Say my name

Ночь была тихой, как никогда. Дождь все еще шел, но не так рьяно, как днем. Он не шумел — он шептал колыбельную сонному городу, погружая каждого спящего в тайны подсознания. Хан, как всегда, не спал. Даже если бы захотел, не смог. Слишком многое не давало ему покоя. Он по-прежнему сидел на подоконнике, спиной облокотившись об холодное окно. Смотрел вглубь комнаты, будто в ее темноте можно было раствориться. Хан периодически закрывал глаза, чтобы вдохнуть тепло комнаты и услышать спокойное дыхание Минхо. Тот уже давно спал, поддавшись влиянию ночи. Что-то бормотал во сне. Невнятное, местами тревожное, но это успокаивало Хана. Он, сам того не замечая, мягко улыбался, когда слышал невнятное урчание парня. — Спит, как ребенок, — тихо произнес Хан, боясь разбудить. — Как же мне хочется увидеть твои сны. Одним глазком взглянуть, о чем твои грезы и… есть ли в них место для меня… Хан осекся, словно испугался собственных мыслей. Он никак не ожидал, что когда-нибудь ему захочется быть рядом с кем-то настолько близко. Джисон долго избегал этого желания, этого состояния. И, кто знает, возможно, ему надоело убегать. И поэтому он сейчас здесь, рядом с тем, с кем хочет. Но у каждого есть свой предел. И мгновение тишины не вечно… Тело Хана почувствовало это раньше, чем осознал разум. Оно напряглось, дыхание сбилось, а сердцебиение замедлилось. По позвоночнику парня пробежалась дрожь, будто невидимая рука коснулась его спины. Хан выпрямился и застыл. Он чувствовал это слишком близко, но оборачиваться не спешил. Джисон еще не мог различить это состояние, но уже понимал, что что-то не так. И самое странное во всем этом — Тень молчала. А она всегда была впереди опасности, впереди страха. Толкала Джисона на искушение, но не сейчас. И это еще сильней настораживало Хана. Боковым зрением парень заметил, что мир за окном остановился. Дождь больше не барабанил по крышам, а ветер не играл с опавшей листвой. Хан осторожно стал поворачиваться к окну. Медленно, словно боясь спугнуть тишину мира. В затылке странно щекотало и давило, а на спине все еще ощущалась чья-то рука. Вдалеке Джисон заметил странное свечение. Робкое, как свет от фонаря. Хан стал всматриваться в него и почувствовал, что источник света приближается к нему. — Человек? — тихо произнес Хан, но сразу же осекся. Скорость, с которой свет двигался, не была человеческой. Прошло пару мгновений, и появился второй источник света, и они оба окрасились в алый. Хан напрягся еще сильней, но взгляда не отводил. А тот будто всматривался в ответ. В какой-то момент движение света прекратилось. Огоньки повисли в воздухе неподвижно, словно в ожидании. Тело Хана странно дернулось. Дыхание предательски сбилось, а сердце пыталось найти убежище в удаленных уголках души. Ему страшно? Он боится? Когда в последний раз Хан ощущал настолько звериный страх? Джисон не мог двинуться. Только смотрел, не отводя взгляда от двух алых огоньков, которые держали его в плену. Дыхание было глубоким, но не ровным. Нервным и не контролируемым. По плечам прошлась слабая дрожь, а руки сжались в кулаки до боли. Хан всеми способами пытался контролировать свое тело, свои ощущения. Он прищурил глаза из последних сил, всматриваясь в темноту ночи. — Кто же ты? — тихо спросил тот. Но ответом ему послужила только тишина. Огоньки погасли, и на минуту показалось, что все вернулось на круги своя. Город снова ожил. Шум дождя усилился, а порывы ветра били по окнам, вонзаясь в них, как острые клинки. Хан тяжело выдохнул, отпуская напряжение во всем теле, но в внутри все еще пульсировало странное чувство необъяснимого страха. Минхо что-то невнятно проскулил. Джисон обернулся к нему, боясь, что мог разбудить. Тот мирно спал, раскинув руки в разные стороны. Одеяло нелепо сползло на пол, открывая глазам Хана беззащитное тело Минхо. Джисон долго наблюдал за ним, изучая. Футболка Минхо немного перекрутилась, оголяя плоский живот. Хан смотрел так, будто видел спящего парня впервые. Так, словно пытался запечатлеть в памяти каждый изгиб его тела, мышцу, что вздымалась при вдохе. Хан подошел ближе к кровати и наклонился за одеялом. В лицо тут же ударила волна аромата Минхо. Джисон застыл, не ожидая такого. В груди что-то сжалось, дыхание сбилось, а плечи непроизвольно напряглись. Он совершенно забыл, что сейчас его чувства напряжены, а в такое время он слишком опасен для Минхо. Особенно в моменты, когда тот спит. Джисон медленно выпрямился и укрыл одеялом парня, тот лишь слегка поежился. В груди у Хана что-то