойно. И захотелось нормальной жизни, где рядом со мной будет человек, который мне дорог. — Хан… Минхо не знал, что ответить. Но в то же время понимал, что молчать нельзя. — Не нужно ничего говорить, — будто прочитав мысли парня, продолжил Хан. — Просто позволь говорить мне то, что чувствую. На кухне повисла неловкая тишина. Хан приготовил кофе, разлил его по чашкам и перенес на стол, поставив одну из чашек перед Минхо. Тот поблагодарил его молчаливым кивком головы. Они не проронили ни слова, но в воздухе между ними было больше, чем обычная тишина. Взгляды украдкой, покашливание от неловкости. Оба хотели что-то сказать, но не решались. Минхо долго мялся, ему было не комфортно в этой тишине рядом с Ханом. — Вкусный… — М? — Кофе вкусный, говорю, — Минхо слегка прикрикнул. — У тебя получилось меня удивить. — Здорово, — спокойно ответил Хан, будто летая в своих мыслях. Кухня вновь застыла в молчании. Неловком, пугающем и гнетущем молчании. Она будто давила на парней, не давая сделать вдох и начать разговор. Не конкретный, просто беседа на любую тему сейчас давалась им очень тяжело. — Слушай, Минхо, — голос Хана был хриплым, будто его кто-то держал за горло. — Мне нужно будет уехать. Не уверен, что смогу вернутся до темноты. Так что не жди меня, ложись спать, ладно? — Что-то случилось? – в голосе Минхо слышалась тревога. — Нет, все хорошо. Просто нужно кое-куда съездить. — Я могу поехать с тобой? — тихо спросил Минхо, глянув на Хана. Тот хаотично постукивал пальцами по кружке. Но поднимать взгляд не решался. Знал, что если посмотрит, отказать не сможет. — Не думаю, — отрезал Хан. — Дорога длинная. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Я выносливый, не знал? — улыбнулся Минхо. — Прошу тебя, Хан. Позволь мне поехать с тобой. — Прости, я не могу, — Джисон вжался в себя. Он боялся. Боялся смотреть Минхо в глаза. Словно тот отругает его за отказ. — Это не туристическая поездка. — Ты хотя бы можешь сказать, куда поедешь? — не унимался Минхо. — Сегодня годовщина смерти Ена, — тихо сказал Хан, подняв взгляд на сидящего напротив парня. — Хочу навестить. — Оу, — Минхо немного поник. — Это получается уже год прошел как мы… — Да, — перебил его Хан. — Тогда решено, — Минхо встал из-за стола, поставил кружку в мойку. — Я поеду с тобой! Он отряхнул руки и направился в комнату, чтобы собираться в дорогу. Хан поймал его за руку, когда тот проходил мимо него. — Стой, Минхо! Ты уверен? — Да, а что тут такого? — Просто то место тебя пугает, — голос Хана стал тише, будто он просил прощение. — Я не хочу, чтобы ты опять пережил ужасы той ночи. — А я не хочу остаться сегодня один. Для меня это хуже, чем страх годовалой давности, — он мягко убрал руку Хана со своей и присел на корточки. — Со мной все будет хорошо, — он нежно улыбнулся, глядя прямо в глаза парня. — Ведь ты будешь со мной. — Но… Минхо встал и направился в комнату, кинув напоследок: «Не переживай». А Хан не мог не переживать. Ведь единственной опасностью для Минхо может стать именно он. И что будет тогда? Он настолько боится навредить парню, что готов спрятаться, чтобы не стать причиной его боли. Но в тоже время Хан понимал, что от Минхо он не спрячется. Сколько раз не пытался, но все равно сердце вело его к порогу дома Минхо. — Ладно, — тихо прошептал Хан себе под нос. — Пусть будет, по-твоему. * * * ***POV Минхо*** Дорога и вправду оказалась долгой, как говорил Хан. Мы несколько раз меняли транспорт: сначала автобус, потом поезд, потом снова автобус. Постоянные пересадки утомляли, а шум и гул толпы делали всё вокруг словно в тумане. Мне иногда казалось, что Хан путает дорогу специально, словно оберегая истинный маршрут. Я бы и так не запомнил дорогу — повсюду бегал за Джисоном