Say my name

«Ты принадлежишь мне. Твои чувства не имеют значения…» Хан отпрянул, разрывая поцелуй. Его мысли путались, а в уши снова заливался сочно-ядовитый голос Тени. «Мальчик мой, ты забыл, кто ты есть? Забыл, что не достоин таких чувств?» Хан закрыл глаза, тяжело дыша. Он пытался заглушить ее голос, все сильней сжимая в объятьях Минхо. — Уйди, — шептал он. — Я тебя понял. — Если собираешься что-то говорить, — сонно, пытаясь удержать глаза открытыми, бормотал Минхо. — Говори громче. Я тебя не слышу, — он пытался найти силуэт в темноте, но градус в крови совсем туманил рассудок. — Тебе нужно отдыхать, — голос Хана сразу смягчился, когда к нему обратился Минхо. — Давай я помогу встать… — Не хочу. Давай еще так посидим… Джисон сразу понял, что сопротивляться бессмысленно. Он только крепче обнял парня, слушая его ровное дыхание. Ночник давно разрядился, позволяя темноте мягко укутать комнату. Во власти сна были все — Минхо, город за окном, его жители, но не Хан. Он все также сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Минхо опустил голову на его колени и уже крепко спал. Хана захватили мысли и манящий шепот внутренней тьмы. Он гнал их прочь, пытаясь заглушить спокойным дыханием Минхо. «Ты не достоин» — Оставь меня, — скалился Джисон. «Они тебя бросали. Они тебя боялись. Они тебя отвергали» — Уйди, — почти кричал сквозь зубы. «Он тебя тоже оставит. Он увидит, кто ты и уйдёт. Как и все. Только я… только я буду рядом всегда…» — Прошу, — голос Хана надломился, а в уголках глаз блеснули первые слезы. — Хотя бы сейчас, — его губы дрожали. — Хотя бы сейчас позволь мне быть там, где я хочу. Джисон старался не дышать, чтобы не позволить слезинке скатиться вниз по щеке. Он запрокинул голову на диван и сжато выдохнул. Будто от этого выдоха зависела вся его жизнь. — Хан, — Минхо тихо назвал имя во сне, коснувшись рукой его колена. Джисон дернулся. Он поднял голову с дивана и коснулся рукой его плеча. — Спи, — шептал Хан. — Просто спи и… — его голос снова дрогнул. — И постарайся забыть, что сегодня произошло. Иначе, — он провёл рукой по глазу, смахивая упрямую слезу. — Мне придется уйти навсегда. * * * Хан неспешно вышел из комнаты Минхо, прикрывая за собой дверь. Воздух в коридоре будто был совершенно другим. Через открытое окно на кухне проникал ночной воздух, приводя мысли Джисона в обыденную норму. Он прислонился спиной к стене и, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Хан провел ладонью по лицу, словно смывая с него ненужные мысли. — Глупо, — тихо сказал тот на выдохе. — Как же глупо… Сердце Хана готово было выпрыгнуть наружу, а на губах все еще ощущалось чужое тепло. Но это тепло было совсем иным. Не таким как в момент укуса, нет. Было похоже на маленькую искорку, которая желает стать огнем. «Хочу еще… Дай еще…» Хан чувствовал приближение жажды и голода, а шепот Тени усиливался с каждой его мыслью о поцелуе. Он выбежал на улицу, пока не стало слишком поздно. ***POV Джисон*** Ночь обрушилась на меня, как ледяная вода, заставляя понемногу приходить в себя. Мысли еще путались, а желание вернуться боролось с желанием убежать. И ради его блага и тихой ночи, мне приходится бежать. Воздух на улице был свежий, как после дождя, которого не было. Я шел неспешно, постепенно выравнивая дыхание и приводя в порядок свои мысли и чувства. Улица была пуста, лишь редкие фонари дробили темноту на мелкие островки света. Я просто шел. Шел в неизвестность лишь потому, что иначе пришлось бы остаться и вновь услышать свое дыхание рядом с дыханием того, кому боюсь навредить. Но с кем так приятно и спокойно быть рядом. Воспоминание о поцелуе еще теплилось на губах, а тепло и мягкость его прикосновений согревало меня и не позволяло поддаться бездне. Это так странно. Лишь одно воспоминание, одна мысль о нем не дает полностью слететь с катушек. Когда такое было в последний раз? И было ли. Я особо ни к кому не привязывался настолько сильно, чтобы сравнивать. Может… Ен? Нет, с ним было по-другому. Он мне был лишь младшим