защемило. И он поддался мимолетному желанию коснуться Минхо. Невесомое прикосновение подушечками пальцев щеки того, кто стал светом в бесконечной тьме. Пальцы скользнули по щеке вниз, к шее. Хан задержал взгляд на пульсирующей вене рядом с кадыком. Наклонился ниже, почти чувствуя дыхание Минхо на своем лице. Джисон закрыл глаза, вдыхая аромат его кожи. Дышал он тяжело, десна странно зудели, мысли путались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, ломая границы разума. Хан отстранился быстро и резко, словно осознавая свои действия. — Нет, — тихо повторял он, боясь позволить себе лишнего. — Нет, никогда в жизни… * * * За окном снова стало необъяснимо тихо. К Хану вернулось ощущение, будто за ним кто-то следит. Это неприятное, давящее чувство щекотало в груди. Он подошел к окну, чтобы проверить. Алые огоньки опять всматривались в него. Хан отшатнулся на полшага и застыл. Его тело напряглось, всеми фибрами крича, что это не просто опасность. Это нечто иное, с чем он еще никогда не сталкивался. «Вернись ко мне…» Хан услышал голос где-то рядом, словно источник был позади него. Обернулся — никого. «Ты принадлежишь мне…» Голос повторился. Хриплый, измученный, но властный. Это была не тень, что дремала внутри Джисона. Голос был не ее, и он это чувствовал. Хан вжался в себя, напрягая все чувства до предела. — Кто ты? — повторил свой вопрос парень. Ответом ему послужил громкий вой, раскатом пройдясь по городу. Эхо отразилось во всем теле Хана, вибрируя в груди. Это была не собака. Это был кто-то покрупнее, которых Джисон еще не встречал. «Беги. Как можно быстрей и дальше…» Взвыла Тень где-то в глубине души. Ее голос дрожал, будто она узнавала источник этого воя. — Я не могу оставить Минхо одного! — процедил сквозь зубы Хан. «Ему нужна я. А значит и ты тоже!» — Да что ты? А раньше сказать не могла? — скалился парень. «Беги! Иначе нам не жить!» — Нет! «Идиот! Ему нужны мы с тобой! Твоему человеку ничего не грозит, пока рядом не будет тебя!» Хан замер, сжимая кулаки до боли. Вой повторялся с небольшой периодичностью и больше не казался далеким. Джисон, стиснув зубы, медленно выдохнул, будто прощаясь с последним клочком иллюзий. Он бросил взгляд в глубину комнаты,  где спал Минхо. Потом — на дверь. Решение не приносило облегчения, только холодную, разрывающую злость. Он шагнул вперед, взялся за ручку и, не позволяя себе больше ни секунды сомнений, вышел на улицу. * * * Ночь приняла его без сопротивления. Холодный воздух обжег легкие, дождь тут же коснулся лица — как доказательство того, что мир все еще здесь. Улица выглядела обыденно: редкие фонари, мокрый асфальт, темные окна домов. Ничего, что могло бы оправдать тревогу, ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. Хан замер, прислушиваясь. Сердце постепенно возвращалось к привычному ритму, напряжение отпускало, неохотно признавая поражение. Он сделал несколько шагов вперед. Под ногами тихо чавкала вода, где-то вдалеке хлопнула дверь, проехала машина, оставив за собой шлейф света и шума. Обычная ночь. Слишком обычная. Хан провел ладонью по лицу, чувствуя, как остатки страха оседают где-то глубже, не исчезая полностью. Ему стало неловко за собственный порыв — за то, что позволил Тени внутри сорваться с цепи. Он еще раз оглянулся на дом, словно проверяя, на месте ли он. На месте ли все то, что осталось внутри. Затем развернулся и пошел дальше по улице, прислушиваясь к миру. И если опасность действительно существовала, она сейчас не спешила напоминать о себе. Ночь снова стала просто ночью — ровно настолько, чтобы в это захотелось поверить. Хан сделал еще несколько шагов, позволяя дождю окончательно смыть с кожи остатки напряжения. Куртка быстро намокла, прилипла к плечам, и холод пробрался под ткань. Он шел без цели, просто вперед. По знакомой улице, где каждый поворот был выучен наизусть. Фонари отражались в лужах, дробились на осколки света, но в этих отражениях не было ничего чужого. «Показалось?», — мелькнул вопрос где-то в глубине груди. Хан остановился у перекрестка, прислонился спиной к холодному металлу дорожного знака и закрыл глаза на секунду дольше, чем следовало. В голове было пусто — ни голосов, ни мыслей. — И что это было? — парень выдохнул этот вопрос медленно. — Тень?.. Но ответа не последовало. Хан усмехнулся краешком губ. Тишина была куда привычней. Она всегда молчала, когда у него были вопросы. Шаг вперед дался легко. Хан не услышал приближения, не почувствовал запаха. Только резкую, ослепляющую боль, вспыхнувшую где-то