Say my name

Чан спал неспокойно. Ночь была тревожной и холодной, проникая сквозь его одежду, пропитанную сыростью земли. Последнее его превращение в человека давно позабыто, и теперь он с трудом справлялся с дрожью. Костер уже догорел и остыл, оставив после себя лишь серую золу, которую ветер разносил по поляне. "Мне снится сон? Очень странно, ведь мне никогда не снятся сны..." …Туман спокойно стелился под ногами, постепенно поднимаясь передо мной. Бесформенное белое облако казалось теплым и нежным, родным и чем-то знакомым. Позже, туман стал обретать форму и из него вышел огромный черный волк. Мой волк, я это знал, чувствовал. — Вот мы снова встретились, — голос мой спокойный. Даже немного радостный. Он не приходил ко мне вот так уже давно. — Ты здесь, — шепчу я, протягивая руки к волку, чтобы коснуться шерсти и ощутить его тепло. Волк в ответ только рычит и скалит клыки. Он зол? Почему? — Ну, ты чего? — пытаюсь подойти еще ближе. — Это же я, — касаюсь его шерсти на подгрудке. Но зверь отреагировал не так, как обычно. Волк отпрыгнул от меня, как только я коснулся его. Он скалился, его клыки блеснули в тусклом свете. Вместо привычного отклика раздалось низкое, угрожающее рычание. Зверь шагнул вперед, а его глаза сузились от презрения. Волк прыгнул в мою сторону, повалив меня на спину. Его лапа придавила меня с такой силой, будто сейчас раздавит. Когти впились в грудь, а пасть сомкнулась на горле… ...проснулся, резко вскидываясь. Холодный пот стекал по вискам, грудь болела, а шея пульсировала, будто следы клыков были реальными. Он схватился за горло, чувствуя пот, смешанный с росой. Костер рядом был мертвым, зола холодила пальцы, а туман все еще стелился, но теперь казался зловещим. Внезапно воздух разорвал слабый вой — низкий, протяжный, эхом отразившийся от деревьев, как последний крик исчезнувшей стаи. Это был голос его волка. Одинокий, полный тоски, напоминающий Чану, что он — последний из своего рода. Звук затих, оставив гнетущую тишину. Чан перевел взгляд на Сайру. Та уже не спала, была готова в любую секунду кинуться к нему. Ее лицо было бледным, а дыхание неровным. — Что? — огрызнулся Чан, отворачиваясь от Сайры. Его сердце колотилось, а внутри все еще звучал тот рык, теперь смешанный с эхом воя. — Ты кричал, — тихо произнесла она. — Что-то случилось? — Ничего, что тебя касается, — прорычал он, потирая шею, где осталось слабое ощущение клыков. Сайра успокоилась, но взгляд не отвела. — Это не первый раз, да? Ты видишь его... своего волка. Чан замер, его кулаки сжались. Она была права, но откуда узнала? Чан хотел спросить, но вопрос застрял в горле, так и не прозвучав. — Если ты хочешь выжить, — сказала она, — тебе нужно совладать со своим зверем. Иначе мы обречены. — А если хочешь выжить ты, — Чан бросил на нее холодный взгляд. — Не лезь не в свое дело. * * * В тишине прошел весь день. Ни один не проронил и слова. Лес говорил за них. Шелестом не опавших листьев, потрескиванием льда и тающего снега. Природа оживала от зимнего сна, вспоминая, как это — жить, вдохнув силу в каждый миг. — Пришло время сменить повязку, — скомандовала Сайра, возвращаясь из леса с охапкой мелких палок для розжига костра. — Не нужно, — фыркнул Чан, облокотившись спиной о ближайший камень. — Я в полном порядке. Сайра игнорировала любое его слово. Села на колени напротив и начала снимать с него рубашку. — Что ты удумала? — прорычал тот, пытаясь оттолкнуть Сайру. Та, не проронив ни слова, только глянула на Чана. В ее глазах вновь засверкала та сила, которая раньше не позволяла Альфе даже приблизиться к ней. Чан лишь пожал плечами и тяжело выдохнул, оставив сопротивления. Пуговица за пуговицей, движение за движением… и перед глазами Сайры вновь открылось оголенное тело Чана. Дышал он тяжело, но ровно. Мышцы гуляли под кожей с каждым его вдохом, а тепло его дыхания при выдохе обжигало воздух между ними. Сайра сняла