братом. Маленьким мальчиком, нуждающимся в заботе так же сильно, как и я. А Минхо другой. Есть в нем что-то, чего нет у остальных. Понять бы, что… — Хани~, — моих ушей коснулся чей-то знакомый голос. Мягкий и в то же время такой чужой. Я обернулся — никого. Странно, очень странно. Ведь так меня называл только один человек. — Хан! Я обернулся снова и увидел перед собой парня. Он был одет во все черное, что размывало его силуэт в темноте. Но одна деталь была весьма заметна — прядь белых волос. — Ты снова играешься со мной? — сказал я, будто сквозь него. — Ты же не он, так ведь? Ты же не можешь быть Еном. — Почему не могу? — голос был мягок и сладок. — Это же я, ты разве не видишь? — Потому что Ен мертв. Я убил его много лет назад. — Признал, наконец, — блондин улыбнулся с досадой. — Я думал, всегда будешь винить других в своих поступках. — Кто ты такой? — тихо спросил я, щурясь, словно пытаясь разглядеть темную фигуру. — А кого ты видишь перед собой? Блондин вышел под свет фонаря и снял с себя капюшон, который закрывал почти все его лицо. Я начинал понимать, что мои глаза мне явно лгут. Потому что вижу того, кого просто не может существовать. Ен? Нет, точно нет. Этого просто не может быть. Тогда кто же передо мной? — Кто ты такой? — я повторил свой вопрос. — Я — твое проклятье, — улыбнулся парень, смакуя каждое слово. — Я — твоя слабость. Я — твоя тень. — Опять ложь! — мне было сложно контролировать свое тело. Я дрожал. Холод? Нет. Страх? Не думаю. — Ну и скучный же ты, — насупился блондин, надувая пухлые губки. — А мне так хочется с тобой поиграть. Парень задумался, а я пытался не смотреть на него, чтобы не обманываться. На это лицо мне было больно смотреть. Оно пробуждало во мне те чувства, которые я давно пытаюсь сдерживать. И если дать им выход — пострадают люди. Пострадает Минхо. А этого я допустить не могу. — О, придумал. Я загадаю тебе загадку. Слушай внимательно, говорю только один раз. — Я не собираюсь играть в твои игры! — крикнул, но меня никто не слушал. — Что ты ценишь больше жизни, но боишься больше смерти? Это то, что ты можешь дать, но и не потерять. И что всегда живет в тебе. — И что же это? — Подумай и ответь мне при следующей встрече. И тогда, может быть, я скажу, кем являюсь, — блондин склонил голову, будто слушал что-то, доступное только ему. Я поморщился и отвернулся, собираясь уйти, но… — Ах да, — будто вспомнив пустяк, добавил парень. — Если к тому моменту не найдёшь ответ… один человек умрёт. Я остановился. — Кто? — Узнаешь. Он хмыкнул мягко и растворился в темноте. Когда я обернулся, его уже и след простыл. — И кто это был? — сказал я сам себе, а по телу пробежался рой мурашек. — От его присутствия как-то не по себе становится. «Он ушел?» Моей души снова коснулся шепот Тени. — Ушел, — тихо ответил я и кивнул. «Неужели» — А тебе что с этого? — я удивился реакции Тени. — Ты что, боишься его? «Не спрашивай. И не думай, что я скажу, кто это был. Я не скажу. Но поверь, тебе лучше отгадать его загадку…» — Ты его знаешь? «Знаю. И уже очень давно» — Кто он? «Тот, кто пройдет сквозь тебя и даже не заметит» — Скажи мне, кто он! — я сорвался в крик. «Не скажу…» Шепот затих, оставляя меня в раздумьях, с вопросами посреди пустого ночного города. * * * Я шел медленно, не разбирая дороги. Ночная тишина давила на меня, не давая свободно дышать. Мысли путались, сердце гудело в груди, но я продолжал идти. Уже не понимая, куда и зачем. — Тень, ты тут? — тихо спросил я, но ответа не было. Она всегда сама со мной говорила. Я ее никогда не знал. Но почему она не отвечает, когда мне так нужны ответы. — Кто он? — вопросы шли в пустоту. — Почему ты так его боишься? И почему, — в груди резко защемило. — Почему, черт побери, у него лицо Ена? Я пытался отвлечься и думать о чем-то другом. О пустых улицах, о фонарях. Но одно лицо всплывало снова и снова. Минхо… я вспомнил жар его губ, нежность рук и тепло объятий. В груди что-то дернулось. — Больно, — я сжал кулак у груди. — Почему так больно? Каждый вдох отдавался в теле, как