хвостиком. Обращал внимание на каждый его шаг — как он смотрит на табло, как оборачивается, ища правильное направление. Иногда он останавливал на мне взгляд, словно проверял, следую ли я за ним. Я ловил этот взгляд, будто островок спокойствия в этой суете. Воздух в транспорте был сухой. Пахло металлом, пылью и бензином. Я начинал задыхаться от этих запахов. Пытался сосредоточиться на шуме за окном, но становилось только хуже. Джисон это заметил и предложил бутылку с водой. Молча, без всяких слов. Его жест говорил сам за себя. — Спасибо, — тихо проговорил я. — Потерпи еще немного, почти приехали. Голос Хана звучал сухо, но в то же время я понимал — он переживает за меня. Просто мастерски пытается это скрыть. Но я все вижу. Через несколько километров мы вышли из автобуса. И наконец-то свежий воздух. Мы стояли на трассе, окруженной густым сосновым лесом. И только сейчас я заметил, что уже не день. Вечерние сумерки слегка давили на глаза. — Тебе лучше? — тихо спросил Хан, подойдя ко мне. — Да, намного, — ответил я, делая глубокий вдох. Запах сосен будто смывал всю усталость. Я обернулся на Хана и заметил, как его плечи, наконец, расслабились. Странно, но рядом с ним даже сумерки казались мягче. — Пойдем? — так же тихо спросил Джисон. — Да, я уже в полном порядке. Мы уходили вглубь леса все дальше. Я говорил Джисону, что не боюсь и не собираюсь отказываться от своих слов. Но чем дальше мы уходили от трассы, тем мне становилось тяжелей дышать. Он следил за мной, скрываясь меж сосен. Я думал, что с тех пор, как позволил Хану быть рядом, страх тех воспоминаний отступил. Но видимо я ошибся. — Теперь я понимаю, что ты имел ввиду, — тихо прошептал я, оглядываясь по сторонам. — Ты о чем? — спросил Хан, оборачиваясь в мою сторону. — Это место пугает. Но не из-за того, что случилось тогда, — я сглотнул. — У меня ощущение, что кто-то следит за нами. Хан мягко улыбнулся. — Все хорошо, — он подошел ближе ко мне. — Это тени вечернего леса. Он взял меня за руку и повел дальше. Я уже не оглядывался по сторонам. Смотрел только на него. Чувствовал теплоту его руки, ее силу. В этот момент для меня больше не существовало ни страха, ни теней. Был только он. Его присутствие рядом всегда как-то странно меня успокаивало. Я никогда не задумывался об этом, но почему так? — Пришли, — Хан остановился, но руку мою не отпускал. — Ты как себя чувствуешь? — Все хорошо. Но на самом деле это было не так. Во мне бурлили смешанные чувства. И это вовсе не смесь страха и воспоминаний. Присутствовало что-то еще, и я не могу понять что… — Вот мы снова встретились, — тихо проговорил Хан, подойдя к небольшому надгробью. — Я в этот раз не один, — он сжал мою руку. — Ты же не против? — Против! Голос был настолько реален, что становилось не по себе. Из-за руин разрушенных зданий к нам направлялась тень. Двигалась она медленно, словно не принадлежала этому миру. Хан сжал мою руку еще сильней и встал передо мной, будто закрывая от опасности. — Кто это? — тихо спросил я, но никто мне не ответил. Я только чувствовал, как тело Хана начало дрожать. — Что тебе нужно? — скалился Хан. Голос его звучал иначе. Даже когда он повышал голос на меня — это было не так зловеще. — Как грубо, — голос тени вибрировал в воздухе, проникая в самые скрытые уголочки души. — Неужели, ты не рад меня видеть? — Покажись! — тело Хана напряглось, как у хищника. А я не знал, что мне делать. — И узнаешь! Фигура вышла под лунный свет, а тело Хана вмиг обмякло. Он отпустил мою руку и рухнул на колени. Я инстинктивно рванулся к нему, пытаясь подхватить за плечи, но он был слишком тяжёлым, и я лишь сжал кулаки, не зная, что делать. — Ты? — его голос дрожал, а я понимал, что что-то тут не так. Но ничего не мог сделать. — Но как?