старые бинты и коснулась шрамов, что еще не полностью зажили. Чан дернулся, но не отстранился. Он, молча, наблюдал за каждым неспешным движением Сайры. Его взгляд скользил по ее рукам, отмечая легкую дрожь, которую та пыталась скрыть. Когда она начала накладывать новые бинты, их взгляды пересеклись. Каждый чувствовал дыхание другого, а расстояние между губами было ничтожным — достаточно, чтобы ощущать тепло, но не коснуться. Лес вокруг затих, только шорох листвы подчеркивал их напряжение. — Близко, — прошептал Чан. — Ты слишком близко сейчас. — А что ты мне сделаешь, волк? — ехидно улыбнулась Сайра, заканчивая бинтовать. Последний узел был затянут с такой силой, что Чан издал тяжелый выдох, лишивший его почти всего воздуха в легких. Он сжал кулаки, но не отстранился, а Сайра, вставая, обошла костер и села по ту сторону. — Хочешь историю, Чан? — тихо сказала она, подкидывая в костер пару мелких веток. Чан ничего не ответил, будто это был риторический вопрос. Он просто слушал. — Когда-то давно у подножья горы зародилась маленькая деревня. Людей там было немного, буквально пару семей. Жили бедно, но счастливо. Так думали все, но однажды одной семье стало всего мало. Они захотели богатства, славы, роскоши. И они стали думать, что же могут сделать, чтобы достичь желаемого, — Сайра затихла на минуту, подкидывая хворост в костер. Отчего тот взвыл пламенем вверх, показывая своими языками образы. — Однажды в деревню забрел путник. Он не был похож на человека — странный голос, будто с эхом, из-под плаща сочилась тьма, отбирающая тепло и свет сердец. Он постучался в дом той самой семьи и предложил заключить сделку. Пообещал им богатства, но взамен потребовав отдать им первенца. Пара согласилась не раздумывая. Кто же знал, что женщина уже носила под сердцем дитя. С той ночи все их желания сбывались, деревня стала процветать, привлекая новых путников, торговцев и зевак. Шорох ночного леса прервал Сайру, давая небольшую передышку ее рассказу. Холодный ветер ворвался в ее волосы, расплетая косичку, заплетенную наспех. — Спустя девять месяцев в деревне раздался крик, — продолжила Сайра. — В ту ночь родилось два младенца. Но один из них оказался мертвым. И когда пришел день обмена, семья с горечью в глазах отдает мертвого младенца, пряча при этом живого. Путник смотрит на мертвое чадо и смеется. После чего исчезает в дымке, будто его не было вовсе. Сайра вновь замолкает. А Чан начинает замечать, что ей все тяжелей рассказывать дальше. — Сайра, — тихо начинает он. — Если тебе тяжело… — Но тьма не глупа, — продолжает девушка. — Она пришла внезапно, сред белого дня. Закрыло солнце, и обрушилась на землю мертвым дождем. Сожгла дома, поля. Люди растворялись при контакте с этими каплями. Когда крики утихли, а солнце вновь вернулось на небосвод, от деревни не осталось и следа. Исчезла так же внезапно, как и появилась. По прожженной земле ступала нога того странного путника. Он шел уверенно к люльке, в которой лежал тот самый младенец, обещанный ему контрактом… Сайра резко замолкает, ее взгляд прикован к огню, но пальцы сжимаются сильнее. Тишина звенит, как натянутая струна. Чан смотрит на нее, будто все и так понял. — Это же не просто легенда, так ведь? Сайра искоса улыбается, закрывая глаза. Она тяжело выдохнула, будто рассказав эту историю, она скинула камень с души. Ее плечи расслабились на миг, прежде чем она снова натянула маску. — Ох, Чан, не строй из себя мудреца. Это просто история. Спи, герой, пока тьма не пришла за тобой. Отвернулась от него, делая вид, что засыпает. Ее дыхание стало ровным, но слишком быстрым для сна. А Чан так и не смог уснуть. Он облокотился на камень, чувствуя, как холод проникает в спину, и смотрел в темный лес, где слабый шорох листвы напоминал ему эхо воя. В голове крутились образы — черный волк, мертвый дождь, слова Сайры. Все, что происходило за последнее время, сливалось в один тяжелый узел, и он знал: ответы где-то рядом. * * * Утро следующего дня было необычайно тихим. Туман спокойно ложился на землю, укрывая и убаюкивая ее. Чан проснулся первым. А можно ли вообще сказать, что он спал? Столько мыслей, образов и ситуаций крутились у него в голове, не сосчитать. Он бесшумно встал, дабы не разбудить Сайру, и ушел в лес. В надежде, что он, — как и раньше, — успокоит его мысли. — Чего же ты хочешь? — тихо проговорил Чан, будто в пустоту. Но он обращался к своему волку, который дремал внутри. «….