будто оно пыталось выдавить наружу всё, что я глушил. Желание быть рядом, страх причинить вред, чувство собственной никчёмности… всё это смешалось в единый, горький комок, который скатывался вниз, давя на грудь. Я прислонился спиной к стене ближайшего здания, пальцы скользили по холодному камню. — Что со мной? — шептал я сам себе. — Почему я не могу убежать и спрятаться как раньше? Почему хочу быть рядом, даже если это уничтожит меня? Я продолжал идти. Не замечая ничего. В голове по-прежнему жил тот поцелуй — тёплый, близкий… а в груди буря, которая готова была снести мой мир и перевернуть его вверх тормашками. И я пытался ее заглушить. Вместе со всем, что было. Но эмоции не отпускали мое сердце. Я разве могу чувствовать? Привязанность, дружба и доброта — это все, на что у меня нет права. Я — тот, от чьего взгляда люди пятятся. Тот, в ком кровь кипит быстрее ударов сердца. Тот, кому когда-то сказали, что он чудовище… и я поверил. А Минхо… его доброта — слишком чистая, чтобы касаться таких, как я. Его тепло, его прикосновения — не для меня. Его страх в глазах — единственное, что я заслуживаю. Тогда почему мне так больно сейчас? Почему в груди щемит каждый раз, когда он смотрит на меня без страха? Я замедлил шаг. Ночь давила, нависала надо мной тяжёлым небом, и от этого казалось, что я дышу не воздухом, а чёрной водой. Почему мне так больно сейчас? Этот вопрос резал сильнее любого ножа. Я ведь не должен! Не имею права! И всё же, стоит мне закрыть глаза — я вижу его взгляд. Тёплый, ранимый, честный. Ничего общего со страхом, который я привык вызывать. И от этого становится только хуже. Словно всё внутри меня расшатывается. Будто все мои стены — те, что я возводил годами, кирпич за кирпичом, чтобы не чувствовать, не желать, не привязываться — сейчас рухнули от одной мысли о нем. Чудовище не должно знать нежности. Чудовище не должно искать света. Чудовище не должно тянуться туда, где ему не место. Но я… Я снова и снова хочу возвращаться к нему. К его голосу и взгляду, в котором нет места страху. И мысль о том, что он может исчезнуть, что кто-то может лишить меня его голоса, его шагов, его дыхания — вдруг ударила так резко, что я остановился. Будто мир перестал двигаться вместе со мной. — Минхо… Имя слетело с уст так внезапно, что я испугался собственного голоса. Сжав кулаки до боли, стараясь выдохнуть эту слабость, выдавить её наружу. Но вместо этого боль поднялась выше, в горло, в виски. «Если к тому моменту не найдёшь ответ… один человек умрёт», — вдруг вспыхнули в памяти слова Ена. — Нет, я не могу потерять его… Я сделал шаг назад, потом другой. И вдруг понял, что это единственные правильные шаги за всю ночь. Я развернулся и делал шаг за шагом. С каждым разом все быстрее, пока они не превратились в бег. Я бежал так быстро, будто каждая секунда промедления будет стоить жизни. Бежал к тому, кого я не могу и не хочу потерять. К единственному яркому свету в моей проклятой жизни. К Минхо… Я остановился лишь тогда, когда почти врезался в знакомую дверь. Дорога назад пролетела мгновенно, а пять этажей как один. Я стоял перед дверью, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, а сердце билось так сильно, будто вот-вот вырвется наружу. Я стоял перед дверью, не решаясь войти. — Минхо, — выдохнул я почти беззвучно. — Будь дома, прошу… Я неуверенно дернул ручку и дверь открылась. Меня сразу же ослепил солнечный свет из окна. Я и не заметил, что наступило утро. — Хан, это ты? — доносилось из комнаты. Я застыл. Испугался его голоса. Но когда увидел Минхо, выходящего из комнаты, сдержаться не смог. Я шагнул к нему и крепко обнял. Обнимал так, будто не видел годами. Так, словно если отпущу, он исчезнет. — Хан? — голос Минхо был встревожен. — Что-то случилось? — Нет, — я прижал его к себе еще сильней. — Просто давай так постоим немного. Тепло его тела обжигало меня, но это был тот огонь, к которому я тянулся всегда. Тот, к которому бежал, не оглядываясь. Минхо замер, а потом тихо прижался, будто тоже позволил этому случиться.