сбоку и тепло, сразу разливающееся по всему  телу. Воздух вырвался из легких рывком, ноги подкосились, и Хан инстинктивно ухватился за ближайшую опору, чтобы не упасть. Он чувствовал странную боль, к которой не привык и не был готов. Хан стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться, но мир перед глазами поплыл. Будто сама ночь решила напомнить — еще ничего не кончено. Джисон выпрямился, пытаясь удержать равновесие, хотя тело уже знало, что падение неизбежно. Он пошатнулся, ладонь соскользнула с опоры, и на мгновение показалось, что мир наклонился вместе с ним. Дождь слепил, мешал видеть, но даже сквозь мутную пелену Хан видел — рядом кто-то есть. Парень медленно пятился назад, пока его спина не уперлась в холодную кирпичную стену. Сердце снова сбилось с ритма, а голова гудела от резкой боли, которая не хотела притупляться. Он прижал рукой рану в боку, в надежде на то, что это остановит кровь. Но ничего не помогало. Ее было больше, чем когда-либо. — Черт… — выдох сорвался сам собой. Хан попытался взять под контроль свое тело, но ничего не получалось. Боль туманила разум, в ушах звенело, а капли дождя слепили глаза. Джисон пытался увидеть нападающего, но все попытки были тщетны. Только мужской голос — это все, что он отчетливо слышал: — Еще раз увижу тебя на улице возле моего дома — ты труп! Но угрозы не действуют, когда не понимаешь, кому они адресованы. Мужчина и представить себе не мог, кого встретит этой ночью. Хан действовал рефлекторно, не до конца осознавая свои действия. Собрав остатки своих сил, он прижал мужчину к стене. Вонзился в его шею без раздумий, в надежде, что это сможет заглушить боль в боку и вернет ясность мысли. Но сразу же отстранился, почувствовав на губах едкий привкус алкоголя. В голове зазвенело с большей силой, рана ныла, и Хан отпустил мужчину. Впервые не завершив начатое. Тот убегал в панике, спотыкаясь. Парень смотрел ему в след, надеясь только на одно, что тот никогда больше не попадется на пути. Хан сжал зубы, вновь прислонившись к холодной стене здания. Рана в боку пекла и странно зудела. Кровь не останавливалась, хотя уже давно должна была. Он еле стоял на ногах — обессиленный, раненый, обреченный. Прошло некоторое время перед тем, как мир для Хана замер. Шум дождя больше не звенел в ушах. Он больше не чувствовал ни боли, ни холода. Хан медленно сполз по стене, чувствуя слабость в ногах. Капли дождя смешивались с кровью, унося ее в темные лужи. — Отлично… — хрипло усмехнулся Джисон. Его губы дрожали, а во рту еще чувствовался привкус алкоголя. Голова кружилась, мысли путались. Он попытался встать, но тело отвечало лишь слабостью. Хан поднял голову, пробуя сфокусировать взгляд, выровнять дыхание и успокоить сердцебиение, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Он стал сильно кашлять. Сразу не обратил внимания, но позже осознал, что кашляет кровью. Темной, густой и странной на вкус. Мимолетный страх проскользнул в мыслях, но Хан не боялся смерти уже слишком давно. Были времена, когда он искал ее специально, но она не приходила. А теперь подступала к ослабленному телу медленными шагами. «Это конец?..» Спокойный голос Тени ласкал разум Хана. Он непроизвольно улыбнулся, тяжело дыша. — Похоже на то, — прохрипел Джисон, тыльной стороной ладони вытирая кровь с губ. — Это последний раз… когда я тебя послушал... «И последний, когда мы разговариваем, видимо...» Голос Тени был нежен. В нем не было ничего от ее привычного характера. Язвительность, искушение, властность и уверенность в том, что она владеет телом Хана и ситуацией в целом — вдруг испарились. Она словно захотела в последние минуты быть тем теплом, в котором всегда нуждался Джисон. — Ты… что ты делаешь? — голос Хана дрожал. — Почему сейчас? «Считай это — моим прощальным подарком…» Губы парня дернулись в легкой улыбке. Что-то в груди дрогнуло, в глазах потемнело, а сознание понемногу мутнело. — Это было хорошее приключение, — на последнем выдохе прохрипел Хан. «Да. Приключение длиною в жизнь. Спасибо тебе за все. Спи спокойно, мой мальчик…» * * * Дождь усилился. Капли безжалостно били по асфальту, унося прочь свидетельство этой ночи. Хан больше не реагировал ни на холод, ни на боль. Последние слова растворились где-то внутри, став частью темноты. Его Тень была рядом. Оплакивала, молчаливо прощаясь с ним. Где-то недалеко дрогнул свет уличного фонаря. В следующий миг по городу прошелся громкий рык, эхом разрывая пространство. Мир снова замер, а под свет фонаря попала огромная черная лапа…