Свободы… Правды…» Прошептал ветер, сильным потоком врываясь в волосы Чана. — Потерпи еще немного, — проскулил Чан, сжимая руку на груди. — Еще немного и я дам тебе то, что ты хочешь… Он долго бродил по лесу. В одиночестве, бесцельно. Пока не набрел на горячий источник. Небольшое озерцо, окруженное камнями, пряталось в самом центре леса. Водная гладь была спокойной, а густой пар поднимался вверх, затмевая восходное солнце и стирая небо из виду. Чан, недолго думая, скинул с себя одежду и окунулся в горячую воду озера. Раны под бинтами взвыли острой болью, а зажатое тело постепенно стало расслабляться. Воздух вокруг пах хвоей, талым снегом и Чан не заметил, как задремал. Горячая вода обволакивала его тело, расслабляя мышцы и успокаивая разум. Проснулся он не сразу. Сначала ощутил странное движение воды — будто ритмичные волны мягко ударялись о грудь. Затем услышал негромкие всплески, словно кто-то осторожно ступал неподалеку. — Опасно быть тут одному, — мягкий, но в то же время дерзкий, голос прошелся по ушам Чана. Он открыл глаза и увидел перед собой Сайру. Та склонилась над ним, прижимаясь всем телом. Через ее влажную полупрозрачную кофточку, Чан мог ощутить каждый изгиб ее тела. Парень несколько раз моргнул, не сразу понимая грань между сном и реальностью. — Тем более в такой беззащитной позе, — она игриво провела пальцем по его груди, опускаясь все ниже. Чан резко схватил ее запястье, чтобы оно не достигло поставленной цели. — Не трогай меня, — голос его был хриплым. — А что ты мне сделаешь, песик? — хихикнула Сайра. Она медленно приподнялась, выпрямляясь, и теперь вода доходила ей до линии бедер, открывая Чану ее фигуру через полупрозрачное одеяние. Пар тонкой вуалью обволакивал ее тело, но именно мокрая ткань превращала Сайру в живую иллюзию. Белесая кофточка, прилипшая к телу, подчеркивала изгибы груди, тонкую талию и мягкую волну бедер. Вода медленно стекала с кончиков ее волос по ключицам и задерживалась между грудей, прежде чем исчезнуть в прозрачной ткани. Он пытался удержать взгляд на ее лице, но снова и снова глаза предательски спускались вниз. Она двигалась как лисица, грациозно и уверенно, играя с ним, дразня, как будто проверяла, сколько он выдержит. Ее палец снова скользнул по его груди, оставляя влажный след, опускаясь ниже с томительной медлительностью. Его пальцы снова сомкнулись на ее руке. — Я же сказал, — прорычал он. — Не трогай меня! Сайра ядовито улыбнулась, не отводя взгляда, и наклонилась ближе, ее губы оказались в опасной близости от губ Чана. — А то что?.. — игриво прошептала та. Чан резко потянул ее к себе, его рука скользнула на ее затылок, перехватывая волосы. Их губы столкнулись в резком, диком поцелуе со звериной страстью, будто они боролись за власть. Ее ногти впились в его плечи, оставляя следы, а он прижимал ее к себе все сильней. Внезапно Сайра укусила его нижнюю губу, резко и жестко, разрывая поцелуй. Чан зарычал, ощущая вкус крови, а она отстранилась. Сайра медленно провела большим пальцем по своей нижней губе, стирая каплю его крови. — Не зазнавайся, волк, — ее голос дрогнул, но она тут же отвернулась, выходя на берег. Чан остался в воде. Горячие волны мягко ударялись об его тело, словно напоминая, что реальность все еще здесь. — Ну, надо же, — улыбнулся он, касаясь губ пальцами. * * * Они сидели у костра. Уже привычная для них тишина окружала их. Треск дров, трепет пламени, запах дыма. Сайра лениво водила пальцем по обгорелому полену, будто искала в нем пророчество, которое было известно только ей. Чан сидел по ту сторону костра. Как всегда наблюдал, но, не показывал этого. Он следил за каждым ее мелким движение. Как вдруг напрягся, будто ток прошел по позвоночнику. Голова дернулась в сторону леса, глаза потемнели. Он встал резко, без звука. Сайра насторожилась, но еще не чувствовала того, что унюхал волчий нос. — Что… Начала она и была прервана. В миг между лесом и Сайрой встал волк. Огромный, черный, как сама ночь. Он рычал низко, а шерсть на загривке топорщилась. Сайра даже не сразу поняла, что произошло. Только потом, с небольшой задержкой, ощутила, что лес изменился. Воздух стал плотным. Стало душно и тяжело дышать. — Нет... — прошептала она. — Только не снова… Сайра медленно встала. Смотрела в ту же сторону, что и волк. Туда, откуда ветер приносил странный запах. — Он здесь?.. — спросила она, бросив в сторону Альфы короткий взгляд. Волк лишь зарычал. И в этой тишине леса, в этом натянутом до боли мгновении, Сайра вдруг поняла — да, оно вернулось. Вернулось по ее душу. Существо без имени. Монстр ночи, который внушал страх многие века. Альфа стоял неподвижно. Грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания. Его спина вздымалась с каждым вдохом. Сайра заметила, что что-то не так. — Ты еще не оправился, — прошептала она. Но Чан не отводил взгляда от леса. Он рычал с каждым разом все тише. Альфа прекрасно знал, что не может позволить себе слабость. Особенно сейчас, когда ОНО возвращается. Сайра сделала шаг ближе. Она не привыкла прятаться за спинами других. Поэтому стала рядом с Альфой, будто они были на равных. Или ей хотелось так думать? Но внезапно — резкий выдох, лапа волка подогнулась. Он едва удержал равновесие. Сайра, молча, коснулась его бока, нащупав влажное пятно. Это была кровь. Тело Чана не выдержало резкого превращения, и открылись старые раны. — Прекрати, — тихо сказала она. Он зарычал громче, не сводя взгляда с леса. — Твоя гордость погубит тебя! — та сорвалась на крик. Волк отступил на шаг и подогнул лапу. Сайра бросила взгляд в темноту леса. Пыталась воззвать к лесу, нащупать свою силу… Тишина. Ни звука. Ни шепота. Ни отклика. Она одна. И волк — ее последний щит. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Ни здесь и не сейчас. Чан не ответил, но и не отстранился. Воздух был тяжелым и вязким. Дышать становилось сложнее. И вот лапа монстра попала на свет от костра — огромная, покрытая черной, блестящей шерстью, с когтями, похожими на обсидиан. Чудище, что было выше и темней самой ночи, стояло между деревьев неподвижно. Будто чернила, разлитые на полотне — воплощение безысходности и необратимости. Чан рычал, но лапы дрожат. Раны, что казались зажившими, вспыхнули болью. Шаг — и лапа подогнулась. Огромное тело, как сраженная молнией скала, рухнуло в снег. Сайра вскрикнула. — Чан! Он тяжело дышал. Бока ходили ходуном. Кровь — густая, почти черная — расплывалась под ним, как пятно вины. Чудовище не двигалось. Оно все так же наблюдало, словно в ожидании. Сайра бросилась к Чану, упала на колени рядом с ним, пытаясь остановить кровь. — Не смей… — хрипит она, и голос ее ломается. — Не смей меня оставлять. — Она опять пытается воззвать к силе. Не для контроля, а для спасения души. — Ну же, — она все сильней сдавливает рану, но кровь не останавливается. А сила молчит. Она больше не играет. Маска неприступности, с которой Сайра жила последние долгие годы, спала и разбилась. Теперь в ней только одна истина — страх потерять того, кто стал не оружием, не средством, а существом, которое нельзя заменить. Чан приоткрыл глаза — желтые, мутные от боли и потери крови. — Прости, — его голос еле слышен, — что не смог… — Заткнись! — крикнула девушка. — Замолчи, тупая ты псина! И в этот момент… рядом с Сайрой оказывается огромная морда чудища. Медленно, с пугающей осторожностью, оно толкает Чана носом в бок. Тот не отвечает. Даже не шевелится. Сайра инстинктивно отскакивает в сторону, будто ее ударило током. Позже, так же быстро, возвращается к Чану, заслоняя его собой. — Уходи! — кричит она, глядя в бездонные глаза монстру. — Не трогай его! Убери от него свои лапы, ублюдок! — Она бросается вперед, пытаясь оттолкнуть морду чудища. — Уходи! Оставь его! Монстр вдруг застыл, устремив свои бездонные глаза на нее. — Ты забыла свои корни, Сайра, — слышит она у себя в голове, будто эхо из далекого прошлого. — Вернись ко мне, дитя. И я верну тебе твою силу. Ее глаза наполнены страхом и яростью. Его все так же пусты и бездонны. Сайра стоит между ним и Чаном, дрожа всем телом — от страха, гнева и бессилия. — Ты не получишь его! Весь лес и этот волк принадлежат мне! Убирайся!!! Лес дрогнул, ветви заскрипели, как будто откликнулись на ее крик, но тьма вокруг того, которого Чан назвал Первым, лишь сгущалась, и его глаза мигнули, словно принимая вызов. Холод пробежал по спине Сайры, ее руки задрожали сильнее, но она не опустила взгляд, заслоняя собой почти бездыханного Чана. Внезапно воздух закружился, и перед ее глазами мир дрогнул. Реальность начала таять, как свеча. Костер, снег, волк у ее ног — все растворилось, уступив место смутным образам. Она увидела себя маленькой, стоящей на краю леса, окруженной тенями, которые шептали ее имя. Голоса были знакомыми, но и чужими одновременно. Голос матери, отца, давно потерянных. Их глаза светились той же бездонной пустотой, что и у Первородного, а руки тянулись к ней, зовя вернуться. Лес вокруг был мертвым, с голыми ветвями и черной землей, пропитанной неизбежностью. — Ты забыла, — голос Первородного эхом прозвучал в ее голове. — Ты была моей, дитя. Твоя сила — часть меня. Сайра зажмурилась, ее пальцы сжались в кулаки так сильно, что начинали неметь. Иллюзия дрожала, но не исчезала. Она видела, как тени приближаются, их шаги оставляют следы крови на земле, а в центре этого хаоса — фигура, похожая на нее саму, но с глазами, полными тьмы. Ее собственный смех эхом отдавался в ушах, насмешливый и холодный. Но смеялась вовсе не она. — Нет! — закричала она, открывая глаза. Реальность вернулась — костер, снег, Чан под ее ногами. Но тьма вокруг Первородного сгустилась еще сильнее, и его глаза уставились на нее, словно проверяя, кто перед ним. Ее дыхание было прерывистым, редкие слезы смешались с потом на щеках, но она все еще стояла, защищая Чана. — Ты не получишь меня… Чудище издало низкий, вибрирующий звук, похожий на смех, и тень вокруг него начала пульсировать, как живое сердце. Вдруг яркий свет прорвался через тьму — серебристый, ослепительный, как лунный отблеск. Он обволок Сайру и Чана, накрывая их небольшим куполом. Этот свет не давал тьме даже приблизиться к ним. Раны Чана быстро затягивались, не оставляя и следа. Он снова ощутил себя в человеческом теле. Грудь поднялась с глубоким вдохом, пальцы сжались в снегу, и его взгляд, мутный от боли, начал проясняться. Он медленно открывал глаза и увидел то, чего не видел уже давно —  свою стаю. Чан резко подорвался с места, рассматривая каждого волка, что стояли вокруг него. Они утратили свой изначальный рост и теперь были похожи на зверей обычного размера. — Я нашел вас, — с тихой радостью проговорил Чан, ласково касаясь каждого зверя. — Мы теперь всегда будем вместе. — Нет, Альфа, — проговорил старший волк, подходя к нему. — Мы все еще принадлежим разным мирам. — Но как же… — Ты все еще жив, а мы давно мертвы, — ответил старший, его взгляд смягчился. — Мы пришли попрощаться. — Нет! — крикнул Чан. Его голос стал дрожать, а в уголках глаз блеснула первая слеза. — Я не справлюсь один. Мне тяжело и одиноко. — Справишься, — сказал кто-то из стаи. Позже его подхватили другие и их вой заполнил все пространство под куполом. — До этого справлялся и дальше будешь. — Конечно, справишься, — проговорил старший. — Теперь же ты не один, — и он посмотрел на Сайру. Она замерла, ее руки все еще дрожали, но теперь от удивления. Сайра посмотрела на Чана с непониманием, он отвечал ей тем же. — Я с ней только ради мести, — тихо прошептал Чан, отводя взгляд. — Только ради мести… за вас и за вашу смерть… — Не нужно, — Альфа услышал голос ребенка. — Не нужно мстить, — маленький волчонок подошел к Чану и встал на задние лапы. Парень взял его на руки, поднимая щенка на уровень своих глаз. — Не нужно мстить, братик, — он лизнул Чана в нос. Тот уже не мог сдерживать слез, которые текли по щекам. Горло сжималось и першило от желания кричать, но Чан все еще старался сдерживаться. — Заберите меня с собой, — его голос был тихим и дрожал. Он опустил волчонка на землю, а сам сел на колени рядом. Руки Чана касались снега, а слезы без сопротивления капали с его ресниц и разбивались о тыльную сторону ладони. — Не оставляйте меня… Старший из волков подошел к Сайре. Та, инстинктивно, встала в защитную позу. Она прекрасно понимала, что они ее не оставят в живых после того, что та сделала. — Дитя ночи, — начал волк, поднимая взгляд на девушку. — Опустись, чтобы я мог видеть твою душу. Та медленно сделала то, о чем ее попросили. Но тело было все так же напряжено. — Бедная девочка, — прошептал волк. — Сколько боли в твоих глазах. — Зверь приблизился к Сайре, та сжалась еще сильней. — Не бойся меня, дитя. Я все равно не смогу причинить тебе боль. Я же мертв, помнишь? — Его взгляд резко изменился, стал более зловещим и опасным. Сайра зажмурилась, а через минуту почувствовала как волк слегка лизнул ее в лоб. — Мы не в обиде на тебя. — Сайра открыла глаза. — Да, ты причинила много зла нашей стае и моему дорогому сыну, — волк искоса глянул в сторону Чана. — Но в то же время ты спасла его. Не позволила погибнуть, хотя и твоя жизнь в те моменты была в большой опасности. За это я перед тобой в неоплатном долгу, — он слегка отстранился. — Прошу, будь рядом с ним и впредь. Ты единственная живая душа, которая может подарить ему спокойствие. — Я не смогу, — тихо проговорила Сайра. — Да, вы действительно стоите друг друга, — с легкой улыбкой прохрипел волк, возвращаясь к стае. Как только он присоединился к остальным, свет от их душ стал ярче, переливаясь серебром, словно воспоминания о прошлом. Этот свет становился все ослепительней. Тьма Первородного сопротивлялась, но не могла противостоять памяти стаи. Ее сила была в единстве, в корнях, в любви, что передавалась через поколения. Чудище издало низкий, вибрирующий рык. Его фигура начала таять, отступая вглубь леса, пока свет не вытеснил его полностью, оставив лишь слабый шорох ветра. Чан, увидев, как волки растворяются один за другим, резко поднялся, пытаясь остановить неизбежное — их уход. — Нет! Не уходите! — закричал он, бросаясь к исчезающим силуэтам. Его руки тянулись к призрачным волкам, но хватали только воздух. — Заберите меня с собой! — Его голос сорвался в истерику, слезы текли рекой. Чан в панике пытался поймать хоть одно мгновение. Маленький лучик света, чтобы сохранить его. Но свет исчезал все быстрей. Сайра, осознав, что свет стаи — это их прощальный дар, бросилась к Чану, пытаясь упокоить. — Чан, остановись! Они уходят в лучшее место. Уходят, чтобы ты жил. Жил дальше, — ее голос дрожал, пока она крепче прижимала его к себе, не давая сорваться в безумие. Души продолжали таять, пока не осталось ничего, кроме тишины. И в этот момент лес взорвался от пронзительного крика Чана. — Нееееееееееееееет! — его голос эхом отразился от деревьев, полный боли и отчаяния, пока Сайра держала его. Когда свет угас, они остались одни, окруженные тишиной. Чан обессилено опустился на колени. Он задыхался от слез, потеряв какую-либо надежду. Чан, молча, сжал руку Сайры, словно ища опору в этом новом и пустом для него мире…